про измену стихи, песни посоветуйте

Я не верю! Уйти? Нет, постой! Повтори все сначала! Что сказал ты? Прости? Так за что же тебя мне прощать? Я была не судьбой, а свечой, Что уже догорала? И из воска остывшего Мне никогда не восстать.

Что? Другую нашел? Ты прогонишь ее непременно. Тебе скучно с одной! Ведь так трудно быть просто собой! Как прекрасно любить не любя, Просто для развлеченья, Доводя до экстаза любую, Что будет с тобой.

Что ж, неси свой венец, ухмыляйся, Улыбайся фортуне, Забавляйся, играй, Пока не наскучишь ты ей, Но настанет момент, И как все, что забыты тобою Ты разыщешь себя Средь забытых ненужных вещей!

Тихо в зале пустом, Ты сидишь, окунувшись в прохладу. Сумрак ночи тревожно За окнами режет тоска. Все покинут тебя, Как игрушку, как вещь, как забаву, На прощанье лишь бросив три слова: "Прости, не судьба".

*** Что ж, пускай за тобой победа – Первым ты оборвал эту нить. Пусть меня ты сломал и предал, Но не сможешь меня забыть!

Ты не видишь ни в чем утраты, Тебе весело и хорошо. Но еще день твоей расплаты За страданья мои не пришел.

И пусть любите вы друг друга, А я с другим ухожу навсегда, Но из замкнутого того круга Нам не выбраться никогда.

Будут сниться тебе объятья И невинные слезы мои, Та девчонка в цветастом платье, И признание в первой любви.

И проснувшись однажды ночью, Задыхаясь домашней пылью, Ты увидеть меня захочешь И заплачешь ты от бессилья.

Ты забудешь дорогу домой, И озябнув от боли и холода, Ты будешь бродить сам не свой По улицам темного города.

Зайду я к друзьям "между прочим", Не будешь сводить с меня глаз, Как раньше безумно захочешь Ко мне прикоснуться хоть раз.

В печаль я твою не поверю, А ты будешь сходить с ума. Скажу я, захлопнув двери, Что роль моя завершена.

Пускай за тобой победа – Я не в силах тебя разлюбить… Пусть меня ты сломал и предал, Ты не сможешь меня забыть!

*** Я больше не хочу заигрывать с судьбой. Забудь мой телефон, с сегодняшнего дня. Я уничтожу все, что связано с тобой. Нет никакой любви, ты умер для меня.

Не верю больше я ни просьбам, ни словам. Не нужно мне примеров, в оправданье. Я не желаю счастья в жизни Вам. Ведь, мне достались слезы и страданья.

Меня, целуя, думал ты о ней. Твои признанья - фальшь, а чувства лживы. Да, я глупа в наивности своей. Но, все ж, мои упреки справедливы.

Порой, ты путал наши имена, Смеялся над случайною ошибкой. И говорил:"Ты у меня одна!" - И улыбался милою улыбкой.

Ты к ночи приходил, всегда, домой. Устав быть с ней, меняя обстановку. Как вор, ложился ты, в постель, со мной. А я, как дура, верила в уловку.

Я не прощу, надежды не питай. И встань с колен, и не целуй мне руки. Ты выбрал, о прощеньи не мечтай. Стерплю я боль измены и разлуку.

Ты быть с двумя не сможешь никогда. Она и я никак несовместимы. Останься с ней, не приходи сюда. Не называй меня своей любимой.

Я ем и пью, и слез не лью, Живу и жить себе велю, Но я люблю ее, люблю - Верьте.

Хоромы царские белы, Поют сосновые полы, Холопы ставят на столы Ужин.

А ты бежишь из темноты Через овраги и кусты, И ей не ты, совсем не ты Нужен.

Не наживай беды зазря - Ведь, откровенно говоря, Мы все у батюшки царя Слуги.

Ты знаешь сам, какой народ, - Понагородит огород, Возьмут царевну в оборот Слухи.

Снеси печаль на край Земли, Оставь до будущей зимы, Закрой, забудь, не шевели, - ПЛЮНЬ ТЫ!

И я стану - Христос помоги! - На покров этот, светлый и ломкий, А ты письма мои береги, Чтобы нас рассудили потомки,

Чтоб отчетливей и ясней Ты был виден им, мудрый и смелый. В биографии славной твоей Разве можно оставить пробелы?

Слишком сладко земное питье, Слишком плотны любовные сети. Пусть когда-нибудь имя мое Прочитают в учебнике дети,

И, печальную весть узнав, Пусть они улыбнутся лукаво. Мне любви и покоя не дав, Подари меня горькою славой.

