«Как можно так жить: есть, пить, сношаться — и все по новой. »

Когда у меня родился ребёнок, вся моя жизнь, как и у любой женщины, перевернулась и приобрела новый смысл. Теперь я не представляла, что я делала раньше, как я жила и для чего. А все истории про малышей, и грустные, и веселые, я принимала близко к сердцу. Порой не могла спокойно жить, спать, есть, пока не перегорит. Бывает, прочту про ребенка, который нуждается в деньгах на лечение, и вдруг начинаю плакать — тихо, а то и громко, ненавидя эту треклятую несправедливость.

Пока мой маленький был в грудном возрасте, я постоянно искала какую-нибудь подработку, переводы, копирайтинг и прочие вещи, которые позволяло моё образование. Не потому, что нуждалась в деньгах, а потому, что мне требовалась постоянная умственная нагрузка. И вот однажды, просматривая очередной выпуск местной «оранжевой» газеты, я обратила внимание на раздел, где люди просят помощи, и наткнулась на объявление следующего содержания: «Люди добрые, помогите! Попала в трудную жизненную ситуацию. Осталась одна с грудным ребёнком. Помогите, пожалуйста, кто чем может: одежда, продукты, деньги. Всё приму и за всё буду благодарна».

У меня перед глазами сразу возник образ этой несчастной женщины с ребёночком на руках. В этот же день я рассказала маме о прочтённом (мы живём в соседних домах), и мы решили непременно хоть как-то помочь. Ночь я плохо спала, все думала, как они, где ночуют, что едят, не обижает ли их кто. На следующий день утром я позвонила по указанному телефону и услышала юный голос девушки, которая мне поведала свою историю. Назовём девушку Юлей. История у нее для нашей жизни достаточно банальная, но грустная. Встречалась с молодым человеком, забеременела, он сразу её после этого и бросил. Папа с мамой давненько в разводе и проживает он в другом городе с другой семьей. Мама живет с отчимом в однокомнатной квартире, старшая сестра вышла замуж и живет отдельно. А Юля вроде как и не нужна никому, у всех теперь своя жизнь. Мама снимала для неё комнату у знакомой женщины, где молодая мама и проживала с малышом. Маленькому тогда было 5 месяцев, родился он на седьмом месяце беременности, поэтому и здоровьем был слаб поначалу и сам по себе — крошечный зайчик. Будучи беременной, Юля подрабатывала посудомойкой, пока могла. Образования у неё не было и официального трудового стажа тоже. Родив ребёнка, она получала минимум как безработная. На то время выплата составляла чуть больше 2500 рублей в месяц. Я сама к моменту родов проработала 7 месяцев и получала 3500 рублей.

Убедившись, что им хотя бы есть где жить, я начала собирать все, что было можно. Мой сын по возрасту был младше её сыночка, но крупнее по размерам, поэтому одежду, которая была лишняя и уже маленькая, я приготовила. Мы живем за городом и, естественно, имеем свой огород, из наших запасов мы насобирали ей разных продуктов. Одежда, которую я уже не носила, не тряпки, конечно, а та, которая надоела или стала маленькой, тоже всю собрали. И перед первым моим приездом к Юле мы с мужем заехали в магазин и купили необходимых продуктов.

Когда я пришла к ней первый раз, я увидела молодую худенькую девушку с заплаканными глазами, абсолютно потерянную, очень симпатичную и приятную. Ребёночек спокойно лежал в кроватке и смотрел на нас. Одет он был в старенькую распашонку и немного дырявые штанишки. Я практически ввалилась со своими котомками, заставив все пространство маленькой квартиры пакетами с вещами и едой. Боже! Как мне стало дико! Как же мне стало их жалко! Это вот в наше время, среди демократии и таких огромных возможностей, живет юная девушка со своим малюсеньким ребёнком, со своей огромной бедой, никому не нужная, получающая 2500 рублей в месяц! Памперсы сегодня стоят 1000 рублей! А ей же ещё еду покупать надо!

Мы поговорили, я её обнадежила как могла, хотя сама была в шоке от такой безвыходной ситуации. Юля рассказала мне, что к ней приходили незнакомые люди и давали деньги, иногда продукты привозили — так и выживала. То отец вдруг вспомнит, приедет из другого города, то подруги что-нибудь подкинут, то мама иногда поучаствует. Я выяснила, что Юле нужнее всего, и решила, что соберем со всех понемножку. Забыть и бросить её для меня было уже невозможно. Мы с сестрой кинули клич среди знакомых. И на нас в буквальном смысле посыпались вещи — и одежда, и украшения, и сумки, и обувь (фирменная и не очень), и всякие детские девайсы, и одежда для маленького, и косметика, и деньги. Не зря я все-таки верила в доброту людскую! Мы с мужем, как Красный Крест, ездили по всем подружкам и забирали пакеты, велосипеды, продукты, игрушки. И все это я отвозила Юле. С каждым моим приездом она стала чаще улыбаться, наряды примеряла, сыночка наряжала, наконец-то у девушки тушь появилась, и даже тональный крем! И вроде уже не так тошно жить стало.

Прожили мы так зиму, регулярно созваниваясь, общаясь, иногда встречаясь. Я её убеждала посетить центр занятости, ходить по чиновникам, объяснять своё положение, просить либо жилье, либо материальной поддержки. Хоть что-то предпринимать, а не ждать манны небесной, потому как её не бывает. Юля поначалу вроде как и соглашалась, куда-то ходила, просила, что-то писала, даже немного один депутат ей помог.

