Владимир бруйе. Владимир Высоцкий :: Правда смертного часа

30 мая Высоцкий прилетел из Варшавы в Париж, прилетел, скорее всего, вечером. У него появился план - уехать с Мариной в какое-то уединенное место и попробовать жить без наркотиков.

1 июня В.В. переписывает набело стихотворение "Две просьбы".

В эти дни серьезный разговор с женой: "Ты попросил меня: уедем вдвоем, уедем далеко, ты вылечишь меня, как раньше, как всегда. "

Это была последняя попытка вылечиться самостоятельно, без помощи врачей.

Марина Влади: "И вот - мы на юге Франции, в маленьком доме моей сестры Одиль. (Одиль Версуа смертельно больна раком, жить ей остается чуть больше трех недель. Марина оставляет ее на попечение врачей и едет спасать мужа. - В.П.) Тишина, холод, спрятанные в саду бутылки, успокоительные пилюли, которые никого не успокаивают, и вокруг - огромное пространство, которое для тебя не более чем пустота.

(Возможно, Марина Влади посоветовалась с врачами, которые лечили Высоцкого в Шарантоне, а может быть, еще раз - а получилось в последний - поверила в силу В.В. Но этой силы хватило ненадолго.)

И обрывки фраз: "Я уеду, я больше не могу, я больше не хочу, это слишком тяжело, хватит". И моя сила воли изнашивается как тряпка, меня охватывает усталость, и отчаяние заставляет меня отступить. Мы уезжаем".

Марина отступает во второй - и для нее - в последний раз. Но она действительно уже ничего не может сделать.

В Москве В.В. никому не рассказывал об этой поездке. Никому, кроме В.П.Янкловича. Вернее, тот сам знал об этом: "Марина увезла Володю в какой-то замок на море. И оттуда он звонил в Москву".

Перед отъездом Высоцкий заезжает к Шемякиным и оставляет стихотворение "Как зайдешь в бистро-столовку. "

М.Шемякин: "Он просто написал это стихотворение и оставил. Оно лежало на столе. Когда я вернулся, я его нашел". На стихотворении - в сущности, прощальном - такое посвящение: "М. Шемякину, чьим другом посчастливилось мне быть".

M.Chemiakin - всегда, везде Шемякин, - А посему французский не учи! Как хороши, как свежи были маки, Из коих смерть схимичили врачи.

До отъезда из Парижа (11 июня) Высоцкий написал два текста. Марина Влади рассказывает о возвращении в Париж с южного побережья Франции: "В дороге ты дремлешь, быть может пользуясь предоставленной тебе отсрочкой. Строфы последнего стихотворения упорядочиваются у тебя в голове:

И снизу лед, и сверху - маюсь между. Пробить ли верх иль пробуравить низ? Конечно, всплыть и не терять надежду, А там - за дело, в ожиданьи виз.

Ты читал мне эти стихи всего один раз, и они отпечатались у меня в памяти".

Стихотворение написано на бланке (почтовой карточке?) парижского отеля "Виазур", написано неровным, скачущим почерком - в машине? в поезде? Теперь ясно, что это не самое последнее поэтическое произведение Высоцкого, но это самое известное из последних стихотворений. В.П.Янклович утверждает, что оно было написано раньше - еще в Венеции. Подробнее о судьбе этого стихотворения - в последней главе книги.

Второй текст - это последнее письмо Высоцкого Марине Влади, она нашла его уже после смерти В.В.:

"Мариночка, любимая моя, я тону в неизвестности. У меня впечатление, что я могу найти выход, несмотря на то, что сейчас я нахожусь в каком-то слабом и неустойчивом периоде.

Может быть, мне нужна будет обстановка, в которой я чувствовал бы себя необходимым, полезным и не больным. Главное - я хочу, чтобы ты оставила мне надежду, чтобы ты не принимала это за разрыв, ты - единственная, благодаря кому я смогу снова встать на ноги. Еще раз - я люблю тебя и не хочу, чтобы тебе было плохо.

