Подборка самурайских доспехов.
Всегда интересовало, зачем зачем они приделывали усы.
Красиво.. Но .Хотелось бы пояснений - за счет чего достигалась защита.
А то ходят слухи,что бумагой обкладывались(и помогало)..
японцы могут в дизайн
Переосмысливая средневековые трактаты
Памятник Рихарду Зорге в Баку
Рихард Зорге - родился 4 октября 1895 года в посёлке Сабунчи Бакинской губернии Российской империи, в семье немецкого инженера Густава Зорге.
Участник 1-ой империалистической.
С сентября 1933 по октябрь 1941 года Зорге — резидент нелегальной советской разведки в Японии.
В конце мая, Зорге сообщает, что нападение произойдёт в первой половине июня. Два дня спустя он уточняет дату — 15 июня. После того, как срок «15 июня» прошёл, Зорге сообщил, что война задерживается до конца июня. 20 июня Зорге не сообщает дат и лишь уверен в том, что война неизбежна.
Казнь Зорге состоялась в токийской тюрьме «Сугамо» в 10:20 утра 7 ноября 1944 года.
Как стать богиней?
Вместо эпиграфа анекдот:
Героиня нашей истории
Это я к чему? А, да Кэтлин Мэри Дрю-Бейкер. Родилась в 1901 в Ланкашире, выросла и стала альгологом. Нет, это — не то что вы подумали, а биолог изучающий водоросли. Понятно, что это не та карьера, о которой мечтают заботливые матери для своих добропорядочных дочерей, но девочка очень хотела. Дело в том, что она полюбила эти растения ещё в детстве, когда ездила с родителями в приморский английский городок и видела, как там, словно из ниоткуда появлялись огромные полотнища водорослей. Их волнами приносило словно из глубин моря и они покрывали собой всю поверхность. Для местных жителей — это событие являлось буквально манной небесной. Каждый раз, когда происходило что=то подобное, они собирают водоросли с поверхности, после чего добавляют их в хлеб, делают салаты, супы. Короче, экономим на обычных продуктах. А вот для купальщиков — это жуткая проблема, ни тебе поплавать, ни просто ножки помочить.
Вот как тут помочить ножки, когда вокруг плавает такое?
Но Кэтлин оказалась настолько очарована загадкой появления этих полотнищ и самими огромными водорослями, что тут же заявила родителям о своём желании стать биологом. И ей это удалось. Она поступает в университет Манчестера на бесплатное место (ребята, для девушки в те времена тотального патриархата — это просто немыслимая заслуга). В 1922 году она стала первой женщиной в Англии, которая окончила университет с отличием. Затем получила степень магистра, а через 15 лет стала доктором наук. И всё это время она изучала свои любимые водоросли. Поэтому неудивительно, что среди альгологов она стала супер-рок-звездой, написав зубодробительную монографию о том, что вся классификация водорослей, существовавшая до этого времени, должна быть спущена в унитаз, так как там всё перепутано, неправильно и вообще устарело. Для многих изучающих водоросли эта книга стала чуть ли не второй библией. Однако, количество водорослеведов в мире — довольно мизерно, так что статус «рок-звезды» оказался несколько нишевым. Впрочем, Кэтлин к этому и не стремилась.
А выглядела она вот так
А ещё в период написания своей книги она перестала быть профессором. Причина банально, но заковыриста. Она встретила любовь всей своей жизни и вышла замуж. Что? Конечно же, нет, она не оставила свою любимую работу ради какой-то там семьи и любимого. Просто выяснилось, что после свадьбы в дело вступило государственное регулирование. Руководство университета было вынуждено отказать ей в должности профессора. Это просто не было прописано в самих английских законах. По ним работать на самостоятельной должности замужняя женщина просто и тупо не могла. Она должна была заботиться о муже, детях и домашнем быте. Поэтому спасибо за годы работы, до свиданья, мы вам перезвоним. Нам очень жаль с вами расставаться, но увы, против закона не попрешь. Все, что она смогла добиться — должность неоплачиваемого сотрудника. На это университет пошел с радостью. Она продолжала заниматься любимым делом — изучать водоросли, участвовать в семинарах и самое главное — пользоваться лабораторией. Правда денег за это ей не платили, но ей этого и не надо было.
