Незамеченные Кошмары ( часть четвертая, последняя) ⁠ ⁠

Аннотация: Это мистическая история в стиле "городского фентези", понравится фанатам SCP и "Ночного дозора". Для лучшего впечатления от прочтения, рекомендую сначала ознакомиться с предыдущими произведениями из данного цикла. Ссылки на предыдущие части находятся ниже. Читать рекомендуется в представленном порядке.

Три здания оказались на вершине полого холма, сразу после искусственного водопада. Серые, обшарпанные стены были будто вкопаны до самых окон в землю, высокая трава загораживала черные окна без стекол. В стену одного из зданий уходило что-то похожее на заросший ряской бассейн. Тяжелый смрад стоячей воды забивал ноздри, мешал дышать полной грудью, наполняя воздух мерзкой влажной тяжестью. Карга забрал у Стефана режущую плечо сумку и начал распаковывать прожекторы. Вскоре, небольшая площадка, сжатая с трех сторон приземистыми строениями насосной станции, покрытая травой, будто была выскоблена, выбелена и очищена от темноты – все казалось плоским, двухмерным, лишенным теней.

-Группа, полная готовность! Принимаем сыворотку по моей команде.

Стефан опустил маску на лицо, ощущая всем своим естеством, как растягивается рот в хищной улыбке, принимая в себя часть маски, как в горле начинает рождаться рык, а нюх сосредотачивается в предвкушении охоты. Малыш начинал понимать Вальтера. Где-то на периферии зрение шевельнулось что-то большое и круглое. Боцман подошел незаметно, как призрак, возникнул у левого плеча Стефана.

Недолго думая, Стефан всадил иньектор в нагрудный карман стоящего рядом сослуживца, тот одобрительно закивал, непроизвольно щелкая жутким капканом, закрепленным на лице.

-Здесь мы разделимся. Боцман – со мной, Карга, Авицена, Малыш – на вас второе здание. Пошли!

Вот на это ни Боцман, ни Малыш не рассчитывали. Баварец лишь виновато пожал плечами и ушел за шефом к дальнему домику – покатая крыша и два утопленных в землю окна.

-Двигай, салага! – бросила Бьянка, теперь, после принятия сыворотки совершенно невыносимая, и, легкой тенью шмыгнула в окно. За ней черной громадой нырнул Марсель. Поправив въедающиеся в кожу ремни баллона, Стефан осторожно переступил через подоконник, стараясь не зацепить пахом торчащие осколки. Здание больше всего напоминало закопанную в землю башню – после небольшого бетонного бортика черной непроглядной дырой раскинулся колодец с уходящей вниз ржавой винтовой лестницей.

-Дамы вперед! – подтолкнула его в спину Зимницки, мерзко хихикнув. Похоже, из нее бы получился отличный едок.

Шаги глухо отдавались в ночной тишине, ржавчина хлопьями сыпалась на голову Малышу под грузным топотом идущего последним Карги. Из непроглядной темноты поднималась душным облаком влажная, тягучая вонь, напоминавшая запах гнилого трухлявого пня.

-А откуда ты знаешь этого педераста, а, салага? – раздался в гарнитуре ядовитый писклявый голосок Бьянки.

-Картины у него покупал, - стараясь оставаться нейтральным, ответил Малыш.

-Ну да, конечно. Скажи, а это щекотно, когда сосет бородатый мужик? Или это он тебя трахает? Вы меняетесь местами? – заваливала его вопросами Авицена, перемежая реплики мерзким хихиканьем.

-Бьянка, помолчи, пожалуйста, - отозвался Карга

-А ты меня не затыкай! Я пытаюсь поближе познакомиться с боевым товарищем. Все ведь в порядке, да, Малыш? Тебе ведь нравится ощущать жилистый член в заднице? Или тебе больше нравится в рот? Как ты заметил клещей на нем? Зачем ты его раздевал? – продолжала измываться Бьянка.

Стефан изо всех сил старался держать себя в руках, сжимая зубы. Нет, никакой грубости, никаких истерик, не смей отвечать. Ты один раз уже опозорился, думал он, тебе дали второй шанс, не упусти его, заговаривал себя стажер, пытаясь сосредоточиться на узких ступеньках, жарком кевларе и тянущих лямках баллонов. Наконец, Бьянке наскучил ее монолог, а лестница закончилась.

-Докладываю, в стене большая дыра, в человеческий рост, как слышно?

Дыра выглядела почти как разрыв в пространстве – что-то неправильное, лишнее, неподходящее – круглое, сделанное явно не для человека отверстия зияло отвратительной ноздрей в кирпичной кладке.

-Вальтер на связи, оставайтесь на месте, у нас чисто, выдвигаемся к вам.

-Херня! – громким эхом раскатился возглас Авицены по глубокому колодцу, - Никого ждать не будем!

И, прежде чем Карга или Стефан успели среагировать, девушка нырнула в отверстие, шлепая сапогами по чему-то вязкому. Раздался звук падения чего-то пластикового, и гарнитура Стефана издала мерзкий треск – Бьянка избавилась от микрофона. Не растерявшись, Карга быстро протараторил:

-Господин координатор, у Авицены реакция на сыворотку, она движется к цели, мы выходим за ней.

-Извините, герр Вольфсгрифф, - смущенно ответил араб и снял с себя гарнитуру. Без надежды, с какой-то скукой в голосе он обратился к Малышу.

Стажер кивнул и первым шагнул в пролом. Влажная почва под ногами была надежно утоптана, сапоги не тонули в жидкой грязи, и в разуме Стефана пульсировал ужасный вопрос – сколько же людей успело пройти этой дорогой? Вдалеке впереди блестели в тусклом свете наплечного фонарика баллоны на спине Авицены. На лицо постоянно падала какая-то щекотная, еле заметная пыль, и Малышу приходилось отгонять от себя мысли о том, какова природа этой столь знакомой щекотки. Неожиданно блеск баллонов ухнул куда-то вниз с писклявым криком.

-Бьянка! – зычно и испуганно позвал Карга и прибавил шагу.

Стефан тоже почти пробежал последние несколько шагов, еле устояв на ногах, когда на него налетела туша Марселя. Глазам их открылась широкая земляная пещера, покрытая какой-то склизкой пузырчатой субстанцией, по которой бегали, кишели, поблескивая в свете фонариков бесконечные клещи. Маленькие точки перемещались в таком количестве и с такой скоростью, что глаз воспринимал это как некую единую отвратительную массу. Авицену Стефан заметил не сразу – та была почти погребена под густой массой отвратительных, микроскопических яиц – лишь светлые волосы, зацепившиеся за торчащую арматуру позволяли определить, где находится девушка. Тошнотворное убранство пещеры так захватывало внимание оперативников, что те не сразу заметили то самое раздутое, сытое нечто, довольно потирающее лапки, словно застрявшее своей раздутой тушей в сужающейся части пещеры. Раздалось хищное шипение, словно воздух выходил из пробитого легкого. Клиппот беспокойно заворочался в своей земляной колыбели, топча прыговыми ногами высушенные тела отслуживших свое курьеров, и с потолка посыпались ошметки омерзительной икры. Почва под ногами Стефана поползла, но тот, не имея возможности отступить назад – проход загораживал Марсель – просто позволил себе скатиться вниз, приземлившись недалеко от Авицены на колени, словно благоговея перед тем, что выхватывал из темноты луч фонарика.

Тварь прикрывала уродливую, вытянутую морду тонкими ручками, пряча свои слепые бельма за маленькими высохшими ладошками, пытаясь втиснуть свой кошмарный, раздутый серый горб поглубже в свое лежбище. Все человеческое – лицо, волосы, руки – казалось лишь придатком к циклопическому, туго обтянутому кожей брюху с которого бесчисленными гроздьями свисали сытые, крупные клещи, которые один за другим усыхали и падали на собственных детей, отдав свою добычу своему страшному хозяину.

Из ступора Стефана вывел боевой клич, изданный Каргой, который резко вырвался вперед и выпустил соляную струю прямо в безжизненное лицо твари. Крик, который издало создание резало слух, заставляло хвататься за голову и пригибаться к земле, почти утыкаясь лицом в мерзкую живую массу под ногами. Карга, казалось, крика не слышал, он сам, воодушевленный что-то громыхал на арабском в ответ, целясь хищным капканом на лице в плоть твари. Вдруг, Марсель запнулся, припал на одно колено, явно предпринимая нечеловеческие усилия, чтобы наконец сомкнуть челюсть на плоти клиппота, а под маской тем временем что-то активно бугрилось, покрывая лицо оперативника беспокойно шевелящимся ковром из гнездящихся клещей.

-Кусай, Малыш! Пожалуйста!

Молодец, Боцман! И какой в этом смысл без сыворотки? С тем же успехом можно было попытаться пристукнуть клиппота баллоном. Чертов старикан! Вот он прибежит сюда с Вальтером, пропустит хищного блондина вперед, а потом организует себе пристроечку. И только отряд Очистки с отрешенными лицами будет обдавать из огнеметов обескровленные тела Авицены, Карги и его, Стефана, тушку. По всему телу стажер чувствовал беспрестанное шевеление маленьких созданий, ищущих бреши в его несовершенной броне. Вот, щекотка сосредоточилась в районе шеи и запястья – значит, твари уже нашли свой путь к мягкой, сладкой плоти. А, насытившись, раздувшись до полной бесформенности от наполняющей их его, Стефана Земмлера, стажера Спецотдела, крови они поползут к своему жестокому хозяину делиться добычей.

Руководствуясь исключительно отчаянием и злобой, чувствуя, как неуместно чешется затылок от тысяч маленьких лапок, он рванулся на клиппота, обдав того тугой струей соляного раствора. Бесполезные, слабые ручки прикрывали лишенную выражения, застывшую маску лица, тварь вся сворачивалась в себя, предоставляя раздутый, беззащитный горб, бугрящийся неисчислимыми «донорами», старательно собиравшими кровь со всего города.

-Кусай, мать твою, абн жабан мен аохира! – казалось, могучий Карга позабыл все языки, кроме того, что был впитан с молоком матери, осознавая свою близкую кончину, чувствуя, как маленькие создания пробираются через завитки волос в носу, вкручиваются челюстями в мякоть под веками, недоуменно ползают по роговице, барахтаются на языке и впиваются, впиваются в своем страшном стремлении питаться чужой жизнью.

Стефан вцепился зубами в гладкую, слегка влажную плоть клиппота, не из-за крика Карги, не из-за страха за свою жизнь, а, скорее, из желания сделать последний, отчаянный рывок. Чтобы потом, в агоническом прозрении никто не назвал его трусом и предателем, и чтобы Вальтер хотя бы одобрительно хмыкнул, увидев на зубах его трупа ошметки мяса avysso.

Щелкнули пружины, сошлись крючья, вонзились шприцы и Малыш без труда вырвал клок тонкой кожи создания и тут же в лицу ему ударил ужасающий, зловонный фонтан полупереваренной бурой крови, покрыв его с головы до ноги склизкой, пахнущей гнилью и медью массой. К горлу подкатило, во рту стало кисло и неприятно, и Стефан сделал глоток, прихватив вместе с желчью почти микроскопический кусок кожи, сдувшегося, как лопнувший шар Короля Клещей.

Тот смешно водил лапками по быстро стекающей в сырую землю луже и тыкался в нее своей старушечьей мордой, теперь издавая невнятный писк, словно проткнутая тонкой иглой велосипедная камера. Вступила в дело реакция окисления, расщепляя плоть из чужого мира, медленно, но верно, превращая ее в банальные полипептиды и аминокислоты.

Осыпающимся пеплом, летящим вверх, небиологический паразит сверлил обиженным взглядом белых, медленно сохнущих глаз Стефана, покидая наш мир, пока за спиной стажера раздавались тяжелое дыхание бегущего на подмогу Боцмана и грозные приказы, выкрикиваемые на бегу Вальтером.

-Надеюсь, Карга взял достаточно зажигательных снарядов, - с трудом сдерживая рвотные позывы, проговорил толстячок, скатываясь прямо на затихшую Авицену.

Вальтер же первым делом подскочил к Стефану, задав всего один вопрос:

-Так точно, - онемевшими от стимулирующих экзокринные железы губами ответил Малыш.

Ребята из отряда Очистки в защитных халатах еще не раз брезгливо поднимались покурить, прежде чем доложились о полном устранении гнезда Короля Клещей. Бьянка Зимницки, похоже, не выдержала стандартной дозы сыворотки и от сильного стресса отключилась прямо в груде гнусной икры. Карге же пришлось хуже – к счастью, клещи не успели добраться до мозга, с другой стороны, ему пришлось испытать их вторжение в полном сознании. Покрытый язвами, потеряв немало крови, он был спешно погружен на каталку. Перед тем как его увезли, он успел подозвать Стефана, в шутку приподнял над головой банку капельницы и громыхнул на весь ночной парк:

-За твоего первого сожранного клиппота, Малыш!

И в этот момент даже санитары, державшие носилки отвлеклись от неотложного дела и захлопали. Хлопал и отряд очистки, и даже сдержанно шлепал руками в черных перчатках Вальтер, а за его спиной, хлопал скорее автоматически, в немом изумлении Боцман, внимательно глядя в глаза стажеру, одержавшему свою первую победу.

6.4K поста 30.1K подписчика

1. Подпишись на наше сообщество, чтобы не пропустить интересные истории от новых авторов!

2. Уважаемые авторы, размещая текст в постах, пожалуйста, делите его на абзацы. Размещение текста в комментариях - не более трех комментов. Не забывайте указывать ссылки на предыдущие и последующие части ваших произведений.

3. Нетематические посты подлежат переносу в общую ленту.

4. За провокации, флуд политотой и подобное - бан.

5. Неинформативные посты, содержащие видео без текста озвученного рассказа, будут вынесены из сообщества в общую ленту.

6. Прямая реклама ютуб каналов, занимающихся озвучкой страшных историй (крипистори), с призывом подписаться, продвинуть канал, будут вынесены из сообщества в общую ленту.

7. Три нарушения правил сообщества - бан.

Интересно. То есть Стефан слопал кусок твари без аперитива в виде сыворотки. А человек ли он вообще?

Вот чем дальше, тем лучше заходят истории, нравятся мне отсылки и переплетения с предыдущими вашими историями, этакие пасхалочки =) Пишите ещё, жду продолжения с нетерпением!)

А боцман, хитрый еврей однако)))

Зачитался неделю назад всей вселенной, которую ты создал. Проглотил за одну рабочую смену, давно такого небыло. И вот стою, скучаю, и вижу что в ленте что-то новое. А тут это. Шедевр)) я бы даже купил книгу, если/когда выпустишь))) Просто класс. Жду продолжения!!

п.с. А что стало с тем мафусаилом из детских кошмаров? Утоли мою жажду знания, пожалуйста

Сначала я подумала, что Милена не совсем удачная маскировка какого-то клиппота, потом, что это выжившая дриада. Потом просто тошнило от развитого воображения. А чем грозило парню принятие сыворотки? Или уже слишком много спойлеров в треде?)

у меня есть предположения, какие у вас планы на Стефана, но помолчу в тряпочку)))) преданно жду продолжения)

как всегда мерзко жутко и жутко мерзко) и оччень интересно.

А мне кажется, Стефан окажется сыном Вальтера и девчушки из его отпуска, которая поначалу была реальным человеком и прошла все проверки Вальтера на человечность, но во время их последнего секса ее телом уже завладел клиппот, а Вальтер в связи с ломкой от отсутствия сыворотки это пропустил. Вот и получился из их союза этакий полу человек полу клиппот. И сыворотка ему не нужна, так как он может использовать те же возможности что и человек с сывороткой, но только кратковременно и под адреналином, пока еще не научившись это контролировать. И еще у него есть одна способность тесно связывающая его с гласманом. Именно потому он позвонил сам себе в театре и отговорил делать глупости. И глассман тоже тесно связан с Вальтером. Вальтер уде начал это понимать, но точных мыслей у него еще нет.

Малышом вы данного персонажа прозвали потому что , как в случае когда больших тучных людей называют ну например "Легенький" ну или лысого человека "Волосатый" да?))

Давно так не зачитывалась, спасибо. Жду продолжения)) и СПОЙЛЕР это не из за детские ли воспоминаний так понравилась картина с белочкой??))

О, как завернули)) Большое спасибо, автор. Есть у меня некие мысли на этот счет, но я подожду))

А про сутенёра(Вулко) долго ещё ждать ?

Собственно, зарегистрировалась, чтобы подписаться, нравится))

Такой вот момент:

Вий. Я училась на филфаке, и весьма плотно погружалась в мифологию, сказки, басни и пр.: нас рассказывали, что прототипом его было несколько существ, включая даже Святого Касьяна. За собирательный образ Вия мы можем отблагодарить Н.В. Гоголя. Оставим Касьяна (совершенно незаслуженно, на мой взгляд, приплели богослова к нечисти, исключительно за день поминовения (29 фераля), но еще один прототип Вия - Велес/Волос, "скотий бог". Так что, ИМХО, животные не должны его бояться, как и Дриаду)) И как фантазия - Вий - веять - вихрь - вихрь волос - кокон - смерч)

Я подумала, что малыш справился с поеданием клиппота потому, что сам уже был заражён - щекотание в ухе, после контакта с бомжем.

Что-то мне подсказывает, что и Боцман непрост. просто так подбивать на халтуру на такой опасной работе? А что было бы если б клиппот выпил сыворотоку? А ессли бы человек без сыворотки съел монстра? Но мне непонятно, зачем и монстру ходить по краю пропасти, служа в спец отделе? Столько вопросов - ответы где?! ))

Ошибка кажется, то первой входит Бьянка в проем, то Стефан шагает первым в проем

Требухашка. Рождение. Часть 15⁠ ⁠

Прошлая часть - тут.

Отпроситься с работы было делом пары минут. Старик-напарник хотел возмущаться, но вспомнил (не без помощи) о том как общался с директором, когда-кое-кто работал. Он ещё хотел булькать, но обиделся на протянутый кулак и предложение его понюхать, затих и молча взялся за работу.

Директор вопросительно развел руками, но принял то, что бывают непредвиденные ситуации, а если кого-чего не устраивает, то можно поискать грузчиков получше.

Как истинный поэт он принял свою долю, смирился, и удалился не возмущаясь, а я побежал переодеваться.

Когда покидал территорию магазина вместе со своим пакетом чувствовал как минимум три взгляда торчащие в спине, как ножи. Да, бывают в жизни огорчения, согласен.

Ну, Витька, если пошутил. Головой встретишься с унитазом, как в старые добрые времена, не посмотрю, что друг.

Он не пошутил. Это я понял, когда друг открыл двери, понял по выражению его лица. Претенденты на Оскар не смогут так округлить глаза, пустить слюну по подбородку и растрепать волосы, поставив их дыбом, как у сумасшедшего ученого. Судя по тому, как дрожал ключ в замке и как долго Витька открывал мне мою же дверь, нервничал он страшно.

- Чего?-пошутил я со старта. - Таблетки закончились? Ты мне напоминаешь Джокера без грима. Что ты там лепетал в трубку? Не дай бог обманул, и я зря работу оставил.

- З-заходи, - пролепетал сосед и я вошел. Посторонние звуки услышал сразу, когда знаешь свою хату наизусть и передвигаешься по ней без света, то что-то новое гремит как гром, только потому что оно чужое.

Странный звук похож на мокрое шлепание босыми ногами по кафельному полу, только намного тише. Уже собираясь разуваться я замер и посмотрел на друга, тот молча кивнул и показал в сторону кухни.

Стараясь не спешить и не нервничать я все-таки разулся и оглядываясь на Витьку через плечо вошёл на кухню.

Яйца больше не было, кусок скорлупы как осколок ракеты крутился на полу а на столе, на моём круглом противне, укутанное в мое банное полотенце лежало "нечто".

- Фу, - сказал я и подошел ближе. Витька держался за спиной и подтвердил "ага".

Это не было похоже на того Требухашку, которого мне довелось узнать. Это “чмо” было отвратительным. Белая с черными прожилками личинка полметра длиной. Слизкая и плохо пахнущая она лежала смирно, только раздавая смрад, как благовония. Белёсая кожа пульсировала, выделения пузырьками то появлялись в складках кожи, то исчезали. Да, оно было живое и может быть бабочка появится когда-нибудь из этого урода, но сейчас больше похоже, что урод может родить только еще более страшного урода. Вонял урод помесью бензина и затхлой воды из лужи. Глаз у урода не было, наверное сейчас урод был слепым или спрятал глазные отверстия в слизи. Лапки присутствовали, похожие на прутики, только проклюнувшиеся из дерева,тоненькие и ломкие - надави пальцем и хрустнут.

Когда урод дрожал или еле заметно ворочался, то под ним оставалась липкая лужица. Когда урод зевал, то в слизи открывалось маленькое черное отверстие, обнажая глубину, уходящую прочь.

- Ты мне должен полотенце,-сказал я другу, рассматривая личинку Требухашки.

- Х-хорошо, - согласился он,- Это Т-т-требухашка.

- Смотря где ты его взял. Если это розыгрыш или типа смешная шутка - пранк, то жалеть не буду. Если кто-то кусок гавна закинул с улицы в форточку, то спрошу за яйцо у тебя.

-Э-тот-точно он, - не сомневаясь ответил Витька. - Я у плиты был и яичницу жарил, когда яйцо начало т-трещать.

Яичницы с картошкой, любимого блюда Витьки на сковородке не было - вся еда была почему-то в мусорном баке. Забурчало в животе от обиды, но я слушал рассказ дальше. Короче он готовил небольшой обед когда монстр начал рождаться. Яйцо натужно и громко скрипело, пугая человечка, а потом встало на дыбы, так что он с перепугу рассыпал соль. "Это к-к-к-к-к-к" - "Я понял, к несчастью." В такой вертикальной позе оно продолжало скрипеть, как костыли пенсионера еще минут пять меняя цвет фрагментами, как на шахматной доске а потом лопнуло, разбросав осколки скорлупы и околоплодную жидкость, которая оказалась даже на сковородке, поднимая к потолку тучку черного и вонючего дыма. А слизень свалился на стол и крутился там, пока Витька не схватил его и не замотал в перья, как в перину.

- А полотенце зачем?

- Ему же было холодно, - пожал он плечами. -Требухашка дрожал.

Перья урод впитывал буквально на глазах, так масло растворяется на горячей сковородке - раз, и растеклось желтой лужицей. Два, и вверх идет пар. Три, и разбиваем яичко.

- Кушать охота, - пожаловался я Витьке, - всё это хорошо, но я без обеда из-за вас.

- Сейчас, с-сковородку помою.

- Давай лучше пельмешей, я пока ничего не хочу есть с этой посудины. И проветри кухню, а то соседи могут забеспокоиться.

Витька начал суетиться а я занял стул рядом с личинкой и продолжал привыкать к запаху. Что-то мне вся эта идея уже переставала нравиться. Жил - деньги зарабатывал, никому не мешал, влезла в жизнь эта зубастая тварь и теперь я дома, на низкооплачиваемой работе и с кучей проблем на хвосте. В ящике стола лежал молоточек для отбивания мяса. Просто вспомнилось. Просто если чисто теоретически взять его и сделать из мерзкого слизневого кокона отбивную, что будет? Конечно, для начала нужно надеть маску и перчатки, закрыть посуду чтобы гадость не попала на неё и молотить, молотить так чтобы зеленая жидкость в стороны, чтобы ничего не вылупилось из этого мерзкого свёртка.

Потом сделать из старой рубашки одноразовую тряпку, намочить её и собрать всю гадость в одноразовый пакет, вынести в мусорный бак и забыть об этом наваждении, как о страшном сне. Хорошо? Хорошо. Вот только бы не заявился потом какой-нибудь здоровяк из портала и не спросил за свою зверушку. Может у них ментальная связь или типа того. Короче, повязан я с этим монстром и, пока разрывать ниточки не решусь. Может быть позже. Все равно интересно, чем всё это закончится.

Витька удивил. Он так ждал этого "вылупка". Ждал Требухашку-вонючку больше, чем я. Он так радовался, когда тот наконец родился и так нежно смотрел на него. Я был уверен, что теперь он точно не уедет и останется еще хоть на месяц. Кто-то ведь должен мне помочь вынянчить этого монстра? А кто если не лучший друг? Но "если друг оказался вдруг. "

- Уезжаешь? -спросил я не глядя ему в лицо.

- Д-да, - подтвердил бывший друг пряча взгляд.

- С-с-с-с-сегодня, - старательно просвистел “соловей”.

- Ясно. Кидаешь, значит.

- Мне н-н-н-адо, - простонал он. Точнее проблеял. Захотелось вклеить, так чтобы навсегда вылечить от заикания. Конечно, я сдержался. С-сила воли.

- Много оно перьев жрёт?- кивнул я на червяка.

- Д-до хрена. В два раза б-быстрее, чем раньше.

- Значит ночью на вылазку?

Витька кивнул. Я сделал озабоченное лицо и вздохнул.

- Как же я новорожденного одного дома оставлю?

Витка слушал внимательно, а я продолжил.

-А если он огнём дышать начнет и квартиру мне сожжёт? А если форточка откроется, он простудится на сквозняке и умрет? А если крылья прорежутся и он в окно вылетит и потеряется в парке? А если упадёт со стола и шею себе сломает. Вот незадача, что же делать-то?

- Может соседа попросить посидеть с монстром? Дядька Андрей он вроде ничего. Я ему объясню всё, даже подружимся. А Требухашка будет его "мамой" называть и на плече сидеть. Ладно, езжай, разберусь как-нибудь с помощью настоящих друзей. Только провожать не буду, сам понимаешь, маленького оставлять нельзя, ему еще и дня не исполнилось.

Витька размышлял так старательно,что шестерёнки в башке наверное раскрутились до космической скорости. И хочется, и колется. И рыбку хочется съесть и так далее..

- Что? Говори медленнее я не понимаю.

- Останусь до завтра. Но завтра точно уеду. Мне н-надо.

Это хорошо. Время выиграл, а дальше будет видно. Надурить Витьку-заику как два пальца.

Витька целый день убирал, куховарил - делал всё чтобы не разговаривать со мной. Я общался с Требухашкой. Пытался наладить контакт. Пытался понять, почему эта тварь так мне опротивела. То ли из-за того что жизнь мне испортила, то ли из-за запаха мерзкого, толи из-за мерзкого вида. Пока оно не вылупилось я был более позитивно настроен, был толерантный как политический американец, теперь я хотел выкинуть эту тварь через окно. И если бы не боялся, что она вернётся, так бы и сделал.

Вот выкинешь а она белёсые почти прозрачные перепончатые крылья расправит и улетит. А ночью вернётся. Только вернётся уже с зубами, когтями и своим противным визгом. А может выводок с собой притащит, таких же кровожадных уродов и полетят мои клочки по закоулочкам. Не нравится картинка. Буду действовать по обстоятельствам. Работаем по плану, как и хотели, а дальше поглядим. А дальше может оно само сдохнет от непереносимости лактозы или, не знаю, от местной радиации. Тараканы все вымерли, например, а говорили, что они могут атомную войну пережить. Фиг там, двуногие все как были, так и есть а усатые ушли в неизвестном направлении. Последний раз в детстве тараканов видел. Их ещё мама боялась. А отец включит свет ночью на кухне, возьмет тапки в руки как два пистолета и заходит на кухню, как заправский ковбой, а коричневые ублюдки разбегаются в стороны, шевеля усами. И их так много - десятки,сотни и только слышно"бах", "Бах" , "бах" - бьют орудия не оставляя тараканам шанса. Большинство уходит от смерти, но десятки остаются раздавленными коричневыми каплями на столешнице, полу, мягкой части, размазанные по плиткам и побелке -все кого настигают смертоносные тапки.

- О чем ты думаешь?

Я оборачиваюсь и вижу, что сосед смотрит на меня как-то по особенному, внимательно. В одной руке у него мочалка, вся в мыльной пене, а в другой недомытая кастрюля, с которой капает на пол. Но Витька глядит на меня, а не на неё.

- Ты так смотришь на Требухашку. Улыбаешься и смотришь. Улыбаешься и смотришь. Как будто-то видишь что-то и хочешь что-то нехорошее, но очень тебе приятное, сделать.

- А ты заикаться перестал.

Витька замолкает и краснеет, будто я поймал его на горячем. Теперь он молчит и больше не высказывает мне свои претензии.

Я осторожно протягиваю руку и одним пальцем дотрагиваюсь до тельца существа - оно холодное, сухое на ощупь и невероятно противное.

- Просто думаю что это передо мной.

- Т-требухашка, - подсказывает Витька.

- Думаешь? Я совсем не таким его запомнил.

- Маленький, -говорит друг и тоже протягивает руку и осторожно гладит червяка, - маленький, н-новорожденый. Он превратится в б-б-бабочку.

- Ясно. Я спать. Вечером на охоту. Мы маленькие дети, нам хочется гулять. Смотри, чтобы новорожденный тебя не сожрал.

Но сначала сходил в душ, спина чесалась от пота и старой футболки.

Вечером чтобы настроиться немного поигрался с кастетом: покрутил его на пальцах, примерился,сделал пару выпадов, положил на стол, посмотрел на него и принялся тряпочкой надраивать до блеска.

Идти одному не хотелось, а Витька говорил, что Требухашке нужен уход или типа того. Оставить его одного он отказывался наотрез, а мне нужен был свой доктор Ватсон,свой Робин или свой Марти Макфлай. Кто-то кто остановит меня, если что-то пойдет не так. Если кто-то вспылит. Если кто-то выхватит кастет, когда выхватывать его не нужно.

- А может? - спросил я у друга. Тот драил газовую плитку от десятилетней грязи, даже фартук натянул. И где нашел его? Червяк молчал, завернутый в листья как капуста.

- Осстанусь с Т-требухашкой. Т-т-т-так надо.

По его тону я понял, что добром тут не убедить, а силу применять бесполезно.

- Н-н-н-н, -замотал головой Витька и пальцем в меня тыкал.

- Что? - я посмотрел на кастет, - Что не так?

- Н-н-не бери. Зачем? Ты и так ссссправляешься!

- Пойдешь со мной?

Он показал что нет.

- Тогда извини. Мне нужен друг и поддержка. Пусть будет этот.. свинцовый друг.

Друг больше не пытался меня отговаривать, знает,что бесполезно, а если будет настаивать, то может и в бубен прилететь. Он же видел как я в загране одному прописал, которому песни не нравились, которые я слушал. Я ведь даже не в колонках своего Цоя включал, а просто на телефоне, когда чем-то скучным, типа уборки или готовки еды занимался. А этот жидок-говноед каждый раз врывался и какие-то замечания делал. Типа "вы тут не одни" или "не всем нравится русский рок" или"дай людям поспать". Вообщем один раз мы с Витькой картошку чистили и опять тот нервный Славик завалился и начал пениться насчет включенного "Миража". Он даже не понимал, что это не рок. Пришлось ему втащить, а Витька по мере сил успокаивал сначала меня, а потом и его. Даже лед пострадавшему к синякам прикладывал. То, что у меня костяшки на кулаке болели его не беспокоило.

Поэтому и сейчас он предпочел не спорить, я кастет в задний карман спрятал и на прогулку отправился. Без напарника.

На пороге он догнал меня.

Сунул в руку серебрянные щипчики и ушел. Ну ладно.

Кажется не все рады Требухашке.

Зато в моем тг-канале рады всем читателям - https://t.me/severmisha .

Цокот⁠ ⁠

Бывало ли у вас такое, что в какой-то момент в голове словно бы вспыхивает лампочка и неожиданно всплывает какое-то воспоминание из прошлого? Это может быть все что угодно: какой-нибудь забавный случай из детства, давно позабытые детали сна, воспоминание о первом поцелуе. Ведь наверняка же с каждым человеком хоть раз, но случалось нечто подобное.

Вот и со мной недавно приключилась именно такая штука.

А началось все с моей маленькой дочери. Мы приехали на выходные на дачу и малютка первой забежала в дом. Она просто обожала бывать здесь и потому еще в машине вся извелась от нетерпения. Стоило ли удивляться, что как только я открыл входную дверь, Настя тут же рванула со всех ног внутрь дома, радостно вереща.

