Кургинян: трусцой по мокрым листьям

Леонид Радзиховский. Журнал «Столица», 1994 год.«В свое время я написал про Сергеевы штуки статью. Попались в архиве ЦК КПСС какие-то его льстивые письма Горбачеву, где он объяснял президенту СССР, как бы получше распустить этот самый Союз, поизящнее, так сказать.»

Интервью на телеканале Дождь 1 апреля 2013Таратута: Выяснилось после смерти Бориса Абрамовича Березовского, как-то все обратили внимание на то, что у вас был короткий период общения. Люди, близкие к Березовскому, говорили о том, что это был период увлечения Березовского вами. Андрей Витальевич Васильев вообще публично рассказал историю, что когда он спросил Березовского, сколько он вам платил, он снисходительно сказал: «Немного».Кургинян: Ещё один процесс. Я вам отвечаю: в 1996 году ко мне обратились Невзлин, Ходорковский, Кондауров и другие с просьбой написать документ, который бы организовал компромисс Зюганова и Ельцина. Одновременно обратился Зюганов.Таратута: Мы говорим о письме 13-ти.Кургинян: Да, письмо 13-ти. Да, это было так, и в этот момент я увидел Березовского. Эпизод с Березовским заключался в том, что у нас был общий интерес – снять преступника Лебедя. Я имел мужество конфликтовать с Березовским. А в тот момент, когда нужно было снимать Лебедя, ситуационно договариваться.

Википедия: В 1993 году стал советником Р.И. Хасбулатова, в ходе октябрьских событий 1993 года находился в здании Верховного Совета, противостоя сторонникам форсированного силового решения кризиса из числа оппозиционеров-силовиков и политических радикалов и указывая на опасную нехватку ресурсов - силовых, политических, информационных и других - у сторонников Верховного Совета для успеха подобных действий. Являлся разработчиком сценария поведения оппозиционных сил, альтернативного тому, который был реализован 3 октября («поход на Останкино»). По его мнению, план похода на Останкино был провокационным. Вёл политический диалог и информационную кампанию в пользу Верховного Совета. 30 сентября находившаяся внутри здания ВС «партия» сторонников похода на Останкино добилась выдворения С. Кургиняна как своего опасного противника.

Александр Проханов, «Красно-коричневый»На пороге появился посыльный. Камуфляж его был сырой и мятый, автомат висел стволом вниз, на рукаве багровела Звезда Богородицы.– Был сейчас у Руцкого, – сказал посыльный. – Получил приказ на выдворение этого хмыря болотного. Из его кабинета замечены световые сигналы, которые он подает в сторону американского посольства. Руцкой приказал выкинуть его из Дома к такой-то матери!– Бери Николая и исполняй! – сказал Вождь. – Чем меньше здесь будет всяких советчиков, тем легче нам будет выиграть!Посыльный склонился к спящему, тронул его за плечо. У того на лице возникло беспокойство, похожее на испуг недоумение. Открыл глаза, увидел свечу, Вождя. Вырываясь из сновидений, сбрасывая с себя цветные покровы, вскочил.– Пойдешь со мной, – сказал посыльный. – Выкинем того колдуна, который шпионит за нами!Вышли из казармы. Хлопьянов потянулся за ними, за их фонариком, который катил перед ними по коридору круглый белый клубочек.Достигли кабинета, в котором размещался Советник. Посыльный без стука толкнул дверь, вошел. Следом Николай. Хлопьянов остался в темноте коридора. Сквозь отворенную дверь видел изумленное беззащитное лицо Советника.– Собирайся. Вытряхивайся отсюда! – сказал посыльный Советнику. – Минута на сборы!– В чем дело?… Кто вы такие?… По чьему приказу?… – пробовал возражать Советник, близоруко щурясь на автоматы, на камуфляж, на красно-белую Звезду Богородицы.– Приказ начальства. Повторяю, минута на сборы. – Слушай ты, харя! – посыльный ткнул автоматом в бок Советника. – Через минуту я пристрелю тебя, а то что от тебя останется, скину в шахту лифта. Считаю. Время пошло! – Он задрал рукав, открыл большие офицерские часы, поднес к свече.

Советник молча, торопливо засобирался. Сгреб со стола бумаги, схемы, стал рассовывать их по карманам плаща. Направился было к дверям. Вернулся, схватил хрустальную призму и пошел, держа ее перед собой. Двое автоматчиков сопровождали его, высвечивали фонариком путь, и казалось, Советник несет в темноте свой светоч, свою волшебную радугу под дулами автоматов.Хлопьянов не последовал за ними. Подошел к темному большому окну, от которого давило холодом. Время, как оторванная льдина, мерно двигалось среди полярных течений, несло на себе их всех, и он покорялся этому неодолимому слепому движению.Увидел сквозь стекло, как внизу, на пустыре перед Домом Советов появились три тени – Советник и сопровождавшие его автоматчики. Шли прочь от Дома сквозь баррикаду, к пустой глянцевитой улице с млечными отсветами фонарей. Автоматчики отстали, остановились. Советник удалялся один, сгорбленный, втянул голову в плечи. В его руках, когда он подходил под фонарь, что-то неярко мерцало.

Эдуард Лимонов, «Ночи мятежного дома»«У "Белого дома" греются у костров патриоты, бьет сапогами о сапоги милиция. Типа, заподозренного в том, что он - депутат-демократ, изгоняют от здания. Тип лыс, в светлом пальто и очках. Трусцой бежит он по мокрым листьям.»