Александр Левинтов: Июль 14-го. Заметки

Географам свойственна поэтизация и мифологизация пространства, наполнение его смыслами, знаками, символами, символическими знаниями и ароматом романтики. Строго говоря, все географы — язычники, потому что одухотворяют окружающий их мир и ведут с миром и его стихиями бесконечный разговор.

Июль 14-го

Заметки Александр Левинтов

Географическое состояние человека

Помимо научной сущности, многое вокруг нас и в нас самих может описываться как состояние:

— экономическое состояние человека характеризуется тем, что меню он читает справа налево — сначала цены, потом блюда;

— экологическое состояние заключено в лихорадочном запрещении и охранении всего от всего, но прежде всего — человека от человека;

— литературное состояние более всего свойственно тинейджерам, видящим себя то д’Артаньяном, то Печориным, то Татьяной Лариной.

Мне представляется, что география также дрейфует в этом направлении и формирует особое географическое состояние. В чем оно выражается?

Мы путешествуем — и наслаждаемся этим.

2) В когнитивном освоении пространства. Географ потому и географ, что умеет спрашивать у предметного мира свои вопросы и получать на них ответы. Он тем самым превращает предметный мир в вещный, вещающий. А, так как вещь и пространство по-гречески звучит и пишется одинаково: ρεα и Ρεα (богиня пространства), то географ — вероятно, единственный подлинный, а не метафорический реалист среди всех других.

3) В эстетическом освоении пространства. Художник рисует, фотограф и кинооператор снимают, географ же бесхитростно и бескорыстно насыщается и наслаждается ландшафтами и пейзажами, в их целокупности, в комплексе, не разлагая эту красоту в систематику, как это делают ботаники, зоологи, почвоведы и пр.

4) В умении видеть в необычном привычное и в привычном необычное. Отсюда географическая триада «гомологи-аналоги-уникумы». Отсюда же и изобретенный Геродотом версиальный метод в географии: все, даже взаимопротиворечащие между собой, версии принимаются на веру. Отсюда же — гуттаперчивость географического понятийного аппарата и сакраментальное «возможно всякое».

5) Географическое состояние сопряжено с масштабом: чем предметней (безмолвней) мир, тем мельче масштаб. Погружаясь в пространство и в его изучение, человек, добиваясь своей омнипотентности, понимания и вседоступности, достигает масштаба 1:1.

6) Философское отражение географического состояния заключается в формировании смыслов бытия и мира.

7) Географическое состояние — это не бегство от себя в перемене мест, а поиски и обретение себя во время путешествия.

Мне хотелось бы, чтобы географию в том виде, как она есть сейчас, прекратили преподавать в школе, чтобы географический образ жизни, близкий к приключенческому, предпринимательскому и авантюристическому, был, но был не очень распространен, чтобы географическое состояние стало основой географического искусства и литературы.

Альпийский регион

крикливый итальянец, разборчивый француз, дотошнейший швейцарец, из Мюнхена бутуз: здесь всё давно смешалось в уютнейшем коктейле, а мы, чужая малость: завидуй, дуйся, пей ли, ненужные и злые, мы носимся по Альпам, и горы золотые не проглотить нам залпом

Горы

и снова горы, маняще стройны, прощайте своры собак помойных, лжецы, заткнитесь, уйдите, сплетни в ТВ, уймитесь, заткнитесь, бредни… в горах — прохлада, снега невинны, и всё, что надо для игрищ винных, от водопадов — шумы и брызги, на трассах — слалом, восторг и визги, и вниз по склону, и вверх до солнца — качают кроны стихии-горцы, дышать свободой — не надышаться, легко и гордо, и жизнь — не вкрадце, шумят ручьями седые скалы, в камине пламя, в гостях у галла и вина пьются, почти рекою, и мысли вьются, и мир в покое… ночами звёзды и силуэты, и жить — не поздно, и все — поэты

Южный Тироль

В это трудно поверить, но всего сто лет тому назад здесь шли кровавые, ожесточенные бои между Италией и Австро-Венгрией.

В ходе «июльской лихорадки», предварявшей Первую мировую, Италия выпала из Тройственного Союза с Германией и Австро-Венгрией и перешла на сторону Антанты. Это было настоящее предательство, требовавшее отмщения и наказания.

Но Антанта победила — и от Австро-Венгрии в пользу Италии был отрезан жирный кусок под названием Южный Тироль.

Сегодня, когда в Европе государственные границы почти ничего не значат, не возникает вопросов о территориальном переделе и слоган «ЮжныйТирольнаш» просто невозможен — оно тут всё наше: и по-немецки говорящая провинция Больцано, и италоговорящий Лугано в Швейцарии и франкоговорящая Женева, International Capital.

Во всех Тиролях (а их четыре: Восточный, Западный, Южный и просто Тироль) живут, естественно, тирольцы — и это самая точная их самоидентификация.

В Италии нигде не хочется работать, но в Южном Тироле очень напряженно не хочется работать.

Город Больцано — вполне немецкий (австрийский) город, по-нашему — областной центр. Архитектура и кухня — вполне по-венски, роскошно, добротно, упитанно. Рядом с центральной площадью — Зеленый рынок, которым забито несколько улиц. Есть практически всё, что может расти само или по воле человека, но, увы, цены далеко не бросовые. Город начинается с технопарка — это то, где раньше была индустриальная зона. Теперь это супермодерновые офисы компьютерного, коммуникационного и программного бизнеса. Конечно, это не голландские хабы и технополисы, всё гораздо скромнее, но всё-таки в ногу со временем.

