Просто случай из жизни
В институте, где я учился, есть такой преподаватель, Петунин Владимир Михайлович. Он вел у нас электронику. Свой предмет он преподает на очень высоком уровне. Вжевывает студентам физические процессы, происходящие в полупроводниках. Сдать ему экзамен очень тяжело. Я, например, сдал со второго раза на тройку. Первый раз сдавал четыре часа, второй раз - восемь часов. Были люди на нашем потоке, которые сдавали на тройку с
двенадцатого раза. Это при том, что на экзамене можно пользоваться, чем угодно.
Несмотря на все вышесказанное, Петунин абсолютно не злой человек. Очень позитивный и с юмором. На лекциях и на экзаменах у него достаточно веселая обстановка. Любит рассказывать студентам анекдоты. Иногда матерные. На экзамене занимает такую позицию, что преподаватель ничего не знает, и студент должен его научить. То есть добивается полного понимания своего предмета. Кстати, отдельные студенты со слабой нервной системой именно после курса Петунина либо уходили из института, либо переводились на другие потоки полегче.
Сам Петунин учился в этом же институте.
Сдавала как-то Петунину экзамен одна студентка, дочка его бывшей одногруппницы. И никак не могла сдать. Пришла в институт ее мама. Разбираться со своим бывшим одногруппником за свое чадо.
«Ты что же это»,- говорит, -«Вовка, творишь. Студенты жалуются, что ты прямо зверь. Тебе сдать невозможно… Ты вспомни себя в институте.»
А он ее нежно так за талию приобнял и говорит:
«Да, Галка… Мы бы с тобой Петунину не сдали.»
Я так биохимию сдавал. Нужно было сдать досрочно, чтобы уехать за границу, на работу по профилю (можно с 3 курса начиная). Досрочно раз, два, три. Везде "отлично" ради диплома, а тут нет. Но перед окончанием преподаватель вызвал и изменил оценку. Говорит, впервые вижу, чтобы мне без "блата" и без "конверта" сдавали, причём спрашивал с тебя больше, чем вам давал на лекциях. И когда ВАК приезжала, тоже оценили. Ибо сдал я почти лучше всех. Не считая иностранцев-платников, которых тянули. Хотя сейчас понимаю, что грань подобного метода, граничит с самодурством. И попыткой сделать из студента "свою копию". Цель преподавателя не научить. А натаскать, чтобы студент мог обучаться сам.
Он, конечно, молодец, но в то время, как он отсеивает студентов со средними способностями, его коллеги пропускают полных олигофренов. В итоге диплом ничего не значит - ты можешь нанять среднего специалиста без диплома, потому что у него не хватило упорства 12 раз сдавать Петунину, а можешь нанять полного олигофрена с дипломом, потому что коллеге Петунина было пофиг.
да, круто, конечно: преподаватель выучивает один предмет на всю жизнь, а от студентов требует, что б они знали все предметы, как их преподаватели.
Первый абзац почти полностью описывает Бухарина Виктора Алексеевича, преподавал у нас микроэлектронику на кафедре КИПР, ЮУрГУ, Челябинск. Так же можно было пользоваться чем угодно, но если реально сути не понимаешь - то не сдашь. Очень недолюбливал его пока учился, однако теперь, по прошествии 6 лет после окончания, проникся к нему большим уважением. Один из немногих преподов, которым было не всё равно, которые не ведутся на студентов-подлиз, а реально требуют знания предмета.
Студентам ПС-факультета ЮУрГУ большой привет)
Чё-то я втупил. Объясните конец - чё к чему?
Вот после института таких преподов часто вспоминаешь добрым словом, мол если не они бы,щас бы оболтус без работы сидел.
МИФИ, Атамалян, старушка - божий одуванчик, бессменный преподаватель Метрологии, начало 2000-х
Это был даже не экзамен, а простой зачет, но очень жесткий, чтобы сдать метрологию всем приходилось учить на зубок.
Но были и плюсы, т.к. почти весь преподавательский состав МИФИ учился и сдавал эту же самую метрологию у Атамалян еще 30-40 лет назад, они запомнили это на всю жизнь и делали скидки и поблажки студентам, кому приходила пора сдавать сей замечательный предмет.
Был такой по термеху. Я 4 раза курсовик переписывал. На 5й получил автомат. Группа сдавала еще недели 3. До сих пор на него модюсь
Ладно хоть мужик с юмором, иначе вообще беда бы была)
Влидимир Михайлович замечательный был человек. В этом весь Петунин. Даже с школьниками общался на равных. На переменах в курилке с первокурсниками мог вести диалоги и о чем то рассказывать. И все увлечённо слушали!