Муж хлестал меня узорчатым, Вдвое сложенным ремнем. Для тебя в окошке створчатом Я всю ночь сижу с огнем.

Рассветает. И над кузницей Подымается дымок. Ах, со мной, печальной узницей, Ты опять побыть не мог.

Для тебя я долю хмурую, Долю-муку приняла. Или любишь белокурую, Или рыжая мила?

Как мне скрыть вас, стоны звонкие! В сердце темный, душный хмель, А лучи ложатся тонкие На несмятую постель.

Я тебя отвоюю у всех времен, у всех ночей, У всех золотых знамен, у всех мечей, Я ключи закину и псов прогоню с крыльца - Оттого что в земной ночи я вернее пса.

Я тебя отвоюю у всех других - у той, одной, Ты не будешь ничей жених, я - ничьей женой, И в последнем споре возьму тебя - замолчи!- У того, с которым Иаков стоял в ночи.

Но пока тебе не скрещу на груди персты - О проклятие!- у тебя остаешься - ты: Два крыла твои, нацеленные в эфир,- Оттого, что мир - твоя колыбель, и могила - мир!

Ты, меня любивший фальшью Истины — и правдой лжи, Ты, меня любивший — дальше Некуда! — За рубежи!

Ты, меня любивший дольше Времени. — Десницы взмах! Ты меня не любишь больше: Истина в пяти словах.

Твои руки черны от загару, Твои ногти светлее стекла… — Сигарера! Скрути мне сигару, Чтобы дымом любовь изошла.

В горах, на скале, о беспутствах мечтая, Сидела Измена худая и злая. А рядом, под вишней, сидела Любовь, Рассветное золото в косы вплетая.

С утра, собирая плоды и коренья, Они отдыхали у горных озер. И вечно вели нескончаемый спор – С улыбкой одна, а другая с презреньем.

Одна говорила: - На свете нужны Верность, порядочность и чистота. Мы светлыми, добрыми быть должны: В этом и красота!

Другая кричала: - Пустые мечты! Да кто тебе скажет за это спасибо? Тут, право, от смеха порвут животы Даже безмозглые рыбы!

Жить надо умело, хитро и с умом, Где – быть беззащитной, где – лезть напролом, А радость увидела – рви, не зевай! Бери! Разберемся потом!

А я не согласно бессовестно жить! Попробуй быть честной и честно любить! - Быть честной? Зеленая дичь! Чепуха! Да есть ли что выше, чем радость греха?!

Однажды такой они подняли крик, Что в гневе проснулся косматый старик, Великий колдун, раздражительный дед, Проспавший в пещере три тысячи лет.

И рявкнул старик: - Это что за война?! Я вам покажу, как будить колдуна! Так вот, чтобы кончить все ваши раздоры, Я сплавлю вас вместе на все времена!

Схватил он Любовь колдовскою рукой, Схватил он Измену рукою другой И бросил в кувшин их, зеленый, как море, А следом туда же – и радость, и горе, И верность, и злость, доброту и дурман, И чистую правду, и подлый обман.

Едва он поставил кувшин на костер, Дым взвился над лесом, как черный шатер, - Всё выше и выше, до горных вершин, Старик с любопытством глядит на кувшин: Когда переплавится всё, перемучится, Какая же там чертовщина получится?

Кувшин остывает. Опыт готов. По дну пробежала трещина, Затем он распался на сотню кусков, И. появилась женщина.

Сигарета к сигарете, дым под лампою, Здраствуй вечер катастрофы, час дождя, Ходит музыка печальная и слабая, Листья кружатся, в снега переходя. Листья кружатся, в снега переходя.

Наш невесел разговор и не ко времени, Ах, как-будто бы ко времени беда, Мы так много заплатили за прозрение, Что, пожалуй, обнищали навсегда.

Не пытай меня ни ласкою, ни жалостью, Как ни странно, я о прошлом не грущу, Если можешь, ты прости меня, пожалуйста, Вдруг и я тебя когда-нибудь прощу.

Синий дым плывет над нами мягкой вечностью, Чиркнет спичка, сигарета вспыхнет вновь. За окном с зонтами бродит человечество, Обокраденное нами на любовь.

Моя любовь печальная, Моя любовь запретная! Она вполне реальная, Живая и конкретная.

Моя любовь семейная, Бог весть какая сложная. И есть - и тем не менее Ужасно невозможная.

И мне в исход не верится, Я тоже обручённая. Любовь моя, ты смертница! Прости нас, обречённая.

Ну хочешь, я погибну вновь - Не в том дурное самое. Живи со мной, моя любовь, Внебрачное дитя моё.

