Актерские байки: корова стала жертвой шутника

Актеры – народ неугомонный. Им неймется не только на сцене, но и вне ее -- и они охотно разыгрывают ближнего своего. А зрители часто и не подозревают, что артисты играют не только для них, но и для самих себя.

Накануне Международного дня театра, который отмечался 27 марта, корреспондент «Вечернего Харькова» собирал театральные байки.

Главный режиссер харьковского театра музкомедии Александр Драчев рассказывает, что лет 25 назад у тогдашнего поколения актеров был лозунг: «В театре может случиться все». Причем это «все» может случаться не только стихийно, но и с подачи коллег-«юмористов». Режиссер вспоминает: как-то на выездном спектакле актрисы подменили непьющему актеру, который играл роль тамады, воду в графине на водку (по роли, собственно, он и должен был пить водку). Ни о чем не догадываясь, актер опрокинул стакан сорокаградусной. Мобилизовав все силы, бедняга мужественно доиграл спектакль до конца, после чего отключился — такая доза спиртного оказалась для него непосильной. Домой его везли в автобусе как бревно.

А еще актеры не прочь поиграть на амбициях коллег.

– Наши молодые актеры написали приказ, подговорив замдиректора подписать его, о назначении одного из исполнителей на роль дворняжки в спектакле «Бабий бунт», – рассказывает Александр Драчев. – Такой роли в спектакле не было, но в нем упоминалось о злой дворняжке. Приказ с печатью повесили на доску объявлений, актер поверил и бегал скандалить с директором: мол, что за безобразие и как, интересно, он будет играть эту роль?

Яркий, темпераментный и вечно молодой актер харьковского театра им. Т.Г. Шевченко, народный артист Украины Петр Рачинский искрится шутками и в жизни, и на сцене. У него есть табу: в дни спектаклей – ни капли спиртного. Но единственный раз за всю свою 40-летнюю карьеру Петр Рачинский все-таки изменил правилу и «расслабился» за несколько часов в день спектакля – коллега, у которой был день рождения, уговорила его пригубить за ее здоровье.

– На вечернем спектакле чувствовал себя нормально. Но в последней реплике я должен был закричать: «Ого-го-го-го!». А фонограмма должна эхом повторить за мной. Я дохожу до этого места, собой доволен – нигде не стратил, ору: «Эге-ге-ге-ге!». А из магнитофона звучит: «Ого-го-го-го!». Это было безумно смешно: актеры давились от хохота. Это был для меня урок на всю жизнь.

В спектакле «Кошка, которая гуляла сама по себе» Петр Рачинский играл собаку, а одна из его партнерш -- корову. Она и стала жертвой шутника.

– Скучновато мне что-то стало, – признается актер. – И когда «корова» отвернулась – привязал ее хвостом к лиане. Минут двадцать она не могла отвязаться. И некому было ей помочь. Она, бедная, ходила-ходила, мычала-мычала. Наконец кто-то все-таки вышел на сцену и отвязал ее. Дети в зале были очень довольны, хохотали и все актеры за кулисами. К счастью, «корова» попалась добрая и на «злую собаку» даже не осерчала.

Актрисе театра им. Шевченко Ларисе Луниной к приколам коллег не привыкать: она настолько жизнерадостна и подвижна, что разыгрывать ее наверняка даже интересно. Луниной остается только выкручиваться из внештатных ситуаций, которые любезно подсовывают ей коллеги по цеху.

– Я в таких ситуациях довольно быстро соображаю, – говорит Лариса Лунина. – Они учат импровизировать, быстро ориентироваться. Помню, когда я работала в ТЮЗе, во время спектакля на сцену должен был выйти «чиновник из районо»: представительный, в очках, с портфелем. Я, как обычно, якобы открываю дверь, а за ней вместо одного чиновника стоят два абсолютно одинаковых представителя районо.

Как выяснилось, похохмить решил главный режиссер театра: он и стал «близнецом» чиновника, облачившись в такой же костюм, надев очки и взяв точно такой же портфель.

– Я с обоими провела всю сцену, будто так и должно было быть, – вспоминает актриса. – Даже пыталась их «расколоть», то и дело спрашивая: «Как ваше имя-отчество?» В результате шутникам самим пришлось выкручиваться, отвечая на каверзные вопросы актрисы.

– Некоторые розыгрыши повторяются из года в год, – улыбается Лариса Лунина. – Например, ты должен вынести на сцену корзинку, а туда кладут что-нибудь тяжелое. Подхватываешь на бегу корзинку одной рукой – и оседаешь, потому что коллеги положили туда все, что только смогли придумать. Или, например, нужно на сцене открыть что-то и вынуть оттуда какой-то предмет. Но вместо нужного предмета там оказывается нечто совершенно другое, и нужно выкрутиться, обыграть подмену, чтобы зритель не понял подвоха. Это действительно допинг, и если ты блестяще выкрутился из какой-нибудь сложной ситуации – это дает настоящее ощущение кайфа.