К сожалению, Владимира Михайловича сегодня не стало….,
Я тоже учился у этого замечательного преподавателя. Электронику сдавал около 8 часов, сдал на отлично. Что характерно, у него на экзаменах можно было легально пользоваться любыми учебниками. Тем, кто не "сечёт" в предмете это не помогает. Недавно Владимир Михайлович ушел из жизни, царствие ему небесное.
Блин, прочитал фамилию препода, прям в холодный пот бросило. У нас тоже в институте был Петунин, высшую математику преподавал, кличка "питон" была. Редкостная сволочь, студентов любил валить нещадно, говорили: - прошел питона, считай окончил ВУЗ.
Как это? Как можно вести "электронику"?
Страшно любопытно стало - что за специальность у Вас и какой институт?
Советская власть, историческая наука и высшая школа в первые годы после Октября
Может показаться, что после того как революция победоносной поступью прошлась по всей России, историческая наука, вторя произошедшим изменениям, стала меняться и сама. Однако на деле первые четыре года после Октября даже самый главный университет страны - Петроградский - особых изменений не чувствовал. В условиях Гражданской войны большевикам было мягко говоря не до того, чтобы налаживать контроль за высшей школой. Конечно, первые шаги были сделаны. Так в 1918 году появляется Государственная комиссия по просвещению, которой надлежало предложить порядок реформирования школ разных уровней. Однако в сам учебный процесс ни один, даже самый активный, чиновник пока не вмешивался. А потому универские планы, лекционные и семинарские курсы, а также преподавательский состав в вузах практически не менялись. Даже с учетом того, что в мае 1919 года в Петроградском университете появился первый факультет общественных наук (ФОН), заменивший собой упраздненные историко-филологический и юридический.
И нет, советская власть не сидела сложа руки все это время. В течение 1918-1920 годов были проведены мероприятия по организации и обустройству новых оснований высшей школы и будущего исторической науки. Так, например, после создания единого Государственного архивного фонда, решение о введении постоянных архивных курсов в отдельных университетах представляется вполне логичным. Как и появление советских научных организаций, задача которых заключалась в подготовке марксистских специалистов в духе новой эпохи: Социалистической академии, Государственной академии истории материальной культуры (ГАИМК) и Комиссия по истории Октябрьской революции (Истпарт). Все эти научные центры сосуществовали параллельно с прочими академическими структурами, удовлетворяя потребность советской власти в новом типе ученого и преподавателя.
здание Лицея цесаревича Николая по адресу Остоженка, 53, будущего Института красной профессуры
Однако особо резких движений в первое время большевики все же старались не делать и не лезть в переустройство классических академических школ, кафедр и университетов. Все дело в том, что Временное правительство освободило университеты от действия многих особо критикуемых положений Устава 1884 года, предоставив им автономию в решении административных и кадровых вопросов. А потому университеты, каким бы сильным ни было желание власти втянуть их в идеологическую борьбу, мало зависели от политических перипетий, оставаясь эдакими "островками спокойствия". И Бог знает, что может случится, если потревожить ученого, верно?
Вопросы университетской автономии и их неподконтрольностью партии начинают активно решать лишь в 1920 году. Именно в это время щупальца Народного комиссариата просвещения проникают в университетские структуры, утверждая правление вузов и подчиняя назначаемым коллективам Президиумы факультетов. Причем в состав правления вводили не только профессоров, число которых часто квотировалось, но также представителей студенчества и прочих "обычных" работников. Жена историка С.Ф. Платонова писала о ситуации в Петроградском университете следующее:
Именно с того времени в университетах берется курс на подготовку школьных педагогов, а не ученых, что не могло не разочаровывать "олдов", которым предложение "сблизиться с жизнью" казалось по меньшей мере оскорбительным. И пусть отдельные старички пытались протестовать, "наверху" считали, что высшим учебным заведениям и историко-филологическим отделениям в частности, следует готовить не теоретиков, а практиков. Не ученых-историков и филологов, а журналистов, критиков, корректоров и учителей. Для того времени мера может и правильная, но ученыым все равно не позавидуешь.
13 сентября 1919 г. Наркомпрос утвердил Временное положение о факультете общественных наук Петербургского университета в составе следующих отделений: социально-экономического, философского, исторического, филологического, этнолого-лингвистического, политико-юридического
Вместе с этим в ранние 1920-е начинается активное внедрение в учебные планы сугубо марксистских дисциплин и пополнение преподавательского состава новыми историками-материалистами. А потому разделение преподавателей на "старую" и "новую" школы было предопределено. Отдельные олды, конечно, пытались приспособиться и переделать свои курсы, исходя из "материалистического понимания истории". Однако в подавляющем большинстве эти предложения отвергались. То сами ученые не всегда понимали, что такое этот ваш материализм, то партия не могла четко определиться с тем, как должна выглядеть историческая работа нового типа.
