ГЛАВА VII. Промыслы и обмен в раннее средневековье.

Бюхер правильно характеризует поместье раннего средневековья как замкнутое домашнее хозяйство, которое самостоятельно удовлетворяет все потребности находящегося в пределах вотчины населения.

Что касается жилища,166 то исходную точку составляет состоящая из одного помещения деревянная постройка с крышей из дерева или черепицы, соломы, хвороста, с утрамбованным глиной полом. Посреди него горит огонь, служащий одновременно для приготовления кушанья, для отопления и освещения жилища; дым проходит через отверстие в крыше. Каменные постройки составляют редкое явление, предмет особой зависти некоторых государей; более часты лишь каменные церкви. При Карле Великом даже помещения для хранения сокровищ строились из дерева; уничтожение пожаром целых селений, вследствие неосторожного обращения с огнем, составляло поэтому явление нередкое. Неудивительно, что огня так боялись, сравнивали его с врагом, нападающем на дом или выскакивающим из черного облака, называли огонь злым, жадным, хищным. Появляются нередко и двухъэтажные постройки, но строительное искусство было столь мало развито, что верхний этаж легко рушился. Таким образом погиб император Генрих III в 1045 г., еще раньше (в 870 г.) пострадал Карл Немецкий. Вообще постройки были плохи: в 817 г. соединительный ход между церковью и дворцом в Аахене обрушился под императором и его свитой, в 1045 г. рухнул собор в Констанце. В Эрфуртском замке во время рейхстага в 1188 г. не выдержали балки, и 8 князей, 5 графов и свыше 100 рыцарей погибло в находившейся под замком обширной выгребной яме (император успел выскочить в окно).167 Каменные дворцы и монастыри делились на несколько помещений, хотя отопляемые помещения составляли исключение и считались чем-то особенно редким и доступным только королям или епископам.

Основные потребности удовлетворялись прежде всего и на девять десятых сельским хозяйством — у крестьян продуктами собственного же труда, у помещика частью барщиной, т.-е. трудом крепостных, частью оброком. Последний состоял не только в сельскохозяйственных продуктах, но нередко и в промышленных изделиях, пряже и тканях из шерсти и льна — признак несвободного состояния. Холст (camisile) в особенности встречается сплошь и рядом (напр., в поместьях монастырей Прюм, Лорш, Вейсенбург). Столь же обычным оброком являются шерстяные ткани — sarcile; 600 серых плащей или 35 фунтов серебра упоминается в грамотах аббатства Фульда в X в.168 Материи выделываются ими частью из собственного материала, частью из полученного от вотчинника.169 Или же оброк заключался в деревянных и железных изделиях.

Во всех этих случаях мы имеем дело с формой производства, именуемой работой для домашних потребностей. Но характер ее не изменяется и тогда, когда тот или другой крепостной всецело посвящает себя данному промыслу, работая как на вотчинника, так и на других крестьян, ибо и здесь его работа не выходит за пределы поместного хозяйства, не происходит для сбыта. Впрочем, таких работников мы находим немного. Правда, большое количество специальностей должно быть налицо, согласно Capitulare de villis, на имперских доменах (кузнецы, золотых дел мастера, кожевники, токари, выделыватели телег, щитов, плетеных изделий, мыловары, а также пекаря, пивовары, рыболовы и т. д.).® Но таковы были лишь приказания, действительность им мало соответствовала. Из Exempla Brevium ad describendas res ecclesiasticas et fiscales мы узнаем, что даже на хорошо устроенных императорских поместьях (напр., fiscus Asnapium) промышленных работников совершенно не оказалось; вопрос о наличности их на других доменах обходится молчанием.171 В подворьи Санкт-Галленского монастыря, согласно плану перестройки его, составленному в 820 г., отводятся помещения для золотых дел мастеров, кузнецов, ткачей, седельников, токарей (на ряду с мельниками, пекарями и пивоварами), но план так и остался в проекте и сам по себе (независимо от других источников) ничего не доказывает.172 Привилегии Карла Великого и Генриха II, полученные, якобы, монастырем Рейхенау, в которых упоминается о башмачниках, скорняках, сукновалах, содержимых монастырем, когда они работают на него, оказались подложными, подделанными в XII веке.8 В некоторых аббатствах, относительно которых имеются данные, мы находим целый ряд различных специальностей (напр., Corbie, S.