Потом все станет на свое место, мы поговорим и будем жить счастливо. Ты. В.Высоцкий".

С Мариной Влади Высоцкий еще несколько раз говорил по телефону, с Шемякиным больше не разговаривал. 11 июня В.В. в последний раз уезжает из Парижа.

М.Шемякин: ". Оказывается и Володя знал, что в последний раз. Может быть, он предчувствовал?

Вспоминай: быть может, Вовчик - Поминай, как звали.

Марина Влади: "Одиннадцатое июня восьмидесятого года. Чемоданы в холле, ты уезжаешь в Москву. (На самом деле В.В. уезжал в Бонн. Либо М.В. забыла, либо Высоцкий не сказал ей об этом. - В.П.) Нам обоим тяжело и грустно. Мы устали. Три недели мы делали все, что только было в наших силах.

Последний поцелуй, я медленно глажу тебя по небритой щеке - и эскалатор уносит тебя вверх. Мы смотрим друг на друга. Я даже наклоняюсь, чтобы увидеть, как ты исчезаешь. Ты в последний раз машешь мне рукой. Я больше не вижу тебя. Это конец".

Высоцкий едет к своему хорошему знакомому Роману Фрумзону. Роман Фрумзон эмигрировал из СССР в середине 70-х, до эмиграции работал на "Мосфильме". Вспоминает Оксана: "Володя общался с Романом здесь, в Союзе, еще до отъезда. Рома был близким Володиным знакомым. Он устраивал Володе какие-то концерты, Володя зарабатывал деньги. Володя к нему очень нежно относился, называл его "Ромашка".

Когда Оксана говорит о "каких-то концертах", она имеет в виду, вероятно, гастроли В.В. по США и Канаде. Напомним, что организовывал эти концерты Виктор Шульман, которому Высоцкий по каким-то причинам не очень доверял. Теперь известно, что Шульман без ведома В.В. выпустил пиратский диск "Нью-Йоркский концерт". Поэтому все финансовые дела во время американских гастролей вел Фрумзон. Но вполне вероятно, что Роман мог организовать и какие-то приватные выступления Высоцкого - точных сведений о таких концертах пока нет.

Фрумзон помогал Высоцкому в приобретении машин, а потом, после двух аварий в 1979-1980-х годах, покупал запчасти. Приведем отрывок из книги Марины Влади: "Однажды вечером мы подъезжаем к большой гостинице в Мюнхене. Мы должны здесь встретиться с твоим другом Романом. Он эмигрировал несколько лет назад и теперь торгует автомобилями, а это - одна из твоих страстей.

. Мы в Мюнхене, и нам нужно найти подходящую машину. Мы с Романом бегаем по огромным стоянкам машин в комиссионных магазинах, и ты останавливаешься перед той, которая станет Твоей Первой Машиной: огромный "Мерседес" серо-стального цвета с четырьмя дверцами. По сравнению с новой машиной он просто ничего не стоит".

Итак, 11 июня Высоцкий приезжает (прилетает?) в Бонн. Он проводит у Фрумзона не больше суток, жена Романа должна передать в Москву какие-то вещи. 12 июня поездом Высоцкий выезжает в Москву.

12-го же июня в парижском еженедельнике "Пари-Матч" появляется небольшая статья Агаты Гокар "Марина Влади: "Я без ума от Владимира, потому что вижу его раз в два дня". Статья иллюстрирована фотографиями, сделанными, по всей вероятности, еще в декабре 1979 года, тогда же и было записано интервью с М.В. Статья из разряда "светской хроники", ее содержание в резком контрасте с содержанием жизни В.В. и Марины Влади в июне 1980 года.

"Эти мирные картины жизни счастливой четы по-своему уникальны, так как Марина Влади (сыгравшая у Альберта Сорди в "Мнимом больном") и ее муж Владимир Высоцкий, женатые вот уже десять лет, видятся всего шесть месяцев в году - то есть как бы через день. Причина очень простая: общая профессия забрасывает их кого в Париж, кого в Москву. Но несмотря на долгие месяцы разлуки, Высоцкие уверенно опровергают старинную поговорку "С глаз долой - из сердца вон", их супружеская жизнь идет хорошо. Дважды или трижды в год разделенные расстоянием супруги в который раз с наслаждением встречаются в мезон-лаффитском особняке Марины или в московской квартире Владимира.