Наступила весна, и во время очередного моего визита к Юле я заметила, что у маленького вроде как косит глаз. Мой ребёнок носит очки с 6 месяцев, поэтому я к такому очень внимательна. Я ей настоятельно порекомендовала отвести сына к врачу и не затягивать, объясняя, что ранняя корректировка зрения может исключить разные патологии в будущем.

Летом я уже отчетливо видела косоглазие, причем на обоих глазах ребенка. Юля сказала, что никак не может записаться к врачу. Но меня-то не проведешь, я-то из пригорода как-то умудряюсь взять номерок. Я, конечно, понимала, что Юля далеко не ангел и неспроста она попала в такую ситуацию. Но мне казалось, раз уж так случилось, значит, она сделает выводы из того, что с ней произошло. И забудет подружек, которые то и дело соблазняют на всякого рода гулянки, сомнительных кавалеров, перестанет жалеть себя и начнет внимательнее относиться к ребенку.

Время шло, а у неё ничего толком не менялось. Все реже я могла до неё дозвониться, понимала, что ей неохота слушать мои призывы к действиям, мои возмущения о том, что она не знает диагноза своего ребенка, о том, что не надо бегать в поисках мужика, придёт время, и все будет. Очередные мои котомки с вещами были собраны, а дозвониться и договориться о встрече все никак не удавалось.

Жалеть Юлю и помогать ей мне, естественно, не особо уже хотелось, но дитё было очень жалко. Теперь она оставляла иногда ребенка с мамой, а сама ездила на какие-то дачи, пикники, гулянки. Однажды, когда я в очередной раз позвонила ей, ответила её мама. По голосу было слышно, что маман немного во хмелю. Мама меня сначала благодарила, потом стала говорить: «А пригласите её к себе за город. Лето ведь, ребёночек погуляет, ягодок покушает. И она хоть немного развеется».

«А где Юля сама?» — спросила я. — «А она в поход пошла, уж пусть моя бедняжка развеется, а то совсем тоска заела. Ведь какая девка красивая! А они её изуродовали! Представляешь?!» — «Не поняла, кто кого изуродовал? Что-то случилось?» — я сначала подумала, что маманя бредит, под мухой же. Какие-то разговоры не по теме. Про кого, про что? А она мне отвечает: «Да это всё эта её подружка. Из-за парня того. Они ж там чё-то не поделили, ну и приревновала она Юльку к нему, что ли, а он вроде сам к ней полез. Она его предупреждала, а он не поверил. Вот она и отбивалась от него, да и всё». — «Что всё?» — «Ну чем-то Юлька ему дала, а у него кровь пошла. И тут вызвали полицию. Её обвинили. А потом уже она, дура такая, пошла опять с ними куда-то, и тут они её побили, прям по лицу! Ведь, как с картиночки была!»

Я пыталась сообразить, кто кого бил, кто кого приревновал, какая полиция, какая кровь, почему тогда она сейчас на пикнике и как там её изуродовали. Долго ещё мама мне что-то рассказывала про их нелёгкую жизнь, про папу, который их бросил, про несчастную Юлю, про то, как они любят ребёночка. Я примерно понимала, во что Юля опять вляпалась, но было опять как-то жаль её. Через несколько дней, когда она вернулась со своих пикников, мне всё же удалось с ней поговорить и узнать её правду. Она, немного извиняясь за свою маму, сказала, что всё у нее нормально, один небольшой порез, который уже заживает, что дело на неё, оказывается, заведено было почти сразу после родов и что оно уже закрыто, стороны договорились. Сразу после родов ребенка положили в больницу, а она навещала его и, по-видимому, ей нечем было особо заняться, кроме как шататься вечерами со старыми компаниями.

Конечно, в тот момент я поняла, что Юле абсолютно до фени все мои призывы к началу нормальной жизни, какие-то взывания к материнским чувствам и просто уважению к людям, которые тебе пытаются помочь. Единственно, почему я с ней продолжала поддерживать отношения, это маленький и ни в чем неповинный ребёнок, которого, по сути, любят, но ничего не делают для улучшения его жизни.

Я, конечно, с ней не церемонилась потом, говорила, всё как есть. Она молча улыбалась и опять обещала, что вот на следующей неделе она пойдет к врачу, пойдет узнавать про садик, про льготы и так далее. Прошло уже почти три года, они так и живут в этой комнатушке, Юля не работает, смотрит «Дом 2» и вечно меняет статусы в «ВКонтакте» на тему мужиков-козлов, сильных, стервозных и независимых женщин, бесконечной любви.

Предвидя разные вопросы и комментарии, сразу поясню. Я не ждала и не жду благодарности, мне за это совсем не обидно. Это ведь её жизнь, и она сама её гробит. Мне просто никак не понять, как можно так жить? Как свиньи: есть, пить, сношаться (уж простите за слово), посещать «думную комнату» — и снова всё сначала. И зачем так жить? Я понимаю, что всё идет из семьи и что Юлина мама особо не утруждала себя воспитанием своих детей. Старшая дочь оказалась умнее и удачливее, а младшая уж очень увлеклась любовью и подсобной работой. Но неужели Юле не хочется жить по-человечески, вырваться из этого порочного круга лжи, предательства и безразличия? Неужели нет более приятных вещей, нежели пиво, сигареты, недостойные мужчины, слёзы, скандалы, «Дом 2», маленькая комнатушка и несбыточные мечты стать роковой женщиной? Ведь глазки ребёнка, его улыбка, его ямочки на щёчках — это такое счастье! Да боже мой, то, что он ходит, дышит, видит — уже счастье! Зачем хотеть страдать, когда можно и нужно радоваться и жить? Родив ребенка, ты уже не имеешь права страдать, сдаваться и впадать в уныние. Ведь это и есть самый настоящий смысл и стимул жизни!