О тюремной эстетике и пацанской культуре

Публикуя свою последнюю статью в “Секрете фирмы” (https://secretmag.ru/opinions/ivan-denisovich-kak-idealnyi-ofisnyi-rabotnik.htm), где я сравнил жизнь современного офисного работника с жизнью Ивана Денисовича из произведения Солженицына, я ожидал бурную реакцию и провоцировал публику сознательно. Но реальность превзошла мои самые смелые ожидания. Такого количества агрессии в свой адрес я не помню давно. Такого отсутствия чувства юмора тоже. Нескромно даже сравню себя с Чацким-Грибоедовым, который тоже в общем пострадал здорово за то, что осмелился указать обществу на некоторые его проблемы.

Одним из наиболее частых упрёков в комментариях было то, что я без должного пиетета отношусь к тюрьме и вообще теме лишения свободы. Поэтому я позволю себе поделиться своими мыслями о том, как я отношусь этой теме. Мне очень не нравится сакрализация и романтизация темы тюрьмы в нашем обществе. Мне кажется в этом — причина многих наших проблем, которые мешают нам развиваться. И как обществу в целом, и отдельным его представителям, когда наши люди с такой ментальностью начинают взаимодействовать с западным обществом, в котором определённо тюрьма лишена такого романтического образа, как у нас.

Очевидно, у нас есть множество причин для этого. Действительно, практически в каждой семье есть родственники, прошедшие через лагеря. Действительно, наше общество выросло на поговорках “от тюрьмы и от сумы не зарекайся” и “не верь, не бойся, не проси”. Действительно, многие слова в современном языке пришли из тюремного языка (“западло”, “наезд”, “отвечать”, “понятия” и т.д.) Но повод ли это оставаться в прошлом? Может пора идти в будущее?

Небольшое отступление. Не помню уже в какой книжке я это прочитал, уж простите. Рассказывалось там о двух очень близких видах обезьян — шимпанзе и бонобо. Долгое время их даже считали одним видом, но потом всё-таки решили разделить. Они очень похожи, почти неотличимы. Главное отличие — что шимпанзе живут в саваннах, а бонобо — в джунглях. Из-за этого одни привыкли жить в условиях постоянно недостающих ресурсов (шимпанзе), а другие — в условиях относительного изобилия (бонобо). И те, и другие живут в стаях, но насколько у них отличается социальный уклад!

Шимпанзе, живущие в условиях ограниченных ресурсов, крайне агрессивны. Общество построено на жёстком патриархате с альфа-самцом во главе. Он должен каждый день доказывать своё превосходство, жёстко подавляя любую оппозицию. Самки находятся на вторых ролях, обслуживая самцов и последними получая еду. Все конфликты решаются драками.

Бонобо, живущих в относительном изобилии, напротив, очень дружелюбны. Во главе стаи — самая мудрая самка, получившая власть благодаря социальным связям. Главенствует матриархат. Конфликты переводятся в шутку (обезьяны вполне умеют шутить), главная ценность в обществе — не мускулы, а умение строить социальные связи через помощь друг другу, груминг (это когда помогают друг другу блох находить). Кстати, весьма высока доля гомосексуальных связей, как между самками, так и между самцами (опять же — строят социальные связи любыми способами).

Я уже боюсь после прошлой статьи проводить какие-то параллели (например, между нашим и западным обществами), предоставляя возможность это сделать читателям самостоятельно. Мне кажется, что вывод достаточно очевиден: есть разные эффективные модели построения общества в случае жёсткой нехватки ресурсов и в случае относительного изобилия. Если применить модель, предназначенную для изобилия, в ситуации с нехваткой ресурсов — будет провал и такое общество не выживет. Но и наоборот тоже плохо! Когда модель, основанная на насилии и агрессии, предназначенная для условий жёсткой нехватки ресурсов, применяется в условиях относительного изобилия — общество в лучшем случае не использует возможности и не развивается. А в худшем — деградирует. Опять же, никаких параллелей!

Тюрьма — экстремальный вариант человечество сообщества, где предрасположенная к агрессии и насилию публика ставится в экстремально стрессовые условия лишения физической свободы, недостатка ресурсов, невозможности остаться одному, чрезмерного обобществления всего, бессмысленной и никому не нужной работы. В таких условиях очевидно, что общество, построенное на “понятиях” — лучший способ выжить.

