Стихи, которые мне не нравятся

Этот город из шквала и ветра,Этот город из туч и дождей.В этом городе сыро и влажно.Ходят зонтики вместо людей.

В этом городе нет зимой снега,Мокрый лед под ногами скользит.Этот город ровно три векасвои мрачные тайны хранит.

Его стены водой пропитались,А деревья растут из болот,В этом городе мало смеялись,засыпая под грузом забот.

Этот город творил Достоевский,Населив его мрачной толпой,Дожидался здесь Гоголя Невский,Долетая до Лавры стрелой.

В нем Ахматова долго царила,Охраняя Серебряный век,И стихи и мужа любила,Как не может любить человек

В нем поэты любили и жили,В нем писатели рвали сердца,Голодали, стрелялись и пили,Не дождавшись при жизни венца,

Этот город, прижавшийся к морю,Этот город ночных фонарей,Не покину по собственной воле.Не прожить мне без вечных дождей…

На полкеНаверно, ты считаешь меня книгой.Иногда интересной, иногда скучной,А в основном слишком грустной.Ее можно почитать раз в год,Когда больше нечего делать.А потом она пылится на полке,Или ее читают другие.Но я не книга, я живая.Каждый день я чуть-чуть меняюсь.И спустя год все уже будет по-другому.Ты откроешь мои страницы,Но уже ничего не увидишь

У меня в душе был жестокий моральный обыск,С ордером приходил угрюмый Угрозыск,На предмет обнаружения душевного криминала,После соответствующего от соседей сигнала.Мой уютный домик превратился в руины,Будто порезвились в нем мартышки и бабуины.Книги с полок лихо выворочены нА пол,Любимые стихи опер жирной грязью заляпал.И теперь я ползаю по руинам и собираю обломки,То, что еще годится в дело, складываю в котомки.Но хорошего внутри сохранилось очень мало,Слишком сильно меня при обыске било-ломало.Вместо любви валяются рваные ошметки,От дружбы остались только старые подметки.Все вокруг раскурочено и летают перья от подушек,И на стеллажах больше нет изящных безделушек.Все, во что верила - битым стеклом под ногами.Хрупкое сломалось под тяжелыми сапогами.Но я такие обыски уже переживала неоднократно,И хотя разбирать завалы очень неприятно,Пойду выброшу мусор и прочие осколки,А любимые книги поставлю обратно на полки.Пол помою и сяду посреди комнаты на газетку.Молча выкурю спрятанную перед обыском сигаретку.Кажется, мне пора наживать новую обстановку.Вместо роскошных перин куплю простую циновку.И больше не будет хрупких вещей в моем интерьере -Слишком часто опера ломают мне двери.

Меня расстреляли поздно ночью.Я сидела в холодной камереИ молилась Богу-Вдруг приговор отменят.Но меня вывели наружуИ поставили спиной к стенке.Я дрожала от страха,А глаза молили о пощаде.Но палач без жалостиПрицелился мне в сердце.Сердце, которое слишком любило.И оказалось в этом виновато.Поэтому его следовало убить.И меня расстреляли.Мое тело упало.А сердце продолжало биться.И палач брезгливо пнул меняАрмейским ботинком.А потом добил в упор из пистолета.И сердце, наконец, остановилось.А палач вернулся в свой кабинетС зеленой лампой и портретом Берии на стенкеИ вытащил мое личное дело.И поставил в нем жирную точку -Расстреляна за попытку влезть в душу.А моя душа полетела в райИ даже радовалась тому, чтоТело, наконец, погибло.В камере ему пришлось пережитьСтолько пыток,Что на нем живого места не осталось.И расстрел оказался спасением.Смерть избавляет от боли.

Она все прощалаОна все прощала. Измены, обманы,Короткие встречи, пустую постель.Она улыбалась и прятала раны.Когда ей кричали: 'Он просто кобель!'

Она все прощала. Ждала вечерами -А вдруг он заглянет, а вдруг он придет. А ночью рыдала, скрипела зубами.Не веря девизу "И это пройдет".

Она все прощала. С лекарством в бокалеСидела у трубки. А он не звонил. А жизнь проходила, летела, бежала. Она так любила. А он - не любил.

Плод воображенияТебя нет на самом деле.Я все сама придумала.Все эти вокзалы, встречи, расставания.Твои руки, поцелуи, признания.Это все - плод моего воображения.Этого не могло быть на самом деле.Потому что это - настоящее счастье.А я давно уже не верю в счастье.Лучше думать, что его просто не существует.И тебя нет на самом деле

Спасательный кругМоя любовь похожа на моря,То ласкова, спокойна и лазурна. То штормом бешеным взрывается, ревя,И топит корабли волною бурной.На дне ее зловонный черный илСокровища бесценные заносит.И я тону в ней, выбившись из сил,И круг спасательный никто уже не бросит.

***Когда мне плохо, я молчу.Справляюсь в одиночкуВ подушку плачу и кричу.Рву душу по кусочкам.

Мне больно, страшно, тяжелоОт боли задыхаюсь.Полночный город замело.Я в черноту срываюсь.