Это чтобы вы не забыли, как выглядят водоросли
В качестве объекта для своего научного интереса она взяла те самые водоросли, которые когда-то заставили её влюбиться в науку. Да, те самые огромные полотнища, которые изредка приплывали к берегам Англии и так сильно поразили её в детстве. Ей хотелось все-таки докопаться до причин, по которым они вот так внезапно появлялись на пляже, словно брались из неоткуда. Она ездила в экспедиции, общалась с коллегами и продолжала изучать то, как же размножаются эти странные растения. И вот в 1949 году она поняла, что уже достаточно накопала информации и написала в журнал Nature о жизненном цикле красных водорослей Porphyra umbilicalis. Конец.
А нет, стоп! Вот новые декорации для нашей истории!
А теперь, на нашей волшебной машине времени и пространства переносимся в Японию, чуть раньше, чем Кэтлин написала свою статью. После войны страна оказалась. ну, где-то на самом дне социального и экономического развития. Население в экзистенциальном кризисе, подавленная мораль, полное отсутствие смысла жизни, разбитые мечты и планы на богоизбранность. Никакого обещанного Императором возвышения. Но что ещё хуже, военная индустриализация и милитаристический рывок дал мощное загрязнение побережья. Всё это заполировало серией сильных тайфунов и привело к смертельному удару по пищевой индустрии страны. Ведь как это было?
Примерно так это выглядело, выглядит и будет выглядеть.
Каждый год фермеры втыкали бамбуковые шесты в дно, тянули между ними сетки и садились ждать у моря. но не погоды. Ждали они урожай так называемой «травы счастливчика». Это растение называли так, потому что в процессе возделывания и добычи все зависело исключительно от удачи. Был не очень большой шанс, что на этих шестах появятся тонкие нитки, потом они, если повезёт, превращались в длинные зелёные полотнища. После этого полотнища аккуратно снимались, сушились и в результате становилось тем, что японцы называют нори. Да, тем самым нори, в которые японцы заворачивают все что нашли неподалеку и которые вместе с рыбой и рисом являются важнейшим столпом японской кухни. По сути, это буквально второй хлеб для Страны Восходящего Солнца.
Ну, вдруг вы не помните, как они выглядят?
Откуда они берутся — никто не знал и даже особо не задумывались об этом вопросе. Водоросли просто появлялись на этих бамбуковых шестах словно из ниоткуда. Может быть приносили течения, или их привозил морской дракон, духи бросали в сетку зародыши, боги разбрасывали семена или что-то подобное. Но никто не пытался разобраться в этом вопросе. Окружённая водой со всех сторон Япония не особо нуждалась в этих знаниях. Казалось, что подобная трава буквально неисчерпаема. Нет водорослей возле этого берега, значит, возьмём в другом районе — там то они точно будут. Но теперь — всё пропало. Раньше выращивание водорослей было делом случая, а сейчас их банально не осталось нигде на всем побережье. Сюрприз-сюрприз, но нори оказались очень уязвимы к радиации. И вот в 1948 году такой важной водоросли вокруг Японии не осталось вообще. Да, где-то на складах еще находились сушёные запасы. Но насколько их хватит? И что будет потом, откуда брать замену? Вот это вопросы, на которые японская нация не была еще готова ответить.