— Настя, не бегай там в обуви! - успела крикнуть вслед дочери жена. Лиза несла в руках пакеты и укоризненно смотрела на меня, что я не проследил за младшенькой.

— Ага щас, так она тебя и послушалась, - фыркнула старшая дочь, обгоняя маму. Ей только-только исполнилась 13 и она начала превращаться в типичного подростка, вечно фыркающего, недовольного и не к месту циничного. Забавно, но для меня старшая дочь Машка все еще такая же малютка, которой она была совсем недавно.

На то, чтобы разобрать вещи и расположиться ушло не больше получаса. Лиза с Машей пошли на кухню готовить покушать с дороги, я же с Настей раскладывал ее кукол в комнате дочек. Именно тогда младшая и сказала фразу, от которой у меня неожиданно екнуло сердце и в голове словно бы случилась вспышка.

Настя встала с пола, где мы сидели, и прошла к своему рюкзаку, чтобы достать еще игрушек. Уж больно любила она своих кукол и не хотела оставлять их одних дома ни при каких обстоятельствах.

— М-м-м, так вкусно карамелькой пахнет,- внезапно протянула Настюшка, шумно вдохнув воздух.

— Что, доча? - не понял сначала я.

— Запах вкусный, пап. Ты не чувствуешь чтоли? - укоризненно протянула Настя.

И тогда я почувствовал этот запах. Едва ощутимый, он все же действительно присутствовал в комнате. Забавное дело, если бы дочка не сказала про него, я точно не заметил бы.

Наверное, что-то отразилось на моем лице, когда воспоминания одно за другим начали вспыхивать в памяти.

— Папа, ты чего? - нахмурилась Настя. Голос младшей дочки вернул меня в реальность, и я смог кое-как выдавить из себя улыбку.

— Ничего, доча. Просто вспомнил, что забыл бумажник в машине. Надо бы забрать.

Настюшка укоризненно покачала головой, копируя свою маму, и это хоть немного развеселило меня.

Сославшись на этот самый забытый бумажник, который благополучно лежал у меня в кармане куртки, я вышел из дома и действительно прошел к машине. Здесь я смог наконец выдохнуть и, уже не скрывая дрожь, погрузиться в давно забытые дни.

Случилось это в дни моей юности, когда я с треском вылетел из университета. Учился я на специальности, которую терпеть не мог, но так как родителям пришлось заплатить солидную взятку, дабы меня взяли именно на этот факультет, приходилось терпеть. Я честно пытался учиться через «не могу» и «не хочу», но несколько особо вредных преподавателей на третьем курсе положили конец моим «страданиям».

Родители рвали и метали. Особенно отец. Ох, сколько тогда я выслушал криков про то какой я бестолковый и неблагодарный. Мне на полном серьезе грозила армия, родители даже были, кажется, не против. Благо, я успел оформить академический отпуск и призыв меня миновал.

Возвращаться домой я не хотел, просто потому что просто бы не выдержал с родителями все эти дни. Понятное дело, они бы со временем успокоились и перестали бы выедать мне мозг из-за отчисления. Вот только проверять сколько дней бы это все заняло на собственной шкуре как-то не очень хотелось.

Меня выручила моя двоюродная сестра. Она с мужем и маленькой дочуркой жила в пригороде. Общались мы с ней хорошо еще с детства и потому она решила помочь в моей непростой ситуации. Тем более что муж у нее занимал такую должность, на которой постоянно приходилось ездить в командировки и ей банально был нужен кто-то для помощи с ребенком. Ее мама жила на Дальнем Востоке и приехать не могла из-за работы, а у мужа Юрия родителей не было в живых. Так что, я пришелся туда к месту. Ну и вдобавок к этому, я устроился работать в кафе недалеко от дома сестры и тем самым обеспечил себе хоть какую-то автономность в плане денег.

Ирина с Юрием незадолго до рождения дочери обзавелись своим частным домом в пригороде, где мне и досталась одна из комнат. Муж сестры отнесся ко мне тепло и заверил, что все со временем наладиться, главное не терять голову и не тратить свое время попусту. С этими словами, он помог мне обустроиться в комнатке, неподалеку от их спальни. Она была небольшой, но зато там была тахта с отличным, ортопедическим матрасом и был отдельный телевизор. Шик!

В тот злополучный день, когда все и случилось, все шло наперекосяк. Во-первых, я умудрился заболеть и температура временами поднималась до 38 с лишним. У дочери сестры начались колики и бедный ребенок рыдал так, что закладывало уши. Ну и, в довершение всего этого парада безумия, муж сестры за несколько дней до этого уехал в командировку на две недели.

Словом, Ирина осталась одна с кричащим ребенком и больным родственником, который даже толком помочь ей не может. Правда, я все-таки пытался быть полезным и в моменты облегчения брал племянницу на руки и баюкал на руках. Благо, запасов парацетамола и лимона для чая было много и они на какое-то время помогали.

Меня сложило под вечер. Сил совсем не было и голова уже ощутимо кружилась. Я передал племянницу Ирине, а в голове на тот момент у меня уже здорово так шумело. Фразу сестры о том, чтобы я шел спать, практически уже не слышал. До спальни дошел просто как сомнамбула и просто провалился в темноту.

Проснулся я глубокой ночью от позывов в туалет. Температура все еще чувствовалась, меня слегка знобило и слабость была такая, что меня покачивало при ходьбе. Мысленно матеря все на свете, я двинул в сторону туалета.

Чтобы попасть до заветной комнаты с унитазом, мне надо было пересечь коридор и пройти мимо комнаты, где спали сестра с племянницей. Я старался идти как можно тише, потому что в доме стояла тишина в тот момент. А это значило, что Ирине все-таки удалось уложить свою дочурку. Учитывая как сильно и долго племянница плакала, удалось это явно с большим трудом. Именно поэтому будить ее было категорически нельзя.

Я крался вдоль коридора и как раз дошел до двери в комнату сестры. Там горел ночник и комната была залита тусклым, желтым светом. Ирина объясняла, что при включенном свете ей лучше видно, что там с ребенком в кроватке. Я бросил короткий взгляд в комнату и увидел сестру, спящую на кровати. Она лежала на боку, рот слегка приоткрыт, одна рука свисала с края кровати. Бедняжка явно сильно измучилась и устала, пытаясь усыпить Анюту.

Покачав головой, я продолжил свой путь и вскоре успешно добрался до туалета. Закончив там дела, я скорее поспешил обратно, стараясь не шуметь по возможности.

Проходя мимо комнаты сестры я снова бросил туда взгляд и, почему-то, на этот раз остановился. Ирина спала в той же самой позе, что и раньше.

Потом мой взгляд скользнул по детской кроватке и я невольно застыл. Голова все еще слегка кружилась, а тело ломило и совсем не было сил, но в тот момент словно бы электрическая волна прошла по всему моему телу.

Кроватка маленькой Анечки стояла рядом с кроватью Ирины и ее было хорошо видно с моей стороны. Племянница мирно сопела, смешно сморщив личико, а кроватка осторожно покачивалась в такт ее дыханию. Умиротворяющая картина по-своему, вот только взгляд мой зацепился за неясный силуэт на изголовье кровати.

Сначала я подумал, что Ирина повесила туда свою кофту или какое-нибудь полотенце, но присмотрелся получше и понял, что там была далеко не одежда. Это было что-то… живое! Невысокий, мохнатый силуэт восседал на кроватке моей племянницы и мерно раскачивал ее. Я смог разглядеть длинные, остроконечные уши, округлую голову, заросшую густым волосом, и руки с большими ладонями.

Я даже глаза протер в тот раз и чуть было не рассмеялся в голос. Видимо, температура все-таки оставалась еще достаточно высокой и у меня банально начались галлюцинации. Именно так я подумал в тот момент и громко усмехнулся.

Это Нечто все время раскачивало кроватку и что-то насвистывало. Я не мог разобрать всех звуков, но на какой-то миг мне в голову пришла дикая мысль, что оно как будто напевало. Стоило мне издать звук, как оно тут же остановилось и буквально застыло на месте.

Признаюсь, в тот момент у меня уже сильно болели глаза и голова была довольно чугунной по ощущениям. Наверное, именно поэтому я и махнул рукой на такое необычное зрелище. В конце концов, ведь может быть такое, что из-за сильной температуры начались какие-то галлюцинации?

— Мда, блин, по ходу придется вызывать «Скорую» если и завтра такая дичь будет мерещиться,- пробормотал я себе под нос.

На миг в голове мелькнула идея о том, чтобы зайти в комнату и проверить все как следует. Вот только я знал, что передвигался сейчас как сомнамбула и если я разбужу Анюту, то уложить ее обратно будет уже очень трудно. Поэтому я махнул рукой и двинул к себе.

Меня уже начинало заметно потряхивать от озноба и я шел, стуча зубами, обняв себя и яростно ругая все на свете. В первую очередь себя и свою привычку гулять на улице налегке. Лишь стоило мне дойти до кровати, лечь в нее и завернуться теплым одеялом, как стало чуточку легче. Озноб как будто бы немного отступил, боль за глазами стихла и даже как будто слабость немного отступила.

Я так сильно хотел уснуть, провалиться в такое сладкое небытие и не чувствовать себя подобно куску теста. Почему-то именно такие ассоциации приходили в голову. Вот только сон никак не шел и я без толку ворочался на тахте, изнемогая от подступающего жара. Вдобавок, под одеялом я начал потеть и хлопчатобумажная футболка мгновенно промокла, что так же не добавляло комфорта.

И вот именно тогда я и услышал этот звук. Перевернувшись в очередной раз с живота на спину, мои уши уловили раздавшийся гулкий удар со стороны комнаты Ирины. Словно бы кто-то не особо крупный спрыгнул с детской кроватки на пол. Именно это сразу и пришло в голову. И перед мысленным взором снова появилась картинка непонятного, мохнатого существа на изголовье кроватки племянницы.

А потому раздался другой звук, от которого моя кожа мгновенно покрылась мурашками. И к простуде это не имело никакого отношения.

Цок-цок-цок. Словно бы кто-то перебирал когтистыми лапками по ламинату в коридоре. И судя по усилению этого звука, обладатель этих лапок постепенно приближался к моей комнате.

Есть такое выражение: «сердце упало в желудок». Вплоть до той ночи я никогда не задумывался о смысле этой фразы. Но именно такое чувство у меня возникло, когда я осознал, что это совсем мне не мерещится. И живот неприятно оттянуло вниз, когда нарастающий звук цоканья стал слышаться еще ближе.

Оно приближалось к комнате. Я мысленно представлял себе невысокую фигурку, продвигающуюся по коридору. Все ближе и ближе к двери, к идиоту, который проснулся так не вовремя и увидел то, чего не следовало.

Наверное, следовало вскочить и пытаться убежать или сразиться с неизвестной тварью. Вот только ужас, накрывший меня с головы до ног был буквально парализующим. В голове роилось тысяча мыслей и ни одна из них мне совершенно не нравилась.

Оно приближалось и вскоре я с содроганием понял, что тварь подошла к двери моей комнаты. Когда раздалось поскрипывание открывающейся двери, я пытался вспомнить все молитвы, которые только мог вообразить, но в голову ничего не шло кроме рассерженного лица отца, расстроенной матери и совершенно измотанной Ирины, баюкающей Анютку. Ну и еще Юра с его доброй улыбкой и фразой: «не переживай это скоро пройдет». Все это наложилось друг на друга и теперь крутилось в голове как какой-то сумасшедший калейдоскоп.

В итоге я успел лишь укрыться одеялом с головой и плотно зажмурить глаза, изо всех сил делая вид, что сплю. Тупо ли это? Наверное, да. Вот только никакой другой идеи на тот момент мне в голову не пришло.

Когда оно вошло в комнату, я буквально физически ощутил это. Цоканье чуть стихло из-за ковра на полу комнаты, но я сразу понял, что оно приближалось к кровати. Можно было расслышать едва уловимые, шелестящие звуки шажков по ворсистому покрытию. И запах. Явственно пахло карамелью и еще каким-то едва различимым ароматом трав.

Я лежал под одеялом едва дыша и стараясь совершенно не шевелиться. Почему-то я твердо уверился в мысли, что если я никаким образом не дам знать этой твари, что видел ее, то останусь цел. Уж не знаю откуда эта сумасбродная мысль пришла в мою измученную температурой голову, но она показалась мне правильной. Хотя, быть может, я просто был настолько испуган в тот момент, что не мог даже пошевелиться.

Свистящее дыхание теперь раздавалось так четко, что мне невольно хотелось заткнуть уши. Стыдно признаться, но в тот момент я даже не думал про то, что это неведомое создание могло как-то угрожать крохотной Ане или моей сестре. Все, что занимало тогда мои мысли — это как сделать так, чтобы тварь просто куда-нибудь испарилась, ушла от меня подальше.

Кровать шумно заскрипела, когда оно взгромоздилось на ее изголовье. Совсем как на кроватку моей племянницы. Именно в этот момент я четко осознал, что это никакая не галлюцинация, а самая настоящая реальность. И эта тварь существует на самом деле, кем или чем бы она ни была. И сидит сейчас прямо над моей головой. Шипение и посвистывания начали усиливаться и в какой-то момент мне даже показалось, что эти звуки уже звучат внутри моей головы. От этого она начала болеть еще сильнее, в какой-то момент вообще словно бы оказалась в тисках. Мне пришлось изо всех сил сжать зубы, чтобы ни коим образом не выдать себя. Далось это непросто, но каким-то чудом я умудрился продержаться и не издал ни звука.

А потом я с содроганием почувствовал как что-то коснулось моей головы. Даже сквозь одеяло я почувствовал это прикосновение чужой руки. Вот тут уже вся выдержка мне изменила и я был готов вскочить и начать вопить как умалишенный. И так бы я и сделал, но спустя секунду мои веки вдруг отяжелели, все тело вдруг стало таким тяжелым и я почувствовал как постепенно проваливаюсь в темноту. Последнее, что я запомнил в тот момент — это ритмичное посвистывание, которое странным образом звучало в унисон с ударами моего сердца. Дальше была темнота.

Утром я проснулся на своей тахте и на удивление чувствовал себя вполне себе неплохо. Температура спала, голова практически не болела и лишь слабость с ломотой в теле напоминала, что я еще вчера был больной и разбитый.

Лежа на спине, откинув голову на подушку, я слушал как Ирина сюсюкала со своей дочкой. Мне понадобилась минута, чтобы вспомнить события вчерашней ночи и вскочить с кровати как ошпаренному. Вот только, слабость все же была еще довольно ощутимой и голова сразу же закружилась. Все, что я смог сделать в тот момент — это обессилено плюхнуться обратно на задницу.

Племянница чувствовала себя гораздо лучше и всем своим видом показывала прекрасное настроение. Ирина тоже более или менее выспалась, что не могло не радовать. Постепенно образы стали блекнуть в рутине выходного дня и теперь вчерашний испуг с прятками от неведомого существа казались нелепыми. Более того, я даже толком и припомнить-то не мог как это существо вообще выглядело. Лишь ощущение липкого страха все еще немного портило этот день. Но потом прошло и оно.

К вечеру я уже был практически здоров и мог идти на работу, на свою смену и за этими мыслями я окончательно забыл про это ночное происшествие.

Ровно до этого самого дня, когда моя дочурка сказала мне эту фразу про запах карамели. Стоило мне только вдохнуть его, как все мое нутро словно бы всколыхнулось и воспоминания сами по себе ожили в голове.

Когда в кармане брюк завибрировал телефон, я уже докурил сигарету и давно уже стоял с тлеющим фильтром. Мне звонила жена.

— Илья, ну ты где там пропал?! Тут еще убраться надо как следует, - скороговоркой выпалила супруга. На фоне слышались крики дочерей, которые яростно о чем-то спорили. - Я тут одна не выгребу! Давай быстрее в дом, потом покуришь, когда со всем разберемся.

— Иду, - коротко проговорил я и хотел было уже сбросить звонок, как вспомнил одну деталь. - Слушай, Лиз, а у нас с собой есть конфеты какие-нибудь? Ну или пряники?

Супруга ответила с небольшой паузой.

— Конфеты есть да, я взяла перед отъездом. Пряников нет, но я брала печенья с начинкой. А ты почему вдруг спросить решил?

— Да я так, просто. Захотелось вдруг. Ладно, уже иду. Сейчас все сделаем в лучшем виде, солнышко, - сказал я и сбросил вызов.

Вместе с этими жуткими моментами той ночи я вспомнил еще одну вещь. Моя сестра Ирина имела одну чудаковатую привычку. Она всегда оставляла какую-нибудь простенькую еду на столе кухни. Обычно какие-нибудь конфеты или печенья. Как-то раз я спросил ее зачем и сестра с улыбкой ответила, мол, оставляю домовому, чтобы не злился и помогал.

Звучало это, конечно, глупо. Вот только сейчас я уже не был так сильно в этом уверен. Кем бы ни было то существо, пусть даже и домовым, оно не навредило ни мне, ни моей маленькой племяннице. Более того, оно даже в каком-то смысле помогло нам. Я выздоровел быстрее, а Анютка поспала в ту ночь. Так что, может и имело смысл последовать примеру моей сестры.

Заходя в дом, я поймал себя на мысли, что все-таки совсем не хочу снова слышать этот цокот маленьких коготков по полу. Ведь неизвестно чем бы закончилась эта история, если бы я окончательно выдал себя и домовой понял бы, что я его видел. Узнавать это я совершенно не хотел.

Автор -- Marius Kovach

Автор найден, спасибо!⁠ ⁠

Сила Пикабу, помоги найти автора для большого канала ютуб! За каждую серию -оплата.

Уважаемые авторы страшных историй, и те, кто может написать детектив в лучших традициях!

Нам, на канал Абаддон, https://www.youtube.com/c/АБАДДОН где работает профессиональный диктор Андрей Балдук, требуется автор. У канала 800 тысяч подписчиков. Вашу историю услышат сотни тысяч людей. Обычно, на каждой серии собирается до 500 тыщ просмотров. Ваша дорога к популярности - здесь.

Задача: написать сериал под озвучку о работе следователя ( или команды следователей. не больше двух персонажей). Все это с мистикой, хоррором. На 8-10 историй, хронометражем по 50 минут. Это на 40-45 тыщ знаков с пробелами, примерно. Можно больше, можно чуть меньше. В каждой серии -новое дело. Например: расследуются дела с маньяком, потом таинственное исчезновение девушки, ребенка, бабки из квартиры - что угодно. Маньяк пытается открыть портал в другой мир, все следователи в перманентном шоке от происходящего. Убийства в секте, богатой тетушки, кража коллекции странных вещей - все что вам ваша фантазия позволит.

Действие должно происходить в России или СССР.

Оплата за одну серию - 2000р. То есть 10 серий - 20000 рублей

Требования к автору :

Грамотный текст, двухразовая вычитка. Оформление текста по всем правилам.

Присылать текст в гугл докс.

Умение писать интересно, без длительных описаний погоды, природы, без диалогов ради диалога. Ненавязчивый юмор. Без юмора никуда, даже если он черный)

Написанный текст нельзя нигде выкладывать до озвучки. Потом - хоть продавайте книгу, везде и всюду.

Отбор пойдет по первой серии. Или покажите мне, как вы пишете, на примере других своих текстов. Написали - прислали вот сюда : https://vk.com/morandzurich ( добавится надо будет в друзья сначала) или телега @MoranDzhurich.

Если возникли какие- либо вопросы, дам любую консультацию по поводу того, как писать под озвучку.

Оплата только после того, как вся серия будет дописана.

А теперь наши пикабушники, которые уже получили свою озвучку:

Это наш @SadSlim , который только что дописал серию в жанре постапок "Хостел" И вот она скоро будет доступна всем:

Это наш @WarhammerWasea c потрясающим " Дневник закрытого города" и "Жильцы пятого измерения"

Немного советов, как писать под озвучку:

Ребят, без всякого официоза, просто на дружеской ноте, поделюсь своими правилами написания рассказа под озвучку. Так же это работает и на читателя.

Что вынесла из собственного опыта: 1. Помните про правила первых трех абзацев. Начинайте рассказ с того, что зацепит читателя ( далее, и слушателя) и заставит его прочесть вашу историю. Классический пример - " Все смешалось в доме Облонских. ". И каждый кто прочел, задался вопросом, что же там происходит? Читает дальше. Не берите в начало штампы. Типа ". он проснулся, потянулся, пошел ставить чайник..", никаких описаний погоды-природы за окном и вообще.

Не начинайте рассказ с диалогов. Это просто, да. Но и отчетливый признак лени и дилетантизма.

2. Не берите множество персонажей в " один кадр". В диалоге участвуют двое, третий молчит, совершает какие-то действия ( может быть). Помните, что чтец не вывезет одним голосом озвучить мужчину, женщину и еще того парня, например, и чтобы слушатель не запутался кто что говорит.

3. Всегда помните, что в истории должны быть задействованы запахи, звуки и тактильные ощущения персонажей. Одевайте своих персов. Это можно даже подать через комментарии к диалогам, не обязательно тщательно прописывать это в тексте. " - Да, - Мишка нахмурился, и задергал пуговицу на своей клетчатой рубашке. "

4. Всегда думайте, на каком моменте слушателю станет не интересно, и он выключит ваш рассказ. Конкуренции море . Поэтому - не растягивайте, не размазывайте не интересное никому самокопание гг, или какие-то факты из его жизни, которые можно описать в двух предложениях. Не описывайте длительные поездки, унылую жизнь гг в деталях.

5. Саспенс. Нагнетайте обстановку. Иногда это страшнее, чем то, что происходит в экшене.

6. Логика. Должна незыблемо присутствовать в сюжете, в действиях всех персонажей.

7. Факты. История. Ройте инфу. У вас есть гугл. Инфа по месторасположению локации , которую вы выбрали, километраж дороги, по которой едет гг, населённые пункты, все должно быть как в реале. Внезапно может появиться в комментах чел, который там живет, и заорать, что "вы все вретииии, не так у нас".

8. Старайтесь не слить концовку)

9. Добавьте шуточек. Дайте людям отдохнуть, читая и слушая вас. И так все напряжены до предела.

У них были бездонные глаза. И они произносили мое имя⁠ ⁠

Я знаю, что в таких историях не стоит указывать свою фамилию, но. пожалуй, это важно, так что – Пеннер. Кай Пеннер. Мои друзья иногда зовут меня Кей-Пи. Да-да, типа как Ким-Пять-с-Плюсом из того мультика, но.

Знаете что, неважно. Я здесь не за этим.

Прошлой ночью произошло что-то по-настоящему ужасное, и я никак не могу отделаться от мыслей об этом. Это как, знаете, одна из тех вещей, которых ты всю жизнь надеешься избежать.

Прошлой ночью я видел, как умерла женщина.

Я не делал этого – черт побери, конечно же, нет. Я и пальцем не тронул эту чокнутую, пока она не напала на меня – клянусь, она хотела убить меня. Прежде, чем вы спросите, – да, я уже обратился в полицию. Я позвонил им и кричал на них минут двенадцать, не меньше, а утром даже приперся в участок сам, чтобы написать еще одно заявление. Второе за неполные сутки.

– Вы были знакомы с этой женщиной? – Полицейский явно сдерживал зевоту.

– Нет. Но я знаю ее имя.

– Она выкрикивала его, пока пыталась убить меня. Она твердила, что ее имя Элис Грин и что она собирается умереть в ближайшие три минуты.

– Она кричала собственное имя, пока пыталась убить вас, и при этом утверждала, что собирается умереть через несколько минут?

– Через три минуты.

– Ага. Три минуты – это, собственно, немного. Несколько.

Он проверил имя Элис Грин в своей базе. Ничего. Абсолютно никого с подобным именем или, по крайней мере, никого с “криминальным прошлым”. И ни одной Элис Грин в списке пропавших.

– Ладно, вы же видели ее тело? – не удержался я.

Детектив неуверенно переступил с ноги на ногу.

– Да, тело. Собственно. Когда вы позвонили нам прошлой ночью… В общем, приехавший наряд не нашел тела. Обыскали всю улицу – и ничего. Никакого. трупа или следов крови, ничего – ни единого клочка ДНК.

Я уставился на него во все глаза. Невозможно. Никто, абсолютно никто не смог бы отмыть всю эту кровь с улицы. Она, черт возьми, была везде!

– Окей, – вздохнул детектив. – Я просто ненавижу задавать этот вопрос, приятель, тем более, что, кажется, ты говоришь честно, но. у тебя есть какие-нибудь. проблемы?

– Проблемы? – ошарашенно переспросил я. Мой мозг все еще был занят попытками понять, как они могли НИЧЕГО не найти. Чертова улица была мокрой от крови. Я чуть не плавал в ней. – В каком смысле?

– Наркотики? Что-то с. психическим здоровьем?

Больше всего мне хотелось послать этого идиота нахрен, но я сдержался. Вместо этого я наклеил на лицо самую любезную искусственную улыбку и сказал ему, что мое здоровье настолько прекрасно, насколько только может быть.

– Никаких жалоб на здоровье, никаких наркотиков. И нет, я никогда не страдал галлюцинациями.

– Что ж, рад слышать, – вздохнул он, одновременно убирая папку с моими документами в свой планшет. – Если там действительно есть какая-то мертвая женщина, мы найдем ее. Мертвые люди обычно не “испаряются” бесследно, кто-нибудь обязательно что-то заметит, и, когда это произойдет, у нас появятся зацепки.

Ей-богу, в этот момент мне как никогда хотелось придушить его. Я был единственным, кто что-то заметил. Я был единственным, кто пытался скормить ему зацепку, размером с чертов Манхеттен!

Мои губы дернулись, изгибаясь в ухмылке.

– Детектив, – поправил он. – Что ж, единственное, что я могу сейчас посоветовать тебе, – это поехать домой и немного поспать. Честно говоря, выглядишь ты дерьмово. Без обид.

. Я поехал домой, но так и не смог уснуть. Как, черт возьми, вообще можно предположить, что кто-то сможет уснуть после того, как стал свидетелем такого? О, нет, вместо этого я ходил туда-сюда по комнате, пытаясь понять, что, черт возьми, мне теперь делать – сразу после того, как понял, что гребанная полиция сделать ничего не сможет.

Может, кому-то другому это под силу.

Мне нужна помощь. Я не могу сделать это в одиночку, и я искренне надеюсь, что, когда я расскажу вам, что произошло, вы поймете, почему.

Ночь, когда я встретил ту женщину, ничем не отличалась от любой другой ночи. Облачное небо, тихий сонный район в паре кварталов от местного паба. Я возвращался домой после работы, слегка навеселе. И тогда увидел ее. Честно говоря, ее было трудно не заметить, потому что она с криком выскочила на меня из-за припаркованной у тротуара Мазды. Я отшатнулся, пытаясь понять, что произошло, и тут ее слова взорвались в моем мозгу, как гранаты.

– Помогите! Помогите мне, они близко, они уже совсем близко!

Я моргнул и лихорадочно зашарил глазами вокруг. Женщина предо мной была одета в одну белую ночную рубашку. Не самая подходящая одежда для ночных пробежек, правда? Снизу ночнушка была испачкана чем-то бурым, и мне потребовалась секунда-другая, чтобы понять, что это кровь. Ее чертова ночная рубашка была в крови. Выглядела женщина, может, лет на шестьдесят– худая старуха, с жирной, лоснящейся кожей, как будто прилипшей к костям.

– Что случилось? – растерянно выдал я единственное, что пришло мне на ум. Все эти события уложились в пару секунд, но я чувствовал себя так, как, наверное, чувствует себя человек при сенсорной перегрузке.

–Три минуты! –- выкрикнула она. – Три минуты – и они вернутся!

Я открыл было рот, искренне собираясь сказать что-нибудь достаточно глубокое и подходящее к ситуации, но вместо этого произнес только “Кто вернется?” и наконец обратил внимание куда более важную вещь.

– Подождите, да вы ранены!

Вместо ответа ее костлявые руки метнулись вперед, прямо к моему лицу.

У этих слов, впрочем, не было ни единого шанса вырваться из моего рта, потому что через секунду руки вцепились в мою куртку.

– Они возвращаются за мной! – продолжала кричать она. – Если ты не поможешь, они придут за тобой тоже!

– Послушайте. – Я попытался вывернуться из ее цепких пальцев. – У вас, кажется, шок. Я вызову вам скорую, прямо сейчас. Понятия не имею, что у вас произошло, но мы сможем в этом разобраться, как только парамедики вас осмотрят.

Я потянулся к телефону, но она вдруг захохотала.

– Скорая? – Она несколько раз иронично хлопнула в ладоши. – Валяй, звони! Правда, у меня осталось всего две минуты и я что-то не слышала, чтобы “скорые” начали делать из болидов “Формулы один”!

Я покачал головой. Ну конечно, она сумасшедшая, абсолютно бесполезно с ней разговаривать. Я лениво думал, какой же коктейль из наркоты она употребила, в то время как мои пальцы набирали 911.

– Просто сделайте нам обоим одолжение и расскажите, что случилось. Кто-то напал на вас?

– Как тебя зовут? – спросила она, игнорируя мои слова, и сделала несколько быстрых шагов вперед. – Кто ты?

– Не ваше дело, леди. – Я отступил чуть назад. Ее дыхание было каким-то прогорклым, как разлагающаяся плоть. Черт, я бы не хотел, чтобы кто-то вроде нее знал мою личную информацию.

– Пожалуйста! – снова закричала она.

– Кай! – огрызнулся я. На каждый ее шаг вперед я делал шаг назад. Иисус всемогущий, где хоть какие-нибудь люди? Эта женщина кричит уже минут пять, не меньше, и при этом ни одна дверь на улице даже не приоткрылась, как будто всем все равно.

Или они что-то знают.

– Кай? А фамилия? – почти прорычала она. Голос женщины срывался, будто она задыхалась. Жуткий запах заполнил все вокруг, пальцы на ее руках сжимались и разжимались. Ногти на пальцах были грязными и обломанными, и она надвигалась на меня, пошатываясь, как пьяная.

Телефон дважды звякнул, прежде чем оператор ответил мне.

– 9-1-1, что у вас случилось?

– М. Да, я. Я вижу женщину, она в крови. Она выглядит так, как будто ее. порезали. Мне нужно. – Я украдкой сделал еще один шаг назад, но женщина тут же шагнула следом.. – Извините. мне нужна “скорая”. Эта женщина. она выглядит не совсем психически здоровой, так что.

– ФАМИЛИЯ! – внезапно взревела женщина. Ее вопль был настолько неожиданным, что я вздрогнул и уронил телефон. Женщина опустилась на карачки, ее ноги заскребли по бетону, как ноги быка, готового к атаке, а пальцы.

О, черт. Ее пальцы буквально рвали бетон.

Черт! Сердце бешено колотилось в груди. Я нагнулся за телефоном.

– Меня зовут Кай Пеннер. Мне нужна полиция, прямо сейчас!

– Полиция и “скорая”?

. женщина приближалась, и я почувствовал, как мое сознание возвращается к первобытным рефлексам. Бей или беги. Я развернулся, и мои ноги застучали по тротуару, пока мозг пытался найти хоть какой-то выход. Позади меня слышался стук когтей по цементу и шорох ткани. “Кай Пеннер!” – визжала женщина у меня за спиной.

– Сэр? – Оператор 911 все еще был на линии. – Я отправляю полицию и медиков, прямо сейчас. Можете назвать более подробный адрес?

Я зашарил глазами по стенам, но все таблички смазывались из-за бега и адреналина. Наконец я смог разглядеть одну.

– Деггель 432! – выкрикнул я, и тут что-то навалилось на меня сзади и повалило на землю. Телефон разбился о бетон. Я застонал, пытаясь собраться с мыслями встать на ноги, но все тело пульсировало от боли. На губах чувствовался вкус крови.

Что-то вскарабкалось на меня, придавливая к земле. Женщина. Ее глаза вылезли из орбит, а кровь теперь пропитывала рубашку насквозь и капала на меня – теплая и влажная.

– Кай Пеннер, – прошептала она и облизнула губы. – Кай Пеннер, КайПеннер, Кайпеннер. Хорошее имя. Им понравится, о, им очень понравится. Мое имя Элис Грин, но оно и вполовину не такое милое, как твое.

