АЛЕКСАНДР ГАЛЬПЕР. Стихи с переводом.
Задали Гальперу В актерской школе монолог Гамлета. Гальпер выучил, пришел на урок. Учитель два часа с ним возился.
То в Гальпере мало Гамлета, То в Гамлете слишком много Гальпера. И вот в адских муках на свет божий Вылупился Гамлер, Принц Датский с водкой и калашом, В ярмолке, со свинным шашлыком. Шекспир переворачивается в гробу.
Философское Настроение
Ради чего Бог принес нас на Землю? Зачем весь этот цирк? Я, задумавшись, смотрю на это существо, Уснувшее прямо на полу у меня в офисе. Оно еще год назад было беспробудным алкашом, А теперь, после смены пола за счет государства,— Беспробудная алкоголичка.
Патагонское Танго
Сегодня видел сон про Гитлера, Удравшего в Аргентину. Он пьет красный как кровь Мальбек, Кружится с Евой Браун в танго.
Не мучают кошмары о 50 миллионах Погибших по его вине в Старом Свете. Высоко в горах Патагонии не верится, Что Европа вообще существует. Здесь воздух кристально чист, Раз в месяц привозят почту.
Фюрер качается в кресле на крыльце И смотрит пустыми глазами Мимо играющих дочек.
Большая Любовь
Услышал сегодня про поэта, Потерявшего квартиру по большой любви. Теперь он живет у друзей по диванчикам,
И как ему не намекают, Что пора и честь знать, Но и на улицу зимой не выгонишь.
В наш жестокий век волчьего капитализма Приятно осознавать, что такая любовь еще существует. «Xoрошо, что не все еще потеряно», — Думаю я, развалившись на кровати В собственной квартире.
На Смерть Кузьминского
Один друг мне сказал, что Поминки по Кузьминскому должны быть С водкой из горла и килькой На детской площадке, Где Костя выгуливал своих борзых.
Другой — что в русском ресторане на Брайтоне. Уж Кузьминский-то был точно имперцем и ватником. Обвязать портрет георгиевской ленточкой!
Третий утверждал, что Костя любил Украину, Писал стихи на украинском, Ненавидел Путина и ФСБ. В украинской корчме надо помянуть С горилкой и салом.
Четвертый доказывал, что Костя вообще плевал на политику. Такой гурман! Любитель устриц и молоденьких женщин! Такого надо провожать в хорошем французском ресторане.
И тут я понял, что у каждого свой Кузьминский, Как-будто никакого Кузьминского не было.
Было увеличительное стекло, Разжигающее огонь любой души в сто раз. Теперь этот телескоп уже сам на небесах: Бегает с саблей за Эмили Дикинсон, Спускает борзых на Ахматову, Пьет литрами водку с Довлатовым, Ругается с Бродским.
Детская Молитва
Лет в четырнадцать я просил Бога:
«Дай мне силы посвятить всего себя искусству,
Чтобы никакие девушки и тусовки не отвлекали!»
Бог внял молитвам и послал дурака в эмиграцию.
Изгнание из Рая
Когда-то судьба забросила меня
Без копейки денег
На затерянный в Тихом Океане остров Мауи.
Я спал на диком пляже,
В волосах поселился золотой песок,
Умывался изумрудно-чистой водой,
Нырял каждое утро и здоровался
С крабами и черепахами.
Пестрые рыбки были моим цветным телевизором.
Теплыми вечерами я говорил «Спокойной Ночи»
Пыхтящему рядом на горе вулкану,
Питался не фаст-фудом,
А чудесными фруктами что росли на деревьях,
Но Рай серьезно портили аборигены.
Они меня там сто лет ждали
Я не был толстосумом из дорогой гостиницы.
Я был другого цвета, разреза глаз,
Бледнолицый оккупант с Большой Земли.
И я сбежал назад к небоскребам
К грязной подземке с крысами,
От одних убийц к другим.
Galper was assigned Hamlet’s monologue
in acting class.
He worked really hard on it.
Still, the teacher tortured him for two hours.
There was either too little Hamlet in Galper
or too much Galper in Hamlet.
And so, wretchedness unleashed,
GHAMLER was born.
The Prince of Denmark in yarmulke, with AK-47,
washing down pork shish-kebab with vodka.
Shakespeare turns in his grave.
In the Mood for Philosophy
Why did God put us on Еarth?
What is this circus all about?
— I wonder, looking at this creature
that fell asleep on my office floor.
A year ago, he was Boozer Jo.
Now, after a government-paid sex change,
she is Tipsy Joan.
Patagonian Tango
of Hitler escaping to Argentina.
He savours blood-red Malbec,
tangos with Eva Braun.
He sleeps just fine, no nightmares
about 50 million dead in the Old World.
High in the Andes it’s hard to believe
Europe exists at all.
The air is crisp and clean.
The mail arrives monthly.
He rocks in his chair on the veranda,
empty-eyed, watching past
his playing daughters.
The Great Love
I’ve heard about a poet
who gave up his rent-controlled apartment
to follow the love of his life to Europe.
Now he’s a couch-surfer in New York,
abusing his friends’ hospitality.
Nobody has a heart to kick
the poor soul out in the middle of winter.
And I am reflecting on how good it is to know
that such a great love still exists
in our cruel times of predatory capitalism,
that some things are not lost,
as I am lying in a warm bed
in my cozy apartment.
On Kostya’s Kuzminsky’s Death
One friend told me that
the wake for Kuzminsky should include vodka drunk straight from the bottle with pickles alone.
It should take place on the children’s playground
where Kostya used to walk his Russian hounds.
Another friend insisted that a Russian restaurant on Brighton Beach is the place to go.
Kuzminsky was a true Russian imperialist.
Drape his portrait with a Russian flag!
The third claimed that Kostya loved Ukraine,
wrote a few poems in Ukrainian,
hated Putin and KGB.
We should commemorate Kostya at the Ukrainian korchma over horilka and salo.
The fourth friend declared that Kuzminsky didn’t give a damn about politics.