Книга об этих важных водорослях
И вот в этой безрадостной обстановке Сакете Сегава — обычный японский преподаватель ботаники получает от своего друга по переписке письмо. В которой этот приятель, среди прочего, говорит — вы знаете, тут вот моя статья в журнале скоро выходит, может быть, вам будет и не очень интересно, но вы все равно прочитайте и скажите своё мнение. Буду очень благодарна. Да, да, этим другом был Альберт. в смысле Кэтлин Мэри Дрю-Бейкер. Она описала водоросли того же рода Porphyra, что и «трава игрока». Прочитав эту статью Сакете понял, что боги только что подкинули ему золотой самородок. да что уж там — целую огромную золотую гору, инкрустированную алмазами, в которые вставили платиновые пластины. Перед ним лежало то, что сможет спасти всю страну от голода! Дело в том, что Кэтлин выяснила, как размножаются эти чёртовы нори, так нужные сейчас пищевой промышленности Японии. Оказывается, что мелкие водоросли в виде крошечных шариков, которые все считали совершенно другим видом водорослей, на самом деле — просто споры Porphyra. Зрелые Porphyra летом раскидывают эти шарики по всему морю, а те собираются в виде розового илистого налёта на ракушках, где и паразитируют всю осень. Зимой этот розовый ил даёт новый вид спор, которые вновь отправляются в плаванье и порождают длинные зелёные нити. А вот они уже цепляются за бамбуковые палки и превращаются в те самые полотнища нори. То есть вместо того чтобы тупо ждать и думать «что случилось с водорослями», у японцев внезапно появилось решение.
Мемориал в честь ученой
Сегава провёл серию экспериментов по этой статье и понял, что да. Это работает. Теперь японцы могли засеивать спорами специально выведенные ракушки, а затем ждать, пока этот розовый ил не перейдёт на следующую стадию. Никакой удачи. Только чистая наука. Он написал эту радостную новость Кейтлин. Та была счастлива, что её открытие смогла помочь Японским рыбакам, однако до полного решения «водорослевого вопроса», она к сожалению не дожила. Работа в Японии продолжилась без нее. Чисто научный подход. Определялись необходимые условия для роста спор, выбирались оптимальные размеры спор, выбирались наиболее приспособленные особи. Началась банальная и уже не такая интересная селекция. Индустрия по производству нори, которая в начале 50-тых годов стояла буквально на пороге смерти, со статьёй английской женщины с детства увлеченной водорослями вдруг получила мощный буст и превратилась в многомиллионный бизнес. Она буквально спасла сотни тысяч людей от голода и безработицы. И таким образом малоизвестная на родине женщина, в Японии стала героиней.
Ежегодное собрание поклонников этой женщины возле её обелиска.
Настолько героиней, что ей поставили обелиск возле берега океана. В честь нее 14 апреля ежегодно устраивают фестиваль, проводящийся в храме Сумиёси. Она действительно спасла целую страну от кризиса. 14 апреля ей поставили святилище в местечке Уто, куда ходят молиться люди. Что вы спросили? Да, действительно. Святилище. Ей дали титул «Матери возделанного моря» и объявили. официальной богиней-покровительницей водорослей — одной из Ками. Её новый статус признало всё синтоистское общество. Нет, понятно, что Ками в этой религии миллион и еще десяток. Но все равно, согласитесь, не каждому выпадает такая честь. Считается, что молитвы ей особенно сильно действуют возле водорослевых ферм. Так что. ты можешь не быть профессором, но способна с лёгкостью стать морской богиней. Главное, заниматься любимым делом. И любить водоросли.
PS Я вот сейчас раздумываю над тем, чтобы выкладывать сюда странные истории со своего канала. Эта — как одна из демо-историй. Если вдруг вы разделяете со мной эту идею — напишите в комментариях.
Почему самый населенный остров мира сегодня пуст? | История острова Хасима (Хашима)
Больше полувека остров Хасима был самым густонаселенным местом на планете. Но сегодня он полностью пуст. 20 апреля 1974 года последний местный житель ступил на палубу корабля, и вот уже почти 50 лет в построенных многоэтажках живут лишь редкие чайки.
Видеоверсия:
Остров расположен на юге Японии, в 15 километрах от всеми известного города Нагасаки. С японского Хасима переводится как «Пограничный остров».
И получил он его еще в 1920-е годы. А все потому что журналисты местной газеты обратили внимание на то, что очертания Хасимы напоминает линейный корабль Tosa, строительство которого развернула в то время корпорация Mitsubishi на верфи в Нагасаки. Судно должно было стать флагманом японского флота, но этого так и не произошло. В 1922 году в Вашингтоне был подписан Вашингтонское морское соглашение («Договор пяти держав»), согласно которому ограничивалось их морское вооружение.