Chartres), но в большинстве церковных поместий имелись работники, повидимому, всего двух-трех специальностей, напр., в аббатстве св. Ремигия в Реймсе

упоминаются лишь кузнецы, мельники, рыболовы, в баварских монастырях VIII века кроме поваров, охотников, рыболовов, виноградарей, пастухов, из работников по обработке материалов — только кузнецы, оружейники, токари. Вследствие этого, приходилось занимать работников в других поместьях. Так, напр., епископ фрейзингский временно уступает опытного работника,173 к архиепископу Луллу

майнцскому (в. 764 г.) обращается аббат Уармутский с просьбой о присылке

ему в Англию стекольщика для выделки сосудов; если же в пределах его епархии такого не окажется, то просит его выхлопотать ему мастера у кого-либо другого, ибо — сообщает он — у нас нет сведущих людей в этой области.174 Другой

епископ также просит у монастыря Рейхенау о присылке на неделю опытного стекольщика.175 Епископ Фротар Тулский благодарит аббата монастыря St. Claude (827 г.) за то, что тот уступил ему fidelem vfrum et sacris artificiis idoneum.176 Точно так же Карл Великий посылает аббату монастыря St. Riquier людей, необходимых для постройки церкви (работников по дереву и камню, стеклу и мрамору), а Людовик Благочестивый отдает своего кузнеца (servus faber) архиепископу Эббону Реймскому.

В качестве особой заслуги последнего летописец упоминает о том, что он повсюду старался добыть работников и снабдить их наделами. Монастырь Фульда также раздает наделы лицам, знакомым с промышленными работами ut non sit vacua fabrica et semper docti opus faciant et iuniores discant. 8 Однако, в этих и других случаях мы даже не знаем, существовало ли всего одно или же несколько лиц данного промысла и были ли они профессиональными работниками, пли лишь временно занимались промышленным трудом на барском дворе. По крайней мере, в монастыре Стаффельзе, при наличности 24 женщин, занимавшихся изготовлением платья, оказался запас всего в 4 — 5 предметов различного сорта, так что можно предполагать, что работа производилась ими лишь известное время в году.

недель совершенно освобождаются, так что и они занимались сельским хозяйством. В других монастырях, напр., Вейсенбург, работают по очереди, или когда понадобится, или в течение зимы, дважды по 14 дней.6 Епископ Гебегард даже признал, в видах поощрения людей, работающих на монастырском дворе, их наделы наследственными.

Приведенные обстоятельства проливают свет и на вопрос о том, правильна ли старая теория, согласно которой в вогчинах существовали корпорации дворовых работников, и по типу этих корпораций были впоследствии организованы ремесленные цехи в городах. Никаких положительных данных о таких корпорациях в рассматриваемую эпоху мы не имеем. Упоминаются, правда, magistri, но они обозначают не старейшин корпораций, как полагает упомянутая теория, а очень искусных и умелых работников или же надсмотрщиков над прочими дворовыми работниками. Из последнего, однако, вовсе не следует, что эти работники были распределены по специальностям и во главе каждой группы поставлен magister. Мало того, самая возможность существования таких корпораций находится в противоречии с приведенными фактами — с тем, что количество промышленных работников в вотчинах было весьма незначительно, и с тем, что, поскольку они имелись, они в большинстве случаев не были профессиональными работниками.

Наконец, находим и домашнее производство в виде предметов, изготовляемых монастырской братией. Самое развитие различных ремесл и искусств было вызвано, главным образом, потребностями, церкви. Таково было производство золотых изделий — золотых чаш, крестов, кадил, кубков, подсвечников для алтаря и других украшений, рак для мощей, даже саркофагов, — все это должно было выделываться обязательно из благородных металлов; далее, производство изделий из стекла — оконных стекол с мозаикой, стеклянных ламп, сосудов, ящиков для реликвий; таково и переплетное мастерство, производство пергамента, литье колоколов, выделка пола и стен из мозаики и т.

