«Думали, нас убьют, но не убили» Воспоминания заложников и очевидцев о теракте в Буденновске
В июне 1995 года банда Шамиля Басаева напала на Буденновск, захватив местную больницу. Боевики взяли в заложники более полутора тысяч человек. В результате того теракта погибли 146 человек, в том числе 9 детей. Светлана Софьина съездила в Буденновск, где поговорила с бывшими заложниками, а также с детьми, которые родились в те дни. «Для них это словно страшный сон, который преследует на протяжении многих лет. Насилием террористы хотели остановить другое насилие. Пока они требовали от власти прекратить войну в Чечне, заложники буденновской больницы готовились к худшему и писали свои имена на руках и ногах. Только младенцы, которым сейчас исполняется 20 лет, ничего не помнят».
Фото: Светлана Софьина
Оксана Алейникова: «Я родила дочку 8 июня. 14-го нас уже готовили к выписке. Ждали вакцину, чтобы сделать прививку ребенку. Часов в 12 началась стрельба. Над больницей стали летать вертолеты. В обед нам принесли детей и сказали: "Вы в заложниках!" Кровати мы поставили к окнам. Сами с детьми лежали на полу и передвигались на четвереньках. Дети почти не плакали. Моя Лера была очень спокойной. Словно все понимала. Во время штурма мы писали имена на руках и ногах, чтобы смогли опознать потом. После штурма зашли врачи и сказали, что нас выпускают. Сначала хотели освободить только детей, но мы сказали, что детей не отдадим. Опять начались переговоры, и потом отпустили беременных, рожениц и самых маленьких детей. Я Леру закутала, а сама босиком в ночнушке пошла».
Заложники выходят из больницы
Кадр из телехроники
После переговоров боевики отпустили рожениц с младенцами, беременных и маленьких детей
Во дворе городской больницы Буденновска
Фото: Светлана Софьина
Галина Мазяркина и Александр Штрифаненко
Фото: Светлана Софьина
Галина Мазяркина: «Саша родился 10 июня. Был солнечный прекрасный день. Мне должны были принести ребенка — кормить. В это время кто-то прибежал с криками: "Прячетесь! Война началась!" Услышали стрельбу. Нас всех собрали в одной комнате. Потом приходил Басаев. Он сказал своим людям: "Расстреляю, если кто-то тронет рожениц!" Перед штурмом нас заставили стоять у окон и махать простынями. А потом боевик сказал: "Там ваши стреляют, а мы вас не трогаем". После штурма стали потихоньку выводить. Предупредили, что идти надо колонной, тихо, спокойно. Нас разместили в поликлинике. Там работали психологи, пытались поговорить, а хотелось домой. Ощущение тревоги потом долго оставалось. Очень долго боялась нерусских».
Буденновская больница сразу после штурма
Кадр из телехроники
Во время штурма боевики приказали заложникам стоять у окон и кричать, чтобы прекратили его
Фото: Светлана Софьина
Фото: Светлана Софьина
Анатолий Скворцов (в 1995 году — заведующий хирургическим отделением): «В 12:15 прибежал Петр Костюченко (замглавврача буденновской больницы) и сказал, что будет много раненых. Мы оперировали, рядом стоит ассистент и говорит, что там стоят два автоматчика. 12 часов непрерывно оперировали, уже ночью закончили. Захожу в свой кабинет, а там собрались медики. Было много вопросов. Я сказал: "Вы же в это одеты (показывая на свою форму), вот и давайте помогать людям!" Второй день. Пришлось встречаться с чеченцами. Они устроили штаб в ординаторской. Я спросил, что нам делать, у нас должен быть обход. Мне сказали: "Делайте свою работу!" День прошел с редкими выстрелами, но постоянно угрожали расстрелять за побег. Чеченцы злые ходили. На третий день с ними уже не разговаривал. У нас начались проблемы с медикаментами. Я подошел к боевику, его все звали "полковником", и сказал, что нам нужны медикаменты. Они дали немного лекарств. У них были французские аптечки, мы аж обзавидовались. Потом начались перестрелки. И мы понимали, чем все это может закончиться. Тогда произошел первый расстрел. Двух пацанов. Они пришли к матери в больницу. И вот тогда со мной что-то случилось, стало все равно. Я подошел к боевикам и спросил: "На каком основании вы расстреляли детей?" Они стали угрожать. Потом я пришел в кабинет к Басаеву и сказал, что готов участвовать в переговорах. И через какое-то время он меня позвал и заявил, что я должен поехать в штаб. Продиктовал мне требования, которые я должен был передать: "Первое — развод войск. Российские — на одну сторону, чеченские — на другую. Второе — начало мирных переговоров". Потом он продолжил: "Вас попросят передать мне, что готовы дать денег. Можете сразу им сказать, что ни на какие деньги я не соглашусь". И потом мы пошли на переговоры. Выходим из больницы, все разрушено, пусто, людей нет. Сели в машину, и нас повезли в штаб. Город пустой, как будто прошла война. Возле милиции находились БТРы, спецназ. Когда я пришел в штаб, там стояли бутылки минеральной воды, и я сразу же стал пить. В больнице была вода, но ходили слухи, что она отравлена, и никто ее не пил. Я передал Степашину все требования Басаева, и мы вместе с журналистами вернулись в больницу. На следующий день в 4:00 начался штурм. Нас поставили в окна, и по нам свои же стреляли. Тогда меня ранило в руку. Во время штурма в кабинет влетает Асламбек и говорит, чтобы я звонил в штаб: "Басаев выпустит заложников, пусть прекратят штурм". Я дозвонился в штаб и все передал. К тому моменту уже 2 дня не было воды, роддом горел, наше отделение горело. Во время штурма пробило трубу, и оттуда текла вода, и люди поползли к воде. На третий день было уже 26 убитых. Стояла жуткая жара. Трупы начинали разлагаться, вонь была ужасная. Потом стали выпускать раненых и рожениц».
Напоминание о трагедии
Фото: Светлана Софьина
Во время реконструкции городской больницы небольшой фрагмент стены оставили нетронутым как напоминание о событиях 1995 года. У этой стены басаевцы расстреливали заложников.