Соглашение было подписано - США, Британской империей, Французской Республикой, Японской империей и Итальянским королевством:
В результате чего многие корабли пришлось разобрать, в том числе и Тосу. Тем не менее «корабельное» прозвище к Хасиме приклеилось прочно, и в конечном итоге остров повторил судьбу линкора.
Утилизация линкоров по Вашингтонскому договору. Филадельфия, декабрь 1923 года:
Индустриализация:
До конца XIX века остров был бесхозным и лишь иногда использовался в качестве временного прибежища для рыбаков. Он представлял собой просто обломок скалы, скудно поросший зеленью. Все изменилось в 1880-е годы. В то время Япония переживала мощную индустриализацию, ценнейшим ресурсом при которой стал уголь. Остров был богат углем, и уже в 1887 году на нем основали первую угольную шахту, а в 1890-м году остров выкупил один из самых крупных японских концернов Mitsubishi за 100 000 иен. Mitsubishi, обладавший большими возможностями и практически неограниченными финансовыми средствами, разработал проект подземной добычи угля на Хасиме.
В 1895 году была открыта новая шахта глубиной 199 метров(позже углублена), и еще одна — в 1898 году. В конечном итоге под Хасимой и окружающим его Южно-китайским морем образовался настоящий лабиринт из подземных шахт глубиной до 600 метров ниже уровня моря(ствол шахты).
Шахта Хасимы:
Растущий масштаб угледобычи и соображения экономии требовали модернизации рабочего процесса. Ежедневная доставка рабочих смен морем из Нагасаки была экономически невыгодна, в результате чего было решено использовать пустую породу, извлекаемую из шахт, для увеличения площади острова и строительства жилья для шахтеров и обслуживающего его персонала. В конечном итоге площадь Хасимы, возросла до 6,3 га. С запада на восток длина острова составляет 160 метров, с севера на юг — 480 метров. В 1907 году остров оградили железобетонной стеной, чтобы его не размыло море или бушующие тайфуны.
Шахтёры Хасимы:
За полвека здесь было построено около 30 многоэтажных жилых домов, госпиталь, школа, детсад, плавательные бассейны, храмы, кинотеатр и клуб для шахтеров. Одних только магазинов на острове было 25 штук. Строительство жилых домов здесь продолжалось даже во время Второй мировой войны, когда в других районах страны оно было заморожено. В 1941 году на Хасиме установили рекорд— добыли 410 000 тонн угля(всего добыто
Мрачный период:
Период с 1943 по 1945 год стал наиболее мрачным и кровавым в истории острова. Сюда для принудительной работы на шахтах привозили китайцев и корейцев. Беспощадная эксплуатация и полуголодное существование повлекло за собой много жертв. Кто-то погибал в забое, кто-то умирал от истощения и болезней, кто-то пытался доплыть до Нагасаки, но чаще всего безуспешно. На совести у корпорации по разным подсчетам около 1300 привезенных сюда пленников. И к сожалению ими, число погибших на Хасиме за 87 лет горных разработок не ограничивалось.
Так же был снят корейский фильм по мотивам этих событий.Кунхам: Пограничный остров / Gunhamdo (2017)
После окончания войны экономика Японии начала бурное восстановление. Уголь Хасимы по-прежнему был востребован. 50-е стали «золотым десятилетием» для острова: компания-владелец стала вести бизнес куда более цивилизованно. В шахтерском городке была построена больница, а в 1958 году открылась огромная 7-этажная школа, ставшая последним крупным зданием, возведенным здесь. Население Хасимы достигло своего пика в 1959 году. На шести с небольшим гектарах острова жило 5259 человек, из них только 60% площади были жилыми. Плотность населения здесь составляла 139100 человек на км2. Это было самое густонаселенное место на планете, где жилые кварталы были буквально забиты людьми.
