План по депортации евреев в 1953 году в СССР - факты и свидетельства очевидцев

Сталинские депортации 1944 года практически не коснулись евреев. Сообщается лишь о 30 высланных из Крыма караимов.Однако, в 1948 году был убит артист и деятель Еврейского антифашистского комитета Соломон Михоэлс.

Начались репрессии против еврейских деятелей, борьба с космополитизмом, нацеленную против советских евреев, главным образом деятелей науки, искусства, а также партийных, военных и государственных деятелей еврейской национальности.

В 1949 году было арестовано несколько десятков членов Еврейского антифашистского комитета. 12 августа 1952 года из числа арестованных по делу ЕАК 30 подсудимых, были казнены. Один из обвиняемых, Соломон Бергман, заместитель министра Госконтроля СССР, умер в тюремной больнице до суда в январе 1953 года. Лина Штерн была приговорена к 3,5 годам лагерей. Всего по делу ЕАК было репрессировано 110 человек.

Именно в 1949 году впервые прошёл слух о готовящейся в СССР депортации евреев.

В находящихся под контролем советских войск странах Восточной Европы также прошёл ряд политических судебных процессов, на которых кроме обычных обвинений в «предательстве» и планах «реставрации капитализма» добавилось обвинение в «сионизме». В ноябре 1952 года на процессе в Чехословакии, где подсудимыми проходили 13 человек, из них 11 евреев, включая председателя ЦК КПЧ Рудольфа Сланского.

13 января 1953 года в газете «Правда» появились статья без подписи «Подлые шпионы и убийцы под маской профессоров-врачей», в которой был размещён открытый антисемитский текст, в котором утверждалось, что врачи-евреи, связанные с западными спеслужбами, путём неправильного лечения якобы убили советских партийцных работников А.А. Жданова и А.С. Щербакова.

Хотя текст статьи антисемитский, но в нём нет угроз депортации:

Большинство участников террористической группы — Вовси, Б. Коган, Фельдман, Гринштейн, Этингер и другие — были куплены американской разведкой. Они были завербованы филиалом американской разведки — международной еврейской буржуазно-националистической организацией «Джойнт». Грязное лицо этой шпионской сионистской организации, прикрывающей свою подлую деятельность под маской благотворительности, полностью разоблачено.

Опираясь на группу растленных еврейских буржуазных националистов, профессиональные шпионы и террористы из «Джойнт», по заданию и под руководством американской разведки, развернули свою подрывную деятельность и на территории Советского Союза. Как показал на следствии арестованный Вовси, он получил директиву «об истреблении руководящих кадров СССР» из США. Эту директиву ему передали от имени шпионско-террористической организации «Джойнт» врач Шимелиович и известный еврейский буржуазный националист Михоэлс.

Разоблачение шайки врачей-отравителей является ударом по международной еврейской сионистской организации

Версия о депортации

В различных публикациях ходит версия, упоминаемая например А.И. Солженицыным, А.И. Микояном и др., согласно которой Дело врачей должно был стать сигналом для массовых антисемитских кампаний и депортации всех евреев в Сибирь и на Дальний Восток. Сама депортация должна была выглядеть как акт спасения евреев от «народного гнева», в виде еврейских погромов и самосуда.

Якобы было подготовлено письмо, которое должны были подписать крупные деятели советской культуры, суть которого сводилась к следующему: «Мы, видные деятели культуры, призываем советское руководство оградить предателей и безродных космополитов еврейского происхождения от справедливого народного гнева и поселить их в Сибири». Советское же руководство будто бы должно было удовлетворить эту просьбу.

Слухи о депортации циркулировали по Москве сразу после сообщения о начале Дела врачей.

Микоян в своей книге «Так Было» утверждает, что: «за месяц или полтора до смерти Сталина готовилось «добровольно-принудительное» выселение евреев из Москвы».

Другой советский деятель, Н.А. Булганин подтвердил, что действительно намечалась массовая депортация евреев в Сибирь и на Дальний Восток.

В тоже время, существование планов депортации многими историками ставится под сомнение. Например, Жорес Александрович Медведев в книге «Сталин и еврейская проблема» пишет, что существование упоминаемого во многих книгах плана депортации евреев не подтверждается какими-либо архивными документами.