Происходящие в структуре академической школы изменения определяли трансформацию всего подхода к историческому образованию тех лет. В 1921 г. историческое отделение ФОН-а Петроградского университета было преобразовано в общественно-педагогическое, получив вполне четкую задачу - готовить педагогов для трудшкол и рабфаков. Менялось также и число обязательных и элективных курсов, пополняясь такими незнакомыми ранее предметами как "Политэкономия", "История пролетарской революции", "Исторический материализм", "История рабочего класса" и т.д. Множество актуальных до того дисциплин просто отодвигалось на задний план, превращаясь в курсы по выбору или вовсе исчезая из учебных планов. Пренебрежение античной и средневековой историей ставило под сомнение потребность специалиста "нового типа" в том, чтобы разбираться в истории комплексно. Ведь на выходе получался идеологически подкованный и вполне неплохо знающий новейшую историю марксист. С довольно фрагментарными знаниями о том, что происходило за пределами XIX-XX веков. А ему норм.
здание Мраморного дворца на Миллионной улице в Санкт-Петербурге, будущей Государственной Академии истории материальной культуры (ГАИМК)
Для того, чтобы было кому учить марксистских специалистов нового типа в 1910-1920-х годах на свет появляются РАНИОН (Российская ассоциация научно-исследовательских институтов общественных наук), Институт красной профессуры и Институт Маркса и Энгельса, (в 1930-е превратившийся в Институт марксизма-ленинизма) где готовились высшие идеологические партийные кадры и будущие преподаватели общественных наук высшей школы. Помимо этого в первые годы советской власти расцветают разнообразные научные узкоспециализированные общества и журналы, в которых начинает печататься будущая "красная профессура": "Вестник агитации и пропаганды", "Печать и революция", "Пролетарская революция", "Красный архив" и др.
Может показаться странным, но несмотря на активное наступление на "старую" историческую науку в первые годы после революции, реальные изменения в преподавательском составе и подходах к научной работе начались лишь в конце 1920-х годов. А большинство раних преобразований в скором времени начинают постепенно сворачиваться. В 1922 году по стране проносится волна закрытий факультетов общественных наук - они остаются лишь в Москве, Петрограде, Саратове и Ростове. Спустя два года оставшиеся ФОН-ы закрывают прием первокурсников и постепенно отмирают из-за своей. бесполезности. А в 1925 году в МГУ и ЛГУ появляются факультеты, в которых вновь появляются полноценные исторические отделения: факультет этнологии в Москве и факультет языкознания и материальной культуры в Ленинграде.
Конечно, к середине 1920-х годов степень проникновения марксистских элементов в университеты была выше, чем семь-восемь лет назад. Да и М.Н. Покровский со своими прикольными инициативами и концепциями вполне себе на коне. Кстати, именно с его подачи в 1927 году начинается кампания по реорганизации гуманитарного отделения Академии наук и лишению её автономии. Туда постепенно начинают проникать идеологически правильные партийцы, а историки, архивисты, филологи и лингвисты "старой школы" начинают терять свои голоса. В конце октября 1929 года последний руководитель Академии наук, отстаивавший ее независимость - Ольденбург - был смещен в связи с началом известно какого дела. И с этого момента высшее руководство Академии утверждается лишь решением Политбюро, а значит наверх проходили лишь самые адекватные и абсолютно разумные.
здание Института марксизма-ленинизма (ИМЛ) на Тверской площади в Москве
Если же вернуться к многострадальным истфакам, то им своего окончательного возрождения придется ждать почти до середины 1930-х годов. Лишь в 1934 году постановлениями СНК СССР в составе Московского и Ленинградского университетов восстанавливались исторические факультеты. Кстати, первым деканом нового-старого факультета МГУ стал Г.С. Фридлянд, историк европейских войн за независимость и революций, в особенности, Французской. Через три года его расстреляют по обвинению в участии в контрреволюционной террористической организации. Интересно, да?
В конечном счете усилия советской власти по исправлению недостатков старой "буржуазно-дворянской" историографии оказались не напрасны. И к середине 1930-х можно говорить о подчинении исторической науки интересам государства, потребности которого она теперь обслуживала с опорой на экономический материализм. И тот факт, что после 1917 года в поле внимания ученых появляются действительно новые темы, не поднимавшиеся до того в отечественной истории, не особо спасает. С другой стороны, как бы ни старалась ранняя советская власть, догматизм и унификация не останутся в исторической науке навечно, открывая путь многообразию подходов и интерпретаций. Так что вы это. уважайте родные кафедры и выбирайте актуальные для науки темы. И будет все хорошо.