Я, вероятно, грешница. Так что ж со мною станется? Со мною он утешится, А с тою - не расстанется.

Где ж станция конечная? Где музыка победная? Ах, женщина ты, женщина, С огнём играешь, бедная

Романс - 1 Вадим Егоров

Не дай мне Бог познать твою измену! Живи как знаешь: рядом, вдалеке - но только будь монеткой неразменной в моем до крови сжатом кулаке. И на безмерной той, бессмертной трассе, где нас швыряет по ухабам дней, меня не делай, бедного, бедней - не выкатись из рук, не затеряйся.

Меня, как лист, по горестям носило, во мне не смолк еще площадный гам, когда земная чертовая сила низринула меня к твоим ногам. И началось банальнейшее действо, в котором мог бы действовать любой, когда не мне бы выпала любовь - мой белый стих, мое второе детство.

Она меня окутала, как дым из только что взнесенного кадила, и целый мир собой загородила, и в тот же миг незримо стала им. И потому, страданием измерив весь этот мир, что пышен и убог, не дай мне Бог, молю, не дай мне Бог, не дай мне Бог познать твою измену!

ШЕКСПИР Скажи, что я уплатой пренебрег За все добро, каким тебе обязан, Что я забыл заветный твой порог, С которым всеми узами я связан,

Что я не знал цены твоим часам, Безжалостно чужим их отдавая, Что позволял безвестным парусам Себя нести от милого мне края.

Все преступленья вольности моей Ты положи с моей любовью рядом, Представь на строгий суд твоих очей, Но не казни меня смертельным взглядом.

Я виноват. Но вся моя вина Покажет, как любовь твоя верна.

Ты украшать умеешь свой позор. Но как в саду незримый червячок На розах чертит гибельный узор, Так и тебя пятнает твой порок.

Молва толкует про твои дела, Догадки щедо прибавляя к ним. Но похвалой становится хула. Порок оправдан именем твоим.

В каком великолепнейшем дворце Соблазнам низким ты даешь приют! Под маскою прекрасной на лице, В наряде пышном их не узнают.

Но красоту в пороках не сберечь. Ржавея, остроту теряет меч.

РУБАЛЬСКАЯ Ты полюбил другую женщину”

Ты полюбил другую женщину, Такие горькие дела. Что в нашей жизни будет трещина, Я совершенно не ждала. И мне не верится, не плачется, Я даже злиться не могу. За что относится захватчица Ко мне как будто бы к врагу? Ведь я звоню совсем не часто вам И не за тем, чтобы отбить. Я даже рада, что вы счастливы. Мне просто трудно разлюбить. Как в нашей жизни всё намешано! И справедливо не всегда. Ты полюбил другую женщину, А мне от этого беда. Помогут годы или месяцы. А может, я надеюсь зря. “Да он вернётся, перебесится” – Мне все подруги говорят. Прости мне небо душу грешную, Видала я в коротком сне, Что, разлюбив другую женщину, Ты возвращаешься ко мне.

Не в свои я села сани, Не хочу судьбы такой. Умный муж мой вечно занят, А года текут рекой.

А сосед такой красивый, Он к любви всегда готов. И была я с ним счастливой В ту недолгую любовь.

Ничего себе ситуация, Муж пришёл, а ты у меня. Эта сложная комбинация Называется западня.

Как два выстрела два взгляда. Это ж надо – так смотреть! Где мне взять немножко яда, Чтоб глотнуть и умереть.

У подруг моих годами, Как во тьме, живут мужья. Как обеими ногами в западню попала я?

Ничего себе ситуация, Муж пришёл, а ты у меня. Эта сложная комбинация Называется западня.

Бьюсь, как пойманная птица, Не пойму, что делать мне. Надо ж было очутиться В этой страшной западне!

Что искать во мне причины? Я жила, судьбу дразня. Вы же взрослые мужчины, Разберётесь без меня!

АСАДОВА ВОТ ЕЩЕ (НУ люблю я его:)) Пробило десять. В доме тишина. Она сидит и напряженно ждет. Ей не до книг сейчас и не до сна, Вдруг позвонит любимый, вдруг придет?!

Пусть вечер люстру звездную включил, Не так уж поздно, день еще не прожит. Не может быть, чтоб он не позвонил! Чтобы не вспомнил - быть того не может!

"Конечно же, он рвался, и не раз, Но масса дел: то это, то другое. Зато он здесь и сердцем и душою". К чему она хитрит перед собою И для чего так лжет себе сейчас?

Ведь жизнь ее уже немало дней Течет отнюдь не речкой Серебрянкой: Ее любимый постоянно с ней - Как хан Гирей с безвольной полонянкой.