Сумасшедшая сука взяла мое лицо в ладони, как будто для поцелуя, а потом вдруг понюхала мои волосы.

– Ого. А ты неплохо пахнешь. Так свежо, так. вкусно.

Я попытался сбросить ее с себя, но ничего не вышло. Казалось, я борюсь не с женщиной, а со стокилограммовым квотербеком. Обломанные ногти пропороли кожу, как будто закапываясь в мою голову. Я закричал от боли, попытался отвернуться и ударил ее по лицу так сильно, как только мог. Челюсть старухи сломалась с отчетливым хрустом, но это ее не остановило. Ее пальцы сдавливали мою голову все сильнее и сильнее, лицо прижалось к моему. А еще она шептала. Прямо мне в ухо. Одно и то же, мое имя, раз за разом. Кай Пеннер. Кай Пеннер. Я попытался ударить ее снова, кажется, даже выдрал пару клоков волос, но это не помогало. Она просто сжимала мою голову все сильнее и сильнее, пока мне не показалось, что сейчас та просто лопнет.

Внезапно она запрокинула голову, потом наклонилась вперед, и ее. вырвало прямо на меня. Я постарался закрыть рот, с отвращением чувствуя, как капли желчи попадают в него, и тут она вдруг обмякла и рухнула на меня, все еще воняя кровью и смертью и мелко сотрясаясь.

Я оттолкнул ее, чувствуя, как лицо перекосило от отвращения, побежал к ближайшему дому и стал изо всех сил колотить в дверь. Я кричал и орал, чтобы мне открыли эту гребанную дверь, но никто не отвечал. Я перебежал к следующему дому, снова заколотил в дверь, крича о помощи на всю улицу, колотил и кричал. Ничего. Как будто весь мир просто забыл о моем существовании.

Внезапно мое внимание привлек какой-то звук. Он доносился из центра улицы, от того места, где лежало тело женщины. Я взглянул на нее, все еще лежавшую с размазанной по лицу рвотой и растрепанными волосами, и увидел рядом еще что-то более ужасное.

Абсолютно нормально выглядящий ребенок - в синих шортах и красном свитере, с бейсболкой, надетой задом наперед. Ничего необычного. Кроме того, что он. ох, черт. он ел труп женщины. Бледное личико нырнуло в ее живот и поднялось снова, вырвав кусок окровавленной плоти и белой ночной рубашки. Окровавленные зубы продолжали жевать, в то время как ребенок смотрел на меня.

“Что. за. ” – Я запнулся.

Почему гребанная полиция и парамедики еще не здесь?

. и тогда я увидел. Дети. Еще больше детей. Они карабкались через заборы, шли по дворам, шли вдоль улицы. Дети, скрежещущие зубами. Дети с бездонными черными глазами, неотрывно прикованными ко мне. Даже когда дети проходили мимо, двигаясь к телу женщины, подойдя к которому они опускались на колени и начинали кусок за куском пожирать плоть, не отрывая от меня взгляда. Минимум двадцать этих тварей смотрели на меня, пока жрали труп, конвульсивно подергивающийся, в то время как из из него вытаскивали кишки.

– Отойдите от нее! – внезапно заорал я. Я знал, что это бессмысленно, знал, что, во что бы я ни вляпался, я ничего не смогу сделать, потому что эти дети не были. детьми, не-дети, не-люди, фантомы.

– Отойдите. – Я всхлипнул.

Прошла минута или две, в течение которых твари насыщались. Затем один из них встал, держа в руках наполовину съеденное сердце в руках.

– Кай, – сказал он, откусывая от сердца еще один кусок. Темная струйка крови потекла по его подбородку и капнула на футболку. – Кай Пеннер.

Какая-то часть меня скомандовала оставаться на месте. Меня как будто тянуло вперед – странное желание присоединиться к этому чудовищному пиру, предложив себя в качестве следующего блюда.

– Да, – пробормотал я. – Это я.

Мои ноги против моей воли сделали шаг вперед.

– В следующий раз. – Ребенок покачал головой. Остальные дети уставились на меня, растягивая в улыбке губы, измазанные в крови, и продолжая жевать.

– Выглядишь хорошо, – сказал один из них. – Как будто у тебя есть мно-о-ожество вкусных воспоминаний.

. и тогда я не выдержал. Я моргнул, а затем развернулся и побежал со всех ног, побежал, как полоумный, зовя на помощь и стуча в двери, звал кого угодно, во весь голос, но люди как будто вымерли. Я бежал, кажется, целый час, и вот, когда воздух уже просто горел в легких, а ноги, кажется, были готовы отказать, одна из дверей открылась. За ней оказался старик – неряшливый, с пучками волос в ушах и очках, сидящих на бугристом носу.

– Ты в порядке, парень?

. Я рассказал ему все. Гребанные слова лились из меня потоком, как из фонтана, и, когда он наконец протянул мне телефон, чтобы я позвонил в полицию, я как сумасшедший орал в трубку еще минут двенадцать. Я рассказал им, как заговорил с женщиной, как она напала на меня, я рассказал им о том, как чудовищные дети пожирали труп.

Оператор спросила, не тот ли я человек, который звонил десять минут назад. Я подтвердил. Она сказала мне, что полиция и парамедики уже приехали на указанный мною адрес и не нашли там абсолютно ничего странного или подозрительного.

– Жильцы говорят, они не слышали ничего необычного. – Она немного замялась. – Вы в порядке, сэр? Может, вы принимали наркотики?

Я повесил трубку. Что-то закипало внутри меня – страх, ярость, унижение. Может, смесь.

Старик осторожно взял меня за локоть.

– Спокойно, парень. Они просто не могут познать мир так, как мы с тобой.

– Некоторые из нас. одарены особыми воспоминаниями. Счастливыми воспоминаниями. О любви. Радости. Смехе и улыбках.

Воспоминание о работе мелькнуло в голове. Это была хорошая ночь. Я много смеялся, пел для остальных. Мое сердце было наполнено счастьем.

– . в мире есть существа, которые не знают счастья, – продолжал старик. – Но отчаянно хотят почувствовать его. попробовать его. Кажется, именно это и произошло сегодня ночью.

Я невольно покачал головой. Моя простая и понятная жизнь рассыпалась на кусочки прямо у меня на глазах.

– Не волнуйся, парень. – Старик похлопал меня по спине. – Они появляются всего лишь раз, в голубую луну, когда ты настолько несчастен, что наткнулся на бедную душу, которая уже сдалась.

– Сдалась? Как это?

Вот и все. Вот и все. Вот что произошло, пока я не вышел из дома старика и не зашел в полицейский участок.

Мне нужна помощь.

Если кто-нибудь из вас сталкивался с чем-то подобным или знает кого-то, кто сталкивался, – пожалуйста, пришлите мне сообщение.

Теперь, когда у них есть мое имя, я не знаю, сколько мне осталось.

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела @GayaGaal специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Ответ на пост «В это сложно поверить, но. »⁠ ⁠

У нас была другая ситуация. Ночь. Спим. Просыпаемся от того, что с регулярной периодичностью в общей комнате раздается мелодичное "трям-м-м-м!"

Страшненько и непонятненько. Выглядываем аккуратно за дверь.

Кошак сидит сверху на телевизоре (старый, с кинескопом), и играет с комнатной антенной. Бетховен кошачий.

В это сложно поверить, но. ⁠ ⁠

Было это пару лет назад. Семья уехала, я смотрю какой-то сериал ночью. Слышу, как начинает трещать пьезоподжиг на кухне от газовой плиты. Так-то, для того чтобы он начал работать, его надо нажать с небольшим усилием. Я отключил сериал и прислушался. Звук пьезо опять заработал и показалось какое-то шкрябанье. Мне стало не по себе. Я крадучись :) пошёл на кухню, включил свет и увидел картину: кошка сидела на краю плиты и вылизывала сковородку, при этом задница её безостановочно нажимала на пьезоподжиг. А ведь чуть-чуть и квартиру могла спалить! Вывод: надо сразу мыть грязную посуду.

Требухашка. Рождение. Часть 8⁠ ⁠

Первый том на Автор Тудей - тут

"Требухашка. Рождение" на Пикабу :

Утром протер глаза и слез с кровати. Солнышко светило ярко, на улице жизнерадостно гудели машины, а у меня голова раскалывалась как после загула.

Тяжелая была ночка.

Дверь распахнута, на кухне храпит "сожитель". Умаялся, бедолага. Это тебе не вкалывать на складе - чтобы идиотские планы придумывать и безумные набеги на город планировать нужно намного больше сил оказывается. Особенно по ночам.

В остальном порядок: постель смята, окно закрыто. Я с ногами залез на кровать и открыл обе створки, пусть кислород зайдет, очистит этот смрад.

Телефон лежит на полу, почти разряженный и призывно моргает, кто-то видно звонил, искал, может быть и полиция но мне сейчас абсолютно плевать на слуг закона и свои перспективы. Если загребут, то хотя бы после того, как я зубы почищу.

Вижу ноги Витьки торчат на полу в кухне. То есть не только ноги, конечно, он и сам разместился "со всеми удобствами", ничего, ему не привыкать. Спит крепко, здоровый сон и всё такое. Ну пусть поспит.

Яйцо на месте. Бугорок накрытый одеялом выглядит здоровым, позже рассмотрю, по крайней мере не дергается.

В ванной порядок. Хватаю щетку, щедро “насыпаю” зубной пасты и остервенело чищу зубы. Думать не хочется совсем - осатанелые бездумные движения влево-вправо. В зеркало даже не смотрюсь, неохота видеть это лицо. Неохота думать о том, что сейчас на работу и кидать ящики вверх-вниз, вверх-вниз. Просто хочется спать.

Умываюсь холодной водой, хотя это больше похоже на остывшую мочу, а не на обжигающе ледяную воду. (Откуда я знаю какая бывает остывшая моча?)

Зевая иду на кухню. Витька сжался в комочек и ноги поджал под зад. Закутался в одеяло и похрапывает, смешно приоткрывая рот. Через спящего человека нельзя переступать и я по стеночке обхожу друга.

Время завтрака и чем вреднее еда, тем вкуснее. Поворачиваю тумблер, впуская газ и спичками поджигаю синий огонек. Делаю напор поменьше и ставлю сверху сковородку. Пусть немного нагреется.

Бедный Требухашка наверное задыхается под этим платком, которым Витька его накрыл. На столе, под платком, и ещё прямые лучи утреннего солнца жарят.

Я наклоняюсь над Витькой и срываю платок со словами "Извини". Требухашка молчит, но мне кажется, что он доволен. Витька улыбается во сне и называет мое имя. Тьфу!

Достаю из холодильника три яйца. Три останется Витьке на завтрак, а вечером принесу свежих из магазина.

Наливаю масла на сковородку и покачивая распределяю его по всей поверхности. Достаю нож из тумбочки и виновато оглядываюсь на Требухашку. Он, кажется, смотрит осуждающе.

- Ну а что? - говорю я и пожимаю плечами, - это всего лишь куры. Там нет внутри маленьких требухашек. Там даже цыплят нет. Там. А черт его знает что там. Желток и белок. Короче, мы такое едим и это нормально.

Оглядываюсь на сковородку. Масло шипит и пускает пузырики. Заношу первое яйцо над сковородкой и оглядываюсь.

- Что? Это не людоедство. Мы еще мясо едим. Разное. Кур убиваем и свиней на убой выращиваем. Сало такое можно сделать вкуснючее, с толстой прослойкой мяса и посыпанное приправами но это только украинцы умеют. Понимаю, что звучит не очень, но такая у нас культура еды. Друг друга мы не едим. И котов тоже. И собак.

Я повернулся спиной и чувствуя взгляд Требухашки разбил первое яйцо. Содержимое некрасиво упало и растеклось по сковородке, напоминая подбитый глаз. Я воровато кинул скорлупу на стол и схватил второе яйцо. Быстренько разделался с ним и взялся за третье. Требухашка злобно молчал.

Сверху щепотку соли. Немного перчика и сушёного чесночка. Нашел шматок старого сала и кинул два кусочка. Все это дело закрыл крышкой и уменьшил огонь.

Люблю жарить яичницу, наверное единственное блюдо которое умею готовить десятком разных способов и рецептов мне не нужно. Жалко, что яйца из массового продукта, стали дорогой покупкой и уже блин вынужден считать на сколько штучек тебе хватит и магазинные лоточки выгоднее покупать, чем родное без химикатов и обработки у придорожной бабули. Могу себе представить какие крылья у тех, кто правит яичным бизнесом. Уроды.

Витька повернулся на бок и вдохнул аромат.

"Э нет, ты мой друг, спи."

Я тихо, как вор, позавтракал и ускользнул к себе. Яйцо выглядело здоровым и перья еще целиком не впитало, а значит время еще есть.

Он проснулся моментально, как солдат и сел.

- Я ухожу, - продолжаю шептать, - будешь сам на хозяйстве.

- а-а-а-а, - задергался он и головой замотал во все стороны.

- Кому-то работать нужно, если что. Яйца пожаришь, если ещё что найдешь - не стесняйся, жри. Чай в пакетиках на холодильнике. Сегодня закуплюсь продуктами и нормальным чаем, заживём. Если будешь куда идти - вернись до семи, чтобы я под дверями не стоял. Ясно?

Витька закивал усердно.

- Короче отдыхай после вчерашнего, пока другие работают. Хотя есть и для тебя задание.

Витька внимательно слушал.

- Найди ночную дискотеку “Соррентино”. Она находится в помещении бывшего ДК. Естественно днем не работает, но с утра еще могут выползать всякие твари. Покрутись там. Осмотрись. Входы-выходы. Объявления почитай, может на работу кого ищут. Днем там кафешка работает, зайди тоже. Осторожен будь, там быдла хватает. Ночью конечно больше и днем все как сонные мухи, но мало ли. Полицейские могут крутиться по своим делам, смотри не нарвись. Если что звони.

Я выпрямился и Витьке подмигнул.

- Требухашка до вечера выдержит, а может и сутки, если оценивать его цветущий вид, но лучше пополнить запасы, а легче чем в “Соррентино” этого не сделаешь. Если увидишь крылатого - звони, прибегу, огрею по башке палкой колбасы и перья вырвем.

- Да пошутил я. Опасно днем в такие игры играть. Хотя там парк, конечно, и деревья закрывают дорогу, но мне работать нужно а не за нечистью охотиться. Ночью. Всё ночью. А ты мне должен операцию подготовить.

- Есть! - откозырял довольный Витька.

- И это. Причешись что-ли. Приведи себя в порядок, не позорь меня.

Грубо, но нужно было так сказать. Он мой друг, если что. Ничего личного, но если не напоминать, то будет ходить не расчесанный, с запахом изо рта и незастегнутой ширинкой. В таком виде его быстро запомнят и "секретного агента" не получится.

Телефон окончательно умер, пока я завтракал и придется шнурок брать с собой. Там, в коптёрке, поставлю на зарядку. Витька уже встал и умывается, а мне пора валить. Вздыхаю и не прощаясь выхожу в подъезд. Запасной ключ на всякий случай захватил, я Витьке доверяю, но мало ли что может случиться?

Подъезд по утреннему спокоен. Где-то гудит стиральная машинка, где-то работает телевизор и шкварчит сковородка, но в основном тишина и спокойствие. Эх, помню еще недавно здесь такое творилось, что даже и не верится, но пришли люди в черном и назад время отмотали и черным приборчиком перед глазами горожан сверкнули. Но судя по всему недостаточно хорошо. Я всё помню. И город помнит, продолжая распространять черную заразу. А нам с Витькой похоже придется поработать санитарами.

А, опять ты. Я ничего такого не сказал, но подумал. Андрюха, гребанный алкаш, который нервишек мне попортил в свое время, пока крыльев не лишился. Теперь он вроде ничего, но осадочек остался.

- Слышь, ты обижен на меня немного или как?

- Нет, конечно, дядя Андрей - говорю совершенно искренне - Почему бы мне обижаться?

- Да так, - мямлит он и чешет грудь. На ногах смешные не по размеру тапочки, коричневая клетка. Концентрируюсь на них - Какие-то у меня сны плохие в последнее время. Ты веришь в эти как их, вещие сны?

- А я верю. Матушка моя свою смерть видела за год до того, как рак обнаружили.

- Вижу неинтересно тебе, сосед. Я как пить бросил всякое замечать стал, слышь. Водка она многие чувства отключает напрочь, даже скрытые, слышь. Всякое мне видится. Хочешь расскажу?

- Давайте в другой раз? На работу спешу.

- Все-то ты на работу спешишь. Что там за работа важная, слышь? Может возьмешь помощником?

- Пока, - говорю, - вечером, если что пообщаемся.

Он кивнул, соглашаясь, и долго меня взглядом провожал, вздыхая. Не, этот долго не продержится, сорвется и опять запьёт.

Толик переодевался и курил одновременно. Точнее сидел в одних трусах и курил, попивая кофеек и дымя сигареткой.

- Мишка, здорово. Кофе будешь?

- У нас самообслуживание. Кофе в банке, сахар в кружке. Пользуйся, не стесняйся.

- Я и не стесняюсь.

Демонстрируя это насыпал себе покрепче и хорошо разбавил сахарным песком а потом залил кипятком и устроился на своем диванчике переодеваться.

Он почему-то выглядел смущенным. Косился на меня одним взглядом и бычок тянул до конца, смущаясь как школьник перед первым поцелуем.

- Я там наговорил ерунды про крылья. Только не говори никому, засмеют же.

- Хорошо, не парьтесь.

- Ты ведь не ходил на него глазеть?

- Бармена с крыльями не искал?

Он косился уже не смущенно, а как прокурор на допросе. Хитрый Толик. Непростой дядька.

- Я по кабакам не хожу. Да и в сказки не верю, дядя Толя.

Кажется поверил. Успокоился и кофеек пьет, блистая ляжками. Но не всё ещё сказал, чувствую, что не всё.

- Чего вздыхаете, дядя Толя?

Он махнул рукой и принялся молча одеваться, собираясь с мыслями и тяжело дыша. Дед будто постарел на десяток лет. Я предпочитал не торопить, не допрашивать, в таком состоянии он сам всё расскажет, сам выложит как на духу, нужно только подождать.

- Этот бармен, - выдохнул напарник, - молодой парень такой. Убил свою девушку и сбежал. Очень жестоко убил и теперь его ищут.

- Ты не подумай. Я его не знаю. Совсем не знаю. Я тебе наговорил всякого. Померещилось что-то а тут такое. Я ведь сидевший. Если свяжут с этим делом хоть как-то, опять мотать отправят срок, а мне уже семьдесят два.

Он выглядел жалко и смотрел на меня, как старый пес из под густых бровей.

- Дядя Толя вы за кого меня принимаете? Да и не спросит никто. Вы ведь не знакомы с ним?

- Нет, - замотал он головой, - выпивал, он за стойкой был. Говорили иногда. Вдруг кто запомнил?

- Дядя Толя, да всем плевать. Кто там, что помнит в тех кабаках. Да и опрашивать родню, друзей будут, соседей девушки. В крайнем случае другого бармена. Мне ли вас учить.

- Стрёмно Миха, - подытожил он и закурил еще одну вонючую папиросу, - стрёмно. Идем поработаем.

И мы поработали. Машин было сегодня много. Валя с директором замучились с накладными бегать туда-сюда. То свет выключат, то в принтере краска закончится, то у водил какие-то претензии, то у директора недостачи по товару. А наше с Толяном дело маленькое - ящики разгружай, вози, выгружай, назад возвращайся и все по новой. У деда даже времени перекурить не было, а я на время забыл о всех насущных делах и вечерних планах.

Валя все ругалась, что Катька специально трубку не берет, чтобы на подмогу не выходить. Могу понять. Я бы тоже в нерабочее время фиг вышел. Сверхурочных платить не будут, а Красный Крест это далече. Хотя от Катькиной домашней еды сейчас бы не отказался, очень уж её картошечка с подливкой хорошо силы восстанавливает. Эх, девчушка, где же ты и твои тарелочки.

Закончили и завалились отдыхать на обшарпанном диванчике в складе. Тарас ничего не сказал, побаивался меня и сам заколебался, ушел с Валькой кофе пить.

- Нормально, - пробурчал дед, - хорошо, что ты вышел. Я бы тут сдох сам таскать. До ночи бы не справился. Хозяин совсем с ума сошел, у него тут что очереди за гречкой? Зачем столько закупает?

- Ему лучше знать, - лениво ответил я и "заскрипел спиной", уже не так сильно болит, стерпится -слюбится. Главное, что напарник хороший. Главное, что перерыв может почти до конца дня. После таких нагрузок у "козака" не хватит наглости нас гонять, завтра может двоих работяг сразу лишиться, если будет наглеть.

Толя это тоже понимал и украдкой закурил, пряча окурок в рукаве. Вовремя,только дым выпустил осторожно, как Валя злая мимо прошагала.

- Что там Валька! - крикнул дед.

- "Курица" эта скрывается, - мотнула она рукой - пусть только завтра выйдет на смену. Шеф ей расскажет, как вызовы отклонять.

- Имеет право, - лениво ответил Толик, - законный выходной.

- Я вам дам выходной, - погрозила кулаком бухгалтерша, - разлеглись и философию наводят. Мишка нет, он нормальный. Сидит спокойно и молчит. А тебя бы, дед, давно пора на пенсию отправить.

- Не дождётесь. Имею право.

- Тьфу ты, - плюнула она и зашагала прочь, правда напоследок крикнула, - И сигарету затуши! И поубирайте у себя, что за перья? В индейцев в детстве не наигрались?

Мы переглянулись. Я встал. Дядя Толя затушил окурок об ботинок и молча пошел следом.

Мы спрыгнули с рампы, не используя ступеньки и свернули к своей каптерке. Напарник хоть и годился мне в дедушки вдруг оказался быстрее и первым застыл у двери.

Из двери торчало перо. Кто-то вставил в замочную скважину огромное черное перо и оно сейчас трепыхалось как парус на сквозняке.

- Чего-то мне стрёмновато.

Я был полностью согласен.

Мой авторский телеграмм канал - https://t.me/severmisha .

Требухашка. Рождение.Часть1⁠ ⁠

“Если долго вглядываться в яйцо - яйцо в свою очередь вглядывается в тебя”.

Яйцо напоминало страусиное, таким его представляешь по фильмам, мультикам и роликам на youtube. Высокое, серое, цилиндрической формы, похоже на большой камень, очищенный и выглаженный до блеска морскими волнами. Оно возвышалось на моем кухонном столе, как ракушка привезенная с курорта: важное и неподвижное.

Я дотронулся до скорлупы двумя пальцами и прикрыл глаза на мгновение.

Давай подсказку! Давай какой-нибудь сон, как ты умеешь! Наведи меня на мысль,что делать и как все не испортить.

Округлый инопланетный предмет безразлично молчал.

Ладно. С яйцом была бумажка-инструкция вот только она самовозгорающей оказалась - вспыхнула и пропала. Что там говорилось? Неделю я не вспоминал - успел забыть.

“Здравствуй, друг Требухашки. Мы знаем, что ты будешь скучать за своим питомцем. Он храбро сражался и ушел непобежденным. Мы все благодарны тебе, друг Требухашки. Если хочешь вырастить нового друга - капни своей кровью на яйцо. Только хорошо подумай сначала, питомец это не только развлечение, а еще и ответственность. Твой город не вычищен до конца, а питомцы жить не могут без охоты, как люди без крыльев. Готов ли ты? П.С. Яйцо грей перьями. П.П.С. Используй щипчики.”

“Капни кровью на яйцо”. Я так и не решился, забыл, или делал вид, что забыл. Может оно уже испортилось и зародыш внутри издох? Кажется не воняет.

Друг Требухашки - мой друг? Я должен довериться записке от незнакомца, который смог отформатировать мой мир и вернуть все назад? Если хочешь вырастить нового друга… Вообще-то у меня уже есть друг, только он в другом городе. Рука потянулась за телефоном - нет, сегодня не хочется общения.

В столе лежит нож-бабочка, в детстве купил, типа для самообороны. Можно сделать быстрый надрез на пальце и выдавить капельку крови на макушку яйца.

Что там было про щипчики? Два стальных или серебряных рычажка соединенных с одной стороны и с изогнутыми острыми зубчиками с другой. Я пощелкал ими посмотрел как открывается и закрывается воображаемая пасть и закрыл их. И что с ними делать не ясно. И какими перьями греть яйцо?

Ладно. Требухашка подождет. Мне нужно восстанавливаться и кредиты выплачивать. Приключениями сыт не будешь. Пока не буду трогать и займусь своей жизнью, хватит приключений на мягкое место.

Я принес коробку из под кухонного комбайна, постелил дно листочками из тетрадок, на всякий случай пробил ножом дырки в новом жилище и осторожно переместил яйцо с подноса. Закрыл коробку крышкой и спрятал в шкафу за кастрюлями.

У кого-то играл Сплин “Невский проспект”.

Мы будем пить и смеяться как дети.

Мы похоронены на Невском проспекте.

Хорошая музыка с утра равно хорошее настроение. А Сашка Васильев - это хорошая музыка. Насвистывая закрываю дверь и выхожу на улицу. Ярко светит солнышко. Свежий утренний воздух и еще эта провинциальная тишина и покой. Нет, такого в мегаполисах не прочувствуешь. Там суета и скачки с препятствиями - тут медленная жизнь. Я слышал, что есть даже целое движение Медленной жизни. Что-то вроде философии. Медленно работать, медленно подниматься по карьерной лестнице, медленно кушать и медленно заниматься сексом. Многие так и живут в провинции даже не зная о существовании иностранных веяний.

Я больше приверженец спорта и бега, но провинция засасывает и успокаивает - крутиться начинаешь, когда мягкое место припекает и кожа трескает от жара свежего вулкана. Тогда начинаешь носиться как угорелый и думать где взять деньги и как решить проблему. Мобилизуешься, как профессиональный солдат, хотя раньше был как максимум ленивцем из мультика.

Я остановился на пороге, вспугнули как голубя на балконе и теперь мысли о хорошем с воплями и размахивая крыльями разлетелись в стороны. Сосед нежился на лавочке, которую обычно занимают бабульки (вот уж кто мечется между медленной философией и тактикой выживания в постядерном мире где нет спичек и картошки).

- О, привет, дядя Андрей, - делаю вид, что ничего не случилось, никто меня не избивал на этом самом месте с дружками и вообще все хорошо. Медленная жизнь.

- Да, какой я тебе, дядя Андрей, слышь, я же говорил. Ты того, присаживайся.

- На работу спешу.

- На работу и на похороны всегда успеешь, - философски выразился сосед и почесал небритый подбородок - садись, закурим.

Я хоть и не курю, но рядом присел. Не охота с ним второй раз ссориться, а время поговорить еще есть.

- Странная неделя. Странный я. - он достал сигарету, мятый коробок спичек и затянулся чем-то с отвратительным запахом.

- Ты веришь в нечистую силу? В ангелов или в демонов?

Я пожал плечами.

- Вот и я не верю. Посмотришь эти фильмы, американские ужастики. Монстры, Фредди Крюгер из печи вылез, Джейсон из воды, Обезьяна на небоскреб залезла и лапой вертолеты сбивает. Фигня же, нет? А у япошек? Девочки с черными волосами, руки из унитазов, мальчики с черными глазищами. Оно конечно жутковато, не спорю. Сказать, чтобы меня не напугали пару раз, совру. В Голливудах этих собак съели на ужастиках, больше чем в Корее после войны, если понимаешь о чем я. Особенно как тетка из телевизора полезла я реально чуть в штаны не наложил. Чего смеешься, слышь?

- Настроение хорошее, - я вдохнул свежего воздуха и встал, - никакие мертвые девчонки из Японии не испортят.

- Уважаю, - кивнул сосед, - а я посижу, подышу свежим воздухом. Знаешь, ужас он ведь не в монстрах, он в людях. Мы и есть концентрированное зло, ненависть, презрение, зависть. Просто кто-то умеет хранить в себе негатив, а кто-то распускает крылья.

Он осекся и вытаращил глаза, сигарета упала на землю и тлела там.

- Да хрен его знает. Сам не понял.

- Что-то там про крылья.

Он поднял окурок и опять сунул в рот.

- Да я сам не понял, слышь. Сморозил что-то типа умное. А че?

- А пить почему бросил?

- Да я сам не понял. Не тянет уже.

- А ну-ка быстро показал мне спину.

Он пожал плечами и медленно повернулся. Из спины ничего не торчало, ничего не пробивалось наружу. Обычная грязная мятая рубашка. Я похлопал на всякий случай его по спине и громко как глухому сказал: “Молодец, дядя Андрей! Я пойду! На работу пора!”.

- Иди, - пожал он плечами и устроился удобнее, - и нечего так орать.

Кажется недели мне на выздоровление не хватило, как и Андрюхе. Прошлое как сорняки сквозь асфальт опять пробивается наружу.

На работу ехал на маршрутке. Шофер включил отвратительные “Руки Вверх” из 90-х. Как будто опять вернулся в детство. Эта сопливая группа с жирным соплежуем меня преследует.

На людях крыльев не видать, я специально всматривался. Вон бабулька с внучкой шепчут о чем-то своём, вон спит усталый работяга, вон задрот “задродит” в телефоне. Все со своими недостатками, но все красавцы - чисты как девственники.

- Билетики оплачиваем, - “подъехала” строгая кондукторша и я расплатился. Тоскливо. Серая провинциальная жизнь началась снова. Не сказать, что я скучаю за сверхъестественным движняком, но как говорят старики “раньше было лучше”.

Хозяин магазина в котором я работаю похож на старого обрюзгшего запорожского козака. Тарас Бульба на минималках. Спившийся Богдан Хмельницкий. Короче усы длинные, висят как сосульки по обе стороны лица. Вечно недовольный, нос морщит будто под ним чем-то вонючим намазали. Но мы с ним нормально, контачим. Поначалу хотел меня гонять, кричать и пришлось сказать, что мне его грязные коробки из под майонеза вообще нафиг не сдались - терпеть не буду, развернусь и уйду. А могу еще по харе заехать чтобы стресс домой не забирать. Как-то его сразу проняло и отношения рабочие нормально выстроились. Я работаю честно от звонка до звонка - он не цепляется. Всё всех устраивает.

Магазинчик одноэтажный стоит чуть в сторонке от главной улицы и пафосно называется минимаркет “Продукты”. Провинциальная попытка в пафос, но это ничего - работать можно. Я пока здесь пересижу, пока ищу другие выходы на заработок.

Грузчик - работа не из легких. Бери побольше, неси быстрее и старайся ничего не разбить. Спина болит - твои проблемы. Первые дни она и правда ужасно раскалывалась, просто надвое казалось позвоночник хрустнет, но человек ко всему привыкает - вот и я привык. Ну а что, если дядька почти семьдесят лет отроду не надорвался так и мне стыдно стонать.

Толик - это мой напарник. Нас тут двое грузчиков на весь этот супер-пупер мини-маркет. Ничего справляемся, если что и один может справиться, главное чтобы не каждый день такие нагрузки. А вообще жить можно.

Приехала с утра машина с товаром - разгрузили. Приехала мусорная машина - выкинули бак с отходами. Приехали дрова - разгрузили. Нет работы - помогай продавщице товар расставлять. Все равно нет работы - убирай территорию магазина. Убрали все и товар расставили? Главное на глаза Тарасу не попадаться. Если он видит, что бездельничают за его деньги, то пена из рота идет, как у бешенной псины. Меня дед Толик всему научил. Берешь метлу в руки хотя бы и стоишь - уже не бездельник. Или пересиживаем в “каморке”.

“Каморка” - это служебное помещение за магазином, выделено специально для нас. Здесь мы переодеваемся, отдыхаем и обедаем вместе с продавщицами, иногда даже директор к нам присоединяется. Кстати о продавщицах.

Продавщица номер один. Тетя Валя. Высокая женщина лет пятидесяти. Работает тут с основания фирмы: она и главный продавец, и ревизор, и приемщик товара, и кассир, и отдел кадров. Говорят, что она родственница Тараса Бульбы Борисовича, но это не точно. Говорят, что она его любовница - не похоже. Нормальная тетка, я называю её тетя Валя.