Тренто — второй по численности город провинции Больцано. Очаровательный и очень романтичный старый город. Здесь доминирует тяжеловесный и массивный романский стиль, но есть и готика, и другие историко-архитектурные излишества. Холмистость придает городу дополнительный уют и перспективность.

Заметки путешествующего

Южный Тироль — это пицца с сардельками и тушёной капустой.

Южный Тироль — это уже хорошее пиво и всё ещё хорошее вино.

Южный Тироль: по-итальянски никто никуда не спешит и по-немецки каждый соблюдает даже малейшие правила — при одностороннем движении и машины и велосипеды едут только в одном направлении, люди, собаки и кошки ходят в ту же сторону, и даже мухи летают только в этом направлении.

Крым — наш! Гарда — наша! Флорида — наша! Всё — наше. Мы-то сами чьи?

Если ласточки летают низко — к дождю, если высоко — в вёдру, а если средне — к выпивке.

Чем подлее жизнь, тем романтичней её руины.

Геологическая трагедия порождает рельефную красоту. Там, где ничего не происходит, собирается равнина. Например, — Средне-Русская.

Всё, сделанное не в Китае — продукты не производства, а произведения.

Интервенты

крымвашим крымнаши закрымили уши, чем дальше, тем гаже, чем больше, тем хуже; и думает каждый: я тоже у лоха скрымнашу, однажды, лежащее плохо; разводят татары свои тары-бары в упор правде нашей, под грохоты маршей: наверно, опять в лагеря захотели, по тундре гулять и заваливать ели; хохлам — тем завидно, и очень обидно, что Крым им не видно…

мне горько и стыдно

Оккупантам Крыма

недоступней Северной Кореи, где крымнаши празднуют победу, вздернуты присяги, честь на реи под восторги ужасу и бреду

не когда отечество в опасности, а когда опасность — от него, проступают патриотов странности: «Родина превыше нам всего»…

пусть позор, свистки и возмущения — нам священна и чужая пядь, наплевать на знания и мнения, коли мы замыслим воровать…

Особенности национальной романтики

— ты, что, краёв не видишь? — селёдочку б сюда! — забудем гнусный инглиш хотя бы до утра стаканы — не бокалы! — на двести пятьдесят, мы все её лакали и спали после в ряд луны и звёзд не видя, не слыша никого, мы, наконец-то, сыты, мы снова имаго и в современном мире нет совершенней нас… не знамо в чьей квартире мы пьём за милых нас

Здравствуйте!

здравствуйте, родные тучи, грозы, радуги, свободы, вы как призраки текучи, доказательства природы

здравствуйте, холмы и кручи, небеса, луна и звёзды, мир, где никогда не скучно, где смешна определённость

здравствуйте, ручьи и реки, замки, крыши с черепицей, мир, устойчивый навеки, и вино, чтобы напиться

На путях

Наша биография проста и прекрасно предсказуема: родился-учился-женился-работал-умер. От этого трудно отвертеться.

Но, слава Богу, есть ещё жизненный путь: корявый, зигзагообразный, непредсказуемый. Именно поэтому траекторию и смысл своего жизненного пути мы можем выстраивать лишь апостериорно и dum spiro spero, пока дышу, надеюсь. На этом пути стоят вехи, у каждого свои: Встреча с Учителем, Предательство, Единственная Любовь, Разлука Навсегда, Потеря, Возрождение и т.п. Между этими вехами пролегают периоды и вектора, создающие причудливо-извилистую траекторию.

А ещё есть творческий путь, почти всегда складывающийся пунктирно, неровно, но всё-таки по восходящей по крайней мере до творческого расцвета. Все три направления слабо связаны между собой и могут даже противоречить друг другу.

«Гуны вращаются в гунах» — и мы догадываемся, что двигаясь вперед по жизни, мы движемся при этом по кругу, что наше время и циклично, как на циферблате, и векторально (как песочные часы) одновременно.

Можно выделить шесть жизненных циклов, два из которых, первый и последний, имеют по преимуществу латентный характер:

— зарождение (от зачатия до рождения). — детство (до половозрелости). — молодость (до репродуктивности). — зрелость (репродуктивность). — старость (после репродуктивности). — смерть (от угасания до небытия).

И в каждом цикле — одни и те же фазы:

— генезис (появление содержания и переход от отрицательных смыслов к позитивным), — развитие (и смыслы и содержание быстро увеличиваются), — функционирование (смыслы стабилизируются, содержание продолжает расти), — насыщение (смыслы сокращаются и исчезают, содержание стабилизируется), — ликвидация (смыслов нет, содержание сокращается и исчезает).

В матричной форме это выглядит следующим образом:

генезис развитие функционирование насыщение ликвидация Зарождение Детство Молодость Зрелость Старость Смерть

Конечно, надо бы заполнить эту матрицу, но зачем отнимать у читателя последний шанс самому поразмышлять на эту тему?