Случалось, он под рюмку умилялся Ее душой: "Так преданна всегда!" Но что в душе той - радость иль беда? Об этом он не ведал никогда, Да и узнать ни разу не пытался.

Хвастлив иль груб он, трезв или хмелен, В ответ - ни возражения, ни вздоха. Прав только он и только он умен, Она же лишь "чудачка" и "дуреха".

И ей ли уж не знать о том, что он Ни в чем и никогда с ней не считался, Сто раз ее бросал и возвращался, Сто раз ей лгал и был всегда прощен.

В часы невзгод твердили ей друзья: - Да с ним пора давным-давно расстаться. Будь гордою. Довольно унижаться! Сама пойми: ведь дальше так нельзя!

Она кивала, плакала порой. И вдруг смотрела жалобно на всех: - Но я люблю. Ужасно. Как на грех. И он уж все же не такой плохой!

Тут было бесполезно препираться, И шла она в свой добровольный плен, Чтоб вновь служить, чтоб снова унижаться И ничего не требовать взамен.

Пробило полночь. В доме тишина. Она сидит и неотступно ждет. Ей не до книг сейчас и не до сна: Вдруг позвонит? А вдруг еще придет?

Любовь приносит радость на порог. С ней легче верить, и мечтать, и жить. Но уж не дай, как говорится, бог Вот так любить!

Всегда найдется женская рука, чтобы она, прохладна и легка, жалея и немножечко любя, как брата, успокоила тебя.

Всегда найдется женское плечо, чтобы в него дышал ты горячо, припав к нему беспутной головой, ему доверив сон мятежный свой.

Всегда найдутся женские глаза, чтобы они, всю боль твою глуша, а если и не всю, то часть ее, увидели страдание твое.

Но есть такая женская рука, которая особенно сладка, когда она измученного лба касается, как вечность и судьба.

Но есть такое женское плечо, которое неведомо за что не на ночь, а навек тебе дано, и это понял ты давным-давно.

Но есть такие женские глаза, которые глядят всегда грустя, и это до последних твоих дней глаза любви и совести твоей.

А ты живешь себе же вопреки, и мало тебе только той руки, того плеча и тех печальных глаз. Ты предавал их в жизни столько раз!

И вот оно - возмездье - настает. "Предатель!"- дождь тебя наотмашь бьет. "Предатель!"- ветки хлещут по лицу. "Предатель!"- эхо слышится в лесу.

Ты мечешься, ты мучишься, грустишь. Ты сам себе все это не простишь. И только та прозрачная рука простит, хотя обида и тяжка,

Я упрекать тебя не буду Меня ты плакать не проси Опять ко мне приходишь в будни И вечно смотришь на часы

И не остаться, не расстаться Никак не можешь ты решить А мне давно уже не двадцать И мне самой пора спешить

--RF-- Ты изменяешь мне с женой Ты изменяешь ей со мной Женой любим и мной любим |Ты изменяешь нам двоим

Я твоя подруга и отрада - только ты не любишь. Ты сейчас уйдешь на ноченьку одну, меня забудешь. Только будь со мной, приходи ко мне – Лишь со мной ты счастлив будешь. Только будь со мной, приходи ко мне – Лишь со мной ты счастлив будешь.

Как же объяснить, скажи, что без тебя, Плачу горькими слезами, жду бессонными ночами? Сердце, мое сердце не поет. Если скажешь, сделаю всё для тебя. Даже если станет больно, даже если плачет гордость, Только не гони, прошу, меня.

Обнимай меня и трогай с пылкой страстью мое тело. Знаю точно, ты мне врешь, но я сама так захотела. Я не гордая, не свободная - я твоя, твоя одна я. Я не гордая, не свободная - я твоя, твоя одна я.

(х3) Как же объяснить, скажи, что без тебя, Плачу горькими слезами, жду бессонными ночами? Сердце, мое сердце не поет. Если скажешь, сделаю всё для тебя. Даже если станет больно, даже если плачет гордость, Только не гони, прошу, меня.

Лайнер приземлился, Город "Здравствуй!" Мне сказал. Я вернулась раньше, И об этом ты не Знал. Я к тебе спешила, Я примчалась на Такси. Ты открыл мне Дверь, И вдруг войти не Пригласил.

И глаза свои ты Опустил, И даже бледным Стал. И за твоим плечом Вижу я свою Подругу. И смущенно так Сказал. Что ты меня никак Не ждал. Ну как ты мог? Ведь мы же так Верили друг Другу.

Я прошла на кухню, Руки мелко так Дрожат. Ты стоял в дверях, Ее пальто в руках Держал. К вам я повернулась И сказала тихо ей: "Ты здесь Оставайся, Видно ты ему Нужней."