Вторая - её правая рука и заместитель толстушка Катя. Нормальная, только запала на меня. Не в моем вкусе, я предпочитаю спортивных блондинок и пухленьких как-то не очень… Но пока приходится мириться. Тем более она вкусные вареники из дома приносит и меня подкармливает, а мне с холостяцким рационом отказаться от домашнего трудно. Такие дела. Такой коллектив.

День пролетел быстро. Машин мало, директор уехал на весь день, Катька улыбалась из-за прилавка и подкармливала домашними отбивными. Мы с дедом сидели на ступеньках черного хода и он курил, не спеша наслаждаясь жизнью.

- Знаешь, Мишка, хорошо, что ты пришел.

- Ага, - я откусил кусок домашнего бутера с ветчиной.

- Даже пить неохота. Я раньше не просыхал. После работу приползаю замученный и на стакан падаю, чтобы расслабиться. Бывает с напарником, бывает сосед заходит. Всё от жизни фиговой, веришь? А ты явился и как-то легче стало. Спина не болит, работаешь ты на равных, плуга не включаешь. И поговорить можно, умный парень. Я уже как молодой, скоро буду разбираться в этих ваших комиксах и музыке западной.

- А оно вам надо, дед Толя?

- Ну а что? Думаешь если мне семьдесят то и неинтересна жизнь уже? Наоборот интереснее в разы, когда знаешь, что она заканчивается.

- Да ладно вам, запели свою старческую песню. Вы еще меня переживёте.

Дед хмыкнул и затянулся своей вонючей папиросой.

- Дело в том, что я видел ангела. Значит Смерть уже идет за мной. Или просто мозги плавятся от старости. В любом случае конец уже близко.

- Ангела? - я сделал паузу, досчитал мысленно до трех, расслабился и выдохнул осторожно.- И где же он был? В небе летел? На каком этаже? С мечом?

- Издеваешься? Он бухал в баре “Тройка” на Зеленой улице. Я зашел потому что механика искал, хотел договориться двигатель перебрать на выходных, а он обычно там бывает по вечерам.

- Нашел. Только не механика.

Он вдруг громко сглотнул и затянулся. Выпустил облако дыма как из топки, черное-черное. Что н такое ядреное курит?

- Новый бармен стоял за стойкой. Раньше я его не видел. Молодой, в футболке Metallica. Совсем он не смотрелся на фоне стен Тройки.

- “Рыгаловка” та еще, - согласился я.

Он задумчиво посмотрел на меня и продолжил бормотать.

- У него за спиной были большие, черные крылья, клянусь всеми чертами Ада, которые будут меня жарить. Я сначала подумал, что бар завесили тяжелыми шторами а потом ближе подошел и прозрел. Крылья росли у бармена прямо из ж… спины.

- Я знал, что ты не поверишь, - его глаза затуманились, - но я их видел. И знаешь, почему я понял, что смерть рядом?

- Больше никто их не видел кроме меня. Народ спокойно выпивал как будто и не стоял за барной стойкой демон в обтягивающей футболке.

- Так демон или ангел дядя Толя? Вы определитесь что ли.

Он махнул рукой и встал, затушив окурок о подошву ботинка.

- Не все ли равно? Крылья черные - может и демон. Ангелов у нас с белоснежными перьями изображают.

1. Требухашка вернулся.

2. История не на один вечер - не люблю рассказывать коротко. Одна глава в день - думаю быстро справимся. Если будет много плюсиков - глав будет больше, если будет мало,то забивать эфир местным читателям не буду.

3. За ошибки сразу извиняюсь - еще вычитывать и вычитывать. Первая книга полностью на Автор Тудей - тут На Пикабу тоже полностью - смотрите в профиле.

Я слушала подкаст о реальных преступлениях… о самой себе⁠ ⁠

Каждую ночь по дороге домой я слушаю подкаст о реальных преступлениях. Несмотря на то, что на моем любимом канале уже была публикация на этой неделе, приложение сообщило, что они только что выложили новый эпизод. И в волнительном предвкушении я нажимаю кнопку play.

Все произошло в маленьком городке, одном из тех, вдоль главной улицы которых до сих пор стоят крошечные семейные магазинчики, в одном из тех, где все знают твое имя. Жители даже не подозревали, что вскоре их сонный быт всколыхнет ужасное преступление.

Останавливаюсь на светофоре. Красный. Яркое пятно отражается на мокром от дождя асфальте. Мимо проносится черный внедорожник. Напротив в темной забегаловке мертвенно-синим горит подсветка холодильников. Уличные столики топорщатся в ночь ножками перевернутых стульев.

Тот холодный сентябрьский вечер казался совершенно обычным для молодой студентки. Она возвращалась со смены в местном магазине и, как всегда, решила прогуляться до дома… Вот только до цели так и не добралась.

Молодая студентка. Местный магазин. Черт, до мурашек. Я учусь в общественном колледже Франклина и как раз работаю в круглосуточном магазинчике неподалеку.

И, конечно же, хожу домой пешком.

Оглядываюсь. Переулок за пиццерией “Аллесандро” погружен в темноту, только неоновая вывеска болезненно мерцает.

О пропаже девушки заявил ее парень на следующий день. Добровольцы со всего города вышли на поиски, и, два дня спустя, они все же кое-что нашли.

У меня холодеет в животе. Сейчас он скажет “тело”, черт. Но все оказывается еще хуже.

На берегу озера Уорингтон, добровольцы обнаружили пару красных конверсов сорокового размера.

Опускаю взгляд. Прямо на свои мокрые красные конверсы.

Сердце так колотится.

Обувь была отправлена судебно-медицинскому эксперту для сравнения характерных признаков износа с другими парами, принадлежащими жертве.

Что-то грохочет, и я буквально подпрыгиваю. Позади меня черный внедорожник резко сворачивает налево на перекрестке. Разве не эту машину я видела пару минут назад? Он что, преследует меня?! Я…

Машина проезжает мимо и исчезает в темноте.

Сара, возьми себя в руки. Много кто носит конверсы. Да, они немного вышли из моды, но сороковой размер совсем не новость для женской обуви. И покажите мне студента, которому не надо работать. Неужели ты реально думаешь, что слушаешь подкаст о собственной смерти?

Несколько недель спустя полиция получила результаты. Эксперт оказался непоколебим: кроссовки принадлежали именно Саре Кэмпбэлл.

У меня сердце останавливается.

Какого хрена? Как…

Нет времени размышлять. Давай, иди! Быстрый шаг превращается в бег. Витрины магазинов сливаются в цветные пятна.

Поиски в озере не дали результатов. Без тела преступление невероятно сложно раскрыть. Но полиция не сдавалась. И наконец-то нашелся свидетель. Некто видел машину, припаркованную у озера той ночью, около двух. Черный внедорожник с тонированными стеклами.

Что за чертовщина происходит?!

Я резко оборачиваюсь. Улица пуста. Ни людей, ни машин. “И никаких свидетелей”, – добавляет тихий голосок в моей голове. Тот самый, который переслушал слишком много криминальных подкастов. Я оглядываю магазины по обе стороны. Закрыты.

В Франклине и окрестностях обнаружилось всего шесть автомобилей, полностью подходящих под описание свидетеля. Но один из них особенно привлек внимание детектива Нолана. Внедорожник, принадлежащий Джону Келли… человеку, осужденному за сексуальное насилие.

Звук такой тихий, что я почти не слышу его за голосом в подкасте. Резко оборачиваюсь… Вот оно. Мне в лицо светят две ослепительно белых фары.

Ускоряюсь. Машина все так же ползет сзади, не торопясь. Как будто он знает, что мне не уйти. Я оглядываюсь, пытаясь разглядеть силуэт за темным лобовым стеклом, но фары слишком слепят.

Келли не просто был зарегистрированным сексуальным преступником. Он был осужден за нападение на коллегу… Которая носила коротко стриженные темные волосы и много пирсинга, как и Сара.

Внедорожник неторопливо ползет по дороге. Преследует меня, словно львица добычу. Я сворачиваю налево, на свою улицу, погруженную в темноту.

Всего пара шагов…

Свет фар лучами проходит по кругу, снова поймав меня, раскинув бегущую тень у моих ног на тротуаре. Я не оглядываюсь. Просто бегу так быстро, как только могу. Вот он, наш маленький коричневый домик с желтыми ставнями. Вперед, прямо по газону, на ходу выхватывая ключи из кармана…

Врываюсь в дом и захлопываю дверь за собой. Закрываю все замки, наваливаюсь на дверь спиной и плачу.

Машина шуршит шинами мимо нашего дома и едет дальше. Но я все еще не в безопасности, пока не пришел Гейб. Одна в темном доме, а по улице рыщет маньяк, точно знающий, где я живу…

Все еще всхлипывая, я проверяю замки. И звоню Гейбу. Он уже недалеко. Пять минут и дома.

Не включая свет, я иду в ванную. Откладываю телефон и тянусь к пачке салфеток.

Черт! Я подскакиваю и оглядываюсь…

Но звук доносится не из-за двери. Экран телефона снова светится, подкаст все еще играет. Я видимо нажала play, когда вешала трубку. Кажется, пропустила пару минут.

– Как думаешь, что случилось с Сарой?

Я тянусь, чтобы выключить звук…

– Она и раньше говорила, что хочет сбежать.

Это голос Гейба. Голос Гейба доносится из динамика.

– Говорила? Почему?

– Она была недовольна оценками, своей работой и родителями. Говорила, что иногда мечтает просто… уехать из страны и оставить это все в прошлом.

Я застываю, не отрывая глаз от зеркала.

Никогда в жизни я такого не говорила. Никогда.

– Поймите меня правильно, мне, как ее парню, было обидно слышать такое, понимаете? Я рассчитывал когда-нибудь жениться на ней. Но, очевидно, она думала иначе.

Сердце сейчас разорвется.

– Так ты думаешь, что она просто сбежала из города и живет счастливо новой жизнью где-то еще? Не похищена, не убита?

– Так я и думаю.

– На сегодня это все! Спасибо нашим слушателям…

Под мелодию финальных титров я все еще не могу осознать… слишком много всего обрушилось на меня в этот вечер, и я…

Со скрипом открывается входная дверь. По коридору грохочут шаги.

Бесшумно отхожу от двери.

Затравленно оглядываюсь… Окно. Подскакиваю к нему, открываю замок… Ну давай! Да! Я на свободе.

И теперь бегу прочь так быстро, как только могу.

Телеграм-канал, чтобы не пропустить новые посты

Еще больше атмосферного контента в нашей группе ВК

Перевела Юлия Березина специально для Midnight Penguin.

Использование материала в любых целях допускается только с выраженного согласия команды Midnight Penguin. Ссылка на источник и кредитсы обязательны.

Коридоры (Часть 9) - Финал⁠ ⁠

Кирилл смотрел по сторонам, направляя свет от фонарика в разных направлениях. На тёмных стенах виднелись отпечатки жутких лиц и ладоней рук. Откуда-то издалека доносились тихие завывания.

- Пойдём, - сказал Денис и медленно направился вперёд по коридору.

- Ты знаешь, где искать ожерелье? - спросил Кирилл, следуя за приятелем.

- Нет, - спокойно ответил тот. - Раньше я знал, где находятся комнаты Лири, но это было до того, как тут всё поменялось.

- Лири? Это и есть брат создателя часов?

- Да, - невесело произнёс Денис. - Видеться с ним - последнее, что я хочу, но другого выбора нет.

Внезапно в свете фонаря промелькнуло что-то чёрное. По размерам оно было сопоставимо с ребёнком лет пяти. Существо быстро прошмыгнуло в десяти метрах от ребят и исчезло в темноте, издав мерзкий хрип.

- Что это? - со страхом спросил Кирилл, попятившись назад.

- Не бойся. Это самое безобидное создание, которое тут можно встретить, - ответил Денис, который продолжал идти вперёд. - Сгоревшие боятся людей и сразу же убегают, как только их видят.

- Какие они неприятные, - поморщился Кирилл, догнав друга.

- Кстати, чуть не забыл, - Денис остановился и внимательно посмотрел на своего спутника. - Когда меня не станет, иди в парк рядом с моим домом. Там есть кусты неподалёку от сухого дерева. Под ними зарыта шкатулка, в которой ты найдёшь всё необходимое. Запомнил?

- Погоди, как это "когда тебя не станет"?

- Да, - ответил Кирилл. - Кусты рядом с сухим деревом.

- Хорошо, - сказал Денис и направился дальше. - Пойдём.

- Не нравится мне твой настрой, - произнёс Кирилл, следуя за другом.

- Понимаю, - ответил тот.

Они шли пару минут по пустому тёмному коридору, который затем разветвлялся в трёх направлениях. Из правого прохода слышались крики и вой.

- Сюда, - тихо сказал Денис и пошёл влево. - Теперь нужно быть предельно осторожными. Что находится дальше, я не знаю.

- Как я вообще мог во всё это впутаться? - прошептал Кирилл. - Я сидел дома, никого не трогал, а тут внезапно появились какие-то головы и трупы. Немыслимо.

Они шли по коридору, не разговаривая между собой, около десяти минут, после чего вдалеке показался белый предмет.

- Что это? - беспокойным шёпотом спросил Кирилл.

- Не знаю, - ответил Денис и осторожно продолжил идти вперёд. Кирилл медленно последовал за ним.

Когда друзья подобрались ближе, они увидели старую кушетку, стоявшую поперёк коридора. На ней под белой простынёй виднелись очертания человеческого тела, лежавшего лицом вверх.

- Ты знаешь, что это? - тихим шёпотом спросил Кирилл. То, что лежало на кушетке, не совершало никаких движений.

- Нет, - ответил Денис. - Я знаю далеко не всё в этих местах.

Кирилл направил свет фонаря вдаль и с ужасом обнаружил, что эта кушетка здесь не одна.

- Пойдём, - сказал Денис и очень тихо пошёл вперёд. - Прокрадёмся мимо.

Они аккуратно продвигались вдоль стены мимо кушетки. Кирилл посмотрел на белую простынь, под которой было что-то напоминающее человека. Оно лежало полностью неподвижно, но мальчика всё равно прошиб холодный пот.

Вскоре друзья миновали странный объект, однако, с облегчением выдохнуть у них не получилось - впереди таких кушеток было много. Кирилл переводил взгляд с одного лежавшего под простынёй тела на другое. Их было достаточно много, и в некоторых местах даже приходилось осторожно проходить между кушетками боком, слегка задевая их одеждой.

Наконец, протиснувшись в очередной узкий проход, друзья увидели перед собой пустой коридор. Напряжение уже начало ослабевать, но в этот момент сзади раздались неясные шорохи.

- Денис, - шёпотом сказал Кирилл, дёрнув друга за рукав. Тот уже и сам обернулся, увидев причину этих звуков.

Тела на кушетках теперь не лежали, а сидели, глядя в сторону мальчиков. В темноте с такого расстояния Кирилл не мог их хорошо рассмотреть, но увиденного ему было достаточно, чтобы почувствовать дикий страх.

- Бежим, - сказал Денис и рванул дальше по коридору изо всех сил. Кирилл не стал задерживаться и сразу же догнал своего друга. Коридор вскоре завернул направо, а затем влево.

Кирилл обернулся и посветил назад. За ними никто не гнался, но они ещё какое-то время продолжили бежать.

- Стой, - резко сказал Денис и остановился. Он пристально смотрел куда-то вперёд, освещая стены своим фонариком. Кирилл остановился вслед за другом и увидел железную белую дверь на стене слева.

- Нашли, - с небольшой радостью сказал Денис и поспешно направился к двери. - Мы нашли эти комнаты. Но надо быть начеку.

Денис подошёл к двери и прислонился к ней ухом, показав своему другу не шуметь. Кирилл молча наблюдал за ним, иногда оглядываясь назад, чтобы убедиться, что никто их не преследует. Спустя две минуты Денис осторожно открыл дверь и посмотрел внутрь.

- Заходим, быстрее, - сказал он, заскочив в проём. Кирилл последовал за ним, но, зайдя внутрь, сразу же закрыл рукой рот и нос.

Мальчику показалось, что от отвратительного запаха гниения, которым было пропитано всё вокруг, даже начали слезиться глаза. Комната была освещена светом горящих на потолке ламп. В её конце была приоткрытая дверь, из которой исходил яркий белый свет.

Посередине комнаты красовался большой железный стол, на котором лежало большое количество инструментов. Среди них были скальпели, пинцеты, ножи, хирургические ножницы и различные медицинские принадлежности. У стен стояли небольшие столики и полки со множеством пробирок и стеклянных стаканов. В некоторых из них виднелись человеческие глаза и разные органы, плавающие в мутной жидкости.

- Нужно быстро всё проверить, - сказал Денис и закрыл дверь, через которую они с Кириллом пришли. - Пока Лири не пришёл.

- Хорошо, - промычал Кирилл, не переставая зажимать нос и рот рукой.

Денис быстро обошёл комнату, окинув быстрым взглядом полки и столики, после чего открыл вторую дверь и осторожно прошёл туда. Кирилл с неохотой последовал за своим другом, о чём сразу же пожалел.

Вторая комната была значительно больше первой. Запах в ней был просто невыносимым. Кирилл с трудом сдержал несколько рвотных позывов, когда увидел подвешенные на стенах человеческие трупы. Все они были облачены в различную повседневную одежду. Их глаза были вырезаны, рты - широко открыты, а кожа была сильно сморщена.

- Это что. Рома? - с ужасом спросил Кирилл, сдерживая очередной рвотный позыв.

На стене висело тело их одноклассника. Как и у остальных, его глаза были вырезаны, а рот застыл в открытом положении. Кирилл впал в ступор от нахлынувшего на него страха. Он смотрел на висящий труп Ромы, не веря своим глазам.

- Помогай искать, - сказал Денис, который открыл один из шкафчиков, проверяя, что внутри. - Красное ожерелье, помнишь?

Кирилл с трудом отвёл взгляд от тела одноклассника и взял себя в руки. В комнате было несколько железных столов, на одном из которых лежал труп маленького чёрного существа, похожего на то, что друзья видели в начале своего пути. У стен было множество небольших шкафчиков, стоек, полок и столиков. Кафельный пол был усеян многочисленными пятнами крови и грязи.

Кирилл подошёл к одному шкафчику и открыл его. Внутри оказалась куча резиновых синих перчаток с несколькими скальпелями.

Мальчик осмотрел один столик, на котором лежало множество бумаг. Среди них были вырезки из газет и объявления о людях, пропавших без вести, научные книги и журналы о медицине, а также одно письмо, лежавшее отдельно от остальных вещей. Кирилл взял в руки письмо и достал оттуда сложенный в несколько раз лист бумаги. Мальчик развернул его и посмотрел, что там написано.

Привет, брат.Я смотрю, ты обустроился на своём новом месте, - начал изучать странных существ и. похищать людей. Будь осторожнее с этим. Ты уже знаешь, какими бывают люди.Кстати, я подумал о твоём страхе, связанном с часами, поэтому даю тебе это ожерелье. Оно полностью защитит тебя от часов, так что можешь быть спокоен.А для себя я уже нашёл тихое и спокойное место, где смогу продолжить исследования. В эту глухую деревушку практически перестали приезжать люди, поэтому, думаю, я пока задержусь тут. Удачи!Твой брат, Нокс.

Поверх этого текста большими красными буквами было написано:

- Эй, Денис! - позвал друга Кирилл. - Смотри, что я нашёл! Тут написано про ожерелье.

- Сейчас, - ответил Денис. Он быстро подошёл к столику и осмотрел найденное письмо. - Хм. Интересно.

- Почему тут написано "Предатель"? - спросил Кирилл.

- Нужно искать, - ответил Денис и продолжил открывать шкафчики один за другим. - Пока Лири не вернулся.

Кирилл посмотрел на письмо ещё пару секунд и тоже приступил к поискам. В одном шкафчике мальчик обнаружил несколько бутылок, наполненных различными жидкостями. От них исходил необычный запах, который не был похож ни на один аромат из всех, что Кирилл ощущал в своей жизни и в жизни Кости.

Мальчик открыл следующий шкафчик и слегка дёрнулся от страха и неожиданности. Внутри была большая колба с мутной желтоватой жидкостью, в которой виднелась голова жуткого существа, отдалённо напоминающая человеческую. Чёрные глаза были просто огромными, на месте носа красовались четыре небольших отверстия, а в большой пасти было множество заострённых зубов.

- Нашёл! - громко закричал Денис, отчего Кирилл снова дёрнулся. - Пошли! Хватит голову Воющего разглядывать. Валим отсюда.

Кирилл обернулся и увидел в руках друга красное металлическое ожерелье в форме циферблата часов.

- Судя по тому, что сказал Сол, и по тому, что написано в письме, оно может быть опасно, - произнёс Денис и надел ожерелье на свою шею. - Поэтому его испытаю я.

- Не забудь, что я говорил! - сказал Денис и направился к выходу. - Если меня не станет, копай под кустами рядом с сухим деревом в парке. Ты помнишь?

- Да, помню, - ответи Кирилл, который последовал за другом.

- Странно, что никого нет, - произнёс Денис, открывая дверь в Коридоры. - Но это хорошо. Не пришлось сражаться с марионетками.

Они вышли из жутких комнат, и Кирилл, наконец, вздохнул полной грудью. Он был очень рад, что может теперь нормально дышать и что смог сдержаться, чтобы его не стошнило.

Друзья продвигались по тёмному коридору в полной тишине. Кирилл думал обо всём произошедшем и никак не мог понять, что к чему. Где-то сзади раздался нечеловеческий вопль, от которого всё тело сразу же покрылось мурашками.

Через некоторое время вдалеке показался светлый огонёк. Кирилл пригляделся и понял, что это свет, исходящий из открытой кабины лифта.

- Пойдём, скорее, - сказал Денис, ускорив шаг.

Они были уже в десяти метрах от лифта, когда услышали грубый мужской голос.

- Как же я устал за вами бегать, - раздалось где-то рядом, а затем из темноты появился тот самый мужчина, который преследовал мальчиков на улице. Он встал перед лифтом, преградив им путь туда, и с мрачной улыбкой смотрел на друзей, держа обе руки за спиной.

- Почему ты хочешь меня убить? - спокойно спросил Денис.

- Я думал, тебе это понятно, - раздражённо произнёс мужчина. - Ты - просто тварь, притворяющаяся человеком и заманивающая всех в свои Коридоры.

- Кирилл, отойди немного назад, - тихо сказал Денис и снова обратился к мужчине. - Да, я - не человек. И что с того? Это означает, что я должен быть плохим?

Кирилл не отходил назад, а просто молча стоял и смотрел на всё это. Денис, видимо, заметив это, сам сделал пару шагов вперёд, чтобы быть ближайшим человеком к Роме.

- Я умер из-за тебя! - со злостью крикнул мужчина, в руке которого показался пистолет. - Теперь твоя очередь.

- Давай! - сказал Денис, расставив руки в стороны и сделав ещё пару шагов вперёд. - Застрели меня!

- Нет, - усмехнулся мужчина и приставил дуло к своей голове. - Ты умрёшь немного иначе.

Кирилл с ужасом смотрел на это всё, а Денис стоял, не шелохнувшись.

- Кстати, - с мрачной улыбкой сказал Рома. - Ты стоишь тут такой уверенный и даже не знаешь, что защита от часов на самом деле не работает. Совсем.

- Что? - со страхом спросил Кирилл.

- Нокс обманул своего брата, потому что хотел избавиться от него, - произнёс мужчина и тихо засмеялся. - Пока, Денис.

Прозвучал оглушительный звук выстрела. У Кирилла зазвенело в ушах, и в первые мгновения он не понимал, что произошло. Спустя пару секунд мальчик посветил вокруг и увидел тела Дениса и того мужчины, которые оба лежали без движения.

- Денис! - жалобно крикнул Кирилл, но ответа не последовало.

Мальчик подбежал к лежавшему на полу другу и понял, что тот был мёртв. Ожерелье на шее почернело и рассыпалось на осколки.

- Денис, очнись, - Кирилл не мог поверить, что его друг умер и толкал его, но всё было бесполезно.

Спустя минуту Кирилл вытер слёзы и подошёл к кабине лифта, возле которой лежало тело мужчины. Часы на руке трупа тоже почернели и рассыпались на части. Мальчик бросил на них последний взгляд и зашёл в лифт.

Кирилл нажал на кнопку, но сам даже не понял, на какую. Он сел на пол кабины и взялся руками за голову. В этот момент двери закрылись, и лифт поехал вверх.

"Как я во всё это впутался?" - с непониманием думал мальчик.

Когда двери лифта открылись, Кирилл без особого энтузиазма вышел в подъезд и тяжело вздохнул. Он направился на то самое место, про которое говорил Денис.

Под кустами, как и ожидалась, была зарыта небольшая шкатулка. Она была немного потрёпанной, но в целом выглядела, как самая обычная деревянная шкатулка. Кирилл взял её и пошёл к себе домой.

- Это ты, Костик? - послышался старческий голос из глубины квартиры.

- Я, бабушка, - ответил Кирилл, закрыв за собой дверь.

- Как дела? Всё хорошо? - спросила старушка.

- Да, всё нормально, - сказал мальчик и отправился в свою комнату, чтобы посмотреть, что внутри шкатулки.

Когда Кирилл открыл деревянную крышку, он увидел старый заляпанный кровью диктофон. Кроме него внутри никаких других вещей больше не было.

- Так. Ну. Посмотрим, - говорил вслух Кирилл, пытаясь разобраться, как воспроизвести записи. Через некоторое время он, наконец, понял, как это сделать, и начал прослушивать первую запись на диктофоне.

- Итак, - из хрипящего динамика раздался голос Дениса. - Запись номер один. Проверка. Раз, два, три.

На этом первая запись закончилась. Кирилл задумчиво посмотрел на диктофон и включил вторую запись.

- Запись номер два, - снова послышался голос Дениса. - Когда я записал первую запись на одном диктофоне, она также появилась и на втором. Теперь я понял, что они из себя представляют. Один диктофон я буду носить с собой, а второй уберу в свой тайник. Если с первым что-то случится, то всё, что я записывал, не будет потеряно. Это хорошо. Так. О чём это я? Кратко расскажу, что со мной случилось. Всех моих близких убили неизвестные существа, которые постоянно появляются и исчезают. Я пытался спастись и в итоге попал в некое "междумирье", которое выглядит, как тёмные коридоры. Блуждая по мрачным туннелям, я нашёл выход оттуда, но оказался совсем не в своём измерении. Если дома я выглядел вполне прилично для своих 133 лет, то здесь меня приняли за ребёнка и говорили, что на вид мне от силы может быть лет 12-13. Ну. Раз они считают меня ребёнком, я решил притвориться ребёнком. Теперь у меня есть родители, а я сам хожу в школу. Да уж.

Запись закончилась. Кирилл некотрое время сидел и с удивлением смотрел на диктофон, пытаясь осмыслить услышанное. Через несколько минут мальчик включил следующую запись.

- Запись 3. Хорошая новость: есть способ, как отделаться от тварей, что меня преследуют. Они терпеть не могут амулет, который я нашёл в одной из комнат в Коридорах. Плохая новость: большая часть проходов в Коридорах ведут обратно в этот же мир, так что попасть домой у меня не вышло. Придётся пока оставаться здесь.

- Запись 4. Удалось поговорить с существом, которое является подобием коллективного разума. Оно называет себя Сол. С его помощью я получил много важной информации.

- Запись 5. Всё началось с человека по прозвищу Нокс (в Коридорах я находил некоторые его записи). Он сделал много мощных устройств, и по его вине появилось множество проходов между измерениями. То, что убило моих близких, - на самом деле одно существо, которое он называет "Мрак". Не знаю, намеренно или нет, но его создал Нокс. Не могу поверить, что из-за одного человека случилось столько бед.

- Запись 6. Нашёл, где лежит одно из изобретений Нокса - часы, делающие своего обладателя бессмертным. Вот только я пока не знаю, как их достать. Буду продолжать исследовать Коридоры.

- Запись 7. Я понял, что полностью не вылечился от кислотного энцефалита у себя дома, и он начал проявляться снова. В этом мире его не смогут даже обнаружить, не говоря уже о лечении, так что. Похоже, что мне осталось недолго.

- Запись 8. Нужно кому-то передать всю информацию, которую я записываю, но я не знаю кому. Я не могу доверять первому встречному человеку, поэтому придётся узнать некоторых поближе, а потом выбрать наиболее подходящего. Я бы мог попытаться достать часы, чтобы спасти себя с их помощью, но. Нет.

- Запись 11. Побывал в измерении, которое прозвали Тёмной Пустошью. Это что-то вроде тюрьмы, в которой навечно заперты бессмертные существа, именуемые себя Тлеющими. Они много знают, но доверять им нельзя.

- Запись 12. Начал общаться с местными детьми. Постараюсь выбрать кого-нибудь из них для того, чтобы передать информацию.

- Запись 13. Один из детей встретил Тлеющих, которые дали ему какую-то коробку. Сегодня мы сходили вместе с этим мальчишкой в Коридоры и убрали коробку в одну из комнат, но по пути на нас напала марионетка Лири. Нужно придумать, как от них избавиться.

- Запись 15. Сегодня один из детей погиб от рук куклы Лири. Я пытался отвлечь марионетку, но она гналась именно за ним. Я. Никто кроме меня больше не пойдёт в Коридоры. Никогда.

- Запись 20. Похоже, я понял, как действует защита от часов. По моим предположениям при попытке "перехвата сознания" защита убьёт и обладателя часов, и своего владельца. Нужно поговорить об этом с Солом. Он, конечно, не очень охотно делится информацией, но хоть что-нибудь узнать я смогу. Скорее всего моё предположение верно, так что с учётом того, что мне осталось недолго, я сам надену защиту и избавлюсь от часов.

- Запись 21. Я оставил все найденные в Коридорах бумаги с важной информацией под большим камнем за церковью. Так что. Всё, что нужно, находится там.

Это была последняя запись. Прослушав её, Кирилл долго сидел и всё обдумывал. Он прослушал все записи ещё несколько раз, прежде чем отправиться за важными бумагами из Коридоров.

Кирилл пришёл в себя и увидел, что сидит на кухне за столом вместе с тремя другими людьми. Единственным источником света была горящая на столе свеча, но освещения она давала очень мало.

- Я знаю, от чего ты не откажешься, Кирилл, - хриплым голосом сказал один из троих мрачных людей.

- Я так не думаю, - спокойно ответил мальчик.

- Послушай меня, - продолжал неизвестный, лицо которого по очертаниям напоминало обтянутый кожей череп. - Тебе это необходимо.

- Нет, - сказал Кирилл и встал из-за стола.

- Ты не можешь просто уйти, - произнёс тот же человек.

- Мне ничего от тебя не нужно, Рома. Или Максим. Как тебя называть? - сказал Кирилл и, не дожидаясь ответа, развернулся и направился в сторону входной двери.

- Это я спас тебя! Ты забыл?! - со злостью крикнул мрачный человек из-за стола.

- Я помню, - ответил Кирилл и усмехнулся, подходя к двери. - Сам виноват.

Кирилл открыл входную дверь, за которой была кромешная темнота. Едва мальчик ступил за порог, как тут же проснулся у себя на кровати.

- Надоели эти Тлеющие, - сказал Кирилл сам себе, лёжа в постели. Лучи солнца падали на лицо мальчика, приятно согревая кожу. - Нужно будет увидеться сегодня со своим папой. Ещё раз.

Спасибо всем, кто дочитал эту странную историю до конца. Пишите в комментариях, что вам понравилось, а что не понравилось. Отдельно хотелось бы узнать, какой момент вам показался самым страшным и самым напряжённым.

Скорее всего после такого окончания появится много вопросов, так что я сразу отвечу на некоторые из них:Нокс, Лири и Мрак остались живыРома стал ещё одним ТлеющимПроходы в другие миры остались открытымиКирилл продолжил жить в доме Кости с воспоминаниями двух людей, иногда навещая своего отцаВ будущем я, возможно, сделаю продолжение

Если вы хотите меня поддержать, можете приобрести этот рассказ, а также мою прошлую "многосерийку" на ЛитРесе:КоридорыДеревня у Мёртвого леса

Кстати, параллельно с написанием этой истории я ещё и озвучивал её на своём канале Rorroh Stories. Можете оценить, если интересно - Коридоры (да, это была одна из причин задержки выхода новых частей, хотя я почти всегда укладывался в сроки).