Многие «тайные искусства» были известны одним монастырям. Бенедиктинский монах Феофил, живший в конце XI в., записал целый ряд таких сделанных в монастырях изобретений. Такова выделка стекла, которое еще не умели изготовлять большими кусками, почему небольшие стекла скрепляли свинцовыми пластинками, получая, так называемые, мозаичные окна; он описывает н выделку разноцветных стекол, как и литье пластинок, посредством кото* рых стекла скреплялись. У него же находим правила относительно выделки проволоки, при чем обрабатывание ее молотом на наковальне он заменяет волочильной доской, через которую пропускает предварительно выкованную и заостренную проволоку — процесс, который стал применяться не ранее XIY века. Феофил впервые описывает в Европе найденный арабами в VIII в. способ заменить дорогой пергамент бумагой, сделанной из коры тутового дерева, тряпья и пеньки. Изготовление бумаги находим не ранее ХУ — XYI веков. У него же имеется самый старинный рецепт относительно выделки масляных красок (их изготовление приписывают братьям Эйк в XV ст.), механического и химического состава металлической бронзы, красок для разрисовывания больших начальных букв в рукописях, как это делалось в средние века, наконец, у него имеется описание двух церковных мапшн — органа, который Людовик Благочестивый в 822 г. выписал для Аахенского собора, и колокола—по этим указаниям колокола отливались в течение многих столетий и еще в настоящее время сохранились экземпляры колоколов этого рода в различных церквах.179

За пределы замкнутого вотчинного хозяйства выходит уже деятельность тех профессиональных ремесленников, которые работали для сбыта, обыкновенно обрабатывая полученный от заказчика материал. 180 Такие промыслы существовали, однако, лишь для немногих специальностей. Простые работы по обработке дерева и металлов, плетенье и т. д. могла производиться крепостными; ими выделывались даже столы и скамьи, как видно из одного англосаксонского урбария XI века. В светелках на помещичьем дворе (genicia, почему и продукт получил название «genez») женщины пряли и ткали лен и шерсть («pannus» и «Laken» обозначает и холст и шерстяную ткань, прялка — Spindel — обозначает первоначально и челнок ткача); 181 мужчины обыкновенно этим не занимались. Наконец, гончарное пскусство в течение долгого времени почти отсутствовало, да и впоследствии оно находилось в теснейшей связи с домом, как это можно усмотреть (по указанию Морица Гейне)182 из разнообразия наименований горшечника (Hafner, Grapengeter, Ulenbecker, Topfer, Potter, Kacheler и др.). Из них ни одно не распространилось на значительные области, в противоположность общегерманскому названию кузнеца— Schmied. Этот последний является (как у неевропейских народов, так и в Европе) первым ремесленником (т.-е. производящим для заказчиков); кузнец необходим для выделки сложных металлических предметов, в особенности оружия, которое он же не1едко разукрашивает золотом и драгоценными камнями. Точнее поэтому будет назвать его работником по металлу — он выполняет всякого рода работы, как по добыванию благородных и неблагородных металлов, так и по обработке их и выделке из них различных предметов. К нему присоединяется иногда работник по дереву — для постройки эамков и украшения их, для сооружения судов и производства иных деревянных изделий, а также мастера, изготовляющие предметы из золота, серебра и иные предметы роскоши для церквей или королей. Иногда, впрочем, тот же кузнец обрабатывал и дерево, в других случаях он соединял обработку металлов с изготовлением стекла (оконвых стекол, сосудов для церкви, бус) — самые разнообразные промыслы были еще сосредоточены в одних руках. Кузница (fabrica) пользуется особым покровительством. Баварская Правда ставит ее наравне с церковью, герцогским замком и мельницей— эти четыре места имеют публичный характер, и всегда доступ в них открыт.8

