Восемь мифов об анорексии, булимии и других расстройствах и пять историй, их опровергающих

* Этот текст создали организаторки бодипозитивного проекта «My_body_my_business». В своем письме девушки рассказали, что из-за множества мифов и домыслов вокруг расстройств пищевого поведения (РПП), разговор о таком опыте всегда сродни камин-ауту. А ведь навязывание стигм, вытеснение, лишение голоса — это общий признак любой дискриминации. Мы считаем важным говорить о том, что опыт жизни с расстройством пищевого поведения может иметь любой человек, вне зависимости от его гендерной идентичности, сексуальности, возраста или образа жизни. Открытый разговор от первого лица помогает нам помнить о том, что наши дискриминации и привилегии могут пересекаться, наслаиваться друг на друга и создавать уникальный опыт, который никто не вправе обесценивать.

Есть устойчивые мифы о том, как ДОЛЖЕН выглядеть человек с РПП. Многие, например, уверены, что обязательный атрибут анорексии — силуэт как у Кощея Бессмертного и одежда не по размеру, булимию «выдаст» свитер с капельками рвоты по вороту, а у человека с компульсивными перееданиями рот и руки будут всегда перепачканы едой.

На самом деле это не так. В одних случаях обладатели РПП стараются скрыть свое расстройство, в других — его симптомы воспринимаются обществом как «нормальные». Кто же сочтет тебя странным, если ты следуешь современным ценностям — помногу тренироваться, считать калории, «отрабатывать» в зале, ненавидеть свое тело?

Между тем, все эти «ценности» — симптомы расстройства образа тела и пищевого поведения. «Я семь лет каждый день считала калории. Каждый день! В день свадьбы, рождения ребенка, в отпуске на море, — рассказывает Ксения Василенко. — В какой-то момент могла даже быстренько прикинуть энергетическую ценность рисового хлебца, ложки селедки под шубой или рюмки коньяка. Такой внешний контроль за едой кажется поначалу удобным и рациональным. Типа помогает не переесть. Но однажды ты понимаешь, что на завтрак ты ешь не кашу, не бутерброды — а 300 ккал. Это ужасно. Цифры становятся навязчивой идеей. А если вышла за пределы разрешенного коридора – чувствуешь себя виноватой и, конечно, наказываешь голодовкой или дополнительной физнагрузкой… Незаметно мой распорядок дня, настроение, да вся жизнь стали зависеть от калькулятора в голове».

Некоторые проявления РПП сегодня стали чуть ли не атрибутами успешности. Молодая мать, стремительно возвращающая форму после родов, или человек, который готовится к фитнес-конкурсу, — разве кому-то придет в голову, что с ними что-то не так?

«РПП появилось у меня задолго до рождения детей. И, конечно, тогда я вообще не понимала, что у меня какое-то расстройство, — рассказывает Светлана Леманн. — Да и как меня могло насторожить желание «отработать» спортом каждый съеденный кусок, когда в любом женском журнале обязательно будут советы типа «переел за праздничным столом — сделай пару кругов вокруг дома»? Я просто пошла немного дальше и однажды начала компенсировать вообще любую еду. А после рождения первого ребёнка я так отчаянно хотела вернуть добеременную форму, что тренировалась каждый день дважды. Все восхищались моей силой воли, а я ненавидела и наказывала себя за любую «погрешность» в режиме и в итоге заработала постнатальную депрессию (бессонные ночи, жёсткая диета, и сюда же тренировки эти поспособствовали). Когда до меня, наконец, дошло, что это никакой не ЗОЖ, а микс из настоящей анорексии и спортивной булимии, то обратилась к специалисту. В пассивной форме РПП у меня до сих пор имеется, но после вторых родов я уже не повторила своих прежних ошибок и сейчас могу в полной мере наслаждаться материнством».

Мир РПП не так прост и прозрачен, каким его иногда рисуют в медиа. Возможно, анорексия и булимия — сегодня самые известные расстройства пищевого поведения. Но только ими РПП не ограничиваются. Есть отдельная категория расстройств, связанных с перееданием, различаются формы ограничительного или очистительного пищевого поведения и пр.

Вообще, если отойти от медицинских терминов — любые сложные отношения с едой (список запретных продуктов; ритуалы, связанные с отработкой съеденного в любой форме, ограничения в духе «углеводы только до 12 дня», одержимость «чистым питанием») и с образом своего тела («я толстая», «не могу на себя смотреть») могут быть признаками РПП. И игнорировать их не стоит.