"В Москве у нас большая квартира с гостиной и двумя комнатами. Мы встретимся там этим летом, потому что Владимир вновь уехал к себе на родину - играть в "Преступлении и наказании". Мы увидимся снова в начале лета. Наша жизнь была простой: когда я работала, он был со мной при малейшей возможности. А когда работал он, я старалась быть рядом".

В 41 год Марина оказалась в отсутствие мужа, одна в Мезон-Лаффите с Туки и Микой, немецкими овчарками, таксами Песиком и Точкой, а также с сыном Пьером, которому уже 20 лет, обучающимся в консерватории по классу гитары. Стаpший сын Игорь проводит каникулы на Таити, а Владимир, младший сын 16-ти лет, собирает жемчужные раковины в Полинезии, где живет его отец Жан-Клод Бруйе.

"Быть вместе - каждый раз праздник для нас. Мы не знаем черствости и скуки. Разлуки укрепляют нашу любовь, - утверждают супруги. - Мы счастливы такой жизнью"

Наверное, очень непросто было прочитать это Марине Влади на следующий день после отъезда Высоцкого.

Приезд Высоцкого в Москву запомнили все, кто его встречал или видел в этот день.

Барбара Немчик: "В два часа ночи из Бреста позвонили таможенники. Они сказали, что Володя пересек границу и что его надо встречать на вокзале. Они говорили какими-то странными голосами, видимо, все вместе выпили. Естественно, Валера и Володя Шехтман поехали его встречать".

В.Шехтман: "Перед приездом, ночью, звонок из Бреста. Валера говорит:

- Послушай, я ничего не пойму.

Я взял трубку. Звонили таможенники - "под энтим делом". Володя их упоил! Потом весь вагон готов был носить его на руках, потому что никого не "шмонали". А еще он попросил таможенников позвонить в Москву, чтобы мы его встретили.

Едем на Белорусский - Сева Абдулов, Валера и я. Встреча была знаменательная - Володя был совершенно "в умат". Проводник завел нас:

- Быстро-быстро забирайте его.

Володя вышел на перрон: тут народ, тут милиция, тут вокзал - Белорусский! - а он ничего сказать не может".

Оксана: "Я тоже там была - просто приехала сама на такси. И когда мы его увидели издали - все стало сразу ясно. Володя стоял на перроне, держась за столб. Рядом - гора чемоданов. По-моему, мы поехали на Малую Грузинскую".

Б.Немчик: "Я осталась в кваpтиpе, вдpуг позвонила Маpина. Позвонила еще до их пpиезда, с ней pазговаpивала я. Она уже чувствовала, что что-то не в поpядке.

Я откpыла двеpь и увидела Володю: пpосто сеpдце замеpло. Он еле-еле стоял на ногах, пpосто - ужас! У pебят лица были подавленные".

В.Янклович: "Володя позвонил мне из Германии, звонил от Фрумзона, жена Романа передала два чемодана с вещами. Мы встречали Володю на Белорусском вокзале, - он был в ужасном состоянии. А дома он стал раздаривать эти вещи. А потом сказал, что у него отобрали таможенники. А когда он все это осознал, - это был, наверное, самый стыдный день в его жизни".

Сын В.Янкловича - Илья Порошин - тоже был в это время в квартире, он тогда еще учился в школе. "Володя привез два чемодана шмоток. На стульях, на дверях - везде были развешаны роскошные платья. И Оксана, как в Доме моделей, их примеряла. "

Б.Немчик: "Настpоение было такое плохое, что было не до шмоток. Илья сказал "Дом моделей", по-моему, в отpицательном смысле. Что это похоже на базаp".

Оксана: "Володя же видит, что мы все с такими кислыми рожами, - и он просто попросил, чтобы я примерила два платья, вышла и показала ребятам".