О кузнеце упоминается уже в древнейших сказаниях: у германского бога Тора-громо- вержца имеется железный молот — mjolnir. На кузнеца (как еще до сих пор в Африке) смотрят как на кудесника и колдуна; в Эдде кузнец Биланд изучает свое искусство у карликов. Употребление молота и огня внушало на первобытной ступени культуры страх и создавало предаавление об участии какой-то демонической, сверхъестественной силы. Быть-может, первоначальные кузнецы, добывавшие в то же время и руду из недр земли («проникали в трещины гор»), принадлежали (как ныне в Африке, на Цейлоне и т. д.) к чуждому германцам племени карликов, наиболее древним обитателям Европы (пещеры карликов, напр., Heinzelmannshohlen около Эмса, близ Франкфурта, являются, повидимому, древнейшими рудниками). Карлики рассматриваются в качестве охраняющих и обрабатывающих находящиеся в глубине земли металлы. Одновременно кузнец принимает вид великана, оружием которого являются железные дубины. Еще и впоследствии к кузнецу относились как к вероломному, лукавому и коварному человеку, выразителю злого, имеющему много общего с дьяволом. Название «Schmied» (как и латинское faber) первоначально обозначало вообще ремесленника (а не только обрабатывающего металлы), искусного работника; впоследствии, когда появились и другие ремесла и ремесленника - специалисты, оно стало употребляться в соединениях Stein- schmied, Schuhschmied, Tuchschmied (т.-е. каменотесный, сапожный, суконный «кузнец» или ремесленник) (фин. кузнец seppa, purrenseppa — опытный в сооружении лодок, kingsepp — выделываю- пщй обувь, ratsepp — одежду). Название кузницы potta (котел, paja, pu’das) — по словам Шрадера— напоминает о временах, когда кузнец, как впоследствии цыгане, переходил с места на место и повсюду в состоянии был открыть свою мастерскую. Еще в течение позднего средневековья кузнец был главным ремесленником и первым лицом в селе, к нему обращались как к внахарю, знакомому со всеми травами и тайнами природы; в кузнице (fabrica). происходили собрания, находился кабак, иногда и публичный дом; сюда относились заложенные предметы, здесь менялись товарами, кузница была (как* и дорога к ней) убежищем, и в ней же находились орудия пытки.

Тем не менее было бы ошибочно предполагать, что уже в раннее средневековье кузнечный промысел играл особенно значительную роль. Главным предметом производства являлось оружие. Между тем шлем был у германцев редким явлением; не только в эпоху Тацита, но и при Меровингах его носили только предводители племени, и еще в X веке длинные, связанные в узел волосы составляли единственное украшение головы рядовых воинов. Медленно входили в употребление и панцыри; lex Salica их не знает еще, упоминаются они лишь в Рипу- арской Правде; еще впоследствии воины дрались «обнаженными» (т.-е. без лат). Вплоть до эпохи Каролингов еще не было поножей, а щиты были первоначально деревянные, покрытые кожей (щит — Schild, гот. schildus, англосакс, scyld, обозначает отколотый кусок дерева), так что воины в состоянии были сами исправлять поломанные щиты и не нуждались в оружейниках. Лишь впоследствии части щитов стали делать из железа, и только тогда и вместе с появлением панцырей, явилась потребность и в хороших мечах, тогда как ранее мечи составляли оружие лишь знатных, все же остальные воины употребляли копья, ножи и топоры. Найденные скелеты лошадей от X века не имеют подков; чаще подковы встречаются лишь в XI веке, о них упоминается и в эпоху Вильгельма Завоевателя. Санкт-галленский монах с восторгом описывает, как Карл Великий, отправляясь в поход, весь был закован в железо, и железом покрыто было все его войско.183 Но из этого панегирика на железо и из того, что это войско внушало страх лангобардам, видно, насколько железные доспехи еще составляли новость в те времена, как и то, что враги Карла Великого еще не обладали железным вооружением. Сравнительно мало ощущалась первоначально и потребность в кузнецах для выделки предметов мирного свойства. Самый молот кузнеца (как и наковальня) был первоначально из камня (слово «Hammer» обозначает камень), как это мы находим и в настоящее время у негров. Мы встречаем, правда, в различных вотчинах (Стаффельзе, Фрейзинг) железные орудия п утварь, в источниках упоминается о железном бураве, необходимом для плотника, о гвоздях, употребляемых при постройке дома. Но в то же время нам известно, что сельскохозяйственные инструменты даже в поместьях фиска (см. стр. 62) насчитывались единицами, что плуги и бороны были нередко деревянные. Предметы И8 железа в эпоху Каролингов (напр., ножи) являлись объектом подарков, что свидетельствует о редкости их. Наконеп, как мы видели, простые кузнечные работы крестьяне производили и сами, так что для этого не требовалось специалистов-кузнецов, они ведь доставляли оброк в плугах, серпах, топорах не только из дерева, но и из железа.2