Италия. Альпы

и вновь стаканы гремят друг другом, вперёд, братаны, сомкнёмся кругом бесед и песен, любви и дружбы, нам мир не тесен, и жизнь — не в службу, тряхнём соаве и пино гриджо, мы вечно правы, коль вне отчизны: там рвутся жилы, играет злоба, валюту пилят, а здесь — свобода, а здесь на склонах козлы и серны, здесь койки в стонах любви — не смерти, и даже ночью шумят потоки, здесь пьётся сочно и без тревоги

Лунный сонет

ce bella luna — жалюзи на окнах, и смотрят смутно сны скользкие и в космах,

ей одиноко на этом свете, луне далёкой в затихшем лете, мир синеокий мечтами бредит…

давно уж выпит мой скромный ужин, а звёзды сыпят: сe bella luna

Rialto

вздохни: горбатый мост, клоака для доносов, ненужных сувениров пустая мишура, на Рыбном рынке гомон распродажи, а в Poste Vecie прохладно и пьянó… я не был здесь всего четыре года: всё тот же мир, всё та же гниль воды, всё недоступное всё также недоступно, и ставни заперты, и входы — на замке… угрюмые коты глядят на нас с презреньем: ну, что им до меня? — их покровитель Марко не забывает каждого кота… от голых стен — жара и испаренья, пустые небеса от зноя чуть дрожат, и ты, моя подруга вдохновенья, пьёшь соавé, холодное, как стих

Паста

Однажды Софи Лорен, живущую в Голливуде, спросили, как она умудряется и за семьдесят сохранять изумительную фигуру и стройность тела, на что та коротко ответила:

В принципе пастой итальянцы называют всё, что мы называем вермишелью, лапшой, рожками, макаронами, ракушками и т.п. — не беспокойтесь: у итальянцев этих названий и разновидностей в разы больше. На полке в кухонном шкафу у себя дома я обнаружил спагетти, макарони, ланднудели, тайлиолини, паппарделли и что-то еще, уже утерявшее название.

Очаровательная Софи не соврала во имя рекламы: хоть каждый день ешь эту пасту — ни за что не потолстеешь.

Весь секрет пасты — в муке.

Она приготовляется из твёрдых сортов пшеницы, произрастающих только в Италии. Лучшей выпечкой и лучшими сортами макарон, вермишели, спагетти и так далее признан Южный Тироль, он же провинция Больцано, хотя я ни одного пшеничного поля здесь не видел: сплошные виноградники, оливковые рощи и сады по склонам Альп. Может, всё дело в необычайно чистой и вкусной воде, на которой заводят тесто?

А, может, в яйцах, на которых замешивается тесто? — альпийские куры пасутся сами по себе, неволи, клеток и насестов в курятниках не знают, а хозяйки каждое утро собирают в траве свежайшие вольно снесённые яйца.

В любом случае, покупайте только итальянские изделия для пасты и будьте уверены: за качеством и соблюдением исторически сложившихся норм в Италии тщательно следят полиция и министерство культуры.

В Италии вы можете смело заказывать в любом месте и любую пасту — вы не ошибетесь: будет и много и вкусно.

Конечно, существует довольно много устойчивых рецептов и названий паст:

— паста с сыром пармезан;

— болоньеза (ну, это наши макароны по-флотски, только наши макароны по-флотски запрещены к употреблению Минздравом СССР);

— паста с морепродуктами;

— карбонара (кажется, самая популярная) с яйцами, беконом и сыром;

— фетучини (тоже очень популярна) — длинная лапша с чем ни попадя (грибы, рыба, креветки и прочие морепродукты, сыр, пармская ветчина, помидорами и т.д., а также сочетания всего этого).

Однако итальянцы не только красиво поют, они ещё и фантазируют красиво. И каждый имеет набор своих, уникальных рецептов пасты.

Было бы глупо с моей стороны рассказывать здесь рецепты известных мне паст: открой Интернет, и на тебя свалятся тысячи или десятки тысяч рецептов и способов приготовления.

Поэтому я расскажу несколько своих секретов с учётом возможностей и особенностей нашего рынка.

Фетучини по-нашему (с икрой)

Как и у итальянцев, крошить к фетучини можно практически всё: рыбу (лососевых, осетровых, можно и импортных сибаса, телапию, можно даже морского окуня или треску), морепродукты (мидии, лучше в раковинах, креветки, кальмары колечками, октопус, он же осьминог, бэби-октопус, он же каракатица, лангустины — их стали продавать и у нас, раковые шейки, морской гребешок, всякие мелкие ракушки), оливки с косточками (это крошить не надо, разумеется). Самое забойное — вареные молоденькие лисички. Нет, конечно, можно и меленькие маслята (шляпки) и меленькие польские, и меленькие белые, можно даже меленькие опята (а чем они хуже других?). Только непременно в грибном слизистом соусе (грибной бульон + сметана + мучка + немного тёртого плавленого сыра).

Всё как у них, но с двумя явными отступлениями: в варево добавляется обжаренный до золотистости и мелко накрошенный репчатый лук, а перед самой готовностью ссыпается приличная горсть жареных грибов, лучше всего в ассортименте, главное, чтобы грибочки были меленькими или мелко накрошенными и без всяких там свинушек-чернушек-волнушек-рыжиков — они в солении более пригодятся.

Любую свинокопченость, но лучше бекон тонкой нарезки зажарить до хруста, залить омлетом из сливок и яичных желтков (а что, бывают не яичные?), смешать с еще горячими спагетти или что там у вас для пасты, густо запудрить тертым сыром, хорошо бы украсить тарелку маслинами (они же оливки), но непременно теми, что с косточками, очень рекомендую греческие «каламата», но вполне подойдут и итальянские, и испанские — что осталось на магазинных шелфах.

Спагетти как спагетти, можно и макароны и всё, что угодно из перечисленного и неперечисленного. Всё дело в соусе.

К густому майонезу добавляется мелко, в порошок, тёртый сыр твёрдых сортов, отжимается лайм или лимон (лайм лучше), добавляется мелко измельченные базилик, укроп и кинза (базилика надо много, очень много), отжимается чеснок, чуть окрашивается молотым сладким перцем, тщательно размешивается до однородной массы и подаётся к горячим макаронам в избыточном количестве: если макароны кончатся, можно домакать соус белым хлебом.