Через некоторое время после приезда Высоцкого в квартиру еще pаз звонит Марина Влади.

В.Янклович: "Володя в таком состоянии, а тут звонит Марина:

- Пусть он подойдет к телефону.

- Не ври. Пусть подойдет.

Конечно, она все поняла".

На следующий день, а точнее, еще ночью Высоцкий и Янклович едут в институт Склифосовского - нет "лекарства".

Вспоминает врач-реаниматолог Станислав Щербаков: "Я хорошо помню, когда я видел Высоцкого в предпоследний раз. Это было, когда он прилетел из Парижа от Марины Влади. Высоцкий приехал среди ночи вместе с Валерием Янкловичем.

У нас был такой "предбанник" - там стоял стол, за которым мы писали истории болезни, сюда же - в "предбанник" - закатывали каталки. В эту ночь было полно больных. И вот открывается дверь, заходят Высоцкий и Янклович. Таким Высоцкого я никогда не видел. Он же всегда - подтянутый, аккуратный, а тут. Небритый, помятый, неряшливо одетый - в полной депрессии.

Бывали случаи, когда он не входил - врывался в ординаторскую! Когда действие препаратов кончалось, начиналась абстиненция, - а это самый страшный период для наркоманов. Они могут сделать все, что угодно, но достать наркотик любыми средствами! Так вот - врывался совершенно ошалевший человек: зрачки расширены, моторное возбуждение, - и было ясно, что с ним происходит.

А тут он тихо вошел, сел на стул. Я - за столом, писал историю болезни. Высоцкий даже глаз не поднимал. Но раз приехал - ясно зачем. Но уже было лето восьмидесятого, приближалась Олимпиада, и мы знали, что нас "пасут". И договорились: "Все, больше не даем!" И Высоцкий знал об этом. Я ему говорю:

- Володя - все. Мы же договорились, что - все.

- Стас, в последний раз.

- Нет, уходи. Валера, забирай его.

А у Высоцкого чуть ли не слезы на глазах. И тут бригада "взорвалась" на меня!

- Стас! Ты что! Зачем заставляешь человека унижаться?!

- А-а. Что хотите, то и делайте.

Повернулся и ушел. Со мной вышел Валера Янклович. И пока ребята оказывали "помощь", он мне сказал, что Володя в подавленном состоянии, что его выгнала Марина. Да, Высоцкий сказал мне, уже вслед:

- Стас, это в последний раз.

Вот видите, и тут он оказался прав".

Конечно, Янклович несколько преувеличивает - "Марина выгнала. ", - этим он как бы оправдывает В.В. Но повторим еще раз - если не "окончательный разрыв", то "отношения на грани разрыва". Свидетельство Барбары Немчик, которая около двух месяцев прожила в квартире на Малой Грузинской:

"Володя один раз признался:

- Что делать? С ней уже не могу. И без нее тоже не могу.

Марина звонила, а он - в таком тяжелом состоянии. Они часто ругались. Володя боялся, что это навсегда. Марина говорила ему, что просто пойдет в посольство и разведется с ним. "

Оксана: "В последнее время у Володи испортились отношения с Мариной. Марина. Мое отношение к ней. Она - Володина жена, Володя ее любит - значит, это очень хороший человек. Вообще, все люди, которые были близки Володе, которых он принимает и держит около себя, - это замечательные люди. И Марина - прежде всего.

Но в последнее время Володя наших отношений не скрывал, он даже их афишировал. Я страшно переживала, я понимала, что Марина для него - человек близкий и необходимый, несмотря на все сложности в их отношениях. И ломать их отношения ни в коем случае нельзя".

Еще один факт - в июне-июле друзья несколько раз просили Марину прилететь. В июне она не могла - умирала сестра. А потом ко всем сложностям прибавилась обида, что В.В. не прилетел на похороны Одиль Версуа.

Не нам судить о тайных движениях души другого: с одной стороны, куплен билет в Париж на 29 июля, а с другой - и примерно в это же время - попытка обвенчаться с Оксаной. Но обо всем этом - позже.