«Я помню, как в вечернем ток-шоу видела девчонку с анорексией: пятнадцатилетняя девочка, ооочень худая. Мне было неприятно смотреть, я не могла ее понять: как это ты не можешь есть, ты же умрешь! — комментирует Ксения Василенко. — Это было так далеко, ко мне совсем не имело отношения. Мне так казалось. А сама я раз в две-три недели в день «зажора» съедала все, что есть в холодильнике (я не преувеличиваю, все!). Но это же совсем другое дело! Я не голодаю и не вызываю рвоту. Я «нормальная», просто у меня нет силы воли… А оказалось, что мои приступы переедания — вообще не про силу воли. Это расстройство, и диетой его не вылечишь, а только усугубишь».

Иногда о существовании у тебя серьезной проблемы с питанием можно долго не догадываться. «Сейчас я осознаю, что за 2 года активной фазы моего расстройства оно принимало разные формы, а тогда это все казалось просто «моими фишками», — вспоминает Людмила Васильченко. — Я бегала каждое утро как сумасшедшая по 6-8 км. А если этого почему-то не делала, то потом весь день нервничала — что мне сегодня можно есть, не поправлюсь ли я от этого? Меню тоже постепенно сокращалось: сначала я была вегетарианкой, потом стала веганом, который к тому же считает калории. В какой-то момент пришла идея вызывать рвоту, если съел что-то неподобающее, и так длилось еще месяцев семь-восемь».

Многим кажется, что РПП встречаются только у кинозвезд, моделей и других «селебов». Ну и, может, еще у представителей «золотой молодежи». Но если опять же принять во внимание, что расстройства связаны не только с полным отказом от еды или «очистительными» процедурами, то станут очевидны масштабы проблемы. В той или иной форме РПП есть у очень многих людей: тех, кто боится поправиться; тех, кто регулярно «заедает стресс»; тех, кто выпивает слабительное после слишком плотной трапезы; тех, кто думает, как «отработать» съеденный кусок торта и т.д.

«В самый разгар моего расстройства одна коллега заподозрила, что к чему, — рассказывает Людмила Васильченко. — Она призналась, что долгое время тоже вызывала рвоту, рассказывала, что сейчас в ремиссии. Мне стало немного легче от мысли о своей «неуникальности» и о том, что с расстройством можно расстаться».

Этот миф тесно связан с убеждением «Вот похудею, и меня полюбят». Но иногда случается и наоборот: расстройство стартует или усугубляется после разрыва отношений.

«Так вышло, что к тринадцати годам, когда у меня неожиданно завелась большая любовь, я была булочкой-тумбочкой, и по этому поводу меня задирали практически все, — вспоминает Лариса. — Я казалась сама себе огромной, неповоротливой, уродливой, но всё, что я не любила в своём отражении в зеркале, не помешало мне взаимно влюбиться в девушку моего же возраста, живущую в другом городе, и по размерам меньше меня в три раза. Два года мы прожили в отношениях на расстоянии, что-то даже планировали. Мне здесь повезло, меня приняли как есть. А потом подошёл выпускной класс, мы начали планировать будущее, и тут она мне выдаёт: пардон, у меня тут парень, и я своего будущего с девушкой не вижу.

ЕСТЕСТВЕННО, я решила, что дело в том, что я толстая и уродливая, и по этому поводу всю неделю после расставания питалась только сладостями (они реально чинили мне самовосприятие). А потом что-то переклинило в мозгу, и я выбрала худеть. Короче, вот так мы и жили — я, мое тело, весы и жёсткая диета, а вокруг нас — весь остальной мир: семья, школа, внезапная новая любовь – вполне себе цис-мужчина, литературная студия с прекрасным худруком и ещё одной худеющей девушкой.

Потом было еще много всего: переезд в другой город, экзамены, поступление, работа, учеба. Тут со мной случилась прекраснейшая влюблённость. Самая лучшая и приятная из историй, которая даже закончилась хорошо, — расстались на мирной ноте. В процессе меня комфортили, оберегали, кормили вкусной едой и рассказывали, что я абсолютно прекрасна. Когда речь случайно зашла о голодовке, мне решительно заявили «нет, давай как-нибудь без голодовок» — и, чёрт, это было лучшее время. Когда мы расстались, я надолго забила на собственную внешность и здоровье, и только ела-ела-ела. Честно говоря, хотя мы обе повели себя максимально нормально при расставании, мне в тот момент казалось, что я собственными руками оторвала от себя какой-то важный кусок. Пережить это расставание было очень тяжело, на фоне всего этого мое расстройство дало новый виток».

Идея «во всех расстройствах пищевого поведения виноваты СМИ и диетическая культура» — всего лишь еще один миф. Конечно, гламурные журналы с отфотошопленными моделями и советами «как похудеть к лету» вносят свой вклад. Но причин у анорексии, булимии и других РПП гораздо больше. Влияние семьи, друзей, коллег, твое психологическое состояние и генетика — вот только некоторые факторы. Получается, что некоторые люди оказываются более уязвимыми, чем другие.