Заблудшие призраки в метро⁠ ⁠

Когда Энни смотрела в мутное стекло, ее отражение смотрело в ответ. Подрагивавшие огоньки меняли лицо до неузнаваемости, оставляя вместо глаз темные прорези. С каждым покачиванием вагона тени лишь сгущались, и Энни думала, что ее отражение не может быть таким. Чужое, словно из забытых воспоминаний, уставшее и безмерно одинокое. В такие моменты Энни было жалко себя.

Энни поднялась с места, вцепившись в поручень. Скоро ее остановка, нужно выходить. В поздний час в вагоне кроме нее лишь дремлющий мужчина да чудаковатая старушка, копающаяся в сумке. Старушка выглядела встревоженной, словно что-то потеряла. Оглядывалась по сторонам, часто моргая сквозь толстые очки, хлюпала покрасневшим носом. У Энни еще было немного времени.

— Да, милая, помоги. Я не могу найти ключ. Ох, как же так, как я могла его потерять?

Старушка в ужасе заломила руки, оглянувшись по сторонам. Энни последовала ее примеру, принявшись осматривать сидения. Свет в вагоне моргнул, поезд замедлил движение. Скоро выходить, но Энни хотела помочь старой женщине. Быстрым шагом Энни прошлась до конца вагона, на одном из сидений она заметила что-то блестящее. Ключ.

— Нашла! — радостно возвестила, схватив находку.

В этот момент свет погас. Накрыла темнота. Энни испуганно сжала ключ.

— Ох, черт бы побрал этих нелюдей, — ворчливо раздалось неподалеку, а потом слабый огонек осветил морщинистое лицо. В руке старушки обнаружилась спичка, заботливо прикрываемая ладонью.

— Пойдем, милая, пойдем.

Поезд тряхнуло, огонь потух, погрузив вагон в непроглядную темень. Раздался чиркающий звук, неровное пламя вновь вспыхнуло. Странная тень, мелькнувшая в черном окне, пропала, а старушка поманила к себе. Энни сделала несколько шагов вперед.

— Я нашла ваш ключ.

— Умница, хорошая девочка. Пойдем.

Старушка развернулась, засеменив вперед. Отражение в окне выглядело зловеще, и Энни быстро пошла следом за удаляющимся огоньком.

Вагон оказался невероятно длинным. Привычная тряска метро усилилась, поезд набрал скорость. Начало покачивать из стороны в сторону. Энни хотела ухватиться за поручень, но густые тени-горгульи, усевшиеся на нем, внушили тревогу. Дух перехватило. Но это никак не сказалось на старушке, неуклонно продолжавшей двигаться к выходу.

Когда очередная спичка догорела, сразу зажглась новая, и вместе с ней за окном пронесся мерцающий вихрь. Энни с удивлением проводила его взглядом. В следующий раз вихрь пролетел ближе, а потом — еще. Когда искорки показались в третий раз, крошечные мотыльки налипли на толстое стекло. Их крылья переливались перламутром, а синие брюшки сияли рождественской гирляндой. Мотыльки облепили раму, озарив пластмассовые сидения, обвитые зелеными растениями. Вагон преобразился, наполнился светом, едва заметным за плотными тенями. Чернота обрела форму, стала осязаемой. Только старушка не сбавляла темпа, и Энни старалась не отставать. Очередная спичка — зазвенел ветер в кронах деревьев, поезд замедлил ход. Часть станций располагалась на улице, но не по этой ветке.

— Бабушка, куда мы идем?

Остановка. Старушка развернулась, снова чиркнула спичкой. Плотно захлопнутые двери оказались деревянными с прорезью замочной скважины.

Ключ подошел идеально, провернувшись на два оборота. Створки распахнулись. За порогом подпирали небо высокие деревья, за ними не было видно ни зги. Мягкий ковер мха полнился тысячами насекомых, ринувшимися в разные стороны. Энни со страхом отшатнулась, только со спины дыхнуло морозом. Старушка оглянулась, проверив, следуют ли за ней, тогда Энни выпрыгнула обратно. Догорела спичка, и совсем рядом в сумерках на секунду мелькнул неясный силуэт, тут же пропавший. По коже пробежали мурашки.

Старушка не ответила. С каждым новым шагом трава под ногами оживала, мелкие жучки разбегались из-под ботинок. Чиркнула очередная спичка. Жуткая тень с прорезями вместо глаз пугливо исчезла в стороне, будто ее не было. Энни прижалась к спине старушке, та остановилась.

— Пришли, — проговорила старушка, чуть шепелявя.

Неровное пламя высветило большое помещение, тонувшее к концу во мраке. Длинные припаркованные поезда поросли травами и мхом. Испугавшись неожиданных гостей, летучие мыши вспорхнули с уютных насиженных мест у крыш вагонов и улетели под высокий потолок. Потревоженные нежданным вторжением взволнованно поднялись в воздух светлячки, разукрасив рамы и окна.

За темными стеклами ходили люди. Энни подошла ближе, с удивлением посмотрев на саму себя. Она сидела напротив в вагоне, который слегка потряхивало, и смотрела в стекло отсутствующим взглядом. Когда удалось перехватить собственный взор, другая Энни тут же принялась рассматривать поручни.

Поезда стояли мирно и спокойно, зарывшись в землю, но внутри все раскачивалось в такт равномерному движению.

— Это твой мир, милая, — ответила старушка, ее морщинистая рука легла на плечо.

— А где мы сейчас?

Светлячки, словно привыкнув, уже без страха вернулись на свои места, облепили длинные и широкие листья растений, обвивших стены. Все кругом жило и дышало, это было очень странное депо. Вместо стен — кора деревьев, вместо бетона под ногами — мох с множеством насекомых. Кое-где торчали белые коряги, казавшиеся уродливыми на общем фоне.

— Почему мы здесь?

Старушка потрясла коробком, внутри ничего не отозвалось, он был пуст.

— Спички кончились у меня, милая. Помоги бабушке.

Она подошла к коряге, потянула ее на себя. Шло тяжело, и Энни пришла на помощь. Упершись пятками в землю, она с силой дернула, коряга вылезла наружу, и Энни вскрикнула. Это оказалась чья-то рука, вернее, теперь уже просто кость, суставы которой чудом держались вместе. Старушка деловито забрала находку, поломала костяные пальцы и запихнула их в коробок.

— Вот и спички готовы, — сказала она, — давай-ка, теперь сделаем новый ключ. Принеси мне ножик, он вон там.

Старушка кивнула в сторону, где стояла лесенка. Лесенка вела к кабине машиниста, Энни с дрожью поднялась по ней. Внутри среди покрытых паутиной приборов обнаружился ржавый нож. Энни взяла его и подумала о том, чтобы сбежать, но бежать было некуда. Все вокруг казалось слишком страшным. Там, где не было светлячков, тени сгущались парным молоком, становились почти осязаемыми. Словно оттуда смотрели жуткие глаза, которых раньше Энни не замечала.

Она вернулась обратно и протянула нож. Старушка села на землю и принялась с усердием строгать остаток кости, вскоре она добилась желаемой формы. Удивительно, но старое лезвие резало кость как масло. Наконец, на ладони остался белый ключ. Старушка довольно сощурилась, повертев его.

— Пойдет, — проговорила она, протянув ключ и коробок Энни. — Спички, чтобы освещать путь заблудшим душам. Ключ, чтобы выпустить их из клетки.

Энни не посмела отказаться и взяла предложенное.

— Устала я, милая, устала.

Старушка подошла к вагону, замерев напротив стекла.

Там что-то происходило. Другая Энни собралась на выход, но ее задержали. Мужчина, мирно спавший в конце вагона, вдруг поднялся, подошел сзади и схватил ее за руку. Другая Энни обернулась, попыталась его оттолкнуть. Он ударил ее наотмашь, не рассчитав силу. Ее отбросило назад, она ударилась затылком о треснувшее стекло, оставив на нем ржавый развод. Ее глаза закатились, тело обмякло. Другая Энни сползла на сидение и осталась безжизненно лежать на нем.

Старушка тяжело вздохнула и отошла. Энни с трудом отвела взгляд от самой себя, отвернувшись. В ее руках лежал коробок и ключ, теперь они начали обретать смысл. Мох под ногами зашуршал при очередном шаге, насекомые перебежали с места на место.

— Ты, главное, запомни. Без спичек не выходи, заберут тебя темные, милая, нет на них управы. А коль увидишь кого-то, кто как ты слоняется без дела, покажи дорогу ему, будь добра. Ключ на шею повесь, чтоб не потерять.

Старушка подошла к стене депо, полностью покрытой светлячками. Взмахнула, всколыхнув светящуюся волну, один из светлячков сел на ее палец. Старушка с любовью поднесла его к лицу.

— И следи за нами, милая, чтобы чисто было и уютно. Ты справишься, только в темноту не ходи. Без спичек не ходи.

Старушка улыбнулась, и волна светлячков облепила ее со всех сторон. Энни зажмурилась на секунду, а когда открыла глаза — старушки уже не было, она осталась совсем одна.

С ужасом Энни побежала вперед, ища спасения, но огромное депо, заставленное поездами, имело только один вход. Набравшись смелости, она распахнула дверь, снаружи повеяло холодом. Тьма за порогом была живой и настоящей, она перетекала липко и тягуче, зазывала к себе. Энни спрятала ключ в карман, нервно открыла коробок. Удивительное дело, мелкие косточки легко зажглись, стоило лишь раз чиркнуть. Тьма расступилась, и Энни направилась дальше.

Под ногами шевелилась трава, назойливое жужжание насекомых преследовало, догоняло. Спичка погасла внезапно. Энни замешкалась, попытавшись зажечь новую, и, как получилось, вскрикнула: в сторону с дороги метнулась страшная тень без лица. Энни прибавила шага, сорвалась на бег. Она запыхалась, пытаясь найти верный путь. Заблудилась. Но ледяные облачка теней, преследовавшие всю дорогу, не давали расслабиться.

В коробке осталось всего пять спичек, когда впереди показались деревянные двери вагона. Энни подбежала к ним, вставила в отверстие ключ, провернула и заскочила в салон. Четыре. Сердце бешено стучало, мерцание мотыльков освещало окружение. Постепенно они стали попадаться все реже, вновь пришлось жечь спички. Три. Растения на сидениях и стенах будто отступали с каждым метром, их становилось все меньше, пока они не пропали вовсе. Под ногами оказалось твердое покрытие. Две. Впереди на сидении развалилась печальная тень с черными глазницами. Она сидела, откинув голову назад в стекло. Одна. Энни прыгнула к тени и швырнула в нее последнюю спичку. Тень вспыхнула, на мгновение став яркой и теплой, Энни схватила ее за руку, и жаркий огонь затопил мир.

Энни открыла глаза напротив мутного стекла. Темное отражение смотрело на нее ввалившимися черными глазницами. Усталый мужчина спал в противоположном конце вагона, больше никого не было. Приближалась нужная остановка.

Не дождавшись ее, Энни сорвалась с места и пробежала к самой дальней двери. Когда поезд затормозил, вынырнула на пустующую станцию и, не оглядываясь, поспешила к эскалатору. Шаги за спиной, уже настигавшие, стихли, стоило достигнуть пункта охраны. Энни позволила себе передохнуть только здесь, оглянувшись назад. Мужчина из вагона, бросив на нее злой взгляд, нырнул в ближайшую дверь скорого поезда и пропал. Энни глубоко вдохнула. Подошедший полицейский осведомился, все ли у нее в порядке, на что она лихорадочно кивнула, извинившись и поблагодарив. Все еще пытаясь унять дрожь, Энни встала на ступеньку эскалатора и только тогда успокоилась.

Метро медленно отдалялось, все произошедшее предстало лишь глупой шуткой воображения. На выходе Энни решила купить кофе и сунула руку в карман за мелочью. Пальцы наткнулись на странный продолговатый предмет. Застыв, Энни достала белый ключ искусной работы. Ключ пролежал на ладони несколько мгновений, а после обратился светлячком. Светлячок порхнул вверх и скрылся где-то под потолком станции.

Энни обхватила себя за плечи, ее колотило. Она прислонилась к стене и опустила взгляд. Часть ее тени оторвалась от подошв ботинок и нырнула в витрину киоска. На мгновение напротив мелькнуло отражение с черными глазницами и растворилось, вернув на место обычное. Только сейчас Энни поняла, что все кончилось. Она смогла пережить сегодняшний день.

— Спасибо, — негромко проговорила она, постепенно приходя в себя, — я буду следить за вами.

Энни всегда носит с собой спичечный коробок. Иногда она видит тени в отражениях мутных стекол. Тогда Энни оставляет несколько спичек на оконных рамах, надеясь, что заблудшие души найдут дорогу назад. Надеясь, что они увидят ее светлячков.

Когда в твоей жизни уже был и ковид и спеоперация, тебе ничего уже не страшно⁠ ⁠

Хищный банан⁠ ⁠

Давно пора было придумать нового зубастика)И я решила,что лучшая пара для клубники-это банан)да и вообще,банан-забавная штука,у меня даже носки с бананами есть :D

Последнее фото- челюсть для этого самого банана,на данный момент самая мелкая,что я делала)

Пока лепила,успела придумать ему апгрейд. есть какие-то догадки на этот счёт?)

Кстати брошь получилась очень лёгкой,за счёт фольги,всего 21г

Материалы: полимерная глина,акрил, сухая пастель,акриловый лак,фурнитура https://vk.com/foxdreamsart

Мизгирь, часть 2⁠ ⁠

Начало здесь. Влад Волков - "Мизгирь", часть 2

Арахнофобией я, вроде бы, не страдаю, но видя подобных опасных тварей, всё-таки предпочитаю вскочить и раздавить башмаком, что тут же и сделал, нежели мирно сожительствовать и не замечать. Видать, городской рефлекс, хоть там таких здоровых и мохнатых я, благо, никогда не видел. Стремление защитить близких и детей, чтобы на такую ядовитую дрянь не наткнулись.

А, может, всё то же, что и с боязнью уколов? Мне, в принципе, не шибко страшны там пчёлы и шмели, осы, даже скорпионы, но мысль об укусе паука или змеи сейчас внушала кую-то настоящую необъяснимую дрожь, представляя себе подобное, как настоящий кошмар наяву! Со всеми этими жуткими последствиями типа нарывов, нагноения, боли в конечностях, параличе и так далее.

- Ох, чего ты. - сокрушался о судьбе членистоногого участковый.

- Да ты его видел? Лохматый, здоровый, я думал, в России такие вообще не водятся! – заявил я, реально в глубине души всё же ощущая этот с веками заложенный первобытный страх перед кусачими тварями.

- Мизгирь, как мизгирь. Южнорусский тарантул, - произнёс в ответ собеседник. - Из семейства пауков-волков.

- Да всё равно какой! Испанский, южнорусский, бразильский! – жестикулировал я довольно активно. - Мог за руку цапнуть и на тот свет меня отправить.

- Да ну что ты, Пётр Ильич, - всё сокрушался тот. - Мизгирь, он как шершень. Поболит, опухнет, дня три и пройдёт. Не смертельно.

- Всё равно не много радости трое суток с отметинами «вампирских» клыков на руке ходить, да ещё, может, аллергическая реакция какая выступит. У многих людей вон на пчёл аллергия есть. А кто знает, что у населения страны в отношении тарантулов. Южно-русский, говоришь? Не на таком уж мы и юге здесь в Свердловской области, - отвечал я на это.

- Но места-то хорошие, а лето жаркое. Давным-давно обитают, иначе бы и такого культа предков к ним ни было, - произнёс участковый. - Мелкими паучками птахи местные кормятся, лягушки. Регулируют их численность, чтоб не расплодились.

- Ты зубищи эти видел? – всё ужасался я. - Сам серый, на нём рисунок такой светленький, словно роспись народная, глазки-бусины, а под ними… Рыжеватые в чёрную полоску, мехом покрытые громадные челюсти, пол руки оттяпает. Вот недаром же их пауки-волки назвали…

И тут меня как-то осенило, да сразу вдруг поплохело. А точно ли из-за серых волков деревеньку ту когда-то «Волки» назвали? А не из-за засилья ли здесь вокруг таких прядильщиков, которым поклоняются местные селяне, как духам-защитникам и живым оберегам? Раз из семейства пауков-волков эта тварь. Какие именно это «Волки»? Аж ехать туда расхотелось, хотя никогда прежде такой панической боязнью пауков я, сколько помню себя, не страдал.

Я не боялся их мелких домовых собратьев, когда те попадались в квартире или за городом, меня не пугали картинки из детских энциклопедий или документальные передачи, хотя сам факт этой немыслимо жуткой смерти, когда несчастную мышь или кузнечика буквально в жидкость вместе со всеми органами и мышцами растворяет изнутри паучий яд, а этот «вампир» потом просто пьёт свою жертву из кожной оболочки – способен внушить отвращение ко всем восьминогим.

А вот сейчас, когда оно минуты назад подползало к моей руке, меня за горло схватил такой ужас, что узри я подобного вновь рядом с собой, уже бы начал всерьёз паниковать и желать отсюда убраться. А потом ещё и машину бы на дезинсекцию отправил, не дай бог занести такую мохнатую ядовитую тварь в Екатеринбург!

- Убивать паука – очень плохая примета, - только и сказал на это Георгий. - Особенно в этих краях. Ладно, идём, - вздохнул он, глядя на то, что осталось от существа после моей подошвы, а я судорожно озирался, нет ли где ещё таких монстров.

Они хоть и серые, но на сухой выцветшей траве всё равно виднеются плохо, не контрастно, можно и не сразу заметить. Вот в экзотариуме при зоопарке, где я тоже никогда при виде таких существ никого из них не боялся, я видел, например, чёрного или тёмно-бурого с яркими рыжими полосочками вдоль лапок, такой был бы крайне заметен на многих наших пейзажах. А, которого раздавил, тот ещё мастер маскировки.

- Вот-вот, идём поскорее! – мне тоже не терпелось убраться, вдруг у них здесь гнездо. - Ты ж не собираешься ему могилку копать и хоронить, - усмехнулся я, пытаясь отвлечься от накрывшего меня страха перед пауками.

- Теперь точно дождь пойдёт, - как-то обречённо произнёс участковый, словно всерьёз верил, как маленький ребёнок, что погодный эффект может быть связан с убийством маленького членистоногого.

Да они же тут, небось, повсюду. Кого птица склюёт, кого лошадь копытом раздавит, кого ещё чем-нибудь пришибёт, у нас что, дождь непрерывно связан с циклом жизни пауков? Боюсь, он бы тогда шёл вечность, не переставая, а тут солнце вон так всю траву выжгло за «бабье лето», сам ещё помню эти солнечные и даже душные деньки. Даже не знаю, где было полегче их переносить, у нас в городе, или вот здесь, в сельской местности.

- Да ничего, небо хмурое, но не настолько мрачное, - был уверен я в обратном. - Просто облачный сегодня день. Ливней в сводке погоды не обещалось, - полез я заодно в телефон перепроверить.

По дороге в деревеньку Лузенину нам попадалось ещё несколько пауков. Благо, соломенных. Видя их, оставленных на полях, как стражей, я мысленно погружался уже в местную культуру, сам себе додумывая какие-то ритуальные пляски, похожие на тарантеллу, расположение домов от центра во все стороны с улочками в форме паутины и иное почитание этих созданий.

Наверняка у прях есть даже какие-нибудь напевы или молитвы к Богу-Пауку, чтобы пряжа хорошо прялась, чтоб никто не растрепал, чтоб нити не рвались, чтоб узор ровным шёл. Пауки-то в этом искусстве мастера, куда нам до всех их тонкостей. Охватывавший меня изнутри после случившегося ужас сосуществовал теперь уже бок о бок с трепетным почтением в попытках разобраться в истоках местной культуры.

Кто для них паук, если это реально здешний лохматый тарантул, почти незаметный на полях, со своим уникальным орнаментом по серой шёрстке. Он и творец мира, и реальное существо, способное забрать жизнь. Не знаю уж, что там про слабый яд говорил мне этот страж правопорядка, но в допотопные времена у людей и иммунитет был явно послабее. Пока те, кто выживал после паучьих укусов, не наплодили потомков, а те, также покусанные, своё следующее поколение, смерти ещё как могли случаться.

Не знаю уж, как менялся уклад местной жизни, если даже электричество до сих пор в ряд деревень не провели, но сельскую культуру, особенно, когда дело касается каких-то обрядов и верований, нам, городским, иногда понять попросту не суждено. Сказки и суеверия здесь вполне реальные исторические события и обязательно сбывающаяся магия.

Здесь гадают на суженных, предсказывают погоду по закату, а не по сводке из выпуска новостей. Это совсем иная жизнь, где доминирующее навязанное христианство сосуществует с давними языческими культами, где по-прежнему уважают домовых, задабривают полевых и леших, где по ночам по-настоящему страшно, но не от темноты, а от того, кого она способна скрывать.

Эта деревенская глубинка – буквально дорога в параллельный мир, где все живут в привычном укладе год за годом, столетие за столетием. И пока где-то там возводят нефтяные вышки, открывают кабельные телеканалы и запускают спутники в космос, здесь по-прежнему водят хороводы вокруг соломенных пауков и верят, что убийство живого членистоногого может привлечь неудачу и ненастье.

Становилось немного не по себе от всего этого, а день, тем временем, из-за плохой погоды уже постепенно двигался к вечеру. Не понятно, как я собираюсь возвращаться. Пару часов мы потратим на Лузенину и Волки, потом обратно до машины, до поворота на… как их там. Марийские Карши, вроде. И сто семьдесят километров обратно. Ладно уж, никаких звонков в пути, поеду на большой скорости, включу фары. Что нам, впервые что ль возвращаться из какой-то глухомани на ночь глядя? Мне-то ночь не страшна, со мной технологии. Будет свет автомобиля, под рукой всегда телефон с выходом в Интернет. Это даже лучше чем пафосная кобура с понтовым пистолетом, между прочим.

Однако же, при входе на территорию деревни задор мой весьма поубавился. От моста мы повернули в правую часть и тут же завидели сидевшую на земле старуху, молящуюся на небо, надевшую платье задом наперёд, так как когда она кланялась, были видны крупные вздутые пузыри у неё на спине из-под не застёгнутой ткани.

- Дело неладное, - сразу шепнул я участковому.

- Кузьминишна, ты что ль? – щурясь, признавал её тот, так как в каждой деревне определённо со многими общался, а то и вовсе запоминал всех и каждого, кто знает, насколько феноменальная у этого человека память.

- Пеньков! – вскрикнула она. - Беги давай отсюдова! Беда в деревне! Ах! А-а-й! – постанывала полноватая старушка с тёмно-зелёным в белый узор платком на голове, причём не как косынка, а то, что называется «завязанный восьмёркой».

- И тебя борщевик потрепал что ль? Экая напасть! – притопнул Георгий.

- Да какой борщевик, беду мы на себя накликали! Ой, неразумные! – причитала и буквально рыдала сморщенная старая женщина, задирая руки к небу и кланяясь. - Милостивая матушка, прости! Пощади!

- Да вон ж у тебя вся спина в ожогах пузыриться, - отвечал ей участковый, оглядываясь и на творящийся вокруг хаос.

Одни изуродованные бегали между домами по улочкам, что-то выкрикивая, другие, более здорового вида, будто бы их гоняли. Из-за ставней раздавалось разноголосые визгов, матерная брань и звуки битой посуды, словно в каждом доме гремел какой-то семейный скандал или даже соседские разборки. Всё это под завывания и резкий лай прикованных к будкам собак и топот творящейся снаружи беготни.

- Боже правый, - ахнул я, разглядывая эти крупные волдыри на старческой коже, аж вздрогнул, когда на мгновение показалось такое, о чём и фантазировать было немыслимо.

- Да что стряслось-то? Всё с ума посходили? – с возмущением повышал голос Георгий Владимирович.

- Тебе ли не знать, какое жаркое лето было… - кручинилась старушка, - Видать, птиц многих от наших земель отвадило, припекло. Никто паучат мелких не пожирал, расплодились мизгири серые повсюду! То ребёнка цапнет, то на скотине сидит, то к рыбаку заползёт, пока ждёт-сидит на бережке… Ну, и решили эти дураки всё в свои руки взять, наубивали пауков за весь сентябрь, а теперь расплачиваемся! – вновь задрала она руки ввысь. - Атла-Наша, матушка наша, пощади души грешные! – причитала она, не то ругаясь, не то произнося имя своей богини.

- Да вы серьёзно? – теперь уже не выдержал я. - Проказа за убийство пауков? Да, наверное, ползучие твари сами болели какой-то заразой. Вы их лупили лаптями там, сапогами, чем ещё. На себе таскали потом эту заразу, сами заболели, - взывал я к рациональному объяснению.

- Товарищ подполковник, - звонил уже своему начальству Георгий, - майор Паньков, старший участковый, да. Мне прям целую бригаду в Лузенину и, может, сразу по обе стороны. Творится чертовщина, бьют друг друга и окна в избах заодно. Надо разбираться, задерживать. Врачей сюда и санэпидемстанцию тоже бы, все в язвах, ожогах, у нас тут борщевик, ну вы про ЧП в Ачите уже наслышаны сами, да. Такое во всех деревнях к северу, - сообщал он, хотя на самом деле в двух ближайших от поворота по нашему пути, на удивление, признаков эпидемии не наблюдалось.

- Это уже явно не борщевик, - проговорил я вслух, но не ему, говорящему по телефону, и даже не старухе, а так, сам для себя.

- Сейчас ещё «Волков» проверим и разворачиваемся, - говорил он подполковнику. - Да, в Ачите буду уточнять у врачей ещё, детей эвакуировали? Пусть автобусы сюда везут, тут в деревнях то же самое, да. Без докторов нашим лучше не соваться, кооперируйтесь там по возможности. Нет-нет, ваше личное присутствие ни к чему, незачем подвергать себя такой опасности. Руководите дистанционно, а мы будем справляться. Да, маски пусть нашим сотрудникам раздадут. Ага, карнавальные, товарищ подполковник, - находил он ещё время пошутить. - Медицинские стерильные, может, тут и не борщевик вовсе, а может, всё разом. Чувствовал я, эта аномальная жара нам ещё аукнется… Да, буду в Ачите, отзвонюсь и доложу обстановку.

- В «Волки» это уже без меня, товарищ майор, - сообщил я тому о нежелании двигаться дальше, когда он убрал телефон в карман синеватой формы.

- Дык, а как я без тебя и машины добираться буду? – удивился тот.

- Я в машине и подожду. Вернусь к ней, там, кажется, безопаснее, - отвечал я с полной уверенностью, стараясь сохранить хладнокровие, хотя на самом деле нервничал.

Не то, чтобы и вправду поверил в какие-то проклятья, могучих древних богов и прочие слова старушки, погрязшей в пережитках прошлого, предрассудках, мифах и будто бы самолично застрявшей где-то там во времени даже не в средних веках, а во временах куда более давних. Но признаки странной болезни-то всё равно, несомненно, у меня прямо перед глазами.

- Да тут вниз от моста и далее по низине, рядом совсем! Заходить в деревню не будем, глянем обстановку. Мне знать надо, что докладывать, проводить там эвакуацию или нет, - всё просил составить компанию Георгий.

- Да твою ж мать, - треснул я себя по ноге, не желая с ним соглашаться.

У меня ж у самого дети, жалко деревенских в беде бросать. Но и к своим вернуться куда больше хочется. Да и что он, один не справится что ли?! Я вот ему на кой чёрт сдался-то вообще? Чтоб не страшно было? Да он такой мужик, что даже ядовитых пауков жалеет! Такой самого Вия не испугается и глянет тому в глаза при встрече, ещё и галстук в отражении поправит, ни разу не вздрогнув. У нас вся страна только на таких бесстрашных энтузиастах и держится, которые собой ради чужих малышей рисковать готовы.

- Я в машине подожду, - медленно повторил я ещё более уверенно свою фразу.

- Да ты не боись, у меня табельное при себе! – как же гордился он своим пистолетом…

- А кого стрелять-то, Георгий Владимирович? Вирусы? – не понимал я в кривой усмешке.

- И то верно… - вздохнул участковый и замолчал, явно не желая меня отпускать, словно, побаиваясь, что я, сев в машину, брошу его здесь на растерзание судьбе и уеду восвояси.

Но я ж не такой, разве я так запаникую? Уехать хочется, и в больницу первым делом, а не домой. А машину в мойку и на дезинсекцию от всяких тварей и бацилл! Проверюсь, что ничего не подхватил. Ещё эта тут воет-причитает, а вместе с ней на улицах сидят вон такие же старушки и деды с бородами до земли, когда скрючиваются. Молят небо, молят бога или эту свою матушку-богородицу, уж не знаю. Слишком запутаны местные верования, если всерьёз воспринимать всё то, что рассказывал мне Георгий.

- Да вызовите туда помощь сразу, зачем вообще проверять? – не понимал я.

- Ну, будь по-твоему, а то мы так до сумерек с тобой пререкаться будем. Ты мне ничего не должен, как и я тебе. Точнее, я-то как раз твоему Сергею Степановичу обещал «Волки» показать и участки заброшенные, где либо померли последние бабки, либо уехали все. Не пойдёшь, значит, смотреть? Сам понимаю, вон какое дело, - развёл он руками вокруг под вой собак и людей.

- Нет, ну, а что я ему скажу? Что так и не доехал? Если что, пусть лечение оплачивает и второй отпуск даёт, - произнёс я, не зная, ради кого и ради чего это всё делаю.

Как будто уже какая-то сила, внутренняя грызущая совесть, не позволяла мне отступать назад. Не хотелось бросать участкового одного, он, вроде, человек весьма неплохой такой, как мне показалось. Ещё эти его жалостливые фразы про деревенских детей, кстати, которых и тут в Лузенине немало, небось. Понимаю, что у меня как бы есть долг перед начальством, меня послали в «Волки», а уж сквозь какой ад я туда добираюсь, наверное, моё дело. Но лезть в непонятную эпидемию? Я что по-настоящему схожу с ума? Так вместе же не сходят, это всё по-одиночке должно быть. А мы с Георгием вон вдвоём переться решили на свою голову…

- Так идёшь али нет? Ильич, давай, не затягивай! – поманил он пальцами вытянутой ладони, но не зазывая к себе в прямом смысле, а как бы торопя с ответом, вытягивая из меня поскорее решение.

- Да иду… - нехотя слетело с губ, хотя, конечно, хотелось бы вернуться к машине.

А если я туда залезу, а там паук на сидении? Одному там ждать Георгия как-то уже даже неуютно при таких мыслях. А если он сгинет где-нибудь? Задержится в «Волках», приболеет или ему приказ сверху придёт, вертолёт какой за ним, а я буду ждать и ждать, пока ночь не настанет? Нет, вдвоём так вдвоём. Я ему не напарник, я ему ничего не должен, он всё верно сказал сейчас, я просто за компанию, чтоб никому из нас не поддаваться этой панике.

На дорогу и к мосту мы не вернулись, куда ближе было прошагать сквозь деревню. На шум внутри некоторых изб мы даже забегали, особенно, когда двери были не заперты и аж прихлопывали от творящейся внутри суматохи. Члены семей ругались, за что им такая напасть пришла. Обвиняли друг друга на чём свет стоит, я столько бранных фраз даже в песнях Шнура никогда не слышал.

Малые дети в таких домах всегда прятались в подвалах, пока мы пытались урезонить драчливых мужиков, то соседей, то отца со взрослым сыном, то братьев каких. То здоровые все, то приболевшие, то сами без язв, а старуха, мать их, вся в волдырях либо чья-то жена с пузырями на шее. И колотят друг другу лица, обвиняют, что нельзя было мизгирей трогать. А у тех своя правда, мол, дитяток кусали, самих за ноги цапали, куда руку не ткни, всюду пауки сновали.