Другие историки считают, что планы депортации можно доказать документально. Так, в январе 1953 года вышло постановление Бюро Президиума ЦК КПСС о строительстве гигантского — на 150−200 тысяч человек — лагеря для «особо опасных иностранных преступников». Сторонники версии готовившейся депортации считают, что данный лагерь предназначался для евреев

Более полную информацию читайте по ссылке на внешнем источнике.

Журналистское расследование Шели Шрайман и Яна Топоровского: Последняя тайна режима

Звенья одной цепи

Дата казни - февраль

Как готовилась операция

Почему акция не состоялась

Послесловие

Можно ли верить всем этим рассказам? Степень убедительности каждого из них различна: один человек видел своими глазами, другой слышал от кого-то, третий додумал сам, пытаясь из клочков составить хоть сколько-нибудь цельную картину. Практически нет свидетельств непосредственных участников - организаторов и палачей. И опять же - нет документов. - Когда в Израиль приезжал директор госархива Российской Федерации г-н Мироненко, - рассказывает Яков Айзенштадт, - я, естественно, поинтересовался документами о подготовке депортации. Он ответил, что в его архиве "таких документов нет". Беседовал я и с профессором Афанасьевым, ректором бывшего Историко-архивного института, ныне Московского гуманитарного университета. Он утверждал, что подобными документами не располагает…И все же я не сомневаюсь, что тами не располагает. И все же я не сомневаюсь, что эти документы где-то есть, но пока не обнародованы. Процесса, подобного Нюрнбергскому, над руководителями СССР не проводилось. Но ведь и лидеры Третьего рейха на процессе в Нюрнберге - лишь только речь заходила об уничтожении миллионов евреев - все как один отговаривались незнанием. И документов, несмотря на всю немецкую любовь к порядку и бухгалтерии, почти не осталось - их систематически уничтожали. И вообще - доля историка в XX веке незавидная. Так что же нам известно?А известно нам то, что в последние пять сталинских лет прошли одна за другой три антиеврейские кампании - космополитская, антифашистская (ЕАК) и врачебная. Спрашивается - зачем? Против верхушки партии они нацелены быть не могли - из евреев наверху осталось всего двое, да и те - Мехлис с Кагановичем. Ну еще у Молотова - жена Жемчужина. Слишком жирно ради них столько стараться, страну баламутить. Значит - цель была.По всей стране шел слух о готовящейся депортации. Можно, конечно, допустить, что слухи распространялись сознательно - самими властями. Зачем? Поманить русских еврейским погромом, а евреев запугать? Но обещания надо выполнять (невыполнение заставило бы коренную национальность подозревать, что власть куплена евреями), а евреев запугивать было ни к чему - они и так беззащитны (пресса, культура, все общественные организации - уничтожены). Остается одно - согласиться с мнением, что планировалось именно то, о чем все говорили: депортация. А слухи оказались естественным следствием грандиозности предприятия - слишком много людей в той или иной мере были причастны к планированию и осуществлению акции.Сама же депортация, как метод решения национальных проблем, ничего исключительного собой не представляла. Опыта хватало с избытком. И не только послевоенного. Никто уже не помнит, что еще до войны - в 1936 году - успешно было проведено выселение с Дальнего Востока всех корейцев (на этом, как говорят, и закончилась история дальневосточного сельского хозяйства). А из Ленинградской области выселили всех финнов - так называемых "ингерманландцев". А немцев из Поволжья тоже еще до войны выслали (да и как было не выслать? - дали приют немецким парашютистам-диверсантам; кому какое дело, что парашютисты эти были сброшены с советских самолетов? Что это меняет?). Ну а когда чеченцы подняли восстание в тылу Красной армии в 1942 году? Тут долготерпение - до 1944 года - советской власти можно объяснить только чудом!Взглянем, впрочем, на карту: татары крымские, финны ленинградские, балкарцы, калмыки, ингуши, чеченцы. А к ним добавить турок-месхетинцев из Грузии. Вот она - европейская часть СССР - вся равнина от Балтики до седых Кавказских гор - славянская и неделимая! А за горами - христианская. Так что и с этой точки зрения наличие еврейских инородцев только портило общую картину.А раз опыт был, то есть с чем сравнивать: вначале изолировать всех активных - тех, кто может оказать сопротивление, - боевые офицеры, бывшие разведчики. С теми же, кто служит в рядах армии, - еще проще: отозвать из частей и послать в Одно место.