Ни в одном из указанных рецептов не указаны пропорции — экспериментируйте сами! Впрочем, когда вы въедете в пасту и въедитесь в неё, вам непременно захочется придумать нечто своё — дерзайте и не обращайте внимание на окружающих!

Запивать пасту лучше всего холодным до запотевания бокала белым сухим вином: соаве, пино гриджо, совиньон блан, муллер, но — и это очень редкий, почти уникальный случай — блюдо лучше как еда, чем как закуска. По крайней мере, в русском кухне такого не бывает.

Соусы

Оно, конечно, профессионалы говорят: «соуса», но мы — не профессионалы, а простые любители-потребители и потому мы говорим и пишем по-русски, а не на поварском жаргоне и гастрономической фене.

Я на одном нашем сайте нашёл 748 рецептов разных соусов, представляю, сколько их на каком-нибудь французском или итальянском сайте. Поэтому предлагаю их как-то сгруппировать, например, так:

однородные с включениями жидкие (текучие) густые (пасты)

Я сейчас попробую привести некоторые широко известные, даже мне, примеры, а вы попытайтесь сами заполнить эту простейшую матрицу:

однородные с включениями жидкие (текучие) ткемалевый, гранатовый итальянский, блю-чиз густые (пасты) горчица, кетчуп, майонез, хрен, барбекью брусничный, сациви, хреновина, аджика

Зачем нужны соусы? — ну, прежде всего, чтобы измазать рот и поверхность вокруг него, а также замарать рубашку, пиджак, блузку, галстук, шарфик или даже брюки и юбку. Второе — для красоты, третье — чтобы закамуфлировать несвежесть продукта или его невкусность/безвкусность. И только потом пойдут всякие пятые-десятые причины, цели и поводы.

Часть соусом возбуждают и аппетит, и жажду, например, все кавказские, мексиканские, индийские. Другая часть, наоборот, призвана вызывать сытость даже при малых дозах соусируемого. Таковы большинство европейских. И чем севернее, тем сытость приходит быстрее.

А если серьезно, то многие блюда мы просто не представляем себе без соусов. Ну, как, например, пойдет шашлык без кетчупа, острого томатного, ткемалевого, гранатового и так далее соусов? Или — цыпленок табака без чесночного соуса? Или — отварной судак без польского? А попробуйте на сухую есть пельмени, манты, позы, равиоли. И что за гадость эта ваша заливная рыба без хрена. Соус просится не только на вторые, рыбные и мясные, блюда, но и в салаты, и в десерты, и даже в супы, например, сметану можно считать соусом, без которого борщ и щи даже теоретически невозможны.

Считается хорошим тоном подавать к тому или иному блюду сразу несколько подходящих к нему соусов (в ресторанах этим пренебрегают, но у себя-то дома вы можете себе позволить эту норму).

В качестве примера — устрицы. На американских устричных фермах к устрицам совершенно бесплатно предлагаются:

— тобаско, — кетчуп, — кетчуп с белым хреном, — итальянский, — просто лимон.

Я предпочитаю итальянский: отжать лимон, добавить туда оливковое масло, немного уксуса (просто виноградного или бальзамического), немного соли, мелко измельчённый укроп.

Если честно, мне вообще итальянские соусы нравятся больше французских (ещё лучше только португальские и испанские), поэтому вот ещё пара итальянских изобретений:

— очистите от косточек маринованные маслины, добавьте сушёные (вяленые) помидоры, мелко нарезанный базилик, немного соли и в меру оливкового масла, хорошенько размешайте в блендере; Получившаяся паста хороша и к рыбе и к мясу, но, к сожалению, плохо хранится, поэтому не заготавливайте сразу много;

— вы сделали заказ; когда принесут — неизвестно, а жрать мучительно хочется, да и вино, белое, холодное, в ведерке со льдом, уже подали и даже дали попробовать и разлили по бокалам… не отчаивайтесь — налейте в блюдечко (если на столе нет, пусть принесут!) оливковое масло, в центр осторожно влейте пятно бальзамического уксуса — макайте в этот простейший соус свежую, мягкую чиабатту, запивая винцом; если вино неожиданно кончится (такое часто бывает), поставьте порожнюю бутылку в ведерко со льдом горлышком вниз — это знак официанту, что пора нести следующую.

Очень хорош соус под названием «грибная икра», особенно к стейкам и филе миньон:

— варёные губчатые грибы, желательно, молоденькие, мелко-мелко накрошить в два ножа, ещё мельче накрошить чеснок, посолить, поперчить, добавить лимонного сока и постного масла, тщательно перемешать и эту неоднородную пасту поставить на час-другой в холодильник.

Для спагетти с морепродуктами предлагаю такой соус:

— майонез, мелко-мелко порезанные корнишоны, лимонный сок, красный нежгучий молотый перец, мелко-тёртый сыр тоненькими кудряшками, тщательно размешать до однородной полужидкой пасты

У нас в семье в ходу соус, который с маминой подачи ещё с послевоенных времён называется польским. Никакой он не польский, но очень рекомендую:

— в ступке растереть до однообразной пасты чеснок с укропом, добавить майонез, размешать и — к жареной или отварной рыбе.

Не знаю, где это я подхватил, но к отварной рыбе и блинам — настоящая прелесть:

— сварить в мешочек несколько яиц, выложить в соусницу, слегка порезать и присолить — всё!

