АФ Скляр: Появилось ощущение, что мы - «Ва-Банкъ»!

Презентация нового альбома «Ястреб» и празднование 30-летия группы «Ва-Банкъ» состоится 11 марта в клубе Yota Space.

Рецензию на альбом «Ястреб» можно прочитать здесь.

И сложилось все вместе — и повод хороший, 30-летие группы «Ва-Банкъ», и по нашему человеческому сотрудничеству — мы же снова группа. Так и назвались.

- У бывших музыкантов «Ва-Банка» нет претензий или обид?

- Дело в том, что из оригинального первого состава «Ва-Банка» в музыке остался только один человек. Два главных музыканта первого состава — басист Алексей Никитин и барабанщик Александр Маликов — ушли из музыки. С их стороны претензий в принципе быть не может, они не выдержали этот длинный марафон. Единственный, кто его выдержал — гитарист Егор Никонов, он остался в музыке, но он не изъявлял желания вернуться в группу, а у меня уже срослись другие связи, другие отношения. Причем песня «На кухне», сочиненная именно Егором, - в нашем активном репертуаре. Мы активно играем песню Егора. А что дорожки наши разошлись… Разбитое лучше не склеивать, если это будет искусственно.

У групп, которые существуют долго, неизбежно возникают какие-то конфликты — или в человеческих отношениях, или музыкальные разногласия. Такого почти не бывает, чтобы группа 25 или 30 лет существовала в неизменном составе. Даже у самой стабильной нашей группы «Чайф» был период, когда они поменяли бас-гитариста… А в остальных группах, доживших до нашего времени, от оригинального состава, как правило, остался только лидер.

- Главное, есть ощущение того, что это — группа «Ва-Банкъ»?

- Да! Есть именно такое ощущение. И, кстати, это ощущение вовсе не отменяет двух других моих параллельно существующих проектов — песни Вертинского и песни Утесова с «Тромбон-шоу». Тем более, что в них участвуют музыканты основного состава. Вертинского мы с самого начала делаем с Сашей Белоносовым, потом к нему добавился Леша Рыславский. В программе с «Тромбон-шоу» Максима Пиганова на фортепиано играет тоже Саша Белоносов, а на контрабасе — Алексей Рыславский.

- Ведь и на «Ястребе» в Intro и Viva La Vie играют музыканты «Тромбон-шоу»?

- Да. Вообще Viva La Vie сочинялась мной для состава, который должен был возглавить Максим Пиганов. Я попросил его сделать аранжировку этой песни для духового оркестра. Он согласился, и сделал ее для тромбона, саксофона, трубы и тубы. В альбом она вошла почти в том же виде, только партию тубы взял на себя контрабас, а на барабанах сыграл барабанщик «Тромбон-шоу» Юрий Павлюков. Песня так мной и задумывалась, так и должна была звучать. Я не представляю, как ее можно исполнять с «Ва-Банком» на концертах, без духовых она не зазвучит.

По форме она закольцовывает альбом. При прослушивании по кругу Viva La Vie переходит в Intro.

- Да-да, именно так я альбом и слушал, в режиме репита. Оркестровка плавно переходит в потрескивания, и начинаются снова песни.

- Начинается «Анзер», и альбом раскрывается с новой стороны. Концовка, соединенная с началом, - так и было задумано.

- Разве Донбасс столь однороден? В Крыму действительно население было в подавляющем большинстве за присоединение к России. Но в Донбассе — в лучшем случае половина населения. Началась война, и почти поровну — кто-то сбежал в Киев, кто-то в Ростов. Объяснение, что Донбасс захватили бандиты и от лица Донбасса что-то говорят, разве не более честное?

- Я согласен, что интересы у людей разные, и однородности там нет. Но надо понимать, что на Донбассе живет много людей, считающих себя русскими. Очень много. Они живут на Украине, и привыкли к этому. Но когда к власти в стране пришли люди, желающие вытравить из их душ русскость, и насильно всадить украинство — мириться стало невозможно. В Киеве же предложили не сосуществование русскости и украинства, а сказали, что должно остаться только украинство, а если ты не согласен — мы тебя будем убивать. Метафизически сказали, своими действиями сказали. Политики всегда прикрываются обтекаемыми формулировками, но их действия говорят сами за себя. Так это воспринял русский человек, живущий в Малороссии.

И встал выбор — смириться с этим или не соглашаться. Но когда народ начинают «немножечко» бомбить, выбор становится очевиден. Говорить, что пришли к власти бандиты — это очень большое упрощение. Криминальные элементы были там с обеих сторон.

- Разница существенная. Любое государство должно подавлять вооруженный мятеж на своей территории. Все так делают. И когда в Чечне случился бунт, Россия его жестоко подавила.