Господствующим является высказанное выше и подтверждаемое приведенными фактами положение о слабом развитии ремесла в раннее среднерековье. Наибольшая часть промышленных изделий изготовлялась в пределах замкнутого хозяйсгва (см. Бюхер, Инама-Стернегг, Кейтген, Зелигер, Зомбарт и др.). Против этого восстает лишь Допш, который в своем новейшем труде утверждает, что даже в эпоху, предшествующую Каролингам (до VIII в.', ремесло играло в хозяйственной жизни значительную роль. Однако, найденные в гробницах предметы из камня или меди, черепки сосудов и т. д. вовсе не свидетельствуют еще о существовании работавшего для сбыта ремесла, точно так же, как этого не доказывают и немногие встречающиеся данные о тех или иных предметах повседневного потребления. Все это могло изготовляться для собственных надобностей. Что касается производства предметов роскоши из золота, серебра и драгоценных камней ИЛИ шелка, как и постройки и украшения храмов, то в этих случаях возможно, конечно, предположить наличность ремесла, но не следует упускагь из виду, что это были доступные лишь очень немногим изделия и, следовательно, и соответствующие мастера могли составлять лишь весьма редкое явлевие. Характерно, что те немногие случаи, когда упоминается о ремесленниках, относятся к Риму (banausoi), Парижу, Руану или к другим областям, где римское влияние могло сохраниться и впоследствии, тогда как в отношении прочих частей франкской монархии никого кроме врачей, актеров, певцов, музыкантов, фехто вальщиков Допш привести не в состоянии, ибо и упоминаемые в эдикте Ротара magistri commacini южного происхождения.184

Допш ссытается, правда, на то, что при бедности в постоянных промышленных работниках в поместьях владельцам последних неминуемо приходилось обращаться к свободным мастерам. Однако, данные, касающиеся вотчинных работников, относятся уже к следующему периоду, к эпохе Каролингов, когда только и развилось поместное хозяйство. Да и в эту эпоху вовсе не возникало такой альтернативы — либо пользоваться трудом профессиональных ремесленников в поместьях, либо давать заказы свободным ремесленникам. Как мы видели, потребности и в эту эпоху были весьма ограничены, поскольку же они имелись, они удовлетворялись — как указано выше и как отчасти признает и Допш — прежде всего оброками, а затем временным барщинным трудом крестьян. Лишь дополнением к этому являлись упомянутые выше, главным образом, бродячие ремесленники.

Именно, поскольку в эту эпоху появляются профессиональные ремесленники, они нередко являются бродячими, переходящими из одной местности в другую, часто на значительных расстояниях.

Многочисленных artifices — мастеров созывает монастырь (санкт-гал лене кий, регенсбургский) для выделки саркофага, в котором должны покоиться мощи святого, или для сооружения ему надгробного памятника.185 Работников по дереву, металлу и камвю предварительно собирают, когда необходимо построить собор (в Шпейере), церковь (в Аахене) или часовню, нередко из отдаленных местностей.186 Иногда это византийские («греческие») мастера; иностранные ремесленники (из Византии, Умбрии) выделывают золотые вещи, венецианский мастер является к Карлу Великому и сооружает водяную мельницу, имеются и кочующие литейщики колоколов. Из Италии появляются строители, специалисты по выделке предметов из мозаики и живописцы для церквей. В свою очередь, «франкские» мастера отправляются на работу в Венецию, -а аббат Гутбертус Уармутский выписывает (ок. 700 г.) из Франции людей для выделки оконных стекол в монастыре.187 Для постройки аббатства Гайд в Гемпшире в 902 г. созывается много ремесленников, которые, ко всеобщему удивлению, сооружают его в течение всего двух лет.188 В законах Гунтпранда первой половины VIII в. "упоминается о бродячих ремесленниках, 189 в грамоте Оттона I Вормсу о приходящих туда мастерах.

