Марсианская хроника. «Марсианин», режиссер Ридли Скотт

Не случайно эти три фильма разных режиссеров, разных жанров и различных тематически вышли в прокат практически одновременно: «Эверест» Бальтасара Кормакура, «Прогулка» Роберта Земекиса и «Марсианин» Ридли Скотта сходны тем, что можно назвать сверхидеей, – так или иначе они рассказывают об одиночестве и одиночке, либо выживающем в экстремальных условиях, либо нет. Иначе говоря, это истории о личной ответственности.

В «Эвересте» один из персонажей погибает, упустив возможность спастись самостоятельно, потому что понадеялся на помощь друга, а у того что-то не сложилось. В «Прогулке» канатоходец Филипп Пети восемь раз прошелся по тросу между башнями-близнецами; он, конечно, воспользовался помощью своей команды, но в фильме все эти люди оттеснены в тень, а на первом плане только он – тот, кто один вышел на трос; друзья рисковали свободой, а он жизнью. В «Марсианине» протагонист остается один на Марсе и выживает, преодолевая все трудности, хотя, при всей условности жанра, ситуация авторами создана явно недостоверная, скорее лабораторная, и это особо значимо.

В американском кино, как и в других – возьмем ли мы французское или русско-советское, – как и в реальной жизни, бывают периоды особого упования на коллектив, взаимоподдержку. Этот пафос явственно звучал в американском и советском кино в 1930-е годы: в СССР тогда строили социализм, а в США переживали Великую депрессию. Потом разразилась вторая мировая война и сдвиг от крайнего индивидуализма к коллективизму стал заметен уже не только в США, но и в Западной Европе; говоря словами французского поэта Поля Элюара, свершился переход от «горизонта одного человека к горизонту всех». Этот переход засвидетельствовала в первую очередь американская романистика, эпиграфом к которой в те годы можно было бы поставить слова Уолта Уитмена: «Я спою песнь товарищества. Я докажу, что в одном должны объединиться многие». Обаянием коллективизма были охвачены даже интеллектуалы-индивидуалисты, такие как Эрнест Хемингуэй, герой которого Гарри Морган в романе «Иметь и не иметь», авантюрист-одиночка, привыкший всегда полагаться только на себя, говорит перед смертью, итожа свой жизненный опыт: «Человек. один не может. ни черта». Этот взгляд масштабнее всего выразили фильмы Джона Форда, ставшие, по выражению известного критика Эндрю Сэрриса, «визуальным воплощением незыблемости общины», выражением единственно возможного способа существования в тяжелые времена.

Однако времена временам рознь, как и трудности трудностям. Что касается нынешних, то, как мне кажется, в ситуации нового великого переселения народов перед атлантическим миром (или иудеохристианской цивилизацией в целом) встает проблема ревизии национальной идентификации как основы самосохранения. То есть западной культуре необходимо вспомнить, что же составляет ее конститутивную структуру или внутреннюю макроформу. А в ее основе, начиная, по меньшей мере, с Нового времени, как удостоверено Локком и Юмом, лежит индивидуализм – осознанная самостоятельность и самоценность личности. Это осо­знание себя агентом, полноправным действующим лицом в общем деле рождается и развивается вместе с капитализмом (о чем объявил мировому сообществу Адам Смит), причем не государственно-монополистическим, а либеральным, и что бы ни делал индивид для личной выгоды, идет на пользу всем (поэтому сегодня индивидуализм стали называть «коммунитарным»). Социалистическая идея намеренно – злонамеренно – и неправомочно приравнивает индивидуализм к эгоизму, ну и бог с ней.

Одним из первых образцовых героев-индивидуалистов стал Робинзон Крузо (имевший реальный прообраз). Ридли Скотт давно хотел снять фильм о Робинзоне Крузо. Теперь можно сказать, что мечта режиссера на пороге его семидесятивосьмилетия осуществилась: «Марсианин» – это история Робинзона условного будущего.