И вообще, с соусами лучше не заморачиваться надолго, делать их надо просто и быстро, а потом смаковать на любимой вами скорости. Если же усложнять технологию и рецептуру, то у вас непременно получится что-то французское — оно вам надо?

Размышление

вечереет… синими ночами мне не спится в лунном ожиданьи, бродят тучи мягко над горами без страстей, иллюзий и без знаний

от туманов просыхают склоны, жизнь трепещет в красоте альпийской, пиний тёмно-бархатные кроны смотрятся приветливо под виски

я спокоен — даже если смерти никогда теперь уже не будет, миром старая Ананке вертит, путь к себе привычен и не труден

Суперлуние (в ночь на 12 июля 2014 года)

кипарисов стройные фигуры, в горных замках свет от привидений, я сижу, усталый и понурый от не проходящих винных бдений, в небе звёзд алмазных — хоть залейся, тишина — мертвее не бывает, до утра замолкли птичьи песни, сверх-луна над пиками гуляет… что же грустно мне и одиноко, чуждому обителям и раю? Бог молчит — душа моя убога, где-то в стороне, с иного края…

Чёртова красота (итальянская сказка)

Поспорили как-то святой Чезарио с Чёртом: сколько этой братии уместится на конце иглы.

Долго спорили. Черт говорит: «не меньше ста», а святой отец Чезарио — «86 и ни одним чёртом не более».

Побились о заклад, при двенадцати свидетелях: четыре ангела, четыре местных крестьянина и из ада пригласили четырёх самых отъявленных грешников.

Взяли у деревенской старости иглу. Черти на неё налетели, пихаются, толкаются, насилу уселись. Стали считать — 86. Один ещё было подсаживается, но всё время скатывается, не умещается.

— Игла слишком тонкая, — говорит Чёрт, — давай попробуем на моей.

Достал он откуда-то из-под полы иглу. Толстенная, раза в три толще старостихиной будет.

Черти опять слетелись, усаживаются, чуть не на головах друг у друга сидят. Последний, правда, опять всё время соскальзывает.

Пересчитали. Опять 86. Пересчитали в другую сторону — столько же.

— Черти жирные пошли, чёрт бы их подрал, совсем зажрались и обленились, я сейчас других позову, — не сдаётся Черт.

Нагнал он чертенят, мелких, худущих, где только такие водятся? Эти быстро уселись. Сидят чинно, как на первом уроке. Только крайний всё никак не усидит.

Ангелы пересчитали — 86. Крестьяне пересчитали — 86. Грешники пересчитали — и у них 86. Сам Чёрт не выдержал и пересчитал, трижды — 86, хоть ты тресни.

— Ладно, твоя взяла, — говорит Чёрт святому Чезарио.

— Видишь долину, по которой течёт речка? Создай в этой долине за одну ночь самое прекрасное озеро в мире.

Зачесал Чёрт затылок: святого не проведёшь, да и свидетели всё видели.

Пришлось ему за ночь заполнить всю долину чистейшей альпийской водой, разукрасить берега бухтами и скалами, насажать кипарисов и сосен.

И вправду, озеро получилось на диво.

И назвали то озеро Гардой, что в переводе с тогдашнего местного языка означало «Чёртова красота».

Вокруг озера Гарда

Вокруг озера Гарда есть автодорога длиною несколько более ста километров — тот же МКАД, но какая разница!

Северные берега озера гористы, южные — холмисты. И это очень заметно.

Озеро Тахо в Америке примерно тех же размеров — окружная дорога составляет 70 миль. Если озеро Тахо представить как циферблат неправильной формы, то с 12 до 5 часов это — Невада, а с 5 до 12 — Калифорния. Озеро Гарда расположена в трёх провинциях: на севере (с 9 до 3 часов) Южный Тироль или Больцано, юго-восток (с 3 до 6) — Верона, юго-запад (с 6 до 9) — Ломбардия.

Мы решили ехать из Арко против часовой стрелки.

Дорога по западному берегу — сплошные туннели и галереи, откуда открываются захватывающие виды озера. Грузовое движение здесь запрещено, поэтому скорость передвижения довольно высокая. Первый крупный городок — Сало (как-то там сейчас на Украине?).

Здесь, как и во всех других городках, а их рассыпано по берегу озера чуть не с полсотни, есть замок, возвышающийся над городом на неприступной скале или круче, высоченный собор и циклопические городские стены.

Всему этому есть объяснение.

Синьоры (бароны, графы, князья и тому подобное) селились со своими вооружёнными бандформированиями на скалах, да ещё строили там высоченные дозорные башни. Это не были оборонительные сооружения: отсюда они контролировали проходящие по долинам и перевалам проезжие дороги. Если показывались торговцы, рыцари спешно спускались и мчались им навстречу. Это был не разбой, а средневековый рэкет, называвшийся Geleitrecht, право конвоя и защиты от… себя самих. Купцы из страны в страну тогда ходили нечасто, поэтому основные занятия рыцарей, если не считать междоусобиц, были охота, пьянство и, если хватало здоровья, женщины. Романтика напополам с разбоем.

А ведь были еще и другие поборы, дани и налоги:

pontaticum — мостовщина, portaticum — воротные, rotaticum — колесные, pulveraticum — пылевые от всадников или стада, ripaticum — за произведение погрузо-разгрузочных работ, Strandrecht — береговое право (на добро разбившегося о берег судна), Grundruhrrecht — мелевое право (то же, но на судно, севшее на мель), Stapelrecht — складочное право (принудительная торговля в пользу сеньора или короля накануне открытой торговли), Gasterecht — гостинное право (ущемляющее чужого купца), Bannmeilenrecht — право заповедной мили (запрет чужому купцу торговать ближе этой дистанции от городского рынка), и так далее до дурной бесконечности.