Были ли эти ремесленники лично-свободными или они находились в зависимости от того или другого вотчинника? Кархер, Кейне, Допш склонны в сомнительных случаях решать вопрос в пользу свободы, тогда как Мориц Гейне ставит много вопросительных знаков, не считая возможным во многих случаях вообще дать какой-либо ответ. Зелигер же, не отрицая существования и свободных ремесленников, находит, что огромное большинство источников трактует

о зависимых людях. «Судя по Варварским Правдам, у бургундов и франков VI в., у англосаксов VH в, у аламаннов и баюваров VIII в. труд профессионального ремесленника считался рабским трудом, и эти указания вполне соответствуют экономической и политической системе древних германцев». И германский эпос, который приводился в доказательство того, что германцы издавна знали и свободных ремесленников, свидетельствует, по его мнению, о противном. В сказании

о кузнеце Виланде, который получил свое искусство от сверхъестественных сид. царь Нидунг насильственно обращает его в раба, чтобы воспользоваться его искусством. А в другом повествовании королева Гизо захватывает в плен германцев, умеющих выделывать золотые украшения, и лишь впоследствии вынуждена вернуть им свободу. Из этого следует, что «зависимых людей застав лаю г выполнять промышленные работы, свободы лишают тех, от кого требуют такого рода работу».190 Эго подтверждается и рассказом Григория Турского о портном, который был cingenuus genere», но относительно которого граф Турский, узнав лишь, что он ремесленник (quod talis artifex esset), немедленно решил, чго он, следовательно, бежал от своего господина, не имея для этого никаких других оснований.

Отнако, не следует упускать из виду, что приводимые в Варварских Правдах размеры вир, устанавливаемых за убийство раба8 (или кражу или продажу его), выполняющего различные промышленные работы (главным образом, по металлу),191 имеют дело не с профессиональными работниками, а с несвободными, временно изготовляющими те или другие предметы, по указанию господина. Но там же говорится о работниках, которым вотчинник разрешает работать на других лиц, для публики (in publicum adtributum artificium exercere).192 В Lex Burgundio- num за утайку выданного им материала отвечает владелец этих людей, тогда как в аналогичном постановлении Вестготской Правды нет такого добавления, так что они могли сами нести ответственность в качестве свободных.193 Конечно, из того, что в первом случае господин разрешает работать им на других лиц, нельзя выводить, как это делает Допш, что были и другие мастера, свободные, которые в таком дозволении не нуждались.194 Но, с другой стороны, в обоих только-что упомянутых случаях мы имеем перед собой работников, которые в хозяйственном отношении пользуются значительной самостоятельностью, раз они имеют возможность производить для посторонних заказчиков, для рынка, раз их деятельность не ограничивается узким кругом домашнего хозяйства. Такой характер, повидимому, имеют и кузнецы «publice probati», встречающиеся в Lex Alamannorum, — и они, будучи, вероятно, лично несвободными, работают на посторонних лиц — являются действительно ремесленниками.195 Gfrorer понял это выражение в смысле «публичной проверки ремесленников», являющихся рабами (нечто в роде пробной работы, которая впоследствии существовала при цеховом строе), и в связи с этим говорил о союзах несвободных, о мастерах и подмастерьях в пределах вотчин.196 Указывая на то, что он заходит слишком далеко, Вайтц и Инама ограничиваются толкованием этих слов, в смысле существования лично-несвободных ремесленников, работающих на посторонних лиц, с разрешения своего господина, т.-е. отождествляют выражение «publice probati» с «in publicum artificium exercere permiserit» (в указанном выше месте) lex Burgund.197 Зелигер сопоставляет кузнецов «publice probati» с характером кузницы в качестве «domus casas publice sunt» (в Lex Baiuw., см. стр. 72 прим. 3) и говорит о кузнецах, работающих в таком публичном месте для посторонних лиц.8 Коеппе подчеркивает слово «probatus» — признанный, высокого качества, «publice probatus» — публично признанный, хотя он мог все же работать для одного лишь своего господина.в Против этого возражает Кархер, указывая на то, что, хотя Аламанская Правда здесь действительно перечисляет людей, выдвигающихся по тем или иным причинам из среды прочих, устанавливая для них повышенную виру (свинопас, если у него имеется стадо из 40 голов, умелая собата и помощник, другой пастух со стадом в 80 овец, повар, имеющий помощника, и т. д.), и для кузнеца это публичное признание его качеств является причиной усиленной виры но это признание не могло иначе выразиться, как в поручении ему работы публикой — если »бы он работал только для господина, то оно бы не имело смысла.198