-Там их потом и брать. А затем как всегда: женщины, дети, старики, теплушки, эшелоны, бараки. А потому - еще раз о документах. Протоколов заседаний Политбюро и списков на выселение "найти не могут". Но грандиозная транспортная операция не могла пройти бесследно'- значит, искать надо в архивах министерства путей сообщения (Макс Лурье, искавший документы о депортации месхетинцев, обнаружил их в архиве. автобазы № 9 г. Маргелана Ферганской области ).А теперь о том, что же все-таки готовилось. И вот здесь надо сказать самое главное - самую последнюю правду: готовилась не депортация. Готовился ГЕНОЦИД - истребление народа. Бараки в одну доску, без печей, открытые с торцов, - и минус 40. Это смерть, тут никто не выживет.И здесь ответ на вопрос - почему даже нынешняя Россия скрывает существование этого плана. А потому, что, приняв решение о физическом истреблении евреев, коммунистическая Россия показала всем, что она есть на самом деле - Россия нацистская. Ведь и у Гитлера была та же самая программа. И еще раз вопрос о документах - последний. Документы, уличающие сталинское руководство в сознательном геноциде, долго еще не увидят дневного света. Но остались люди. Мы остались. И каждый что-то знает, не знаем мы только одного - истинной ценности нашего знания. Мы приведем здесь несколько совершенно случайных воспоминаний. Люди хранили их всю жизнь, полагая, что об этом известно всем. Но тысячи таких свидетелей могут сделать то, что не под силу никакому документу, - восстановить историю преступления.Прочтите эти свидетельства - это крохи, но это Крохи правды. Правды о том, как нас лишали места, где мы жили. Правды об уже выданных кому-то ордерах на наши квартиры, о неожиданных назначениях, о бараках без света и тепла. И о том, как мы не хотели верить этой правде.Каждый из нас может рассказать. Расскажите!Житель Иерусалима Яков Айзенштадт:- Мои личные воспоминания о том зловещем феврале не вошли в книгу, но я прекрасно помню, как это надвигалось. Мы жили в доме, заселенном работниками МГБ. Двумя этажами выше жила женщина по фамилии Чугунова (ее муж и сын работали в МГБ). Однажды она привела к нам своих родственников, и они начали осматривать нашу квартиру. Они заявили, что скоро нас выселят и квартира достанется им.Житель Хайфы Феликс Яковлевич Гальперин, литератор и журналист:- Это произошло в Киеве, через несколько месяцев после смерти Сталина. Дворничиха нашего дома подрабатывала уборщицей в помещении райвоенкомата. К нашей семье она относилась весьма дружелюбно: я в порядке дружеской услуги занимался с ее сыном русским языком и литературой, мальчик"не тянул" по этим предметам. Так вот однажды, примерно через неделю после появления в "Правде" сообщения о том, что врачи невиновны и оправданны, она встретила во дворемоего тестя Самуила Абрамовича Старосельского. "Слыщь, Абрамыч, читал, что у газетах пишут? Оклеветали, значит, дохторов-то, а? Шо думаешь про це?" Тесть мой был человек осторожный и ответил весьма сдержанно, дескать, говорить нечего, в "Правде" зря писать не станут, суд наш справедливый, разобрались, все выяснили, а иначе и быть не могло. Вера - так звали дворничиху - криво ухмыльнулась: "Еще как могло, Абрамыч, еще как могло!» могло!" - "О чем ты?" – не понял Самуил Абрамович. "А вот о чем, - дыхнула ему в лицо перегаром собеседница: - Ты ведь знаешь, шо я в военкомате прибираю. Ну! Так вот, еще у феврале, помню, мету я коридор ихний, а Жулин Васька, ну ты знаешь его, из соседнего дома, с военкомом балакае. Я, говорит, боевой офицер, ордена имею, чотыри медали, два ранения, а живу як последняя скотина, в прыймах. Брат в своей квартире комнатуху выделил, так там я, супруга Мария Опанасовна, да теща моя, тай ще малых двое. До каких же пор это терпеть? А военком ему отвечает, шо погоди трошки, лейтенант, повремени. Буде у тоби своя жилплощадь. Скоро квартир у Киеве освободится много, и тебя не забуду. Я уже на твое имя ордер заготовил. Вот он. И, слышь, Абрамыч, берет он какую-то бумажку и читает Ваське вслух. А то ордер квартирный: Как он до адреса дошел, я и удивилась. Улица Красноармейская, дом 40, кварира 6, две комнаты 38 метров. " - "Но это же наша квартира! - воскликнул тесть. - Ведь мы живем там. Как же это возможно?!" - "Вот и я подумала: как же можно в занятую квартиру людей селить? Значит, освободить ее хотели". - "Как это освободить? А нас куда?!" Вера внимательно посмотрела на тестя: "Эх, Абрамыч, а говорят, шо вы народ дюже умный". И добавила: "Все могло иначе быть. ежели б батько не помер".