Храмы строились огромной высоты и объема, потому что двумя вселенскими соборами епископам было запрещено покидать свои кафедры, где в страхе перед гуннами, вандалами и другими варварами, укрывались и горожане и окрестные крестьяне (а остававшихся селян полу-презрительно-полу-уважительно называли кретинами, или «истинно-христианами», сравните это с нашими крестьянами-христианами). Варвары, боясь чужих богов, почти никогда не разрушали храмы. Те из селян, что задерживались в городе на год и один день, становились бюргерами, людьми свободными, в том числе от долгов и наказаний за прошлые прегрешения и преступления (“Die Stadtluft macht frei” — «воздух города делает свободным»). Осененные крестом, эти города жили по правилам:

fortuna — удача, ventura — случай, ragione — благоразумие, prudensa — осмотрительность, sigurta — обеспечение.

Эта формула — романтика в союзе с расчетливостью.

В Средние века — а основная масса этих городков возникла в начале-середине второго тысячелетия — города окружали себя неприступными и грозными стенами. От кого? — да от самих себя! Феодалы северной Италии, все эти Монтекки и Капулетти, гвельфы и гиббелины, Борджиа, Мазарини, Медичи и другие роды и кланы, вся эта крупная и мелкая феодальная сволочь крошили друг друга по чём зря, но северо-итальянская модель городского самоуправления, именно в силу кровопролитности отношений, строго запрещала разрушать архитектуру — на наше и итальянское счастье.

Укрывшиеся за этими стенами старые городки превратились в туристические ловушки: магазинчики, из которых товар буквально вываливается на узенькие улочки крохотные площади, лавочки, фонтанчики, ресторанчики — битком народу, все лениво фланируют, демонстрируя своё туристическое достоинство, кругом звон монет и хруст денег, все парковки заняты и — цветы, цветы, цветы… романтика на грани пошлости.

Стокилометровое путешествие растянулось на целый день. Уже заканчивая тур, я наткнулся на простенькую и очевидную матрицу, которая, по крайней мере, мне многое объяснила:

Много потребляют Мало потребляют Много производят Страновой уровень США, Голландия, Япония, Германия, Ю. Корея, … Китай, Австралия, … Локальный уровень Милан, Турин Сургут, Норильск, Силиконовая Долина Мало производят Страновой уровень Россия Экваториальная Африка, Бангладеш, Вьетнам,… Локальный уровень Москва, Лас-Вегас, Гарда,… Иваново, Аддис-Абеба,…

Арко и Рива дель Гарда

Эти два слипшиеся городка расположены на северном берегу, там, где обрушившаяся с Альп река впадает в озеро. Именно по этой причине, из-за притока талой воды, здесь самая холодная часть озера, да и погода здесь преобладает облачная и дождливая. Мы расположились в этих двух городках.

Над Арко, на скале, завис замок, эдакое массивное орлиное гнездо. У подножия — игрушечный городок с кривоколенными улочками, тупичками и закоулками. Ну, не без кафедрального собора, способного вместить, кажется, утроенное число жителей. Следующая за Замковой скала — мекка скалолазов. Будь это в Америке, Арко непременно назвал бы себя world capital of scalolazaniye. Скалолазы — самые неимущие среди горных активистов: у альпинистов — кошки, веревки, ледорубы, карабины, куча одежды, примус, запас еды, воды и прочее обмундирование, у спеленгистов — почти то же самое, у бейсеров — костюмы от белки-летяги и парашютики, у горнолыжников — лыжи, палки и костюмы, в которых прилично быть в ресторане или президентом РФ, даже у пешеходов трекинга — рюкзачок с водой и защитными кремами, а у скалолаза: лёгонькие тапочки, самая невесомая одежда и крючковатые пальцы рук — и это всё!

В Рива дель Гарда можно покататься на пароходике, заняться каким-нибудь незатейливым и разорительным шоппингом, но лучше всего осесть в самой большой пиццерии: её содержит и является в ней шеф-поваром серб, хорошо говорящий по-русски. Одна из официанток, родом из Молдавии, также говорит по-русски. Чтобы вы ни заказали — вы не ошибётесь: осьминог-гриль, рыба (сибас или форель, местные), бараньи ребрышки, макароны с морепродуктами (гора!), ризотто, лазанья, пицца, салаты (огромными вениками, мечта любой коровы), но рискните, если вы не трус, и закажите «фиорентину» — чудовищных размеров стейк на Т-образной кости, очень сочный и невероятно вкусный.

Под всю эту вкуснятину хорошо смотрится чемпионат мира по футболу, хотя мне так и осталось непонятным, как Аргентина дотянулась до финала — по пенальти. Зато я понял: есть британский футбол, европейский, латиноамериканский, азиатский, африканский и есть русский хоккей с мячом, где нам гарантировано место в четвертьфинале, потому что в этот хоккей играют всего шесть команд.

Гроза в Арко

пол-мира — в тучах, пол-мира — в грозах, какая буча! и без обочин! гремит по скалам огонь и грохот — так нам и надо под божий хохот, я вновь — беспечный, почти античный, и ливни — вечны, и град — мистичен… настала свежесть, вернулась юность, я вновь — не нежить, я вновь — до кучи, мир молодеет себе на диво, а сверху хлещет легко, игриво!