Я б точно с ума сошёл. Как выяснилось, вид без стекла, не на картинке, не в видеоролике, а крупного тарантула рядом с собой безо всякой от того защиты, меня изрядно так изнутри корёжит. Причём, чем чаще бы я сталкивался с таким, которого раздавил ботинком, тем лишь сильнее усиливался бы явно мой страх. Паук пауком, восемь лап, восемь глаз, это ладно. Строение не такое страшное, просто осьминог сухопутный. Но эти чёртовы челюсти! Эти проклятые хелицеры! Какие ж крупные! С мужской ноготь большого пальца шириной, я как вспомню! Да безо всякого яда этот укус был бы самой жуткой пыткой из всех возможных в моей жизни! Да как я чудом уцелел, не знаю.

И, кстати, раз они поубивали кучу пауков в округе, значит, мы этих членистоногих встретить уже не должны, ведь так? А тогда и бояться зачем? Чего бояться, если объекта твоего страха более нет. В фильмах ужасов, убив монстра, все вздыхают с облегчением и ничего не страшатся. Пора и мне взять себя в руки, пока мы покинули Лузенину и двинулись вниз по небольшому холмистому склону в деревню, окружённую с трёх сторон густым лесом.

Раз дети по погребам у всех, куда мы свой нос решили сунуть, значит, не нужно так уж сильно за них переживать. Спрятались, переждут. Точнее, это их матери да отцы сами попрятали, как мы узнавали у тех, кого удалось разнять. По-человечески поговорили минут пять и дальше, от дома к дому, потеряли полчаса или даже больше, чем, если б не обращали внимания, но унять столько мелких потасовок, я считаю, уже несколько хороших добрых дел. Повезло ещё, нас по лицу никто не ударил, хоть и пытались. Пистолет участкового живо всех распугивал одним своим видом в кобуре, даже доставать не пришлось. Надеюсь, хоть настоящий, а не муляж, мало ли в воздух пальнуть для особо разъярившихся ещё придётся.

Но всё равно мужиков, которых удалось вразумить, и которые не были покрыты язвами, мы уговорили спасать малышню и выводить из деревни. Поручили им эвакуацию, сказав, что скоро прибудет помощь. Георгий же и вправду сюда вызвал людей, отвезут тех, кто ещё не заражён, в безопасное место, пока мы разведываем ситуацию далее.

Впереди нас в вечернем тумане уже виднелась территория деревеньки. Шагали мы туда в быстром темпе, несмотря на усталость, где на улицах все молили какую-то матушку. Мне даже показалось, здесь не христианские, а уже почти мусульманские корни. Некий «Атлах» звучал в словах молящихся стариков, знаю лишь такой когда-то существовавший город на территории нынешней Киргизии, где произошла Таласская битва между китайцами и арабами в древнейшие времена. Может оттуда и божество в наши края добрело в сказаниях да поэмах, так или иначе, с расселением народов, торговыми путями и тому подобным?

Поначалу мне казалось, что впереди нас ждёт очень-очень густой туман, потом, подходя ближе, дымка виделась вполне проглядной, но вот деревня была будто бы покрыта снегом. А, когда же мы, подошли совсем близко, то не верили своим глазам!

Все «Волки» были окутаны многослойными нитями белёсой паутины! Не просто там кусок дома или вдоль сарая, а всё целиком и полностью! Улицы, столбы, крыши домов и пространство между ними – всё-всё было опутано липкой полупрозрачной субстанцией, под которой шевелились настоящие орды восьминогих тварей всех возможных размеров.

Они играючи легко перебирали своими лапками и ползали, кто по крышам, кто по земле, кто вверх или вниз по стенам деревенских избушек. Зрелище поистине шокирующее, увидеть арахнидов в одном месте да в таком количестве безо всякого заграждения, если не считать полупрозрачный покров из паутины.

Я воочию узрел, как возле не закрытого ставнями окна медленно в сторону крыши взбирался паук превосходящий размер этого самого окошка! Да таких ведь не бывает и не должно вовсе быть! А они были, живые и настоящие, не какие-то духи хранители, не призраки прошлого, не демонические субстанции, а материальные членистоногие размером от таких, что с ладошку, снующие чуть ли не стаями в областях чердаков, до подобных тому чучелу из соломы, буквально с лошадь, с машину, если не больше, проползавших по паутине улиц между домами, цветниками и огородами.

Некоторые тёрли задними лапками своё лохматое брюшко, какие-то издавали клокочущие звуки своими крупными загнутыми челюстями, один вид которых вводил буквально в обморочное состояние. Казалось, даже тому, кто не шибко боится таких созданий, при виде этих многолапых гигантов, серьёзно превышающих привычный для нас размер даже тех же тарантулов и птицеедов, было бы крайне не по себе. А от пауков можно ждать чего угодно. Вы когда-нибудь видели, как они молниеносно хватают добычу? Да на расстоянии с целую улицу такая тварь смогла бы схватить человека в мгновение ока!

Были опутаны деревья и деревенские лавочки, качели и киоски, собачьи будки, цепи чьих обитателей вели вовнутрь темноты входного отверстия и оставляли судьбу владельцев неизвестной. И я, и Георгий от вида этого просто непередаваемого невероятного ужаса остолбенели так, что не могли закричать и даже броситься стремглав наутёк, как только узрели копошащуюся мерзость, как единый бесформенный организм, опутавший целое поселение! Но самое ужасное мы заметили чуть позже.

- Смотри! – ткнул участковый пальцем в пространство центральной улицы перед нами, а я аж одёрнул его, чтобы он своим медным голосищем не привлекал внимание этих чудовищ.

Теперь уже эти мысли о несчастных мышах, которых восьминогие ядовитые охотники заживо растворяют и выпивают, переходили на новый уровень, если представить, что гигантские пауки начнут лакомиться человечиной, чем, похоже, они здесь и промышляли. Укус одного того малыша я представлял самым болезненным, а если пронзит тот, что размером с окно или тот, что размером с машину? Даст бог, умрёшь от потери крови раньше, чем ощутишь, как гниют в месиво «бульона» все твои внутренности… А если вдруг не умрёшь и будешь вот так разлагаться живьём? А эти многоглазые чудовища будут ползать к тебе, вновь вонзать свои клыки и пить, пока ты ещё всё чувствуешь…

Я едва не упал, а там, куда показывал Георгий Владимирович, по дороге проползал человек. Несчастный щуплый старик, совершенно голый, усеянный на шее и спине этими крупными волдырями, в которых даже сквозь слои паутины было видно, как подрагивают маленькие тёмные фигуры…

И тогда я вспомнил, что мне примерещилось у того мужчине ещё в Верхнем Уте, и затем в волдыре старухи соседней деревни – я буквально видел, как внутри пузыря дёргалось нечто чёрное, но решил, что разум и фантазия решили сыграть со мной злую шутку. Мозг как бы отрицал и прятал от меня настоящую реальность, пока сердце твердило быть сильным и сохранять мужественность. А сейчас уже накрыло озарение, и воспоминания друг за другом хлынули под всё звучащий в голове аккомпанемент этих слов её голоса, сообщая о разгневанной языческой богине, виноватой в охватившей местных жителей болезни.

И вот пузыри лопнули… Сонм мелких паучат во все стороны расползался от распластавшегося и, кажется, в этот самый миг испустившего последний вздох измождённого и иссохшегося деда, чьи соки они пили внутри, пока были крохотными, а теперь созрели до той поры, когда можно пробиться из своего кокона наружу.

Это был не борщевик и даже не бактерии, путешествующие на пауках. Эти твари попросту превращали людей в живые инкубаторы! В корм, который жрут их детишки, пока подрастают, прежде, чем разодрать оболочку несчастной жертвы, заканчивая эту нескончаемую агонию, эхом доносящуюся с самых древних времён, когда мир был совсем иным, когда не было ни динозавров ни даже горгонопсов, когда миром правили членистоногие, в океанах сновали ракоскорпионы, а по земле уже ползали точно такие же пауки. Ничуть не изменившиеся в ходе эволюции, разве что, слегка обмельчавшие в размерах, как казалось современной науке, но я-то воочию видел, какие гиганты на самом деле среди них существуют где-то в дальних уголках нашей собственной страны!

Мои ноги дрожали так, что даже если бы на нас понёсся какой-нибудь крупный мизгирь, я бы не смог сдвинуться с места, лишь тщетно прикрываясь локтями от ужаса. А вот участковый был посмелее, хотя явно тоже был крайне шокирован увиденным зрелищем. Он достал пистолет из кобуры, хвала всем любым богам, похоже, всё-таки, настоящий.

Продолжение (и окончание) следует.

Мизгирь, часть 1⁠ ⁠

Так как прошлый рассказ на тему деревенской мистики был довольно тепло встречен, хочу разместить здесь и свою повесть "Мизгирь". Она покрупнее, так что, в связи с лимитами площадки, будет опубликован в несколько частей. Посвящается всем арахнофобам, а заодно и любителям различных паукообразных созданий и историй про них.

Главный герой отправляется в сельскую местность для осмотра и выкупа земельных участков с целью последующей перепродажи своей фирмой. Но в глухих деревнях в это самое время разрастается вспышка загадочной болезни, истоки которой лучше даже не пытаться искать.

Влад Волков - Мизгирь

- «ВолкИ'», на «и» ударение, понял? – звучал в трубке голос начальника. - Ачитский округ, недалеко от западных границ нашей Свердловской области, - напоминал Сергей Степанович, сидя где-то там, в Екатеринбурге, в уютном кресле да внутри просторного кабинета руководителя отдела, пока я под хмурым небом ехал в машине и приближался к концу своего маршрута.

- Да помню я, - отвечал ему, нехотя, слишком уж сильно беспокоится.

- И я тебе ещё раз повторяю, никакого антуража захолустья и деревни нам не надо, к нам по каким запросам приходят, знаешь? Люди даже уже не «дачи» ищут себе. Нам нужны «коттеджи» и «таунхаусы», понял? Если есть ракурсы хорошие и дома крепкие, фотографируй в лучшем виде, - велел он. - Если совсем всё запущено, лучше снесём, да я строительную бригаду свистну. Приедут, составят там и из брёвен, и из камня. Ты мне, главное, всё разведай.

- Да, да, - отмахивался я от его назойливого внимания, вот жеж «типичный козерог», во все мелочи въестся, каждую деталь по сто раз напомнит…

И ведь всё равно потом, как обычно, будет чем-нибудь недоволен. Чёртовы перфекционисты! Только мешают жить обычным людям. Но начальство есть начальство, и это он ещё у нас не самый главный. Контора занимается продажей земельных участков обычно уже с готовыми постройками – дачные загородные дома, чаще всего круглогодичные, реже чисто летние, а при них: гараж для машины, сарай для инвентаря, банька обязательно, бывает цветники там, сады-деревья, детские площадки в виде песочницы да качелей, удобства разные, даже красивую будку для семейного любимца-пса под размеры оного могут сварганить, лишь бы клиент был доволен. А те и рады поменьше самим пристроек всяких ставить, легче заплатить за уже готовое. Понимаю, сам из таких, моя дача под родным Екатеринбургом между Курганово и Красной горкой, как раз благодаря работе и досталась по хорошей цене. По Полевскому тракту, в основном, добираться, так там километров под пятьдесят, а здесь-то все двести до этого Ачита!

Ну, точнее, до Ачита-то около ста семидесяти, но мне-то «Волки» нужны. А это ещё на каком-то там расстоянии. По крайней мере, расходы на бензин мне оплачивает контора. Это, пожалуй, самое главное. Да и ремонт, если прокол шины или ещё чего случится в пути, можно будет к ним счёт направить. Ну, а что? Нечего в глухомань посылать. Раньше Светку Рогозину отправляли по таким деревням вопросы улаживать, уж больно фотографии красивые делала, так она машину раз сломала, два сломала, завязла в какой-то грязище ещё как-то, было дело… По итогу вернулась к мелкой кабинетной работе, а меня повысили. Вот и езжу теперь по всякому «Кукуево», узнаю, чья земля, давно ли налог не уплачен, когда речь о заброшенных участках, вот в этот раз с Большеутинским сельским советом выяснять все эти вопросы предстоит как раз…

- На въезде в Ачит тебя встретит Паньков Георгий Владимирович, местный участковый, - бурчал в телефоне медвежий тембр руководителя. - Всё покажет, объяснит.

- Помню я, - приходилось отвечать, не вешать же трубку, имитируя проблемы со связью в такой глуши, хотя теми могут и сами по себе явиться. - Мужчина в форме тридцати двух лет. Вряд ли там целая толпа будет похожих, чтобы я не узнал.

- Это он тебя узнает по красному «пежо», - надрывался Степаныч.

- Хорошо хоть по «пе», «жо», а не наоборот, - отшучивался я, поглядывая на навигатор, марку благодаря логотипу и вправду легко узнать, впрочем, как и любой другой известный автомобильный бренд. - Почти на месте. Фотки пришлю ближе к вечеру, - пообещал я и таки сам закончил разговор.

Разумеется, болтать за рулём по телефону запрещается, опасно и для себя, и для пассажиров, коих сейчас при мне нет, и для пешеходов вокруг, да и для других автомобилистов, в которых можешь врезаться. Но когда речь про такую местность, где, словно и машин-то не видали, а до сих пор ездят на лошадях, запрягая летом в телеги, а зимой в сани, то и звонок начальства можно было принять. А вообще, по возвращении куплю уже себе эту гарнитуру. Наушник и микрофон, а то сам будто не с этого века, ей богу. Подъезжаю, так сказать, по адресу - вот уже и миниатюрная и красивая реконструкция знаменитой Ачитской крепости слева от дороги, а вон и въезд в сам нынешний посёлок. Ничего не перепутал, да и навигатор не наврал, слава технологиям.

Обещанный участковый и вправду был. Наглаженная форма, красивая фуражка, красующийся табельный пистолет в кобуре, всё как положено – грозный вид, да ещё пряжка на ремне с Российским гербом. Патриотичный мужчина, однако. На первый взгляд без бороды и усов, а, как вышел, заметил колючую небритость двух-трёх дней, которой он ради встречи с гостем из административного центра области решил даже не заниматься.

А я вот хорошо побрился перед встречей. Впрочем, может, отращивал бы вообще и бородку, и усы, как у Степаныча, моржовые в тон всему его облику дотошного начальника, да вот жена против. Касаться и целоваться Ленке не нравится, когда колюч, как еж. Да и дети тоже против, оба. По ним и определяю, что пора побриться. Если в прихожей, когда домой возвращаюсь, просто целуют папку в щёку, то нормально всё, а если начинается «у-у, колючий» - значит, завтра вставать минут на пять-десять пораньше и жужжать бритвой по лицу какое-то время. Кстати, её бы тоже обновить, купить посовременней. У Лены что ль попросить ко Дню Рождения, раз она так настойчиво спрашивает, что подарить, а я никогда не знаю, что.

Ну, вот что? Что можно подарить мужчине, у которого всё есть? Дача по скидке с места работы досталась, за полцены и всего в пятидесяти километрах от города. Даже у Степаныча за семьдесят три или семьдесят пять там, не помню, но он периодически рассказывает. Красавица-жена тоже при неплохой работе в компьютерной фирме, оказывающей услуги дизайна и рекламы, в общем, рисуют все эти «шапки», «баннеры», а она на связи с клиентами. Двое детей, у которых тоже и игрушки, и планшеты, и велосипеды. Надеюсь, счастливое детство. Мы по возможности и семейные походы в кино, и на пикник, и в парки с аттракционами устраиваем, стараемся уж жить полноценной жизнью. Машина вот есть не самая плохая. Чего ещё желать?

Вот и выходит на праздники какая-нибудь мелочёвка да ерунда – новая обувь, набор галстуков и рубашек, дорогой коньяк и ликёры, хотя я на самом деле больше люблю вино. Телефон и тот современный, три года назад всего куплен, я даже ещё не все его функции освоил, как мне кажется. Гарнитуру вот к нему да новую бритву, вот он, предел жизненных мечтаний. Да и зачем вообще эти подарки ко Дню Рождения? Лучше уж скопить вместе денег и рвануть в семейный отпуск. Прыжок на тарзанке-резинке с моста над пропастью всяко больше впечатлений даст за те же деньги, что и новая бритва. В наше время главное – уметь отдыхать. А то все сидят в этих своих скорлупках, скрюченные ракообразные и офисный планктон, работают, работают, работают что-то там себе вечно, домой приходят и снова работают, не с компьютера так с ноутбука, не с ноутбука так с планшета. Какой-то мир «типичных козерогов», кому не позвонишь в субботу – «Что делаешь?» - «Работаю» отвечает! О как! Ну, нельзя же так, люди! Сами себя что ли не любите? Надо ж меру знать, уметь расслабиться, отдохнуть хорошенько! Отвлечься от всего этого груза дел, ответственности, незаконченных проектов, висящих задач, домашних обязанностей… Превращаемся в каких-то роботов. Дом-работа, дом-работа, что это такое?!

Вот мы хотя бы полезным делом занимаемся – продаём загородный уют. Место, где можно и шашлыков нажарить, и картошку запечь, и по грибы в лесок сходить, да и черники набрать. Детям бассейн и площадка для игр, поляны для бадминтона всякого. А заодно и на речку ближайшую за рыбой выбраться можно, посидеть тихо с удочкой, красота! «Волки» эти как раз на левом берегу реки Ут удачно расположились! Сейчас разгребу будущий рай для семейных гнёздышек, отправки туда своих бабушек, а к ним детей и внуков на лето. И деревенька процветать начнёт, вздымаясь из захолустья в ухоженный цивилизацией посёлок, и мы при деньгах, все счастливы. Так и должно быть.

- Пётр Панкратов? Ильич? – спрашивал у меня, сверяясь, местный участковый. - Паньков Георгий Владимирович, старший участковый Ачитского городского округа, - медным тоном чеканил он приветствие на мой ответный кивок головы. - Здравия желаю и приветствую в наших краях.

- Ильич, да не «тот», - усмехнулся я. - Даже Пётр Ильич, а всё равно не «тот», - протягивал ему свой паспорт, дабы он убедился, что встретил того, кого надо.

Документы он сам не требовал, но это мне Степаныч велел всё ему показать, а приказы начальства, они обычно не обсуждаются. Паньков этот плечист, могуч, почти вдвое шире меня, подтянутый такой, прям пешком меж своими деревеньками словно бегает, в форме себя держит. По крайней мере, не вижу рядом ни его машины, ни служебного сопровождения с водителем-напарником, ни даже велосипеда какого-нибудь.

А вот табличка «Ачит» здесь совсем старенькая, её б тоже заменить неплохо бы в ближайшее время. Зато герб красивый, с лебедем. Впрочем, мне дома продавать не здесь, а в «Волках», с ударением на «а», как начальник просил. Так что главное, как там будет всё выглядеть, особенно на въезде. Если мы там из деревни «Садовое товарищество» устроим, то ещё и ворота с будкой-сторожкой возводить ребятам придётся, ограду, может, какую вправо-влево от входа, скорее для красоты. Нельзя ж всё ограждать, как люди в лес ходить будут и на речку, так символически всё оформить под опрятный вид, навести марафет.

- А по документам «тот», - не понял он, кажется, моих шуток про Ленина и Чайковского, возвращая паспорт. - Ну, что? Пожуём, перетрём немного и пойдём на «Волков» глядеть, - криво улыбнулся мне старший участковый, приглашая пройти на территорию посёлка.

- Перетрём? А случилось чего? Сразу деревню смотреть не поедем? – удивился я, шагая следом.

- Да напасть тут стряслась, болезнь какая-то, - показал он мне на переходившего с авоськами, в которых громыхали бутылки молока, мимо нас тощего пожилого прохожего, у которого на шее виднелся крупный красный нарыв, а вокруг ещё несколько волдырей поменьше.

- Эпидемия что ль? – не пожелал я даже идти дальше.

- Да вот чёрт её знает, Пётр Ильич, с неделю такое. Может, и раньше отдельные симптомы были, да теперь повально народ с язвами ходит. Точнее дома сидит, у нас карантин, ты гляди, как пустынно, - показывал он мне на улицы с редкими прохожими и людьми, стоящими возле своих домов где-нибудь во дворе или в огороде. - В магазин по одному ходят, - проводил он взглядом того бородача в шерстяной шапке и тёмно-бурой куртке, с сетками в руках, на волдырь которого пялился и я, слушая участкового.

- Вам бы с санэпидемстанции тогда кого-то, - был я всерьёз взволнован.

- Да приезжали уже, осматривали народ, оставили своих врачей, мажут там, следят, протирают… Легче пока не становится. Детей всех, кто ещё не заболел, решено в Екатеринбург увезти по интернатам, старики все опухшие, у многих взрослых тоже проявляется за эту неделю: на ногах, шее, чаще всего на спине вздувается, свитер не надеть, куртку не застегнуть, понимаешь? Ходят, как с горбом, бедолаги. Вот автобусы с социальными работниками приехали днём, ребятню собирают. Там ж визги-слёзы, у матерей дитя отбирать. Так ради их же блага! Взаимного! – рассказывал он. - И родители малышей не заразят, и те будут в безопасности, накормлены, ухожены. У вас ж там неплохие интернаты в центре, да? – обратился он ко мне, а я аж обомлел от вопроса.

- Ну, да… Наверное… - только и промямлил в ответ, мне-то почём знать вообще?!

Описанной им суматохи с истериками на въезде в город слышно особо не было. Всё происходило где-то поглубже, но какие-то стоны и вопли иногда доносились. Не факт даже, что от матерей, может то были поражённые недугом страдальцы. Тем более, если болезнь и вправду доставляет столько дискомфорта.

Где-то вдали увидел двух человек в больничной спецодежде и бледно-бирюзовых масках на лицах, стало как-то не по себе. Не люблю я врачей, сам не знаю почему. Наверное, это что-то из детства, боязнь уколов, забора крови и вообще любой боли, которую тебе причинили эти люди в белых халатах.

- О чём перетереть-то хотел, - остановился Георгий Владимирович. - За руку ни с кем не здоровайтесь здесь и в «Волках». Старайтесь не касаться, не обниматься с приятелями, если таковые есть. Все утверждают, и местные, и доктора из центра, что это всё проклятый Борщевик Сосновского, мерзкое растение, которое в солнечные дни обжигает до подобных волдырей. То ли споры его летают в воздухе, то ли у кого растёт тут. Но я сам не знаю, оно это или вирус какой. На всякий случай дистанцию держите от местных, чтобы через дыхание не заразиться, мало ли что. Врачи сейчас всё ещё выясняют, что такое да как передаётся, почему настолько острая аллергическая реакция у людей пошла. Скоро маски завезут, думаю, если что-то серьёзное, пока только сами в них расхаживают, даже мне и моим ребятам не выдали, сторожи, мол, покой селян, как хочешь! Я-то закалённый, ко мне всякая зараза обычно не пристаёт, - хвалился он. - Но глядя на вот это всё, - оглядывал он спину одного, сгребавшего граблями листву, человека, который уже и рубашку накинуть был, видимо, неспособен из-за нарывов, - Уже начинаю волноваться. Борщевик, не борщевик, чёрт его знает, Пётр Ильич.

- Я вернусь тогда, пожалуй, - не захотелось мне здесь задерживаться. - Раз у вас такое дело, то мы и строителей сюда вызвать не сможем, и дома продавать из «Волков» как? – риторически вопрошал я вслух.

- Дык то в «Волках», там ещё убедиться надо, какова ситуация. Мне туда ехать, потому и вас ждал, - гремел ответ его чеканным металлическим тоном, словно он теперь укорял меня в том, что я хочу свалить из такого места. - В «Волки» дорога через Ачит не лежит, - заявлял он, - Мы сейчас отъедем с пол километра да повернём направо. - принялся Георгий мне объяснять, - Там мимо Поедуг в Верхний Потам, деревенька такая, её насквозь проезжаешь, потом также сквозь Большой Ут и в Волки, мимо Лузенины. Везде глянем ситуацию, - буквально вынуждал он меня с ним проследовать.

Подводить человека было нехорошо. Заодно я мог кроме должной деревни осмотреть продающиеся или ничейные участки в трёх, если не в четырёх, которые мы будем проезжать по пути. Раз уж всё равно там останавливаться, я могу и сам побыть «типичным козерогом» и поработать втрое больше, чем должен, на благо конторы и ради собственного кармана. Глядишь, и премию ещё дадут за всё это. Лишь бы кроме Ачита болезнь эта более нигде не распространялась. Коли уж дело в борщевике, то он мог расти где угодно, так что только ли здесь такое творится или ещё где народ хворает, можно было лишь догадываться.

- Ладно, составлю компанию, раз уж договаривались, - Авось этот борщевик не повсеместный в ваших краях. - В конце концов, вернувшись напуганным вусмерть ожогами, даже не доехав до «Волков», меня точно не ждёт от начальство ничего хорошего. За трусость по головке не погладят.

- Да ликвидируют его, борщевик неладный. Сейчас доктора разберутся, что к чему, сорт такой, погода такая, ещё чего. У нас жара ж стояла, «бабье лето», это сегодня день хмурый выдался. Надеюсь, не ливанёт, - говорил он. - В общем, срежут или выжгут этот борщевик к хренам собачьим, как везде обычно, - уверял участковый, - Вернут через неделю детей в семьи и жизнь наладится. Всех мазями и компрессами вылечат. Из моих коллег вон никто ещё не пострадал, да и местное население где-то на треть лишь заразилось. Просто меры надо вовремя предпринимать.

Вот я б тогда через неделю лучше бы и вернулся, зачем сейчас с ним пошёл? Не хотелось подводить ждавшего слугу закона, ещё ведь не примет второй раз, если уеду. С таким ссориться не хочется, да и хорошим человеком хочется остаться, раз уж планировали посетить деревню, поедем посмотрим.

Мы отправились на моей машине, так как он явно ждал меня именно для этого. Экономил ли бензин на своей, поломал личную или казённую колымагу или ещё что – я даже спрашивать не стал. Может, врачи санэпидемстанции какое сопровождение попросили. Какое мне дело? Мне подбросить не жалко, да и мужик он, кажется, толковый, о здоровье моём волновался, советы давал, мол, никого не трогать, не касаться.

Покинув восточный въезд в город, мы двигались по дороге, с которой я и приехал, до крупной развилки. Помню её, где-то здесь как раз Сергей Степанович мне и позвонил, отсюда я уж тихо, километров под сорок скоростью, добирался до Ачита, болтая с ним.

А вот участковый попался не из болтливых. Может, моя растерянность на вопрос о жизни в Екатеринбурге, точнее его интернатах, его оттолкнула от дальнейших бесед, может, что-то там себе обдумывал по поводу случившегося. В общем, лишних вопросов не задавал, следил за дорогой да попросил повернуть на Марийские Карши, первую из встречных деревень.

Признаков болезни там, слава богу, не оказалось, хотя о вреде борщевика люди были наслышаны. Это меня весьма успокоило, так что, если и дальше вверх от Ачита по северной дороге никто ни о чём таком не знает, значит можно не волноваться и смело делать свою работу.

Особо задерживаться в этих Каршах мы, правда, не стали. Я узнавать про участки пока не решился, по пути немало других поселений всё равно встретится. Зато в деревеньке Артемейкова тоже всё, казалось, в порядке, что давало серьёзное облегчение.

Мой спутник пару раз спрашивал не голоден ли я, он ещё там, в Ачите, предлагал перекусить, но так и не довёл меня до кафе или куда там собирался. Так что участковый, походу, был голоден, а я вот после вида тех волдырей напрочь весь аппетит потерял.

В Русский Потам мы отчего-то не заезжали, хотя указатель поворота я видел. Может, сам Георгий проморгал или посёлок был слишком уж далеко от нашей дороги, чтобы сворачивать, я карту местности особо не изучал. Маршрут в навигаторе был вбит из Ачита в Волки, но чем севернее мы ехали, тем всё хуже и хуже становилась дорога.

Вот сквозь Верхний Потам проезжали уже с остановкой, видя вспышки местной тревоги. Есть у них такие случаи, что человек покрывался нарывами и волдырями. Особенно старики страдали, как нам рассказывали. Мы, естественно, смотреть ни на кого не поехали, не врачи и не специалисты же, поверили на слово, но дальше двигались уже с явной опаской.

Ну, а дорога всё шла и шла без остановок и поселений долгое время, обращаясь в совсем уж сельскую местность, без асфальта под колёсами, добираясь до села Большой Ут, сквозь которое та самая река и петляла. Там вот ситуация была не лучше, чем в Ачите. Редкие люди расхаживали по улочкам, все стонали, с крупными, с кулак, волдырями на шее, едва не кидаясь на участкового, чтобы вызвал им помощь. Как будто сами никуда позвонить не могут, ей богу.

Разумеется, Георгий Владимирович тут же позвонил врачам, а мне сказал, что ареал этого борщевика от деревни к деревне различен и надо во что бы то ни стало проведать теперь Лузенину и Волки. Он хотел бы, наверное, и дальше, этим всем его Ачитский округ далеко не ограничивается, но меня напрягать в этом смысле он не хотел.

Да и если бы попросил, я бы, наверняка, всеми правдами и неправдами отнекивался от такой задачки. У меня своё дело, земли для конторы отыскать. Водителем к местному участковому я не нанимался. Одно дело, если б так, по-человечески, ещё пару-тройку деревень дальше объездить – это да, но по другим дорогам здесь скитаться и возвращаться в Ачит я не стану ни за что на свете.

И без того тошно от увиденных ужасов. Мужчины с голым торсом на улицах ходят и чешутся, на спине меж лопаток пузыри алые надуваются. Мне аж привиделось, что на одном нарыв буквально пульсирует, а дальше такое, что ни в страшном сне рассказать. Аж головой затряс, вытряхивая прочь все безумные и сумасбродные мысли. От страха и паники человеку такое почудиться может, что потом ещё и сердце не выдержит. Однако же и сам участковый шибко дальше этих «Волков» направляться не желал.

- Дальше лучше пешком, - сказал он, вылезая с пассажирского сидения из машины.

- Не проедет? – спросил я уже снаружи, тоже покинув свою уютную кабину с подставками, иконками, кивающими игрушечными собаками и прочим декором, который сам себе и обустраивал для комфорта.

- Увязнуть может, - качнул тот подбородком, опасливо призадумавшись. - Погода вон какая, если ливанёт, так размоет там всё… Эвакуатор только вызывать. А тот тем более увязнет, ты представляешь, сколько он весит? Это ж грузовик-тягач сам по себе. Так засосёт, как болота в бегемоте, ой, то есть наоборот! – посмеялся он.

- Я, кстати, без зонта, не ожидал плохой погоды, - сообщил я сразу, так что в случае дождя мы с ним промокнем до нитки.

- Как видишь, Пётр Ильич, я тоже, - развёл он руками, словно желал продемонстрировать свою кобуру.

- Будем надеяться тогда, что дождя не случится, - вздохнул я, чтобы мы не стояли возле машины, теряя время, хотя с той же самой надеждой можно было бы сесть внутрь и попытаться поехать.

- Там бобры реку Ут иногда перегородить пытаются, - рассказывал мне по пути Георгий Владимирович. - На дороге ветки, палки, стволы берёз молодых могут лежать. Тут постоянно такое, до Лузенины не доехать. Потом места с грязью есть, да и вообще, дорога, как видишь, паршивая! Острый камешек или ещё какая острая хрень, проткнёт колесо, а запаска-то есть? – зачем-то спрашивал он, когда мы уже изрядно отошли от машины.

- Да, одна в багажнике, - ответил я, повернувшись к нему лицом, идя не сзади, а уже параллельно.

- Вот, одна! – задрал он вверх палец, как мудрец. - Так что если потом ещё какая беда, уже не выберемся.

Идти предстояло не близко, вокруг то степной пейзаж, то убранные поля, то наоборот деревья да кустарники всякие. А река была по правую руку, хотя потом, где-то как раз у деревеньки, должен быть мост, где она нам путь пересекает и уходит налево, и вот там уже вдоль неё после Лузенины должны быть проклятые Волки.

- Добираться до дачного посёлка надо в комфорте, - обмолвился я, - Так что нам надо будет проследить, чтобы Большеутинский совет вам тут дорогу хорошую сделал. Это сейчас там деревня, а мы облагородим, коттеджный посёлок сделаем для загородного отдыха, - рассказывал я о планах, уже не раз воплощавшихся в жизнь, - Естественно, двести километров от Екатеринбурга мало кто захочет ехать, но для жителей других ближайших городов будет хорошее место.