Но утром снова бодрый видДругим хандры не видноА у меня в груди болитМне страшно и обидно.

Обидно - я всегда однаи не с кем поделитьсятоской, что не имеет дна.И все внутри хранится.

У каждого беда своя,Чужой не надо боли.Живу, от всех печаль тая,И в дневниках - пароли.

Я умерла бы от тоскиНо есть одно спасеньеКогда от боли рвет вискиИ я - само мученье

Иду по снегу я гулять.Укутавшись мехами.О том, что некому сказатьЯ говорю стихами.

Обнаженных ран касаться больноМы их прячем глубоко совсем. Если приоткроем их невольноТо вокруг неловко станет всем.Потому что ты стоишь открытый,Беззащитный, слабый и нагой.Очень просто быть легко убитымЕсли ты не справишься с собой.Вот поэтому мы прячем боль подальшеИ от всех скрываем кровь душиМы живем под покрывалом фальшиМолча в себе слезы придушив.***

Что за лето выдалось:Холод, тучи, грозы.На ветру печалятсяМокрые березы.Что за жизнь мне выпала:Грусть, тоска и слезы.Без тепла завяла я,А умру - в морозы.

ДепрессияЕсли бы я последние несколько лет ходила к психиатру,То он поставил бы мне диагноз "депрессия"И прописал бы кучу таблеток,Для того, чтобы я научилась смеяться и радоваться жизни.Но он бы не понял, что у меня болезнь другая -Любовь и разбитое сердце.И таблетки не могут вылечить от горя, тоски и разлуки.И желания быть рядом с другим человеком.Но все проходит.И я тебе соврала когда-то, сказав, что буду любить тебя вечно.(Впрочем, ты когда-то мне врал теми же самыми словами,Так что мы в расчете).Правда, тогда я верила, что говорю и слышу правду и ничего кроме правды.Но мы соврали и разлюбили друг друга.Мы любовь убили, друг другу активно помогая.Может быть, на страшном суде нам этот грех припомнятИ он окажется весомым аргументом, для того, чтобыЖариться на адской сковородке.Но что сделано, то сделано - и труп мы похоронили вместе.И после этого, без всяких врачей и таблетокЯ наконец научилась радоваться жизни и смеяться.Я избавилась от тоски и желания быть рядом с другим человеком.Правда, теперь я никогда не узнаю, что такое счастье, котороеТебе подарил кто-то.Но зато я научилась быть самой по себе счастливой.

Я уползаю в логово,Зализывать раны.Никто не видит,Как я истекаю кровьюИ пытаюсь выгрызать зубамиЗлые пули, застрявшие в теле.Я голодная, больная, злая.Но никто этого не увидит,Потому что все следы к логовуЯ запутала умело.Я проваляюсь больнойНеделю или месяцИ вылезу осторожно наружу,Принюхиваясь и всего опасаясь.Я поймаю глупого зайцаИ напьюсь свежей крови.И у меня опять появятся силы,А глаза мои зажгутся хищным блеском.Я больше не буду попадать под пули.Я была наивной молодой самкой,А из логова выйду матеройОсторожной волчицей.

Мой лучший человекНу почему из всех людейМне нужен только он?Он всех важнее и роднейЕго слова - закон.Мне с ним тепло и хорошо.И в град и в дождь и снег.И счастье есть - меня нашелМой лучший человек

Осенний садЯ гуляю в осеннем саду,Обрываю пожухлые листья.Никого не люблю и не жду.И сжигаю ненужные письма.

Заливают дожди Петербург,Зелень теплого лета смывают.Я прощаюсь с тобою, мой друг.Мое сердце опять замерзает.

Будет долгой и темной зима.Я забуду весенние грезы.Набралась я с тобою ума -Все узнала про горькие слезы.

Не хочу я собой рисковать,Расцветать как наивная роза.У любви есть пора - умирать.Как у нежных цветов на морозе.

Заброшенная постельОна всю жизнь мечтала о большой любви -Блистающей, взаимной и прекрасной.Что кто-то сильный скажет: "Только позови,я буду рядом - нежным, добрым, страстным.

Я буду рядом с тобой всюду, только твой,И для тебя сверну крутые горы.Я буду вечером скорей бежать домой,И мы закроем в нашей спальне шторы.

И мы закроем очень плотно в спальню дверь,Я растворюсь в тебе. Весь. Без остатка. Ты лучше всех, моя любимая, поверь.И мне с тобой так хорошо, так сладко.

И мне с тобой вся ночь - как краткий вечный миг,И каждая минута - только счастье.Ознобом по спине твой стон и громкий крик,И я весь твой - в твоей прекрасной власти.

И я весь твой, тебе одной - любовь и страсть,Слова и нежность, ласки, поцелуи.Моя ты радость и счастливая напасть,С тобою вместе я беды не чую.

С тобою вместе". Но никто так не сказалИ без любви все годы пролетели.И засыпает она в горьких, злых слезахВ своей пустой заброшенной постели.***Я живу по соседству с гадюкой.Хотя верится в это трудом.Стоит нам с ней друг друга увидеть,Удираем обратно бегом.

У меня есть соседи другиеЖуравли, глухари и соваХодят лоси по лесу большие.А зачем мне гадюка нужна?

