Свобода договора в решениях Конституционного Суда

Свобода договора указывается среди основных начал российского гражданского законодательства в пункте 1 статьи 1 Гражданского кодекса – наряду с неприкосновенностью собственности, равенством участников гражданских отношений etc. Разумеется, гражданское право далеко от абсолютизации этого принципа, зная множество исключений из него. Вообще, как показывает история развития гражданского права, ареал договорной свободы может серьезно меняться – от загонов социалистического государства до широких плодородных саванн laissez faire. Тем не менее, свобода договора для частного права является одним из символов веры.

В отличие от Гражданского кодекса, Конституция России (как, впрочем, и большинство конституций других государств) прямо не называет свободу договора среди гарантируемых ею свобод. Означает ли это меньшую конституционную значимость свободы договора по сравнению с теми основными началами гражданского права, которые одновременно нашли отражение и в Конституции – например, неприкосновенности собственности?

В своем Постановлении от 30.01.2009 № 1-П Конституционный Суд прямо указал, что все перечисленные в Гражданском кодексе Российской Федерации основные начала гражданского законодательства (равенство участников регулируемых им имущественных и личных неимущественных отношений, неприкосновенность собственности, свобода договора, недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, необходимость беспрепятственного осуществления гражданских прав, обеспечения восстановления нарушенных прав, их судебной защиты) имеют конституционное значение.

Что же касается непосредственно свободы договора, то уже в Постановлении Конституционного Суда РФ от 23.02.1999 № 4-П по делу о проверке конституционности положения части второй статьи 29 Федерального закона от 3 февраля 1996 года «О банках и банковской деятельности» было отмечено, что из смысла конституционных норм о свободе в экономической сфере (часть 1 статьи 8, статей 34 и 35 Конституции) вытекает конституционное признание свободы договора как одной из гарантируемых государством свобод человека и гражданина. Этот же вывод содержится и в одном из последних решений Конституционного Суда – в Постановлении от 27.10.2015 № 28-П.

Свобода договора признается «конституционной свободой» в Постановлениях Конституционного Суда от 03.07.2001 № 10-П и от 13.12.2001 № 16-П. В Постановлении Конституционного Суда от 06.11.2013 № 23-П свобода договора названа принципом, вытекающим из Конституции.

В практике Конституционного Суда свобода договора получила также статус «надотраслевой», общеправовой ценности (см., например, постановления Конституционного Суда Российской Федерации от 1 апреля 2003 года № 4-П, от 18 июля 2003 года № 14-П, от 12 ноября 2003 года № 17-П, Определение Конституционного Суда РФ от 02.07.2013 № 1048-О, Определение Конституционного Суда РФ от 02.07.2013 № 1047-О). Принцип свободы договора в решениях Конституционного Суда именуется также «общепризнанным» (Постановление Конституционного Суда Российской Федерации от 22 ноября 2000 года № 14-П, Определение Конституционного Суда РФ от 05.03.2013 № 436-О).

Конституционность свободы договора в практике Конституционного Суда выводится, в основном, из «экономических» положений Конституции. Так, в Постановлении от 23.02.1999 № 4-П Конституционный Суд указал, что конституционное признание свободы договора как одной из гарантируемых государством свобод человека и гражданина вытекает из признаваемой Конституцией свободы экономической деятельности (статья 8), а также выраженных в ее статьях 34 и 35 права на свободное использование своих способностей и имущества для не запрещенной законом экономической деятельности. Эта же формула используется и в других решениях Конституционного Суда, где упоминается рассматриваемый принцип.

Иногда в качестве основания «конституционной свободы договора» указывается «лежащее в ее основе юридическое равенство сторон» (например, Постановление Конституционного Суда РФ от 03.07.2001 № 10-П), а уже упомянутое Постановление от 30.01.2009 № 1-П, в котором Конституционный Суд отнес к принципам, имеющим конституционное значение, недопустимость произвольного вмешательства кого-либо в частные дела, позволяет положить в основу свободы договора и этот камень.

Из признания свободы договора конституционным принципом прежде всего следует очень важный практический вывод – ограничения этой свободы возможны только федеральным законом, и ограничения эти могут быть введены только в указанных в Конституции целях. И эта мысль звучит уже в Постановлении Конституционного Суда № 4-П, где отмечается, что конституционная свобода договора не является абсолютной, не должна приводить к отрицанию или умалению других общепризнанных прав и свобод (статья 55, часть 1, Конституции Российской Федерации) и может быть ограничена федеральным законом; такие ограничения, однако, не могут быть произвольными: они возможны лишь в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, прав и законных интересов других лиц (статья 55, часть 3, Конституции Российской Федерации).

Эта мысль прослеживается и в ряде других решений. Ограничения права собственности, имущественных прав, а также свободы договора в гражданско-правовом обороте должны отвечать требованиям справедливости, быть соразмерны конституционно значимым целям защиты соответствующих прав и законных интересов и основываться на законе (Постановление Конституционного Суда РФ от 06.06.2000 № 9-П). Свобода договоров может быть ограничена федеральным законом только в той мере, в какой это необходимо в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства; ограничения должны отвечать требованиям справедливости, быть адекватными, пропорциональными, соразмерными и необходимыми для защиты основных конституционных ценностей, в том числе прав и законных интересов других лиц (Постановления от 28.01.2010 № 2-П, от 18 июля 2003 года № 14-П, от 16 июля 2004 года № 14-П, от 31 мая 2005 года № 6-П, от 28 февраля 2006 года № 2-П).

Как ни парадоксально, ограничение свободы договора должно допускаться, помимо прочего, ради обеспечения самой свободы договора, поскольку отсутствие ограничений для экономически сильной стороны договора приводит к умалению конституционной свободы договора для другой стороны. В частности, отмечалось, что отсутствие в законе норм, вводящих обоснованные ограничения для экономически сильной стороны в договоре срочного банковского вклада, приводит к чрезмерному ограничению (умалению) конституционной свободы договора и, следовательно, свободы не запрещенной законом экономической деятельности для гражданина, заключающего такой договор (Постановление Конституционного Суда РФ от 23.02.1999 N 4-П); конституционная свобода договора, провозглашаемая и в числе основных начал гражданского законодательства (пункт 1 статьи 1 ГК Российской Федерации), и лежащее в ее основе юридическое равенство сторон не исключают предоставление определенных гарантий экономически слабой стороне, каковой в договоре банковского вклада обычно является гражданин - вкладчик, с тем чтобы реально обеспечивалось соблюдение принципа равенства сторон в договоре в соответствии со статьями 19 и 34 Конституции Российской Федерации (Постановление Конституционного Суда РФ от 03.07.2001 N 10-П).

Однако свобода договора, допуская широчайшие возможности для заключения гражданско-правовых сделок, имеет и обратную сторону – «pacta sunt servanta». В частности, по поводу возможности обращения взыскания на единственное жилое помещение гражданина, являющееся предметом ипотеки, Конституционный Суд в своем Определении от 17.01.2012 № 13-О-О указал, что «Конституция Российской Федерации гарантирует каждому свободу экономической деятельности, включая свободу договоров… Граждане и юридические лица свободны в заключении договора, что предполагает равенство, автономию воли и имущественную самостоятельность, в том числе при заключении собственником недвижимого имущества договора об ипотеке для обеспечения исполнения обязательств по кредитному договору, предоставляя тем самым кредитору право получить удовлетворение его денежных требований из стоимости заложенного имущества в случае неисполнения или ненадлежащего исполнения обязательств)».