Гардеринг

Каюсь, слово «гардеринг» я придумал только что. Это — кипучая и очень разнообразная деятельность по поводу и вокруг озера Гарда.

В это понятие входит кортеж спортивных занятий: в горах — трекинги, виа ферраты, скалолазание, альпинизм, бейсинг (прыжки со скал), велотуры, терренкуры и т.п.; на воде — плавание, каякинг, яхтинг, виндсёрфинг, дайвинг, рыбалка (фишинг); в населенных пунктах — футбол, теннис, баскетбол, вело, бег, карты, домино и т.д.

Кроме того, гардеринг включает в себя:

— торговлю (преимущественно всякой ненужной дрянью, чаще всего made in China);

— все виды обжираловок от уличных киосков с мороженым до стильных и дорогущих ресторанов;

— фестивали (винные, гастрономические, исторические, музыкальные, этнографические, а также коктейли из всего этого);

— музейный и экскурсионный бизнес;

— туризм (с явным преобладанием кемпингов);

— церковная активность (службы, жертвоприношения, обзоры и посещения, моления);

— совместные хоровые и телевизионные пьянки и посиделки местных жителей.

Жизнь здесь бурлит, но очень плавно и вальяжно, а гардеринг разговорчив и даже болтлив.

Верона

Верона один из романтичнейших городов северной Италии: памятники, мосты через Адиджу, торговая площадь, дворцы и храмы — почти всё из 13-го века, названного Л. Хейзингой «Осенью Средневековья» и расцветом homo ludens (человек играющий) и homo faber (человек мастеровой), апогеем символизма европейской культуры. Мы в это же время устраивали Ледовые побоища и добровольно присоединялись к Золотой Орде (на правах Русского улуса), которой была чужда городская цивилизация.

Вершинами веронского романтизма являются самый романтичный театр мира — Арена (бывший Колизей на 100 тысяч зрителей) и дворик Джульетты, Мекка влюбленных со всего света.

Падуя

Если честно, Падуя, воспетая Диккенсом и Шекспиром, разочаровала, с точки зрения романтики: ну, Падуя — она и есть Падуя, а какой ей ещё быть? Хотя, конечно, набережные более, чем очаровательны, а городской рынок, состоящий из площади Цветов и площади Фруктов впечатляет и размерами и богатством. Здесь ощущается близость моря и его предчувствие. Отсюда начинается прекраснейшая и романтичнейшая Иллирия (смотри и читай «Двенадцатую ночь» Шекспира).

Соаве

Когда-то, давным-давно, я распробовал итальянское белое сухое «соаве» и прикипел к нему. А однажды я, летя по шикарному фривею Милан-Венеция, увидел съезд на Соаве — и сердце забилось. И вот, свершилось: я в Соаве.

Маленький, очень милый и тихий городок, совсем не туристический (очень мало отелей, кажется, всего один), стены домов — теплых тонов: терракота, желтый, сиена жжёная, лимонный, канареечный, бордовый, розовый, беж, я ещё что-то упустил; естественно, все дома под красной черепицей. На крутом холме над городом — огромный, стройный и величественный замок. Отсюда открываются бесконечные холмистые виды, сплошь виноградные с частыми крапинами поселений (им повезло, что у них не было коллективизации). Городские ворота и массивные стены — 14-16 веков, маленькая живописная речушка отделяет Старый город от Нового. В старом городе доминантой является кафедральный собор (а что же ещё?). И — потрясающее количество винных магазинчиков, энотек, бутиков, дегустационных залов и подвалов.

Дегустация — либо «бесплатная» (она включена в цену бутылок), либо платная (но всё равно включена). Народ разный: кто прихватывает 1-2 бутылки из числа понравившихся, кто 3-5 ящиков из этого же числа. В каждом заведении — свои, семейные вина. Линейка состоит в среднем из 20-ти сортов, поэтому бессмысленно пытаться попробовать всё или хотя бы многое.

Само соаве — белое, немногое соломенное (но не так соломенно, как совиньон блан), порой с ярко выраженной мускатной нотой, мягкое, как котёнок, и нежное, как другой котёнок; если пино гриджо — это позыв к стихосложению, то соаве — к чтению стихов. Опьянение легкое, весёлое, беззаботное, вытесняющее задние мысли и мысли вообще.

Соаве

Соаве цвета спелой соломы Прозрачно и сладостно Словно страсть малолетки И полдневная нега любви.

Я несу свой бокал, Как молитву простого раба, Я вдыхаю пары Настоявшихся игр и песен Только первым глотком Утолить мою жажду нельзя, И второй не способен — Я пью до забвенья.

Снова мир стал другим, Чуть светлее, прозрачней и чище Снова я не один Среди чувств, вспоминаний и мыслей И холодной слезой По щеке пробегает услада Всех несбывшихся снов, Всех когда-то приснившихся грез.

Тает медленно лед, Будто годы мои и заботы, И течет родниковым ручьем Соаве цвета спелой соломы.

Pinot Gridgio

седой как пепел, и сушит нёбо, прозрачен, светел, как листья клёнов. мой серебристый, неприхотливый, теки, неиствуй! под бледной ивой стихи слагаю, хмельной от песен. в сединах мая под сыр как плесень мы размышляем о том, что было, слагаем шлягер. паникадило в пьянящем храме клубами мыслей висит над нами как воля вышней и смелой силы… мой Pinot Gridgio приятель милый…

8 комментариев к « Александр Левинтов: Июль 14-го. Заметки »

1) В выражении одной из важнейших свобод, свободы перемещения в пространстве, которую можно также назвать естественным правом Авеля. Человек, чтобы выйти из состояния прегоминида, совершил своё первое путешествие, сменил ландшафтные декорации своего существования и пищевой рацион. Прежде, чем использовать шкуру как первую одежду, homo erectus изобрел обувь, что избавило его от многих хлопот, связанных с прямохождением. . обидно было бы (в суете сует ) пропустить этот удивительный пост, это совершенно потрясающее произведение, соединяющее необыкновенным образом античность, поэзию, живописание и — нЕчто невыразимое — географическую и литературную свободу ?