Встреч мы обе с трудом избегаем -Ведь живем совсем рядом, нос в нос.И, конечно, друг другу мешаем.Но кто больше боится — вопрос.

Обе мы со змеей полагаем -,мол, хозяйка здесь я, не она.Ежедневно мы с ней поджидаем,вдруг соседка уйдет навсегда?

Но никто отступать не желает,И приходится рядом нам жить.Пусть соседство до слез раздражает.Продолжаем мы гнездышки вить.

Но немного гадюке осталось -Нашим детям друзьями не стать.Хорошо бы она догадалась -Не пришлось бы ее убивать.

Уползла бы она добровольно,И расстались бы мирно мы с ней. Иногда размышляю невольно -В коммуналках соседи страшней.

Микли, август 2009

***Я по утрам от холода дрожу.О теплой шали на плечах мечтаюИ на балкон курить я не хожу,А в кухонном тепле предпочитаю.

Зима все ближе, злее ветров хор.Дожди смывают летние кафешки.А в папке "Отпуск" - силуэты горИ море, привезенное на флешке.

Я разучилась вдруг писать стихи,Затерты рифмы, и размер хромает.Слова унылы, строчки нелегки,Душа в них не поет и не страдает.

А я бегу как белка в колесе,Без страха, не прося, не веря.И только слезы иногда во сне —Когда приснятся все мои потери.

Я позабуду все и все прощу. Среди дневной ненужной чепухи.Но по ночам опять во сне грущу:"Я разучилась вдруг писать стихи»…***Всех своих друзей я очень сильно любила.Переживала за них и даже проблемами не грузила.Каждая их беда обжигала так, как будто со мной и случилась.Они даже не знали, что в моей душе творилось.Я рвалась им помочь, предлагала свои услуги и советы,И одну за другой судорожно курила сигареты.А потом их трудности благополучно решались,И они со мной без сожаления расставались.Отдавать свою душу без остатка я очень устала.И считать кого-нибудь своим другом давно перестала.****Сыро, слякотно, уныло.Потеряла все, что было.Крылья за спиной сломалисьСил смеяться не осталось.И уже не верю в лето,И уже не будет светаВсе прошло, но не забыто,Дом снесен, гнездо не свито.Старость пялится в окно,И дрожит стакан с вином.Нет друзей, любви и счастьяТолько дождь, зима, ненастье.Нет тепла и доброты,Только мертвые цветы.Жизнь прошла, как не крути.Вот и мне пора уйти. ***Душа больна. Все тошно и постыло.Любовь не греет, не растут цветы.И про себя другую я забыла -Ту, у которой были песни и мечты.Так странно - это я была - другая.Смеялась, верила, летала и ждала.Совсем наивная, и, может быть, смешная.Но сколько было счастья и тепла.И вот теперь, как древняя старуха.Я с кислой миной недовольна всем.Совсем я потеряла силу духа.И постоянно думаю - зачем.Зачем любить - ведь все равно разлюбим,Зачем гореть - жить тяжело с огнем.Зачем бессмысленно так суетятся люди,Зачем нам жить - ведь все равно умрем.И все дела и мысли бесполезны

И суть вещей - одна сплошная фальшь.Казалось мне - стихи спасут от бездны.Но и они - бессмысленная блажь.

Вместо счастья и теплаУ меня стихи.Ни двора и ни кола.Думы нелегки.Сердце ноет и болитНочь опять без сна.От тоски душа кричит.Я всегда одна.Заживо сгорю в беде.Я в расцвете лет.Но напишут на плите:"Здесь лежит поэт".

Когда мне показалось,Что ты меня скоро разлюбишь,Я сказала - Пушкин был прав -"Чем меньше женщину мы любим". Я слишком сильно тебя люблю,и поэтому ты меня любишь все меньше.А ты ответил, что это редкий случай,Когда Пушкин ошибался.И я поверила - тебе, а не Пушкину.Но шли годы, и оказалось,Что Пушкин был прав -Гении никогда не ошибаются.

Если взять большую любовь,И отрезать от нее все превосходные степени,Если ампутировать у нее руки и ноги,И непременно кастрировать -То получится нечто обычное и удобное,Которое не мешает жить себе и другимИ удачно вписывается в социум.И только ты будешь видеть, какой получился уродец.

Я не прощу. Я знаю это.Хотя умела все прощать.Я буду жить и верить в лето.И равнодушно забывать.

О том, как я тебя любила,Как я страдала и жила.Как я слова твои ловила,Как одного тебя ждала.

Когда однажды ты очнешься,И подойдешь ко мне опять.То в глыбу льда душой упрешься -Тебе здесь нечего искать.

Стирая с глаз скупые капли,Начнешь мне душу изливать.А я отвечу, как Ретт Батлер:'А мне на это - наплевать'.

А я иду по улице одна.Прошла зима. Прошла моя весна.Промчалось лето. Осень. Ветер. Дождь.И ты меня опять совсем не ждешь.

И я иду по улице одна. И кровь души прохожим не видна..Как холодно мне с правой стороны. Где шел когда-то очень близко ты.