Я сбежала вниз, Ты мне вдогонку Что-то закричал. А я ведь знала, ты Изменил мне, Мой любимый! Ветер мне лицо Обжег, И дождь сильнее Застучал. Ну как ты мог меня, Как ты мог предать, Мой милый?

Я сбежала вниз, Ты мне вдогонку Что-то закричал. А я ведь знала, ты Изменил мне, Мой любимый! Ветер мне лицо Обжег, И дождь сильнее Застучал. Ну как ты мог меня, Как ты мог предать, Мой милый?

На самом деле эта деталь (точнее сюжетный ход), Сломав обычную пастораль, объема ей придает. Какое счастье без угроз, какой собор без химер, Какой, простите прямой вопрос, без третьего адюльтер? Какой романс без тревожных нот, без горечи на устах? Все это им обеспечит Тот, Который Сидит в Кустах. Он вносит стройность, а не разлад в симфонию бытия, И мне по сердцу такой расклад. Пускай это буду я.

Теперь это даже милей. Воистину тот смешон, Кто не попробовал всех ролей в драме для трех персон. Я сам в ответе за свой Эдем. Еже писах - писах. Я уводил, я был уводим, теперь я сижу в кустах. Все атрибуты ласкают глаз: двое, ружье, кусты И непривычно большой запас нравственной правоты. К тому же автор, чей взгляд прямой я чувствую все сильней, Интересуется больше мной, нежели им и ей. Я отвечаю за все один. Я воплощаю рок. Можно пойти растопить камин, можно спустить курок.

Их выбор сделан, расчислен путь, известна каждая пядь. Я все способен перечеркнуть - возможностей ровно пять. Убить одну; одного; двоих (ты шлюха, он вертопрах); А то к восторгу врагов своих, покончить с собой в кустах. А то и в воздух пальнуть шутя и двинуть своим путем: Мол, будь здорова, резвись, дитя, в обнимку с другим дитем, И сладко будет, идя домой, прислушиваться налегке, Как пруд взрывается за спиной испуганным бре-ке-ке.

Я сижу в кустах, моя грудь в крестах, моя голова в огне, Все, что автор плел на пяти листах, довершить поручено мне. Я сижу в кустах, полускрыт кустами, у автора на виду,. Я сижу в кустах и менять не стану свой шиповник на резеду, Потому что всякой Господней твари полагается свой декор, Потому что автор забыв о паре, глядит на меня в упор.

Когда бороться с собой устал покинутый Гумилев, Уехал в Африку он и стал охотиться там на львов. За гордость женщины, чей каблук топтал берега Невы, За холод встреч и позор разлук расплачиваются львы. Воображаю: саванна, зной, песок скрипит на зубах, Поэт, оставленный женой, прицеливается… бабах! Резкий толчок, мгновенная боль. Пули не пожалев, Он ищет крайнего. Эту роль играет случайный лев. Любовь не девается никуда. Она лишь меняет знак, Делясь суммой гнева, стыда и мысли, что ты - слизняк. Любовь, которой не повезло, ставит мир на попа, Развоплощаясь в слепое зло (так как любовь слепа). Я полагаю, что нас любя, как пасечник любит пчел, Бог недостаточной для себя нашу взаимность счел. Отсюда войны, битье под дых, склоки, резня и дым. Беда лишь в том, что любят одних, а палят по другим…

А мне что делать, любовь моя? Ты была такова. Но ведь вблизи моего жилья нет и чучела льва. А поскольку забыть свой стыд я еще не готов, Я, Господь меня да простит, буду стрелять котов. Любовь моя, пожалей котов! Виновны ли в том коты, Что мне, последнему из шутов, необходима ты! И, чтобы миру не нанести слишком большой урон, Я, Создатель меня прости, буду стрелять ворон. Любовь моя, пожалей ворон! Ведь эта птица умна. А что я оплеван со всех сторон, так это не их вина. Но, так как злоба моя сильна и я, как назло, здоров, Я, да простит мне моя страна, буду стрелять воров! Любовь моя, пожалей воров! Им часто нечего есть, И ночь темна, и закон суров, и крыши поката жесть… Сжалься над миром, с которым я буду считаться за Липкую муть твоего вранья и за твои глаза!

Она не плакала и не рвалась, Подбитой птицей в уголке сидела. Поняв бессмысленность борьбы - сдалась, Но уходить все почему-то не хотела.

В ее душе теплился уголек, Пусть маленькой, но все-таки надежды. Она все ждет, и уж немалый срок, Закутавшись в печальные одежды.