Слава Богу, фашизма нигде не обнаружил, да он, если есть, в Европе носит декоративный характер, в резком отличие от России, где фашизм превратился в массовый и государственный психоз —————————————————————————————————————————————————————— К сожалению это не совсем так. Насчёт России с вами согласен, но операция «Несокрушимая скала» вызвала антисемитский шквал ненависти во всём мире и, особенно, в Европе. Некоторые журналисты даже говорят о «всемирном погроме», а блюстители порядка и службы безопасности пока не собираются наводить порядок. Вы знаете, что в Европе и, по-моему, в штате Вашингтон в США существуют no go area? Что в некоторых землях Германии нацисты сидят в ландтагах? Что прокатившиеся демонстрации джихадистов показали, что практически все мусульмане, за некоторым исключением, джихадисты и разделяют цели ислама? Что совершенно легально проводится обструкция еврейских магазинов и израильских товаров в супермаркетах? А Сало со времён моей поездки в молодые годы навсегда осталось осиным гнездом hardcore нацизма (не фашизма). Тогда и сегодня там сидят на берегу озера Гарда молодые люди в очках Макнамара и продают «Майн кампф» или что-нибудь похуже. О свастиках на стенах домов, которые меня когда-то поразили, я уже и не говорю. К большому сожалению, это не декорация великолепной Европы,- это её святой Грааль и её нутро.

Уважаемый коллега! По поводу фашизма в Европе. Тут два момента: 1) всё-таки фашизм в Европе и США (не национализм и не антисемитизм) носят игрушечный, потешный характер, в отличие от России, где действия Путина — прямое цитирование действий Гитлера 2) я не ощущаю себя евреем, по крайней мере, полноценным евреем, поэтому не вижу того, что так ясно и явно чувствуют евреи — и это не только на сей раз, но и во многих других эпизодах и разговорах. Разумеется, это мой изъян Спасибо за комментарии.

Чудесный травелог с географией, байками, меню и стихами. Много лет назад я останавливался в Сало, по неопытности аж в одном фашистском отеле. Я этого не знал и рано утром был неприятно удивлён лепниной свастик, фаши и цитатами дуче на штукатурке стен и потолков. Отель оказался полупустым — сюда приезжали новые фашисты на уик-энд и здесь проводились их встречи. Это произвело на меня такое неприятное впечатление, что по приезде в Германию я слёг. А так из поездок вокруг озеро Гарда особенно запомнились нескончаемые тоннели, прорубленные в скалах ещё при Муссолини. Вам случаем не привелось побывать в Виченце с её Teatro Olimpico? Первое в Европе вновь выстроенное здание театра со времён античности произвело на меня сильное впечатление. Последний раз мне хотели всучить пасту в прошлом году в Сиене, где владелец ресторана около собора был огорчён моим отказом её съесть перед обедом в качестве закуски. Италия — это всегда города, ландшафты, кухня и масса впечатлений.

к сожалению, в Виченце не был (всё впереди?). Слава Богу, фашизма нигде не обнаружил, да он, если есть, в Европе носит декоративный характер, в резком отличие от России, где фашизм превратился в массовый и государственный психоз

Большое спасибо всем откликнувшимся, а редактору — за очень живые иллюстрации. Это было не просто путешествие, а летняя школа университета ВИАНСА по теме «Путешествие по романтике». Мы только что вернулись с Куршской косы, о чем будут тексты августа.

Ну, куда лучше? Не в смысле — куда лучше уехать, что тоже навевает, а куда лучше написать о том, куда лучше уехать. Какой подарок этот Левинтов для Портала и для читателей!

Изумительное произведение нового жанра.

И мы, случилось, 21-го мая 2007 г. вечером приехали в Больцано на машине по дороге в Доломитовые Альпы, нашли отель и пошли на центральную площадь, полную народа, музыки, веселья, спорта — был ежегодный фестиваль шпига. Помните, Утесов пел на известный мотив Шломо Секунды «BEIN MIR BISTU SHEIN»:

Барон фон дер Пшик Покушать русский шпиг, Давно собирался и мечтал. Любил он очень шик, Стесняться не привык, Заранее о подвигах кричал.

Вы можете себе представить, что немецкому или тирольскому барону (или крестьянину) нужен именно русский шпиг? Небывалое количество разного шпига с многоцветными слоями глубоко некошерного мяса все равно доставляли эстетическое удовольствие, и больше — от радости наблюдения за веселым свободным народом. «В Италии нигде не хочется работать, но в Южном Тироле очень напряженно не хочется работать», — пишет наш уважаемый автор. Но разве он — а также и мы — приехал в Италию, чтобы работать? Италия создана Б-гом как награда и обещание, что не будет второго потопа.

Мясо было красиво, на глаз и для фотографии, да не про наш еврейский рот. Но бесчисленное количество всяких печения, штруделей, любое питьё, позаботились и о наших желудках. А наутро — тихо: они работают. А мы поехали в горы, и снежные горы — одно из самых больших наслаждений, которые заготовил для нас Творец, особенно если можешь по ним хоть немного походить.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