Свидетельство жительницы Иерусалима Сусанны Н. (полное имя хранится в редакции):- Мой муж, подполковник Марк Н., в 1948 году окончил Военно-воздушную академию имени Жуковского, получил диплом с отличием и, по существовавшему положению, должен был быть зачислен в адъюнктуру при академии. Но ни он и никто другой из евреев-отличников адъюнктом не стал, а всех направили в различные воинские части и военные НИИ. А в 1952 году моего мужа из авиационного НИИ под Москвой неожиданно перевели в Читу, в Забайкальский военный округ. Он считал, что ему еще повезло, поскольку других его сослуживцев-евреев просто уволили из армии. Я тогда работала в Москве, в Академии Жуковского. И как только мужа перевели в Читу, тут же получила предписание освободить московскую квартиру. Следует сказать, что квартира эта была записана не на мужа, а на меня. Квартиру я не освободила, а к мужу решила съездить. Перед самым отъездом ко мне пришла пожилая пара. Они сказали, что слышали о том, что я собираюсь навестить мужа в Чите, и поэтому хотят попросить меня о небольшом одолжении -передать посылку их сыну-офицеру. Знали они, что служит он в Забайкальском военном округе, а отыскать его особого труда не составит: Чита - не Москва и человек с фамилией Рабинович, да к тому же офицер, должен быть известен половине города. Я взялась эту просьбу выполнить и отправилась в путь.Приехала в Читу, встретилась с мужем, и тут же выяснилось, что жить в Чите семейной жизнью очень трудно - в городе было очень голодно, продуктов почти не было, и единственное что оставалось - это питаться в гарнизонной столовой. На мое счастье, я, как жена военнослужащего, находящаяся в законном отпуску, имела все права на прикрепление к армейскому пищеблоку. И вот, придя в столовую и увидев множество военных, я вспомнила о данном мне поручении и спросила у сидевших за столом, не знакомы ли они с офицером по фамилии Рабинович. Ответом мне был дружный хохот.Оказалось, что в Чите нет ни одной воинской части, в которой не было бы офицера с такой фамилией. Более того, во многих частях офицеров Рабиновичей было несколько. И что самое удивительное - оказались они здесь в самое последнее время. Раньше они служили в разных округах европейской части СССР и в частях, расквартированных в Восточной Европе. И вдруг, в последние несколько месяцев, все они получили одинаковые предписания о переводе в Забайкальский ВО. Понятно, что среди офицеров появилось не только множество Рабиновичей, но и носителей иных, не менее характерных фамилий.А весной 1953 года, еще до смерти Сталина, один из приятелей моего мужа, начальник местного гарнизона, свозил меня посмотреть на то, что, по его словам, должно было стать постоянным местом жительства для новоприбывших офицеров-евреев и их семей. В получасе езды от Читы, среди сопок, стояли дощатые бараки. Каждый такой барак длиной был метров в сто пятьдесят. И помню, что меня тогда как инженера поразило: ни к одному бараку, ни ко всему этому "военному городку" не была подведена ни одна линия электропередачи. И водопровода не было. Вообще никаких коммуникаций.