- Места здесь и вправду хорошие, - с улыбкой говорил участковый. - Скот пасут, урожай собирают, картошку выращивают… Лошадей на продажу ещё. Да, - кивал он мне, будто бы я высказывал какие-то сомнения или удивление на этот счёт, - Кормят, растят да продают потом. Кому в хозяйство, кому на бега и скачки, есть тут такие коневоды в наших краях.

- А это что за чертовщина? – скривил я брови, поглядывая на чучело огромного паука, появлявшегося из-за деревьев на территории небольшого убранного поля.

Конструкция с машину размером, без учёта лапок, а с ней так на целое столпотворение автомобилей, не знаю даже, с чем сравнить. Из соломы да смятой пожухлой травы, связанной отдельными элементами формировалось колоссальное членистоногое, где, несмотря на общую монотонность и даже сливающуюся с соответствующим выцветшим к осени фоном окраску, можно было выделить и выпуклости нескольких глаз, и отдельно поджатые эти ного-челюсти, хелицеры, если бесполезные знания по биологии ещё не покинули мою память. Всегда считал, что кроме точных наук остальные школьные предметы – та ещё ерунда для любителей кроссворды поразгадывать. Вот зачем мне столица Гвинеи? Я уже даже не помню, где она, в Африке или в Южной Америке, Гвинея эта…

- А, так это мизгирь, - сообщил мне участковый, словно мы уже с десяток таких повидали и я интересовался о чём-то настолько обыденном, словно то был не «мизгирь», а «снегирь».

- Что? – переспросил я, чуть сощурившись.

- Мизгирь, - отвечал собеседник. - Так местные называют пауков. Это здесь культ целый обрядный, сельская местность! Это вам не городские с их паникой перед каждым заползшим в дом насекомым!

- Пауки не насекомые, - тихо пробубнил я зачем-то вслух, больше в надежде, что он не услышит, как я его поправляю, только вот сдержаться всё равно не смог.

- От старославянского слова «мезгти» - сплетать, вязать. А мезга – это сеть, любая, - объяснял участковый. - Это ж из-за Райкина мы «авоськами» такие сумки называем, а до него-то мезга и есть мезга! А кто сети плетёт, тот мезгирь. То бишь паук. Вредителей ловит, дома в углу лад наводит, почти воплощение домового. Тут пауков чтят, - заявлял мне Георгий Владимирович. - Он и символ луны, и женское начало, ткачиха вон, как у Пушкина, самая популярная на селе работа. Одежды-то шить кому-то надо на всех. Портки, рубахи, сарафаны, платья, накидки эти всякие, платки. Тут край ткачих! – разводил он руками, имея в виду близлежащие деревни. - А до Христа на Руси знаешь, что было? – уходил участковый уже в какую-то теологию.

- Идолы, язычество, - отвечал я по курсу школьной программы.

- Именно. В каждом краю свои боги. Где рыбацкая деревня, там водяных всяких чтят, речных да озёрных чудищ. Где леса кругом, там лешие, где гадюшники рядом, там культ змея, дабы людей оберегали и не трогали, откуда по-твоему Горынич? Змей у нас на землях полным-полно, как таким не поклоняться. А где-то вот культ Паука-творца, плетущего весь наш мир, как паутину. Старые-старые допотопные верования. Местные любят за рюмашкой поделиться легендами предков, - объяснял он, откуда всё это черпает. - Паук в центре паутины был символом Солнца, ещё задолго до Сварога, Даждьбога и Ярилы. Паук был символом удачи, призывал дождь для урожая, защищал от бурь и сильных ветров, уводил грозы в сторону от деревень. Ну, так верили, - рассказывал он мне.

- И до сих пор возводят идолов из сена? – поравнялись мы уже с гигантским пауком из жухлой смятой травы.

- Как видишь, - усмехнулся тот. - Они тут повсюду расставлены. У кого солома есть, тот и мастерит. Иногда детишки шалят, иногда всей семьёй помогают. Обычно небольшие, этот и вправду прям крупноват, - поглядывал на конструкцию участковый. - Но всё равно там метра по три – по пять в лапках делают.

- Ох, и чего мастерят-то? Вот на Масленицу это я понимаю, чучело зимы сперва делают, а потом жгут. Тут-то чего? – интересовался я, а мы пошли дальше.

- А тут, как бы тебе сказать-то понятнее, сельские жители они, понимаешь? Тут не то, что телевизор не в каждом доме, а свет и холодильники не в каждой деревушке. Всё в погребах хранят по-старинке! – отвечал Георгий. - В лучшем случае газовый баллон и конфорка. В общем, творчество это такое народное, самовыражение, выказывание любви к своим почитаемым духам. Где гжель, где хохлома, а по всей стране вот такие скульптуры из соломы, - рассказывал он, видать, в газетах читал, или по тому же «ящику», не сам же по России всюду ездил.

- Додумаются же, - шли мы дальше, а я всё дивился. - Нет, ну, ни корову, ни коня «троянского», - усмехался на это всё. - Это ж надо столько сил и труда в членистоногое вбубухать.

- Вон ещё один, - показывал он мне уже на поле по левую руку, само весьма крупное, а фигуру паучка помельче предшествующей где-то на четверть, если не на треть в размерах.

- Жутко тут по ночам должно быть, - отметил я, хотя собеседник мой этого мнения не разделил, ему-то всё привычно и обычно, вырос где-то здесь, небось, местный.

- Идём, вон у яблони присядем, фруктов поедим, - предложил он мне определённо не от усталости, а от голода.

Я не против был перекусить, уже и на меня как-то наплывало ощущение пустоты в желудке, а дикорастущая недалеко от дороги яблоня и вправду плодоносила в самый свой сезон. Не так, чтобы прям вся устлана была плодами, многое уже собрали здешние сельские жители, но всё равно на ней красовалось ещё предостаточно румяных и спелых яблок, так что мы сорвали те, до которых смогли дотянуться, да присели, облокотившись спиной на могучий ствол, беседуя о еде.

Разговор как-то зашёл о сортах чая, о способах приготовления, мол, тут у многих до сих пор самовары вместо свистящих чайников, про любимые закуски, сушёную местную рыбу, которой советовал затариться в Ачите на обратном пути, вот только я туда всё равно ни ногой.

Яблоки были вкусные, сочные, слегка перезрелые, отчего уже рассыпчато разлетались во рту, а я такие и люблю больше всего. Даже жаль это деревце стало. Вот проложат здесь асфальт, понаедут машины в роскошный дачный комплекс… Его бы ещё переименовать, кстати. Это был мой первый пункт разговора с Большеутинским сельским советом после исследования местности и подходящих участков.

Ну, какие такие «Волки»? Куда ударение ни ставь, всё равно дичь какая-то! Даже коттеджный посёлок «Волково» и то не звучит, будто опасные дикие края. Надо мягко, как-то по-доброму. «Солнечный» там, «Сухарёво» - моя бабушка рассказывала, если в названии деревни есть что-то про сухари, значит, хлеба было вдоволь, что аж на сушку сухарей оставалось, жили припеваючи, получается.

- Ладно, отдохнули, - имел он в виду, видно, «перекусили», - пора и двигаться дальше, - приподнимался и отряхивал ладони, а заодно и брюки формы участковый. - Лузенина состоит из двух частей как бы. По юго-восточную сторону моста и, соответственно, по северо-западную ещё территория. Потому нам перед походом в Волки прогулка та ещё предстоит, надо и там, и сям опросить жителей, сторожей, к врачам, может, местным зайти. Хорошо бы вот они уже там всё выяснили про борщевик, жаркой осенью давший такую болезнь нам.

- Хорошо бы там никакой этой эпидемии не было вовсе, - проговорил я, надеясь всё-таки поработать, и вздрогнул, увидев, что едва ладошкой не накрыл проползавшего мимо серого крупного, с мою руку как раз, тарантула.

Продолжение (и весь хоррор) следует.

Ферзевый гамбит. Глава первая⁠ ⁠

В просторной уютной комнате скромного бревенчатого дома на берегу горного озера включился свет. Огромные панорамные окна открывались чудесным безмятежным видом. Исполинские каменные гиганты неизменно спали, укрывшись белыми покрывалами. Они многое видели за свою жизнь и многое знали. По безмолвной умиротворенной воде изредка пробегала рябь, игриво запущенная шаловливым ветерком. Сюда приезжали люди для того, чтобы достойно встретить старость и проводить уходящие, как песок сквозь пальцы, последние денечки, вспоминая о головокружительной пьянящей молодости. Здесь не находилось места для грустных сожалений или печальных монологов. Сюда приходили, чтобы созерцать вечное и несокрушимое. Природа в этом месте, как терпеливый учитель, вновь и вновь ласково повторяет свой любимый урок о красоте жизни и ее бесценности.

Седовласый мужчина, включивший свет старинного торшера, прислонился к окну. Он смотрел куда-то вдаль, на петляющую в горах дорогу. Мужчина ждал гостя, но не просто желанного вечернего визитера. Нет! Он ждал своего личного врага. Борьбе с ним он посвятил половину своей жизни, но так и не смог одолеть. Пришло время договариваться. Иначе финалу этой битвы не состояться. И кто знает, будет ли там победитель?

Мужчина глубоко вздохнул, увидев черный новенький внедорожник, деловито переваливающийся с бока на бок. Мощные фары вырывали зигзаги пыльной дороги из сумерек, плотно опустившихся на горы. Через десять минут он достиг низенького забора, утопшего в зарослях кудрявой зелени.

Водитель резво выскочил со своего места и открыл заднюю дверку, раболепно склонив голову. Оттуда тут же вылез светловолосый высоченный парень. Он поправил свой модный синий галстук и, аккуратно наступая между лужами, забежал в дом. Мужчина, не стуча, открыл дверь и исчез в темном коридоре.

─ Откровенно говоря, я уже и не помню твоего имени, сколько лет прошло уже, ─ дорогущий костюм из последней коллекции вызвал бы зависть многих мужчин, но не хозяина.

─ Я сам его забыл, ─ не оборачиваясь, хмыкнул седовласый хозяин, ─ называй меня Макс.

─ Как скажешь, тогда я тоже выберу, что-нибудь международное, пусть будет Александр, ─ он изобразил невнятный размашистый жест и продолжил, ─ я присяду?

─ Конечно, чувствуй себя как дома! Прошу, ─ Он отвернулся от окна и указал гостю на кресло рядом с журнальным столиком, на котором стояли расставленные фигурки шахмат и два стакана с бутылкой старого коньяка.

Гость плюхнулся в кресло и рассмеялся.

─ Знаешь, я даже не догадывался, что наша последняя схватка состоится на шахматном поле. Ну что ж, да будет так!

─ А почему бы и нет? Мне кажется, мы уже староваты для боя с гладиусом в руках под крики кровожадной толпы, не находишь? Или на кинжалах на пустыре у аббатсва.

─ Это да, сколько времени утекло. Ты прав.Хозяин сел напротив и плеснул в каждый стакан немного коньяка.

─ Почему Александр? Это случаем никак не связано со знаменитым ученым, открывшим антибиотики? ─ Седовласый мужчина ехидно улыбнулся.

─ Нам скорее стоило сыграть в покер, ─ он поднял бокал и подмигнул, ─ Твоя осведомленность приятно удивляет, мой самый главный враг! Может, приоткроешь завесу своей тайны?

─ Успеем! Ты же не против, если я сыграю за «белых»? ─ Он потер кончик своего орлиного носа.

─ Несомненно! Все как в жизни! Но каковы ставки? ─ Он провел пятерней по своим светлым волосам и положил ногу на ногу.

─ Самые, что ни на есть, высокие!

Макс выдвинул вперед пешку…

─ В общем, договорились? Только точно, а не как обычно сливаетесь! ─ Он ткнул своим указательным пальцем, похожим на сардельку в сторону Никиты, стройного и вечно улыбающегося, в отличие от него, парня. Стоящий совсем рядом Толик примирительно поднял руки и одобрительно кивнул. ─ Завтра в девять! Мой брат нас подвезет, ему в ту же сторону. Ты Лариску брать будешь?

─ Конечно, иначе она мне потом весь мозг высосет! ─ Никита виновато поднял плечи.

─ Только мозг? ─ Толик осклабился во все свои кривые зубы.

В ответ он получил дружеский подзатыльник. Артур, упитанный рыжий парень, постоянно попадающий в нелепые ситуации, попрощался со своими друзьями и вернулся домой. На завтра у них разворачивались грандиозные планы. Летние каникулы перед одиннадцатым классом самое беззаботное время. Тяжелые подработки в будние дни следовало скрасить незабываемыми выходными. Они тянули жребий, кто выбирает следующий досуг. И как не подтасовывали друзья результаты, если побеждал Артур, то все расстроено вздыхали. Рыжий парень любил эстетический отдых. Он заставлял друзей ходить в музеи, на выставки, в филармонии, в противовес ночным клубам, пьянкам на озере, неизменно заканчивающимися фонтанами блевотины, которые предпочитал худющий Толик. Но на завтра у них намечался поход на старую «заброшку», раскинувшуюся в отдалении от маленького областного городишки почти на берегу высохшей реки.

Утро выдалось жарким. Июльский зной набрал всю свою мощь и приготовился сплавить крыши домов, асфальт и неудачно забытые на улице вещи. Духота стояла невыносимая. Немного спасал выкрученный на полную мощность кондиционер. Славик, которому уже исполнилось двадцать лет, высокий и такой же рыжий брат Артура, откупорил бутылку минералки и жадно к ней приложился. Родители часто позволяли ему брать свою машину, тем более, когда он ездил по их делам в область.

Сзади расположились друзья. Лариска, маленькая веснушчатая девушка, без лишних слов согласилась на поездку. Ее милый и кроткий нрав всегда менялся радикальным образом, когда дело касалось ее парня, которого она безумно ревновала.

─ Вы, что реально собрались по развалинам лазить? Я думала, вы на озеро едете! ─ Лариска сидела посередине, скрестив руку на груди.

─ Ну как же? В этот раз выбирал наш будущий архитектор! ─ Толик сдобрил разговор иронией.

─ А зря смеетесь! Между прочим, в нашей области почти нет усадеб в неоготическом стиле. Тем более ее никто не охраняет, лазай - не хочу, ─ Артур назидательно поднял палец вверх, ─ Сейчас расскажу. Это здание построено еще в конце девятнадцатого века баронессой фон Бек. Ее муж на тот момент являлся крупным концессионером железных дорог. Там, кстати, недалеко от усадьбы проходит одноколейная ветка. Проект дома разработал знаменитый по тем временам Понамарев. Отделка, обстановка, меблировка в каждой из двадцати комнат уникальны и не повторяют друг друга. Хотя там от былого величия, скорее всего, ничего не осталось…

─ Славян! Включи радио погромче! ─ Толик весело подмигнул Никите.

─ Да без проблем, меня он тоже достал своими лекциями, ─ Старший брат рассмеялся и выкрутил барашек громкости. Остаток пути они провели, весело подпевая старым, заезженным до дыр песням. Лишь насупленный Артур что-то печально рассматривал в окно.

─ Так! Здесь вас высажу, через три-четыре часа тут же и заберу. Отсюда идти километра полтора вверх по грунтовке. ─ Он съехал на пыльную обочину и разблокировал двери. Все шустро разобрали свои рюкзаки и перебежали на другую сторону двухполосной дороги.

Грунтовка, сплошь покрытая ямами и ухабами, круто уходила вверх на пригорок и, скрывшись в зеленном тоннеле, поворачивала налево. Живой коридор, образованный вековыми деревьями приятно холодил, спасая от лютого солнца, крепкими упругими ветками. И тут и там от дороги уходили заросшие тропинки, ведущие к раздольным полянам, наполненные благоухающими цветами.

Неспешно они достигли усадьбы. Живой же коридор еще тянулся вперед и скрывался за очередным поворотом вдалеке. Не доходя здания, по правую сторону стоял сгоревший гостевой домик. Его деревянный пол рухнул в подвал, как и провалившаяся крыша.

─ Ну что за свиньи! Еще и мусора туда набросали, ─ огорчено заявила Лариска, ─ весь комплекс, видимо, на долгое время стал прибежищем наркоманов и экстремалов.Все обратили свой взор на усадьбу, со всех сторон плотно окруженную заросшим садом.На фасаде трехэтажного здания яркой краской кричала надпись: «Частная собственность. Вход воспрещен». Выбитые стекла на первом этаже криво запечатали деревянными досками. Время раскрасило стены в грязно-серый цвет. Башенка на южной стороне частично осыпалась, грозя в любую минуты угостить незваных гостей парой кирпичей. А вот круглые окна во фронтонах крыши облюбовали ласточки, беззаботно щебеча о своем птичьем.

От былого благолепия не осталось и следа. Война и социальный катаклизмы нанесли зданию сокрушительный удар, стирая его возвышенный и изящный облик, да и года не пощадили ее, отдав на растерзание силам природы. Даже запас прочности, заложенный архитектором и инженерами, увы, подходил к концу. Через открытую парадную дверь, поднявшись по ступенькам, они увидели поваленные белые колонны. Огромные толстые балки, некогда выступавшие в качестве перекрытий, провалились вниз, преграждая вход в комнату.

Они пересекли длинный коридор и оказались в огромной зале, стены которой украшал вождь пролетариата, указывающий верный курс вытянутой рукой. За ним развевался красный флаг. По соседству в комнате поменьше, разделенной фанерными перегородками, словно в причудливом лабиринте, расположилась раздевалка. В каждом отсеке на заднюю стенку наклеили персонажа из старых мультиков.

─ После революции сюда перевезли детдом. Такая участь ждала все усадьбы и поместья. Вывезли все ценное и разместили тут детей. Я считаю, это правильно. ─ Артур кивнул сам себе и поковырялся пальцем в фанере. ─ Вообще, место интересное. Здесь даже есть место для мистики.

─ Правда? Расскажи, ─ Лариска, с детства любящая страшилки, в мгновение встрепенулась.

Они прошли в зал. Артур с увлечением рассматривал каждую сохранившуюся деталь интерьера. Время таяло незаметно.

─ Говорят, в конце восьмидесятых тут начали твориться странные дела. Детей стали мучать кошмары. Ночью из цокольного этажа, а он, кстати, огромный, позже туда спустимся, раздавались какие-то скребущие звуки. Охрана и сантехники все тут перепроверили, но ничего не нашли. А звуки продолжались. Потом пропал ребенок.

─ Нашли? ─ Девушка слушала с открытым ртом.

─ Ага, на цокольном этаже и нашли. Он был сильно напуган и не мог говорить. Его потом с концами куда-то на лечение отправили. А вскоре дети начали пропадать один за одним. Вот только их больше не находили. Тут перепроверили все, что можно. Одного охранника даже посадили, но потом оправдали. Всех местных прошерстили. Ничего не смогли найти. А когда одна и воспитательниц нашла на лестнице, ведущей на цоколь с уличной стороны, обглоданные человеческие кости, на которых еще висела человеческая плоть, ее крик разбудил весь детдом. Тут такое завертелось. Короче говоря, после этого случая его закрыли. Вот!

─ Что ты все время городишь? ─ Никита достал из рюкзака воду и передал ее напуганной девушке. ─ Ты это все на ходу выдумываешь?

─ Эту нет, достал сборник местных страшилок! ─ Растрепанные рыжие волосы колыхнул слабый ветерок, ─ Кстати, а где Толик?

Увлеченные разговором, они не обратили внимания на своего друга. На громкие окрики он не отвечал. И в тот момент, когда они собирались покинуть зал, отправившись на поиски, на втором этаже послышался скрежет.

Зрачки девушки расширились, она схватила за руку своего парня.

─ Что это. Никит! ─ Ее всю трясло.

─ Где Толик? ─ Артур медленно пятился назад к дверному проему, внимательно осматриваясь по сторонам. Он поднял голову вверх на потолок и вздрогнул.

─ Что это. Там! ─ Он указал пальцем на дыру в потолке, ─ я видел там руку! Ааааааа! Бежим!

Он не успел сделать и шага, как из дыры свесилась голова улыбающегося Толика. Он заливисто смеялся и пародировал испуганное лицо друга.

─ Аккуратнее там! Потолок рухнуть может в любой момент, а лететь тебе до нашего этажа метров пять-шесть. ─ Никита гладил подругу по спине.

─ Хорошо, я сейчас! Но вам бы лучше залезть сюда и увидеть это! ─ Он рывком вскочил и, легонько наступая, вышел из комнаты.На второй этаж вела поваленная балка. Лестничные пролеты давно обвалились, и забраться можно было только по толстой деревяшке.

─ Я не пущу Никиту, хочешь - лезь сам, ─ Ультимативно заявила она Артуру. Тот, несмотря на свою неуклюжесть, ловко забрался на второй этаж, цепляясь руками, где его перехватил Толик.

─ Пойдем со мной. ─ Он уверенным шагом вернулся обратно в зал на втором этаже. Артур следовал за ним неотступно.

Помещение оказалась намного ниже. Ободранные стены пестрили островками выцветших обоев, исписанные нецензурными словами. Потолок местами сохранил элементы лепнины. Через большую дыру виднелась часть темного чердака.

─ Смотри сюда! ─ Он указал на пять глубоких борозд, оставленных на стене.

─ Что это такое? ─ Артур подошел ближе, вплотную прислонившись подслеповатыми глазами. ─ Следы от когтей?

─ Я не знаю, а вот тут дальше следы, как будто босых ног, хотя размер какой-то большой, ─ Он для сравнения поставил рядом свою ногу.

─ Может, бомжи или наркоманы! Тут полно всяких лазит. Давай спускаться, ─ В мгновение посерьезневший Артур развернулся и вышел из зала. Спуск по шатающейся балке занял на много больше времени. Друзья вышли из усадьбы.

─ Ну что? Осталось обследовать цоколь и домой? ─ Хлопнул в ладоши рыжий парень.

─ После твоих рассказов туда никто не пойдет, ─ произнесла девушка, тревожно осматривая разбитые окна цокольного этажа. Свет почти туда не проникал, оставляя там царствовать прохладный мрак. Лишь местами, куда солнце доставало своими лучами, она смогла разглядеть голубой кафель, которым выстлали стены.

Внутрь решились заходить только Толик и Артур. Их фигуры исчезли, как только они миновали маленькую пристройку, ведущую в цоколь. Парни мелькнули в ближайшей сгнившей раме, которая полностью погрузилась под землю, и скрылись. Соседнее же окно, наглухо замурованное фанерой и досками, свет уже не пропускало. Артур, подготовленный к поездке, извлек из рюкзака мощный фонарь, лучи которого разорвали плотный почти осязаемый мрак. Тут располагался целый лабиринт. На сохранившемся кафеле они увидели длинную красную стрелку, ведущую в соседнюю комнату.

─ Здесь еще и игры устраивали, ─ Артур подсветил в соседнюю комнату, заваленную всевозможным хламом. Тут сгрудились железные трубы, старая металлическая посуда, обломки мебели. В дальнем углу стоял старинный обшарпанный шкаф. Здесь, как и на всем этаже, стоял затхлый тошнотворный запах. Где-то чуть слышно капала вода.

─ Знаешь, я хоть и понимаю, что по площади цоколь соответствует первому этажу, но у меня возникает ощущение, что он бесконечный, ─ Толик с усердным видом пытался снять зацепившийся за торчащую арматуру рукав. ─ И вообще, я не знаю, как они тут играли, но мне как-то не по себе.

─ Сейчас уйдем, только не плачь, ─ рыжий парень, довольный тем, что заставил друга бояться, улыбнулся. ─ Давай пролезем к следующей комнате, которая завалена, посмотрим, что там и свалим.

─ Ты охренел? Я туда не пойду, ─ Толик протестующе поднял перед собой руки. ─ Я отсюда чувствую могильный холод. Не удивлюсь, если там гроб стоит!

─ Толик, а ты чего так тихо говорить стал? Боишься кого-то тут разбудить? ─ Артур, упиваясь моментом, разразился громким хохотом.

─ Да, заткнись ты уже! Ладно, пойдем, только ты вперед, ─ в свете фонаря худое лицо парня казалось бледным.

Они прошли десять метров, пытаясь пробраться через груду наваленных вещей. И когда до дверного проема оставалось пару метров, Толик неожиданно воскликнул:

─ Артур, стой! Подсвети сюда, ─ парень присел, рассматривая находку.

─ Не пойму, рюкзак вроде. Новый. ─ Парень отодвинул лист железа, почти полностью прикрывавший находку, и достал его.

─ Что там, ─ Артур в упор направил свет.─ Да много чего, бутылка воды, фонарь, толстовка, таблетки какие-то, ─ он по очереди доставал предметы, ─ Печенье, пропуск в общагу на имя «Сергеевой Аллы Николаевны». Второй курс универа.

─ Дайка сюда печенье и воду, ─ Артур протянул руку.

─ Ты что, проголодался, толстый? ─ Толик перехватил инициативу взаимных подколок, и протянул ему печенье.

Артур покрутил в руках упаковку, потом и бутылку воды.

─ Оно просрочено. Рюкзак здесь минимум год провел. Да и пропуск тоже.

─ А зачем она тут это все оставила? ─ Толик внимательно разглядывал содержимое рюкзака. ─ Потеряла во время игры?

─ Не думаю, знаешь, ты, наверное, прав, давай отсюда убираться, ─ в глазах рыжего парня друг увидел неподдельный испуг. ─ А в чем это лямка испачкана?

─ А я давно говорил…

Еле слышно скрипнула дверца шкафа. В тишине кромешной тьмы скрип превратился в режущую слух боль.

Парни, не сговариваясь, рванули к выходу, спотыкаясь и крича на каждом шагу. В свете фонаря мелькали почерневшие от плесени стены, свисающие паутины, ржавые железки. Это место больше не шептало об интриге и тайне. Оно кричало о боли и смерти!

Артур упал лицом в пыльный, освещенный единственным окном пол. Маленькие лежащие камни больно поцарапали нос и щеку. Рядом в нерешительности застыл друг. Его трясло. Он переводил свой взгляд с пугающей темноты на друга и обратно. Туда и обратно. Что-то щелкнуло в голове, и Толик бросился поднимать тяжело дышащего друга. Их встретили перепуганные друзья, услышавшие крики.

─ Что там было? Отчего вы бежали? ─ Наперебой спрашивали их Никита и Лариска.

─ Хрен его знает, может и крыса! ─ Парень, согнувшись, уперся руками в колени. Он сделал два большим вдоха, восстанавливая сбитое дыхание. С левого предплечья текла кровь. Незаметно для себя, Толик порезался об ту же торчащую арматуру. Парень обернулся назад и пристально вгляделся в арку двери, за которой начиналась кромешная тьма. Пыльное облако, поднятое ими, медленно оседало обратно. Неприятное чувство холодило спину, заставляло волосы на конечностях и голове вздыбиться. Он не верил, что их напугала просто крыса. Как только он оторвал взгляд от пугающей темноты и посмотрел на друзей, как из глубины цоколя, откуда они только что убежали, раздалось:

Никита, прижав к себе подругу спросил:

─ Вы тоже это слышите?

─ Да, валим отсюда, ─ Толик подтолкнул друзей в сторону дороги. Друзья спешно вышли на пустынную дорогу.

─ Скоро как раз брат подъедет. ─ Артур зажал нос, с которого сочилась кровь. Лариска, разглядевшая травму, тут же бросилась ему помогать.

─ Что там произошло? ─ Она повторила вопрос.

─ Не знаю, мне, кажется, там кто-то был! Ай! ─ Ему обработали нос спиртовой салфеткой.

─ Сам ужасов нагнал и сам же испугался? ─ Никита иронично улыбнулся и обратился ко второму другу, который сосредоточенно бегал глазами по строчкам статьи, найденной в поисковике. ─ Что ты там нашел?

Толик поднял глаза, переполненных тревогой. Его губы дрожали.

─ Артур! Эта девушка пропала год назад. Тела не нашли. Со слов свидетелей, тут у них какие-то игры проходили. Полицейские тут все перерыли и ничего не нашли. ─ Парень словно застыл.

─ А как же рюкзак они могли пропустить? ─ Артур сдвинул брови. ─ Или они не искали, или он оказался там после обыска. А что, если она там, и ей нужна помощь? Может, ее в плену там держат?

─ Сообщим в полицию! Я туда не вернусь. ─ Толик отрицательно помотал головой. ─ Если ее там маньяк какой-то держит, я не хочу, чтобы мои вещи потом тоже нашли.

─ А что, если он за нами наблюдает, и ночью от улик будет избавляться? ─ Парировал Артур.

─ Ребят, кстати, только хотела вам сказать. Пока вас не было, мы пофоткались тут немного, и я сказала Никите как раз об этом. У меня возникло прямо жгучее ощущение, что за нами кто-то пристально следит из сада. ─ Лариска перевела взгляд на согласившегося с ней парня.

─ Да, мне тоже не по себе стало!─ Ладно, решено, бегом в полицию, ─ Артур набирал номер брата, ─ сделаем, что сможем. Одни туда не пойдем.

Брат забрал их через полчаса. Выслушав историю, он улыбнулся, но согласился помочь. Развернув машину, Слава отправился обратно в областной город, куда час назад он отвозил посылку отцовскому родственнику, служившему оперативником в местном отделении полиции. Они провели там четыре часа, пока дождались знакомого. И к удивлению Славы, он воспринял эту новость со всей серьезностью, пригласив двух своих коллег. Они внимательно выслушали друзей, задавая множество вопросов.

─ А что вы вообще забыли в этом месте? ─ Похожий на медведя оперативник по имени Олег Борисович отпил из большой кружки кофе. Он не спал сутки. Проблемы со сном мучали его уже месяц. ─ У нас тут люди периодически пропадают, а вы там по заброшенным домам третесь.

─ А кто еще пропал? ─ Оживился Артур.

─ Не ваше дело! Собираетесь, поедем смотреть, ─ и, повернувшись в сторону коллеги, добавил, ─ Виталь, со мной поедешь. И дежурного предупреди, куда мы.

Они достали из сейфа пистолеты и привычным движением отправили их в кобуры. Оперативники прыгнули в раздолбанный, помятый жизнью служебный автомобиль, и пристроились в хвосте машины, в которой друзья живо обсуждали предстоящее возвращение в усадьбу. Больше всех переживал Славик, неоднократно пожалевший, что ввязался в авантюру, каждый раз, когда цеплял днищем автомобиля дорогу.Вечер плавно катился к закату, отправляя на прощание свои золотистые лучики. Поднявшийся ветер разгонял остатки тепла, мучавшего зеленые деревья и цветы целый день. Природа готовилась ко сну в прохладной ночи.

Машины остановились напротив усадьбы.Из головной машины выбежал Артур, мгновенно для себя, сокративший дистанцию.

─ Олег Борисович! Помните, мы говорили про странные звуки? Так вот, там правда кто-то был! Девушка фотографии делала. Смотрите! ─ Он отмотал в розовом телефоне изображение, где улыбающаяся девушка стояла на фоне усадьбы. Парень увеличил правый верхний угол фотографии и протянул оперативнику.

─ Это что такое? Виталь, глянь сюда! Что скажешь? ─ Он передал коллеге гаджет, где на фотографии в окне второго этажа он увидел бледное размытое лицо, скрытое мраком помещения, откуда посверкивали глаза.

─ Борисыч, я не знаю, кто это, может бомж какой-то забрался. Пошли, проверим, ─ Он вернул телефон, и, достав пистолет из кобуры, уверенным шагом направился в здание.

─ Ждите тут, мы пока проверим этажи и чердак, а потом кто-то из вас спустится с нами в цоколь и покажет, что там нашли. Хорошо? ─ Оперативник подмигнул и отправился вслед за своим напарником.

Последние лучи уходящего солнца из последних сил дотянулись до усадьбы, немного помогая оперативникам в их нелегкой работе. Пыльные половицы, где они еще остались, жалобно поскрипывали под кроссовками тяжелых мужчин. Они передвигались неспешно, но уверенно, внимательно обследуя каждый уголок. Здесь царило какое-то едва заметное напряжение. Они скользнули в лабиринт раздевалки, осматривая каждый сантиметр. Их внимание привлекли только свежие темные пятна. И когда они закончили с первым этажом, играючи забрались по шатающейся балке наверх. Не сговариваясь, они направились, где на фотографии сегодня обнаружили странное лицо.