Проекция в будущее используется в этом фильме чисто инструментально, чтобы в новой оптике вглядеться в настоящее. Настоящее здесь представлено узнаваемо, с присущей нашему времени мультикультурностью и гендерной сбалансированностью, даже, пожалуй, с поклоном феминизму (авторы отдают должное тенденции и учитывают вектор развития). Здесь в нужные моменты демонстрируют свою этническую принадлежность астронавт-немец Фогель (Аксель Хенни) с его возгласом «Ja!» и латиноамериканец Мартинес (Майкл Пенья), а также большой ученый Винсент Капур (Чиветель Эджиофор), представляясь наподобие персонажа чеховской пьесы: «отец индус, а мать баптистка» (судя по цвету кожи сына, афроамериканка). Здесь отрядом астронавтов командует женщина, Мелисса Льюис (Джессика Честейн), и женщина-китаянка выступает перед начальством с прогрессивной идеей рассекретить национальный проект, касающийся запуска космических кораблей КНР, и тем помогает спасти главного героя.

Автор опубликованной в 2011 году книги, по которой поставлен «Марсианин», Энди Уир – опытный программист, и профессия сказалась на конструкции литосновы. Писатель все точно и взвешенно рассчитал, и смотреть на наше настоящее зритель будет глазами не романтика, не философа, а ученого-прагматика. То есть человека, который знает, от кого в действительности зависит принятие сложных решений (а именно от военных и высокопоставленных чиновников) и от кого, в принципе, должно зависеть, чтобы результат получился оптимальным. Так что в фильме образцовым путем решения принимают правильные люди – ученые и практики-астронавты. Конечно, не без сопротивления высшего начальства, скованного осторожностью и магией больших чисел. Поэтому для начальства, персонифицированного руководителем НАСА Тедди Сэндерсом (Джефф Дэниелс), однозначно ясны ответы на вопросы: можно ли рисковать жизнью пяти астронавтов, чтобы спасти одного рядового ботаника? И главное – как это будет воспринято народом, для которого уже запущена медийная версия событий? Да и как быть с экипажем «Ареса», которому еще предстоит покрыть расстояние до Земли, – как известие о том, что они предали товарища, повлияет на их психику?

Сюжетно «Марсианин» скроен по шаблону «Робинзона Крузо».

Профессиональный ботаник Марк Уотни (Мэтт Деймон) в одиночестве остался на Марсе, когда экспедиции пришлось спешно прервать миссию «Арес-3» (в древнегреческой мифологии Арес бог войны; это соответствует Марсу в римской мифологии) из-за повреждения оборудования во время сильной пыльной бури. Его, конечно, искали, но не нашли в густом мраке и сочли погибшим, улетели без него. Ответственность взяла на себя командир экипажа, которая сама с опасностью для жизни искала пропавшего, направив членов команды к кораблю. А Марк оказался живым, хотя и раненым, и даже смог подать о себе сигнал на Землю. Однако в Центре полетов его послание вызвало замешательство. Дело в том, что должны пройти годы, прежде чем ему смогут реально помочь, а доживет ли он до той поры? И вот Марк, как новый Робинзон, должен искать способы выживания на свой страх и риск.

Марк действует как классический герой робинзонады и как настоящий ученый. Прежде всего выясняет дебет-кредит: сколько чего у него есть и сколько можно тратить, чтобы как можно дольше протянуть. Робинзону Крузо было легче – у него было ружье и восполняемый запас еды: он мог охотиться, разжиться мясом, а потом одомашнить коз, посеять рис и ячмень, у него была вода, и уж, конечно, ему не приходилось задумываться о кислороде. А на Марсе кислорода вообще нет, не говоря о козах, и страшные перепады ночной и дневной температуры просто невыносимы для человека. Правда, Марку, как и Робинзону, досталось кое-что от цивилизации – сооружения базы «Ареса», и житье у него наладилось вполне даже комфортное. Но зыбкость этого положения не позволяла ждать у марсианских сухих морей погоды в условиях полной изоляции и непредсказуемости новейших технологий, которые чреваты внезапными катастрофическими сбоями… Так что как бы то ни было, а выжить человек во все времена может только надеясь на свою волю, свои знания и готовность не опускать руки ни при каких обстоятельствах.