На меня в своё время произвела огромное впечатление книга Владимира Переверзина, бывшего юриста ЮКОСа, о том, как он провёл время в СИЗО и колонии (https://www.litres.ru/vladimir-pereverzin/zalozhnik-istoriya-menedzhera-ukosa/). Книга может быть и не отличается какими-то потрясающими литературными достоинствами, но именно этим она и сильна, так как из-за этого возникает эффект погружения. Она написана обычным человеком, таким же, как (я думаю) большинство читателей моего блога. Который живёт нормальной жизнью нормального человека, ходит на работу, в театры и кино, жалуется на пробки, ездит в отпуск с семьёй. А в один прекрасный день получает приглашение зайти в прокуратуру на короткий разговор. И он ещё по телефону долго обсуждает, как найти для этого время в своём плотном рабочем графике. Потому приходит туда и в следующий раз видит свою семью и вообще свободу уже через семь лет. Очень сильная книга, которая сильна как раз вот этим потрясающим ощущением погружения в эту такую непривычную для обычного человека среду, всеми бытовыми подробностями, описывающими жизнь “там” без прикрас. Наряду с “Записками из мёртвого дома” Достоевского, “Воскресением” Толстого, “Одним днём Ивана Денисовича” Солженицына, книгу “Заложник” Переверзина я считаю одним из самых сильных произведений о тюрьме.

Когда принципы тюремного общества применяются на свободе — это печально. Не только потому, что агрессия и насилие — это плохо. Но прежде всего потому, что каждую модель общества нужно использовать тогда, когда она лучше всего работает. Не надо романтизировать, сакрализировать и распространять “понятия” на спокойную мирную жизнь — это мешает расти и развиваться. Оставьте это для тех условий, для которых это было человеком придумано.

Что мне не нравится в тюремной эстетике и “пацанской культуре” и почему я не считаю, что её стоит применять в “нормальной” жизни? Несколько вещей:

1. Культ силы и агрессии. Я считаю, что альфа-самцы, получающие власть агрессией и насилием, уместны в сообществах обезьян (да и то не всех). Человека человеком сделала не сила, не агрессия и не насилие, есть куча животных, которые быстрее бегают, больнее кусают и сильнее бьют. Человека человеком сделало общение и умение строить социальные связи. Поэтому мне кажется, что общества, построенные на альтруизме, сотрудничестве, помощи друг другу, развиваются лучше и быстрее обществ, построенных на культе силы. На эту тему могу порекомендовать свою заметку “Об альтруизме” (https://medium.com/russian/об-альтруизме-a33c8bddfcc9). Принципы “бей первым” и “око за око” хороши тогда, когда приходится выживать, но не помогают развиваться.

2. Принцип “не верь, не бойся, не проси”. Этот принцип хорош для условий выживания. Но если мы хотим создать что-то новое, то надо и верить людям (доверие — самый лучший способ игру с нулевой суммой превратить в игру с ненулевой), и бояться (если не боишься — значит не рискуешь достаточно), и просить (в этом вообще не вижу ничего плохого — как многого себя люди лишают, скрывая от других то, что им нужно). Опять же, если надо выживать — не верим, не боимся и не просим. Хотим развиваться и расти — верим, рискуем и говорим другим о своих желаниях.

3. “Западло”. Это вообще уникальное слово. Не знаю, можно ли его в принципе перевести на иностранный язык? Мне кажется, этот принцип — самый разрушающий. Ещё его можно назвать принципом “а мне что, больше всех надо?” Идёшь по офису, видишь — бумажка валяется. Нормальный человек не задумываясь поднимет и кинет в урну. Мне же не тяжело, а так станет чище. Но у нас — “западло”. Это же не я бумажку уронил? Или со школы ещё помню (где кстати вполне себе тюремные принципы в ходу, особенно в школе провинциальной, с 90% численного состава настоящими гопниками — как в моём случае) — высохла тряпка у учителя, нечем с доски стереть. Ведь никто ни за что и никогда не пойдёт и не намочит тряпку, пока его не попросят. Ещё подумают, что ты “прогнулся”. Нельзя, “не по понятиям это”. А потом это и в работу переносится, где не дай бог тебе проявить инициативу, сделать больше, чем тебя просят. Лучше всего не высовываться, “не прогибаться” под начальство, ходить с мрачным и суровым выражением лица, чтобы все понимали — серьёзный человек, может даже сидел.

4. Понятия. Опять же, понятия — это то, что хорошо для условий тюрьмы и позволяет избежать множества проблем, когда много агрессивных людей вынуждены много лет находиться в очень экстремальных условиях. Но перенос их в условия нормальной жизни анормален. Нормальная жизнь отличается тем, что общество придумало законы и правила. Которые выполняет, понимая, что эти ограничения дают преимущества и позволяют развиваться.

5. Отсутствия юмора. “Молчи, за умного сойдёшь”, и так далее. “Там” лучше не смеяться и не шутить. Понятно, что и поводов для шуток и смеха там маловато. Но вот в реальной жизни и смех, и шутка — лучший способ построить те самые социальные связи, которые сделали человека человеком, и снять конфликт, да и вообще сделать жизнь веселее.

Вывод: давайте оставим тюремные подходы условиям, для которых они были придуманы. А нашу, нормальную и реальную жизнь не будем делать похожей на тюрьму и не будем романтизировать, героизировать и сакрализовать тюремную этику и эстетику. Всем мир.