- Согласен, что должно подавлять. Но разница в нюансах. Давай возьмем любую похожую ситуацию, политически не ангажированную. Например, Англия и Шотландия. Ведь Англия разрешила провести в Шотландии референдум? И его итоги оказались не в пользу отсоединения.

- В Шотландии не было бы референдума, если бы шотландцы взяли в руки оружие, создали войска, выгнали бы всех чиновников, захватили бы аэропорт и банки… Как это было в Донбассе.

- Донбассу и не дали провести референдум.

- Шотландцы ждали этого референдума очень много лет. Каталонцы в Испании тоже ждут очень много лет.

- Война началась не сразу. И не Донбасс же пошел на Украину, а наоборот. Предположим, что произошел мятеж. Надо найти зачинщиков и наказать. А что сделал Киев? Он начал бомбить мирные города. Стали гибнуть мирные люди, и с каждым погибшим возрастало количество тех оскорбленных, которые без бомбежек могли бы и смириться с ситуацией.

Можешь представить себе ситуацию, если бы в Шотландии бандиты захватили бы банки и аэропорты, а англичане в ответ принялись бы бомбить шотландские города?

- Нет, не могу.

- И я не могу. Вот я хорошо представляю, как американцы долбали бедных индейцев. Но на их стороне была цивилизация, в конце концов. А представить, что англичане стали бы бомбить шотландцев — не могу.

- Неизвестно, как бы пошло, если бы шотландцы захватили бы английские банки, вооружились, а какая-нибудь Франция послала туда войска, сняв с военных нашивки, с целью защиты «шотландского мира».

- А что делать России, если ее бывшие военные идут помогать своим, как они это понимают? Идут сражаться, ощущая себя русскими солдатами? Не помогать им?

Конечно, можно говорить, что это сама Россия послала туда свои батальоны. Но я этого не видел и не знаю. Доказательств нет. Говорить можно, что угодно. Регулярных частей российской армии там нет. Добровольцы есть.

- К добровольцам вопросов нет. Вопросы есть к спецподразделениям «бурят», которые там воюют. К российскому оружию, которого там море, к российским деньгам — мятежный анклав, который ничего не зарабатывает, платит зарплату войскам и бюджетникам русскими рублями. Откуда они там, и за чей счет банкет?

- Это уже последствия конфликта. А мы говорим о самом начале конфликта. Мне кажется, Малороссия не хотела изначально отделиться от Украины, люди хотели сохранения своего самобытного статуса. Как ситуация развивалась, я уже не знаю. Я был там в самом начале, меня в Луганск пригласил Захар Прилепин, я своими глазами видел разбомбленные здания.

Допускаю, что в дальнейшем там начались подковерные игры, политические, олигархические… Я просто не знаю все подноготные. Но я своими глазами видел обесточенный Луганск, разрушенные здания, видел ополченцев. Я не мог проверить их принадлежность к регулярной армии. Я познакомился с дедом по имени Казак, видел простых мужиков в возрасте — не солдаты и не бандиты по виду — вчерашние работяги. Этот Казак воевал в Афганистане, стал учить ополченцев обращению с оружием. Спустя два месяца я прочитал, что Казак погиб в бою.

Я сам наполовину хохол. У меня отец украинец. Когда жена меня хочет упрекнуть, всегда говорит: «Упрямый как хохол, весь в отца».

Кто в результате недоглядел, кто сделал опасный неправильный ход в дальнейшем — не знаю, судить не берусь.

- Прошло уже несколько лет. Можно сказать, что не надо было делать того, что произошло в Донбассе?

- Честнее сказать, что обеим сторонам не надо было бы делать того, к чему все привело. И тем, и этим. Хотя возможно, что мирно этот конфликт в принципе разрешиться не мог. Драка в верхах привела к смертям.

Минские соглашения дали механизм мира. Но с наскока сделать ничего не получилось. Надо работать дальше. В мире есть, может быть, два-три человека, которые точно понимают все то, что там происходит. Простому человеку в этом не разобраться. Я точно знаю, что до первой крови ситуацию еще можно было вырулить. А теперь путь затяжной. Они все равно вынуждены будут договариваться. Будут долгие мучительные переговоры, уступки…

- А нет ощущения, что если Россия вдруг перестанет давать деньги и оружие, через неделю все «ополчение» из Донбасса испарится, и наступит мир?

- Нет. Люди не простят того, что сделала Украина на этой земле. Там уже изменение генетического кода произошло. Дело не в деньгах и оружии. Очень многие люди мотивированы там не деньгами. Их достаточно много, чтобы долго сопротивляться.