Оценив масштаб бедствия и, естественно, впав в отчаяние – и потому что обречен на гибель, и потому что друзья-коллеги его, по сути, предали, – Марк начинает свою исповедь перед компьютером, свое посмертное обращение к землянам на грустной ноте. И вместе с тем произносит: «Что бы ни случилось, скажите миру, скажите моей семье, что я не переставал бороться». Но это кино не о чувствах, оно о действии, которое исцеляет отчаяние и замещает его надеждой.

Марк проходит все фазы робинзонады как метафоры рождения капитализма. Он осваивает территорию, окультуривает землю – ему посчастливилось найти тонкий слой плодородной почвы, а воду он может сам синтезировать благодаря имеющейся в его распоряжении аппаратуре. Он не ест картошку, пока она есть, а высаживает ее в грунт и растит урожай. Увы, урожай погиб, но Марк, как и обещал, не сдается. Следующий шаг строительства капитализма на территории одного человека – признание над собой закона (морского права, как наиболее подходящего случаю) и вместе с освоением этой территории все это означает (согласно каким-то научным учениям) колонизацию Марса – то есть превращение мертвой планеты в пространство, где можно жить.

При всем при том Марк не абсолютный субъект. Как ни странно, вот что еще не грозит новому Робинзону: полное одиночество. За 55 миллионов километров от Земли он продолжает находиться под наблюдением и контролем; его жизнью и ее спасением руководят другие – разумеется, из лучших побуждений. Они знают, как для него будет лучше. Для руководства операцией спасения Марк не друг, товарищ и брат, а объект действий. Наверное, такой подход адекватен и функционален. Таковы издержки приоритета науки: прочь эмоции – оставим их городу и миру. (Мир тем временем следит за операцией по телевидению и собирается на площадях в ожидании последних сводок, предвкушая великую объединяющую радость.)

Хотя фильм снимался в павильонах венгерской студии и в Иорданской пустыне, марсианский пейзаж поразительно напоминает американскую Долину монументов, локацию множества вестернов, и потому картину можно было бы выпускать под слоганом, которым начинался сериал «Звездный путь», – «Космос. Последний фронтир». В отличие от инженера НАСА Купера, тоже затерянного в космосе героя «Интерстеллара» Кристофера Нолана, которого мучили сомнения насчет того, стоило ли его профессиональное подвижничество принесенных жертв, Марк напоминает персонаж классического вестерна без страха и упрека. Он обдуманно и стоически готов обменять свою жизнь на «нечто более важное». А пока не пришел смертный час, преисполнен оптимизма, веселя зрителя шутливыми комментариями и житейской суетой, помогающей узнику Красной планеты не просто коротать время, а жить осмысленно. Так что лучший слоган для «Марсианина» – звучащая в финале песня Глории Гейнор I Will Survive.

Чуть ли не одновременно с выходом в наш прокат «Марсианина» из Америки поступило сообщение, что по изучении снимков, сделанных аппаратом Mars Reconnaissance Orbiter, можно говорить о вероятном наличии жидкой воды на Марсе. В принципе, о том, что вода там есть, подозревали и раньше, но не в той форме, не в том количестве. Жанр сай-фай не стремится соревноваться с наукой, которая то и дело его обгоняет, не в этом его качество. Он говорит нам о нас самих, о том, что в нас (у нас) есть. И чего нет, а – хотелось бы…

«Марсианин»The MartianПо одноименной книге Энди УираАвтор сценария Дрю ГоддардРежиссер Ридли СкоттОператор Дариуш ВольскиХудожники Артур Макс, Роберт Каупер, Моника Эстан, Марк Хоумс, Самю Кеилани, Джейсон Нокс-Джонстон, Ласло Райк, Фил Симс, Мэтт Винн,Композитор Гарри Грегсон-УильямсВ ролях: Мэтт Деймон, Джессика Честейн, Чиветель Эджиофор, Кристен Уиг, Джефф Дэниелс, Майкл Пенья, Шон Бин, Кейт Мара, Себастьян Стэн, Аксель Хенни и другиеTwentieth Century Fox Film Corporation, TSG Entertainment, Genre FilmsСША2015