Еще большей независимостью в хозяйственном отношении пользуются, очевидно, те ремесленники, которые (см. стр. 74) переходят с места на место, вполне свободно располагая, следовательно, своей рабочей силой. В лангобардском эдикте 643 г. упоминается как о ремесленниках вообще, привлекаемых другими лицами,199 так в частности о строителях из Комо,200 которые принимают на себя обязанность постройки или восстановления дома за определенную плату, при чем за несчастный случай с кем-либо из строителей отвечают они же сами, но не владелец дома.201

Ремесленники, необходимые для работ, требовавших известного уменья, составляли отчасти уже приходящий извне элемент. Другим таким же, временно вторгавшимся в замкнутую жизнь поместья, фактором являлись странствующие купцы (mercator cursorius). Это были иноплеменники — арабы, сирийцы, фризы, евреи, греки, саксы, позже — итальянцы (амальфитане, венецианцы). 202

Важную роль в торговле раннего средневековья играли в особенности сирийцы. «До сих пор, — говорит св. Иероним, — сирийцы обнаруживают прирожденную склонность к торговле; жажда наживы гонит их по всему миру и их страсть к торговле столь сильна, что и теперь еще, когда варвары владеют римским пиром, они среди мечей и трупов стараются добыть богатства и, подвергаясь опасностям, одерживают победу над бедностью». В IY веке Тир назван «очень счастливым, ибо ни один город Востока ле обладает таким умением в области торговли», а жители Тира «самые богатые и могущественные, благодаря их торговой деятельности». Они имеют фактории в главнейших гаванях Италии — Поццуоли и Остии, как и в Аквитании, торговцы сирийские неоднократно упоминаются. «Эвсевий, купец, сирийского происхождения» (591 г.); Прокопий сообщает о сирийце Антиохе, который жил (в YI в.) в Неаполе и занимался морской торговлей; Григорий Турский упоминает о сирийском купце в Бордо; сирийцы привозят вино и шелковые изделия, производством которых славилась Сирия. Они занимались и ростовщичеством (напр, в Равенне). г

Период 500 — 900 ГГ. в истории немецкого мореходства Фогель называет эпохой фризов — они являются исключительными представителями морской торговли; Северное море именовалось в то время «Фризским морем», фризы— «gens durissima maritime». Их торговый путь шел по Рейну, как и в Англию и в северную Францию. Фризы поселились в Ксантене, Кельне, Майнце, Вормсе. Они упоминаются в Лондоне и Иорке, встречаются, на ряду с англосаксонскими купцами, на ярмарке Сен-Дени (около Парижа) в VIII веке. Главным торговым пунктом в стране самих фризов был Дорестад. В «чудесах св. Гоара» (839 г.) рассказывается о фризском купце, который с одним из своих слуг стоит у руля, тогда как остальные тянут бечеву, двигая судно вверх по реке. 3

К числу иноземных купцов, посещавших франкскую монархию, принадлежали, далее, в особенности в YIII и IX веках, саксы (saxones) или англосаксы. На ряду с саксами-паломниками, которым предоставляется право «мирно шествовать своей дорогой, неся с собой все необходимые вещи», под видом их появляются обманным образом торговцы, «добивающиеся прибыли, а не служащие религии»; если среди них имеются такие, то они обязаны в соответствующих местах уплачивать установленные таможенные сборы (796 г.). Такими кочующими торговцами-саксами пользуется датский король, отправляя их в 809 г. в качестве послов. О саксах упоминается в соглашении Ь73 г. между Людовиком и датским королем, предоставляющим «купцам обоих королевств взаимно приходить, приносить товары и в мире продавать и покупать».) На ряду с поселениями фризов в Риме упоминаются там и поселения саксов. В финском языке