Почему Гурченко бросила Кобзона?

О жизни звезды советского кино Людмилы Гурченко, кажется, известно все. Родилась 12 ноября (в этом году ей исполнилось бы 76), умерла 30 марта, лишь немного не дожив до своего любимого месяца апреля. Была замужем пять раз. О той Людмиле Марковне, которую мы не знали, рассказал ее двоюродный брат Анатолий Егорович.

Люся знала о любовнице отца

Он живет в деревне Дунаевщина Смоленской области России. После армии женился, решили с женой остаться на родине предков.

"Здесь жили дед с бабушкой. Мой отец и отец Люси были родными братьями, — рассказал "Желтой газете" хозяин, которому в этом году исполнилось 70. — Фамилия наша на самом деле Гурченковы. Когда дядя Марк уехал в Харьков, там стали писать "Гурченко", на украинский манер".

О своем отце актриса всегда говорила только в возвышенных тонах. Для нее он до конца дней оставался идеальным мужчиной, а ее — свою дочь — обожал. Со слов Людмилы Марковны возникало ощущение, будто она была единственным ребенком. На самом деле у отца звезды была и другая семья.

"Здесь, в Дунаевщине, у дяди Марка была жена, звали ее Фекла Андреевна, — раскрыл тайну Анатолий Егорович. — Здоровая деревенская женщина. Фекла родила Марку сына Володю. Владимир служил в морфлоте. Потом в Донецке в шахте работал всю жизнь. Сейчас его нет, умер. У него остались дочка и два сына. А Марк, поехав в Харьков на заработки, там остался. Встретил Елену — родные называли ее Лелей — она стала мамой Людмилы. Красивая была женщина, изящная".

Сама Людмила Марковна рассказывала, что мама была строгой, властной. Отношения их особенной теплотой не отличались. В старости мама обожала Машу, свою внучку, дочь Людмилы Марковны, а вот у самой Люси отношения с ней были не очень.

"Елена к нам в деревню не приезжала, — продолжает Анатолий Егорович. — А вот Фекла в Харьков ездила. Марк попросил ее назваться его сестрой, чтобы Елену не расстраивать. Фекла так и сделала. Вернулась, сокрушалась: "Ну, я дура!" Она Марка очень любила. Марк приезжал в Дунаевщину и привозил сюда Люсю. Ей было лет 11 или 12. Марк иногда уходил ночевать к Фекле. Люся все понимала — не маленькая уже. Но матери ничего не сказала, не выдала отца".

"Когда Фекла Андреевна ездила в Харьков в гости, ей отдали одежду Люси, Люсе уже было лет 18, — рассказывает жена Анатолия Егоровича Любовь Васильевна. — Дескать, пусть в деревне носят — хорошие вещи ведь сложно было купить. И там юбочка была, талия — вот таку-усенькая. — Скрепляет в кружок пальцы рук. — Ну кто бы в такую влез? В деревне дети крепкие, в теле. Никто и не носил эти вещи. Людмила до конца дней худенькой оставалась, талия не намного больше была, чем на той юбочке".

"Дядька Марк мне предлагал остаться в Харькове, когда я к ним в гости ездил, — продолжает хозяин. — И жена его Елена говорила: оставайся. Люся на тот момент уехала учиться в Москву, в доме стало скучно. Марк говорил: будешь мне помогать, болты и гайки прикручивать. Он баяны делал. Помню, ракушек насобирает на речке, отделает ими кнопки — аж переливаются на солнце. А официально он в Доме пионеров работал. И Елена тоже. Она руководила, он играл. И по вечерам на танцах подрабатывал. У него дома, помню, лежала книга, энциклопедия. А в книге на каждой странице — деньги. По сотне, по полсотни, приличные суммы по тем временам. Дядя Марк наизусть знал, где и сколько лежит. Говорил мне: "Открой такую-то страницу, там полсотни, это тебе". Хорошо зарабатывал. И когда Люся уехала учиться в Москву на артистку, не бедствовала, родители ее содержали".

Рвала отношения сразу

Родственники Людмилы Марковны — доброжелательные, улыбчивые, с юмором. Даже о невзгодах рассказывают без злобы, как о забавном происшествии. Такое же легкое отношение к тяготам было и у их знаменитой родственницы. "На съемках ногу поломала. Так мне конечность по частям собирали. 48 раздробленных кусочков соединяли в один. Теперь плясать долго не смогу, а так, говорят, жить буду", — говорила актриса, когда на съемках фильма сломала ногу и с трудом ходила. Но все равно работала.

Актриса не раз признавалась и в том, как чуть не спилась. От безысходности. Не предлагали достойных ролей, а ей до боли, до слез хотелось играть — энергия, талант требовали выхода.

"Про то, что Люся выпивала, не знаю, — говорит ее брат. — А вот дядя Марк любил это дело. Не до беспамятства, а за столом, под закусочку, что называется, для настроения".

О новостях из жизни звездной родственницы в деревне узнавали по телевизору, из газетных публикаций. Но главным информатором был Владимир Гурченков, сын Марка и Феклы. Он со знаменитой сестрой общался регулярно и в Дунаевщине часто бывал.

"Приезжает, бывало: "А у Люси новый муж!" Мы, конечно, сразу с расспросами: "Рассказывай скорее, какой он?" — улыбается Любовь Васильевна. — Интересно же! Почему рассталась с Кобзоном? Володя говорил, если Люсе что-то не нравилось, рвала отношения сразу. Тогда она уехала на гастроли, а Кобзон развел бардак, грязь везде (а Люся была аккуратисткой, грязи не терпела), может быть, и женщин приводил. Она вернулась, увидела и в тот же вечер его выгнала. В следующий раз Володя приехал, говорит, у Люси уже какой-то артист, Вертоградов, кажется. Они женаты не были. А потом был Фадеев, сын писателя…"

Хотела освоить фотографию

У Гурченко было еще много планов на жизнь. Мечтала побывать в Дунаевщине, на родине отца и деда. Обещала родственникам, что будет там в апреле. Хотела сыграть Дездемону в спектакле режиссера Сергея Алдонина — вот-вот должны были начаться репетиции. Собиралась освоить новую профессию — фотографию. "Лени Рифеншталь (знаменитая немецкая актриса и кинорежиссер. — Авт.) было за 70, когда увлеклась фотографией, сделала несколько выставок. Чем я хуже?" — говорила актриса за полтора года до смерти. А вот примирение с дочерью Марией в планы актрисы не входило. "Конечно, Людмила посвятила всю себя сцене, — говорит Анатолий Егорович. — На общение с родней у нее не хватало ни времени, ни сил. Нам она даже не сообщила, когда умер ее отец…"