─ Борисыч, гляди. И правду тут кто-то стоял. След свежий совсем. Только нога босая. Точно бомжара прибился сюда. ─ Молодой оперативник присел рядом с находкой. Рядом он нашел еще пару следов.

─ Обожди, Виталь. Нога больно здоровая. Размер какой? Пятьдесят пятый? А это что? За полосы? Следы от ногтей? ─ Олег Борисович, аккуратно наступая, прошел чуть дальше. ─ А почему их всего три? Он дальше по воздуху что ли двигался?

─ И правда! Что-то мне это совсем не нравится! Осмотрим чердак? ─ Спросил он у старшего коллеги.

─ Боюсь, туда забраться не сможем. Лестничный пролет разрушен. Нужно сюда лестницу привести, и через ту дырку залезть. ─ Он указал на провал в потолке со свисающими деревяшками по контуру.

─ Как же в позапрошлом году патрульные без лестницы осматривали? ─ Удивился оперативник.

─ Да никак, огребут попозже. Уже почти стемнело. Надо успеть цоколь осмотреть. ─ Он направился к балке, но резко остановился и, обернувшись еще раз, сканировал помещение. — Виталь, у меня нехорошее ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Нервишки?

─ Они. В отпуск пора.

С ними вызвался идти только Артур. Толик категорически отказался и заперся в машине. Никита и Лариса решили постоять у входа в цоколь, на случай, если кто-то попытается улизнуть. Оперативники вооружились фонарями и бесшумно скользнули внутрь. С приходом темноты это место радикально преобразилось. Даже находиться рядом с ним становилось непосильной задачей. Мертвую тишину нарушали лишь рассерженные сверчки.

Артур тихо выхаживал след в след за полицейскими. Даже присутствие двух крупных и сильных мужчин с оружием, не позволяло ему расслабиться. Место своей таинственной и гнетущей атмосферой наводило животный ужас. Шаг за шагом они приблизились к комнате, где лежал рюкзак.

─ Ну и где? ─ Олег Борисович направил луч света в лицо рыжего парня.

─ Мы здесь же его и оставили! Клянусь. ─ На его лице скользнуло изумление. ─ Прямо в этом месте.

Оперативники оглянулись. Виталий прошел чуть вперед и, держа в одной руке пистолет, приоткрыл дверцу шкафа. Он оказался пуст. Ему в помощь пришел коллега, сдвинув железки перекрывающие вход в соседнюю комнату.

─ Вот эта труба не так лежала! Днем. Я точно помню.

Слова парня они проигнорировали. Отодвинув последнюю мешающую трубу, они открыли дверь, направив туда луч фонаря.

─ Матерь божья! Борисыч, это же кости. ─ Зрачки молодого коллеги расширились в тусклом освещении фонаря.

Их взору предстала маленькая комната, в углу которой лежал сгнивший матрац, окруженный желтоватыми обглоданными костями и черепами. Стены, сплошь усыпанные бороздами, словно немые свидетели, кричали о том, что здесь видели. В верхнем углу комнаты чернела крупная дыра, ведущая на первый этаж.

─ Борисыч, наверху, ─ тихо прошептал Виталий.

Они спешно, но тихо устремились обратно. Скрежет повторился. Впереди показался выход. Первым выскочил Олег Борисович. Он по-отечески подхватил парня под руку и помог преодолеть скользкий порог. За секунду в дверях из цоколя замер молодой оперативник. Он повернул голову назад и воскликнул:

Совсем рядом отчетливо раздался звук.

Виталий упал лицом вперед. Его испуганное бледное лицо мгновенно скрылось во мраке цоколя. Уносящийся крик быстро потух, оставляя лишь эхо, наполненное болью и ужасом. Что-то быстро утянуло его за ноги.Не теряя ни секунды, Олег Борисович бросился следом. Артур, жадно хватая воздух, поднялся и на трясущихся ногах побежал к машине, откуда ему навстречу уже бежали друзья. Их друзья с криками бежали в сторону усадьбы. Артур устремился за ними. Они забежали внутрь и по очереди забежали по балке.

─ Там были какие-то тени. Много! Все в черном! Они гнались за мной.

Снизу раздались выстрелы. Они сменились жутким, полным страхом криком. Ребята узнали в нем Олега Борисовича. Его возглас быстро смолк.

Они забежали в центр второго этажа. Лариска, придерживая рот рукой, беззвучно ревела. Артур, дрожа всем телом, подошел к окну. Черные тени окружали здание. Он задыхался от страха.

Шурх, шурх. — Раздалось за их спиной.

Свет фонарика, включенного на телефоне, обнаружил лишь голую стену. Никита поднял его в верхний левый угол и закричал в унисон с друзьями. Там, упершись когтистыми конечностями в стены, сидело неизвестное существо, похожее на старика. Жидкие редкие волосы свисали до самых плеч. Голубовато цвета кожа хищно играла в свете фонаря. Вокруг светящихся глаз расплывались черные круги. Он оскалил свой рот и издал утробный рык…

Donna of the Deep⁠ ⁠

Всем привет! Я начинающий Концепт художник и иллюстратор. Чаще люди подмечают, что у меня мрачный стиль с долей саспенса (Конкретно эта работа резко мрачная).

Вообще интересно узнать, как вы относитесь к подобному искусству? Насколько сейчас востребована данная тематика?

Если кому-то стало интересно мое творчество, то можете следить за мной тут: https://vk.com/mbasement https://www.instagram.com/musbasement/

"Третий" (конкурсный хоррор, 2021)⁠ ⁠

– Детишки, в постель, в постель, – командует мама. – Через пятнадцать минут зайду, проверю!

У нас двухэтажная кровать, как лондонский автобус. Мой брат Артем ворочается внизу. Я сижу наверху, свесив ноги. Спать не хочется.

– Давай лучше истории рассказывать, – говорю я.

– Про что истории?

– Ну не знаю. Про Скайрим? Или про инопришеленцев?

– Про это уже было.

– А про что не было?

– Про смерть еще не было, – говорит Арт каким-то странным голосом. – История про смерть только начинается.

– Погоди, – говорю, – не начинай. Давай еще подумаем.

– Да я и не начинаю, – отвечает Артем. – Я вообще молчу.

– А кто тогда про смерть предложил?

– Не я. Я думал, ты?

– Я бы тогда не спрашивал!

– Вот я сейчас тебя за ноги дерну, – опять говорит Артем этим странным голосом, – ты сверху свалишься и разобьешь себе череп. А я сожру твой мозг!

– Мама! – это я кричу. – А чего он меня пугает!

– Да это правда не я, – говорит Артем.

Тут мы оба молчим и прислушиваемся. Родители в своей комнате смотрят сериал про зомби. Они-то, наверно, не боятся.

– Это не я был, – повторяет Арт. – Я сам испугался.

– Кто-то еще… кроме нас.

И тут мы оба слышим, как этот третий тихо смеется. А потом как будто читает вслух:

Десять, девять, восемь, семь

Умирать придется всем

Семь, шесть, пять, четыре, три

Смерть у каждого внутри

– Хватит, – говорит Арт. – Я сейчас родителей позову.

– Не успеешь, – обещает третий. – Я оторву тебе голову и выпью твою кровь.

Я соскальзываю на первый этаж, к Артему. Теперь я вижу, что он не врет. Он сидит, обняв подушку, и дрожит от страха. Мы смотрим в полутемную пустоту между кроватью и шкафом, и у нас в ушах опять звучит этот голос:

Отложи свой телефон

Ты уже приговорён

Просто перестань дышать

Арт вцепился в мою руку. Такого с ним никогда не бывало.

– Да что же это, блин, такое, – шепчет он. – Это нам снится, что ли?

Я мотаю головой. Еще никогда я не слышал таких адских стихов. Не мог же я их во сне сочинить?

По полу ползет змея

Не играю с вами я

Дом сгорит и все умрут

Вам осталось пять минут

– Пять минут, – шепчет Артем. – Скоро мать придет. Она обещала. Надо продержаться.

Мои зубы стучат, как от холода. Я сжимаю кулаки и говорю в пустоту:

– Т-ты вообще кто? Зачем ты здесь?

– Мне скучно, – отвечает голос. – Никто не пришел ко мне на праздник. Приходится самому себе читать идиотские стихи. Я обижен.

Мы с Артом смотрим друг на друга.

– Что за праздник? – спрашивает Арт.

– Ну как же? День моей смерти. Или день рожденья? Неважно. Я решил пригласить вас. Это будет не больно: вы просто умрете, и всё. Нас будет трое, и тогда мы устроим реальную вечеринку. Ненавижу скучать.

Тут я вижу, как Артем тихонечко мне показывает, будто у него часы на руке. «Тянем время», – понимаю я.

– А я ненавижу зомби, – говорю.

– Да это я пошутил. Не буду я жрать твой мозг.

– И кровь не будешь пить? – уточняет Арт.

– Зачем? Мы будем пить энергетики. Это модно.

– Это вредно, – говорит Арт.

– Что может тебе повредить, когда ты уже мертвый?

Мы снова переглядываемся.

– Может, у тебя есть еще какие-нибудь стихи? – спрашиваю я. – Почитаешь?

Ох, лучше бы я не просил. Он усмехается и бормочет уже совсем какое-то дикое заклинание:

Въедет в темный коридор

Смерть у каждого внутри

Будет братьев снова три

– Не-ет, – кричит тут Артем. – Мама! Ма-ма!

За дверью слышны шаги. Встревоженная мама входит в комнату, и мы смотрим на нее, и слезы льются у нас по щекам, как будто нам по три года, а вовсе не по десять.

– Как его звали? – спрашивает Арт, все еще сжимая подушку.

– Его не успели назвать, – говорит мама печально. – Он родился и сразу умер. Сегодня у него и день рождения, и день смерти. Тринадцать лет. Опасный возраст. Мы с отцом не хотели вам рассказывать никаких подробностей… но кто мог подумать, что он сам решит прийти к вам?

– Он хотел нас убить, – говорю я.

– Не хотел. Да и не смог бы. Он живет только в нашем сознании. Папа называет это «терминальный трансфер», но мне кажется, он фантазирует.

– Ненавижу фантастику, – говорю я.

– Плюс один, – говорит Арт.

– Минус два, – говорит голос.

Переезд на новую квартиру не доставил особых хлопот, благо, вещей было мало, разве что, два кота старательно возмущались в переносках, но это пережить можно.Конечно, квартира была не совсем "новая", да и не совсем "квартира" - комната в коммуналке сталинских времен, да и ремонт там был похоже той же эпохи, поэтому знакомая и сдавала ее за копейки. А что еще надо, когда вылетаешь, наконец-то, из-под родительского крыла? Свой угол есть - и отлично!Соседи - тоже не проблема, когда на двери в комнату есть замок. Хотя, хозяйка сразу предупредила, что Марина - соседка за стенкой, та еще заноза в заднице, выжила предыдущих троих жильцов, все жаловались на нее. Но нас таким не напугаешь! Вторым соседом оказался тихий мужчина лет сорока, немного странный, постоянная мечтательная улыбка на лице, казалось, будто он где-то постоянно витает. Каждое утро, если я пересекалась с ним на кухне, он неизменно вежливо здоровался, мог перекинуться парой слов о погоде, а потом вдруг спешно ретировался к себе в комнату: "извините, меня мама зовет! Мне надо ухаживать за мамой.."Однако, маму его я не слышала и не видела ни разу, как и признаков ее жизнедеятельности. В ванной на его полке - одна губка, одна зубная щетка, мужской гель для душа и хозяйственное мыло, вот и всё. Наверно, женщина была сильно больна или ещё что, мне всегда было неловко в таких случаях, ну, не начнешь же расспрашивать, в конце концов, невежливо как-то. И как себя вести? Передать привет? Справиться о здоровье? Всё не то. Впрочем, Константин был не сильно общительным, что позволяло оставить наши соседские отношения на уровне "доброе утро - доброй ночи".Марина же оказалась тем еще кадром. Маленькая, худая женщина лет пятидесяти, вся какая-то угловатая, с каменным лицом и неприятными змеиными глазами. Первый месяц она была дежурно вежлива, порою пыталась поболтать, о чём-то расспросить, но даже тон ее голоса отталкивал. Тем не менее я закрыла на это глаза и старалась поддерживать добрососедские отношения. И как можно реже выходить из комнаты, если на кухне кто-то есть.А вскоре началось то, о чем меня предупреждала хозяйка.- Кристина, твоя неделя дежурить подходит к концу, ты собираешься убираться?- Да, всё в порядке, я уже..Молоко в кастрюле закипело, я добавила порцию "геркулеса", пытаясь не заснуть на ходу и прикидывая, успею ли я принять душ перед работой.- Да нет, не в порядке. Я вот не видела, чтобы ты что-то мыла!- Ну, это логично, — повернулась я к Марине,- я убиралась, когда никого не было, чтобы мне не мешали.- Полы не вымыты, и плита!Я удивленно покосилась на белую, слегка потертую от времени, но, тем не менее, чистую эмалированную поверхность, которую я надраила буквально вчера, когда утренний кофе предательски дал дёру.- Я всё это уже мыла.- Кристина, давай не будем мне врать. Порядка я не вижу, ты ничего не делала, так что будь любезна, перемой всё заново!Я немного опешила от такой претензии.- Вам надо, вы и перемывайте, а я свое отдежурила уже! - не дожидаясь развития конфликта я убавила газ до минимума и быстро удалилась к себе в комнату. С глаз долой, как говорится. Вроде как и хамить старшим не хочется, а с другой стороны, что за шлея ей под хвост попала? За пять минут, которые варилась каша, я успела сложить обед в сумку и переодеться. Когда я вернулась на кухню за своим завтраком, Марины уже не было, зато газ под кастрюлей полыхал на полную, каша разлилась по всей плите и успела уже пригореть у комфорки.- Вот ведь сука старая, — прорычала я себе под нос. Убираться времени уже не было и я даже немного позлорадничала про себя, что Марина возвращается раньше, а значит, готовить ей придется глядя на весь этот срач. Пусть побесится.День шел своим чередом, на обеде я встретилась с хозяйкой комнаты, она работала парой этажей выше. Конечно же, я не преминула рассказать про утренний разбор полетов, потому как злость во мне еще не успела утихнуть до конца.- Просто забей, — вздохнула та, — она уже пару раз мне звонила, говорила, что ты там в комнате наркотики куришь.- Ну, если благовонии считать за наркотики. а ты что?- возмутилась, почему мне ничего не оставляешь, жадина-жиличка, Марина психанула и трубку бросила.- Хах, нормально!- Да достала! Мне кажется, она всё-таки немного не в себе. Насколько мне известно, в молодости она потеряла всю семью. Жили все дружно в одной квартире, в другом районе, она куда-то отлучилась, а когда вернулась, там кромешный ад был. Какой-то псих ворвался в квартиру и перестрелял всех. То ли бандитские разборки, девяностые же были, то ли еще что, может, адресом ошибся, но, в общем, погибли все - родители, две сестры, и ее трёхлетний сын. По крайней мере, мне так мама рассказывала.- Офигеть. Мне стало как-то не по себе после ее рассказа. Остаток рабочего дня я ходила как пыльным мешком по голове стукнутая, переваривая полученную информацию. Вечером молча отмыла плиту, хотя планировала изначально потянуть до самого конца последнего дня дежурства, и удалилась к себе в комнату. Всю ночь снилась какая-то жуть.Утром же, на новую придирку Марины я даже ухом не повела. Мне было жаль эту женщину и выходить на конфликт уже совсем не хотелось. Вряд ли, после таких событий, если они действительно имели место быть, останешься дружным с головой, в любом случае, какой-то отпечаток это оставит.Шли дни, Марина продолжала свои нападки и, видимо, не встречая никакого сопротивления, распалялась всё сильнее, находя новые поводы прицепиться ко мне. Надо было, наверно, послать ее разочек в известном направлении, но рука не поднималась. Я продолжала игнорировать зарождающиеся скандалы и всё больше отсиживалась в комнате. Готовить и мыть посуду выходила уже за полночь, чтобы точно ни с кем не пересечься, вытащила из коробок мультиварку и электрический чайник, дабы как можно меньше было причин выходить из комнаты. Режим потихоньку сбился, но кто его вообще соблюдает в двадцать-то лет? То и дело снились кошмары. Нужно было, наверно, просто хорошенько выспаться, да какое там. Во сне то и дело стрельба, какие-то люди, стены в крови, детский плач, трупы, странные звуки..Иногда, я могла просто полночи лежать в постели, поглаживая уютно сопящих под боком котов, наблюдая, как по потолку лениво ползают тени, желтые отсветы проспекта под окнами, слушать шум редких машин, так можно было долежать и до первых автобусов, когда понимаешь, что спать тебе осталось всего ничего и засыпать уже нет смысла. Потом весь день ползаешь, как сонная муха, а отсыпаешься разве что в выходные до обеда.

Как-то, когда время в очередной раз близилось к двум часам ночи, возвращаясь с кухни, я заметила краем глаза в коридоре что-то не то. В дальнем углу, где была дверь в Маринину комнату, в темноте кто-то стоял. Я рефлекторно стартанула к себе, расплескав воду из чайника по дороге. Ну, нафиг, нужно поменьше ужастиков смотреть просто! Однако, вытирать лужу в коридоре я особо не спешила. Спустя какое-то время я наконец взяла себя в руки и осторожно высунулась из-за двери в коридор, но там было пусто.- и кого ты собиралась там, собственно, увидеть? - тихо вздохнула я, - высыпаться нужно, в-ы-с-ы-п-а-т-ь-с-я!Однако, следующей ночью периферическое зрение снова выхватило из полумрака высокий, темный силуэт. И следующей ночью тоже. И следующей. Вскоре, я уже на автопилоте торпедой пролетала этот участок коридора, прикрывая справа рукой глаза, лишь бы не смотреть в тот угол, не видеть эту странную худую фигуру, лишь отдаленно напоминавшую человеческую. Каждый раз сердце замирало и ухало куда-то вниз. Я перестала выключать в коридоре лампу, за что получала очередные нагоняи от Марины. А не дай боже, ночью приспичит в туалет? Либо лежи, крутись и терпи до рассвета, если кто-то в коридоре выключил оставленный тобою свет, либо держи про запас тазик..Во снах по-прежнему было не лучше: старые стены коммуналки, трещины, расползающиеся во все стороны с отвратительным треском и скрежетом, обои, выцветающие на глазах, запах старости и сырости, тяжелый, спёртый воздух, такой вязкий, что даже двигаешься с трудом, где-то в стороне под потолком, тусклый, унылый свет старой желтой лампы, а в тени коридора, там в углу, уперевшись головой в стену - стоит ОНО. Неестественно длинные руки с такими же неестественно длинными тонкими пальцами, безжизненно свисают ниже колен, сгорбленные плечи.. Оно больше двух метров в высоту, просто стоит в углу, не шевелясь. От него во все стороны тянутся паутиной едва различимые черные нити, опутывающие всё вокруг, врастающие в стены, тянущиеся к тебе.. Но ты не можешь повернуться и посмотреть на это, ты просто чувствуешь, ощущаешь затылком, ты знаешь, что ОНО тоже тебя чувствует. Но не можешь закричать. Не можешь убежать..Необходимо было что-то делать с этим бесконечным кошмаром. Днём не давала покоя Марина, ночью - это. Бесконечный круговорот.

На работе удалось снова выцепить хозяйку квартиры. Мы отправились в кафетерий и я плавно подвела наш непринужденный разговор к интересующей меня теме.- Послушай, а ты не могла бы рассказать мне о предыдущих квартиросъёмщиках? Ну, как они там уживались с соседкой, как и почему конкретно съехали?- А что, всё так плохо? Я думала, молодёжь сейчас фиг чем проймёшь.- Да нет, не скажу, что прям катастрофически плохо.. Но было бы интересно послушать или даже пообщаться.- Ну, - улыбнулась хозяйка, - давай, сейчас выйдем на перекур и я звякну. А так, ну, жаловались, что донимает их, придирается, пару раз даже полицию вызывала. Потому и замок на дверь, кстати, поставили, раньше не было. Съезжали обычно как-то резко и сумбурно, постоянно появлялись какие-то родственники, которые просили вдруг срочно переехать. Но я думаю, это просто отмазка, - вздохнула она, - и что такого, чтоб честно сказать? я же прекрасно понимаю, как трудно с этой ненормальной, сама же заранее предупреждаю.. ты-то не собираешься пока никуда?- да нет, вроде, - усмехнулась я, - некуда, нет у меня таких добросердечных и гостеприимных родственников.- это пока что, просто Марина тебя еще не доконала!Еще немного посмеялись, поперемывали соседке кости, а после - спустились на крыльцо здания, в закуток-курилку. Хозяйка принялась обзванивать предыдущих жильцов, я закурила. Первые два номера оказались вообще неактивны.- Странно как-то, - бормотала она себе под нос, - сговорились они что ли?Последний абонент был поставлен на громкую связь. Звонок прошел, спустя несколько гудков, в трубке послышался немного сонный голос:- алло, здравствуйте, Надежда..- Алиночка, привет, рада, что узнала меня! Не отвлекаю?- нет..- Алин, тут вот какое дело, у меня новая девочка снимает комнату, она меня очень просила поговорить с тобой насчёт. ну.. Соседки, как там что было и насчет твоего переезда и вот этого всего. Ты не против?- Вы знаете, я не могу сейчас, извините. Не могу. Сестра зовёт. Мне за сестрой ухаживать надо..Не дождавшись ответа Алина отключилась.Надежда озадачено смотрела на телефон.- Ты извини, чем смогла. Странно, вроде нормально расстались, Алина такая приветливая девочка обычно, а тут! И к тому же. - Надежда сосредоточено потëрла лоб, - может, я, конечно, чего запамятовала, но она вроде бы единственный ребенок в семье, мы с её мамой хорошие знакомые.. - Ладно, бывает, мало ли, может как раз и родилась вторая..- И то верно. Надо бы позвонить, поздравить, что-ли, давно не общались. Ну, если остальные вдруг выйдут на связь, я тебе дам знать, смс им скину, посмотрим.- Спасибо!Да уж, ни о чём. Да и как бы я спросила то, что хотела у Алины? "Ну, у вас в коридоре никакая хрень стрёмная не стояла, когда вы там жили, нет?"Марину тоже не спросишь, хотя пасётся оно именно у ее двери. Это единственное, что хоть немного успокаивало, наверное, будь этой твари до меня дело, то стояла бы она у моей комнаты, так ведь? И всё же, ночные кошмары оставались проблемой. Нужно было непременно разобраться с этим всем. Я, конечно, хоть и трусиха, но решительная! Может, освятить квартиру? Или самой покреститься? Или что там ещё в таких случаях делают в фильмах? Что на деле в итоге никогда не помогает.. Вызвать специалиста? Хм. Где я его возьму в двадцать первом-то веке? На ум приходил только один мой друг.. Вот его-то я и пригласила к себе. Эдик всю жизнь увлекался всякой там эзотерикой, магией и мистикой, к чему я относилась с весьма изрядной долей скепсиса, но куда ещё я могла обратиться?Эд охотно отозвался и в тот же вечер мы уже сидели у меня, в ожидании, когда минует полночь и коммуналка наконец-то погрузится в сон.- Ну что, пойдём, посмотрим, что там у тебя? - мой товарищ отставил чашку в сторону, потирая руки. Я кивнула, тихонько высунулась из комнаты и тут же юркнула обратно.- Стоит?- Угу.- Пойдём.Желтый свет уличных фонарей падал с кухни, слабо освещая часть коридора. Там же, куда он не доставал, в этом чёртовом углу по-прежнему стояло оно. Эд с любопытством разглядывал незваного гостя, я же старалась не поднимать глаз.- Так, ну. - Эд осёкся на полуслове, из угла послышался какой-то невнятный звук. Внезапно скрипнули половицы, я вздрогнула, шорохи в углу больше напоминали тихое скрежетание, я заставила себя посмотреть туда и увидела, как оно начало постепенно распрямляться. Не поворачиваясь, медленно подняло руку, неестественно вывернутую в плече, казалось, существо хочет дотянуться до нас. Глухой, нарастающий звук скрежета и стона стоял в ушах, я не могла заставить себя ни пошевелиться, ни вдохнуть, а оно всё тянулось, указывая длинным острым когтём, всё ближе.. Ближе. - ВНУТРЬ! - скомандовал Эд, выдернув меня из оцепенения, мы практически вкатились в комнату, Эд захлопнул дверь, щелкнул замок и наступила тишина, нарушаемая лишь диким сердцебиением, отдающим в виски.- И какого лешего это было. Эд задумчиво перебирал пальцами по столу.- Я думал сперва, что это - визуализация Марининой ненависти ко всему и вся, знаешь, такие сильные эмоции не уходят в никуда, и ежедневно подкрепляемые - могут материализоваться, а могут питать кого-то, но здесь что-то не так.. Ему не должно было быть дела до нас. Знаешь, давай-ка спать. Я завтра кое-чего почитаю, обдумаю хорошенько и решим твою проблему.- Легко сказать "давай спать"! Хрен я теперь свет выключу!- Ну, не выключай.Мне снился наш коридор. Я бежала по нему, а за спиной звучал быстрый топот детских ног. Что-то бежало следом, монотонно повторяя глухим басом "мама. мама. мама." Я успела вбежать к себе и захлопнуть дверь, в последнее мгновение в дверном проёме показалось то, что преследовало меня. Это было похоже на трёхлетнего ребёнка, но он был как будто увеличенный, ростом мне по пояс, ненормально огромная голова, как у гидроцефала, словно бы растянутая в стороны, неровная, сужающаяся к подбородку, неестественно круглые глаза, слепо вращающиеся под широким, нависшим лбом, слишком маленький рот.. Маленькое, коренастое тело, выступающие суставы, просвечивающие сквозь серую кожу хрящи на локтях, он тянул свои кривые, будто вывихнутые в нескольких местах, ручки ко мне и. Я резко открыла глаза. Всё еще ночь. Эд мирно спит рядом, вокруг тихо и спокойно, за окном слышен привычный шум ночного проспекта, как обычно, скользят тени по потолку. И очень хочется в туалет. Я покосилась на таз под шкафом. Ну нет, я еще не на столько напугана, чтоб так низко пасть. Конечно, недосып, нервы расшатаны, неудивительно, что всякая жуть снится. А может, из-за недосыпа мозг хуже соображает и притупился инстинкт самосохранения? О, боги, дайте мне сил.. "Ну что за детские страхи?!" - ругала я себя, несясь по коридору до нужной двери. Благо, хоть угол пустовал, как это и бывает ближе к утру, иначе пришлось бы будить Эда и просить отвести в туалет за ручку, а тут уж и не знаешь, что хуже, тазик или это.Выходя из сортира я продолжала себя убеждать, что всё это плод моей богатой фантазии или результат сбитого режима. И что я не догадалась взять с собой кота в туалет?! В обнимку с пушистым хоть не так страшно, а теперь вот нужно опять идти назад одной, опять мимо того. Я повернулась спиной к коридору, чтобы выключить свет в сортире и лишний раз не смотреть в этот проклятый угол, когда за спиной прозвучал быстрый топот из прихожей на кухню. Коты опять открыли дверь. Обычно я ворчала и ругалась на них, но сейчас я была даже рада - ледяная рука страха ослабила хватку, никакая чертовщина не устоит против котиков! Я поспешила вернуться в кровать. Страх прошиб с новой силой, будто окатило с ног до головы - дверь в комнату была закрыта. Топ-топ-топ-топ-топ.Не оглядываясь, я вломилась в комнату, судорожно нащупала замок, повернула, сердце бешено колотилось, руки тряслись, в голове, упрямо нагнетая атмосферу звучали отголоски сна "мама. мама. мама."Утром, собираясь на работу я всё подробно рассказала Эду, заодно и про прошлых жильцов, про разговор с Алиной и мы разъехались. Весь день ужасно клонило в сон, но стоило хоть немного клюнуть носом, как перед глазами вновь возникали маленькие кривые руки, тянущиеся ко мне. В таком полу бредовом состоянии я кое-как дотянула до вечера. В мыслях всё перемешалось, чувство страха притупилось под гнётом головной боли и желания спать. Дома я сразу же заперлась в комнате и, не раздеваясь, рухнула на диван. Меня разбудил телефонный звонок, я даже не заметила, как уснула. Глянула на часы - без десяти полночь.- Вали оттуда! Срочно! СЕЙЧАС ЖЕ! - раздался в трубке голос Эда.- Куда? Что? Чего. - просто, бери котов и сваливай из дома, пока не поздно! Куда угодно, главное, выйди из квартиры! Едь ко мне, я объясню! Иначе, до тебя не дозвонятся, как и до первых двух жильцов, уже никогда! Плохо соображая, я еле-еле соскребла себя с дивана, голова кружилась, глаза закрывались на ходу. Почему нужно куда-то ехать? Зачем? Можно же всё утром решить. Что вообще происходит? Спать. Спать. Я хочу спать.- Ну, ты собираешься там?!- А? - я уставилась на мобильник в руке, оказывается, разговор всё ещё продолжался, — да.. Да, я встала, сейчас закажу такси.- Быстрее!Я сбросила звонок, кое-как вызвала машину, засунула котов в переноски. В коридоре голова закружилась еще сильнее, пришлось ухватиться за косяк, чтоб не рухнуть прямо здесь. Стены давили, полумрак словно загустел, мешая двигаться. Я нащупала выключатель, свет хлестнул по глазам, раздавшись новой вспышкой боли в мозгу. Сзади послышался знакомый скрежет. Я медленно обернулась, чтоб не потерять равновесие. Тварь стояла в углу, и свет ей не мешал, он просто как будто бы заканчивался на подступах к этому месту, а вокруг нее продолжал клубиться мрак, оставляя угол таким же тёмным, как и ночью. Тьма струилась от нее плотными дымными полосами в пяти разных направлениях, куда-то за пределы квартиры уходило три "ленты", одна в стену Костиной комнаты, и одна, словно только что зародившаяся, собиралась на глазах, становясь всë длиннее, тянулась в мою сторону… Я отшатнулась, собралась с силами, с трудом нащупала ключом замочную скважину. Скрип и хруст, всё ближе сзади, мурашки по коже, стоны, от которых волосы встали дыбом, всё так долго, так медленно. Выкатилась на лестничную площадку и не оглядываясь, побежала вниз.

- У тебя жар.Я сидела на кровати у Эда. За окном - тихая ночь в спальном районе. Коты бродили по комнате, обнюхивая новое окружение.- Это что-то вроде распределителя, — самозабвенно вещал Эд, — он тоже порождение негатива, если так можно выразиться, но он не просто стоит и наблюдает, как это делают другие. Если вкратце, то он намного сильнее и хуже..Голос Эда звучал всё дальше, будто из-за толстого стекла, перед глазами всё расплывалось. "…она не отпустила тех, кто погиб. они не успели уйти. он. собирает мёртвых.." я никак не могла уловить смысл, слова плавали вокруг, но никак не складывались мне в голову. "Слишком много негатива..он питал их им.. Больше не души, они превратились. В сущностей.. Он не может их больше кормить. направляет, пристраивает их к живым..", я пыталась поймать слова, но они разлетались в разные стороны, словно стайка испуганных птиц. "Там, где есть жизненная энергия.. Они. как паразиты, присасываются.."- Я очень хочу спать..Он еще продолжал что_то обеспокоенно говорить, но я уже провалилась в долгожданный сон.

Утро разбудило яркими лучами, пробившимися сквозь тюль на окнах сотней солнечных зайчиков. На улице заливались пением птицы, как будто бы пришла весна, прохладный ветерок доносил из форточки свежесть утреннего воздуха, бодрил, вокруг царила безмятежность и умиротворение. Было так хорошо, что я не спешила открывать глаза. И так ведь хорошо.- Мама? Ты позаботишься обо мне? - руки коснулись маленькие холодные пальчики, я сжала их в ладони и улыбнулась.- Да, мой хороший. Всё в порядке?- Теперь - да.

Чтож, попробую свои силы.История на конкурс от сообщества Creepy Story. основано на реальных событиях