«Конечно, я не в одиночку когда-то села на первую диету. На неделю на луковом супе меня подбила подруга, — рассказывает Ксения Василенко. — Но подруга похудела, потом набрала обратно и зажила дальше своей жизнью. А вот меня захватило. Азарт, какая-то зависимость от весов, удовлетворение от «результатов» — все это отлично легло на мою тревожную натуру. Режим «диета — зажор» очень подошел моему характеру. Много позже я узнала, что в эту ловушку часто попадают такие, как я — неуверенные в себе и жизни перфекционисты».

«И “хорошие девочки”, — добавляет Светлана Леманн. — Раз установив себе правила, мы от них уже не отступаем. И не потому, что “мама заругает”. Самые строгие критики и контролёры в этой ситуации — мы сами. А это гораздо страшнее. От внутреннего надсмотрщика не скроешься, его не обманешь».

…Или перестать вызывать рвоту, или перестать переедать, или перестать помногу тренироваться. Заметили, да? Все инструкции сводятся к простой формуле «перестать». Но как раз это человеку с РПП сделать невероятно сложно: он видит свое тело в ином свете и не может оценивать себя объективно.

«К 10 классу моя хроническая депрессия вышла на новый виток и прихватила с собой нервную анорексию. Если же до этого я привычно «заедала» тоску по вечерам, то потом эта феерическая карусель пришла в движение, — рассказывает Анастасия. — Мне было отвратительно смотреть на себя в зеркало: я видела жир на животе, на ляжках, на лице. Особенно страшным был живот. Я видела в зеркале страшное, обрюзгшее чудовище и рыдала каждый раз, не находя поддержки ни у отца, ни у девушки. В очередном приступе я порезала на мелкие кусочки выпускное платье, потому что оно было отвратительным. Оно отвратительно выглядело на отвратительной, опухшей мне. Показывало толстые, уродливые ноги. При этом ИМТ показывал недостаток веса: 55 кг при росте 178 см меня ужасали. Моя девушка была миниатюрной, спортивной и красивой, и на её фоне я при любом раскладе была страшным гигантом. Отсутствие поддержки и третирования от неё не прибавляли оптимизма, и в какой-то момент я совершенно перестала есть».

Увы, чудо-таблеток, избавляющих от любых видов расстройств питания, пока не изобрели. И вряд ли это сделают: терапия РПП — процесс долгий и непростой. Но и он не всегда приносит стопроцентный результат.

«С большим сожалением могу сказать, что мое РПП никуда не делось, — говорит Светлана Леманн. — Я до сих пор испытываю проблемы с объективным (не говоря уже о позитивном) восприятием собственного тела. Меня часто тревожит «лишнее» съеденное и периодически тянет «отработать» еду. Но я считаю огромным прогрессом, что мне удалось изменить поведение, и очередной приступ телесной тревоги не оканчивается питьевой неделей, физическим самоистязанием (бывали случаи, когда я в прямом смысле себя избивала) или ужесточением тренировочного режима. К слову, в настоящий момент я не тренируюсь вообще. И мир не обрушился. Хотя нет-нет, да и мелькает мысль, что «а вот растолстеешь, как потом будешь в форму приходить?»

«Мои отношения с едой и телом так и не наладились, — комментирует Анастасия. — Сейчас я заставляю себя есть хотя бы что-то хотя бы раз в день, стараюсь готовить для любимого человека, но если оставить меня наедине с самой собой хотя бы на пару дней, как всё начинается сначала. Эта борьба с собственным организмом продолжается уже 6 лет, и я всё ещё пытаюсь похудеть и мечтаю о пластике груди. Но истории людей, прошедших через ад принятия своего тела, немного внушают мне надежду, что однажды это всё закончится».

Этот стереотип нередко поддерживают и сами заболевшие. Признаться кому-то в том, что у тебя расстройство, для многих означает настоящий камин-аут – особенно, если в семье активно культивируется идея похудения.

Но стоит понимать — расстройство пищевого поведения — это болезнь. Причём, очень серьёзная. Ведь она влияет на человека абсолютно со всех сторон: затрагивает и психику, и физическое здоровье. Вы же не стыдитесь, заболевая гриппом или ангиной? Вы покупаете медикаменты, соблюдаете постельный режим. Вы лечитесь и бережёте себя. А в случае с РПП забота о себе должна быть еще глубже, терапия – ещё серьезнее. Просто «отлежаться» тут не получится.

Об этом полезно знать и тем, кто не сталкивался с расстройством лично — чем больше мы станем открыто говорить на эту тему, чем менее она будет стигматизирована, тем проще будет противостоять РПП.