Основатели клуба «Грибоедов» о том, как все начиналось 20 лет назад

Все это время бывшее бомбоубежище было для людей чувствующих и думающих убежищем настоящим: сперва – от беспредела 1990-х, затем – от неопределенности переходного периода, а сейчас – от бездумности гламура. Семеро основателей клуба собрались вместе. Действующие лица: Денис Медведев – учредитель, композитор и музыкант; Михаил Синдаловский – учредитель, музыкальный редактор журнала «Памперс», капитан велокоманды клуба «Грибоедов»; Андрей Здор – директор, известен как активный деятель «Корпорации счастья», организатор вечеринок Rest4Rest; Антон Белянкин – учредитель, автор музыки и текстов группы «2 самолета», автор названия «Модный клуб “Грибоедов”», хозяин бара Fidel; Дмитрий Никитин – специалист по связям с общественностью; Алексей Степанов – заместитель директора клуба; Олег Каштело, Сергей Родионов – учредители.

Как родилась идея создать клуб?

Медведев: Мы об этом много рассказывали, но повторим еще раз в честь юбилея. Мы много ездили по разным странам и обнаруживали, что везде есть веселье, а у нас в Советском Союзе – ни фига. Кроме техно-клуба «Тоннель», ничего. А так как мы рок-музыканты, хотелось чего-то другого. Первое, что мы сделали, – открыли бар «Нора». Пошло очень хорошо, и мы решили открыть большой клуб.

С какими сложностями вы столкнулись?

Белянкин: С какими сложностями столкнулись? Здор: С тобой. (Смеется.) Белянкин: В основном сложности были строительного характера. Получить в свое пользование бомбоубежище труда не составило, потому что к тому времени оно было уже на балансе у частного предприятия, которое сдало его нам в аренду. 18 октября 1996 года состоялось открытие. Выступал ныне очень известный диджей Компас Врубель. Вообще, я считаю, чем больше клубов открывается, тем лучше для жителей города. Становится больше людей, которые куда-то ходят и чем-то интересуются, по крайней мере музыкой и бухлом.

Можно сказать, что на первом этапе существования клуб был корпоративно-богемным заведением?

Синдаловский: Да, можно и так сказать.

Постепенно и прочие слои населения подтягивались?

Белянкин: Понятное дело – всем хочется узнать, что такое богема.

Про знаменитую облаву в «Грибоедове» рассказывает чуть ли не каждый музыкант в городе.

Медведев: Понятно, с годами всем стало казаться, что они там были. В ту ночь программа включала в себя показ Бухинника. Мы были предупреждены и поэтому дверь заперли. Но менты подкатили огромный грузовик, домкратом приподняли дверь, зацепили ее тросом и выломали вместе с коробкой. В это время мы объявили: весь алкоголь в баре бесплатный, сейчас будет супер. Попросили девушек вымыть пол, ведь надо было на него ложиться, и предупредили, чтобы при появлении милиции все ложились на пол. Омоновцы ошалели, когда весь клуб, набитый битком, улегся при их появлении. Но все равно посетителей клуба вывели на улицу и уложили лицом в снег, а некоторым и по ребрам досталось. Никитин: В первый день они украли все, что только можно: куриц с кухни, пепельницы. Каштело: Что не могли съесть, то кусали.Родионов: Мы после этого налета поехали к начальнику, но тот заявил: «Мои бойцы не могут никого тронуть». Здор: А на второй день они приехали уже по своей инициативе: «Ах, вы еще и жаловаться!» Белянкин: В принципе их можно понять. Властям было неясно: почему место так популярно, почему там всем хорошо, почему люди собираются вместе? По их мнению, люди должны собираться вместе только в тюрьме.

Клуб приносит хороший доход?

Медведев: Коммерческая тайна. Белянкин: На самом деле «Грибоедов» – это экспериментально-творческое объединение. Финансовый успех – вещь второстепенная. Но многие успешные проекты стартовали именно у нас. Например, первый концерт группы «Ленинград» состоялся в «Грибоедове».

К вам ходят знаменитости. Как публика на них реагирует?

Белянкин: У нас народ спокойный. К примеру, неоднократно приходили Pet Shop Boys, садились в баре и выпивали – все воспринимали это нормально. Единственное, что меня поражает: когда приходит Михаил Боярский, наши официантки сразу начинают визжать.

Часто вам, хозяевам клуба, приходится решать какие-то конфликты с посетителями?

Каштело: Очень часто. Приходится успокаивать. Белянкин: Я вообще против жестких мер по отношению к посетителям, но мне пришлось убедиться в их неизбежности. Как-то раз Дима Никитин мне говорит: «Ты предлагаешь с ними лояльнее обращаться. Вот человек на диване спит, всех посылает». Я думаю: «Ну меня-то не пошлет, это же я!» Подхожу: «Молодой человек, бар закрыт, пора домой». Получаю в ответ в челюсть. Димон говорит: «Ну что, ты убедился?» – «Убедился». Но как только Дима несколькими энергичными движениями выставил его за дверь, посетитель сразу преобразился: «Простите, я был не прав».

Есть персонажи, которых в «Грибоедов» не пустят ни в каком виде?

Синдаловский: Есть такая журналистка Маша.

Я в той же «Афише» видел проект архитектора Михаила Бархина, согласно которому верхний танцпол должен быть в виде яйца. Почему это не было осуществлено?

Никитин: Время еще не пришло. Но теперешний интерьер верхнего танцпола тоже сделан Бархиным.

А рыбки в водоеме погибают?

Медведев: Они все одинаковые, поэтому замена незаметна. Они и сами не чувствуют ротации кадров: у них память семь секунд. Синдаловский: Мы их осенью съедаем, потому что зимой они все равно обречены. А весной запускаем новых. (Смеется.)

Я слышал, что во всех туалетных кабинках, кроме одной, установлены видеокамеры.

Синдаловский: Это враки. Медведев: Это враки, но мы сами их распустили, чтобы извести наркоманов. Родионов: Во время очередного рейда из вентиляции извлекли кучу шприцев – и мы пустили утку про камеры. Белянкин: На самом деле у нас нет склонности к вуайеризму. Какое удовольствие смотреть на писающего мужчину? Я себя наблюдаю регулярно. (Смеется.)

Какие у вас есть, пардон, творческие планы по развитию клуба?

Здор: Хотелось бы сделать фестиваль музыки unplugged. У нас очень мало музыкантов, которые могли бы сделать акустический концерт. Музыканты известны, они записываются, выпускаются, но акустической программы ни у кого нет.