Mitsubishi установила тут своего рода диктатуру. Корпорация обеспечивала шахтеров гарантированным рабочим местом и заработной платой, бесплатным жильем, электричеством. Однако кроме изнурительной работы жители острова в принудительном порядке привлекались к общественным работам по уборке помещений и территории.
Жители острова целиком и полностью зависели от поставок продуктов, одежды и даже обычной воды с большой земли. До 60-х здесь было мало растений, и только в 1963-м сюда был впервые завезен плодородный грунт. На крышах зданий и свободных площадках были разбиты небольшие скверы, сады и огороды. Жители Хасимы получили возможность выращивать хотя бы минимальное количество овощей и гулять среди зелени.
Город-призрак:
В конце 1960-х годов активно развивалась нефтяная промышленность и нефть на мировом рынке заменяла уголь. По всей Японии шахты начали попросту закрываться как нерентабельные. В январе 1974 года Mitsubishi объявила о ликвидации шахт на Хасиме. Это не могло сказаться и на самом острове. Начался массовый отток рабочей силы, здания начали пустеть. Последний житель острова покинул его на теплоходе 20 апреля 1974 года. И остров Хасима навсегда превратился в город-призрак.
Как его увидеть?
Долгое время посещение Хасимы было запрещено, тем самым японское правительство пыталось обезопасить его от разграбления, так как предметы быта из города-призрака стали объектом интереса богатых коллекционеров. Однако уже с 2009 года власти вновь допускают на Хасиму всех желающих. Здесь был организован специальный пешеходный маршрут в безопасной части острова. Впрочем, погулять по острову-призраку можно не выходя из собственного дома с помощью Google Street View.
В 2015 году остров включили в Список объектов Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Что интересно, остров стал местом съемки фильма «агент- 007: Координаты „Скайфолл“» (остров был в качестве резиденции для антагониста-преступника Рауля Сильвы)
Спасибо за внимание!
P.S. Вы найдете еще много интересных постов у меня в профиле о науке, истории и географии
Тиунэ Сугихара
Тиунэ Сугихара помог более чем 6000 польским и литовским евреям, бежавшим от преследования нацистов, покинуть страну, выдавая без приказа из Токио транзитные японские визы, по которым был возможен выезд на Дальний Восток через территорию СССР.
2020 год в Литве был объявлен годом Тиунэ Сугихары. По оценкам, около 100 000 живущих в настоящее время людей являются потомками получателей виз от Сугихары.
Когда пришёл бить крапиву, а она ещё не выросла
Япония 19 века. Часть 2
Мы уже выкладывали первую часть фотографий Нагасаки Феликса Беато.
Теперь вы можете ознакомиться с другими работами известного британкого фотографа и его коллеги — барона Раймунда фон Стиллфрида, запечатлевших жизнь и быт Осаки (Япония) середины 19 века. Фотографии хранятся в музее Гетти в Лос-Анджелесе.
Небольшой пруд рядом с пятиэтажной пагодой. Здания окружают пруд со всех сторон, а с левой стороны нависают деревья. Фото сделано Феликсом Беато 1863-1868 гг.
Вид на длинную лодку на реке в Осаке. Несколько человек в лодке сидят вдоль одного борта лицом к камере. Фото сделано бароном Раймундом фон Стиллфридом 1877-1880 гг.
Вид на храм Ситэнно-дзи. Двое мужчин стоят перед зданием, один на переднем плане, а другой прямо перед главным залом, хондо. Другие здания комплекса можно увидеть на заднем плане за главным залом и пятиэтажной пагодой.
Вид на замок в Осаке со стороны внешнего рва. Башня Сенган-ягура находится на высокой каменной стене, окружающей замок рядом с воротами Отемон. Внешний ров окружает каменную стену и мост, ведущий к воротам. Деревянный забор окаймляет ближнюю сторону рва, а небольшой деревянный частокол окружает участок земли на переднем плане.
Вид на перевал Хаконэ.
Феликс Беато снимал живописные виды, следуя по исторической дороге Токайдо, большой дороге, соединяющей современный Токио и Киото. На этом фото виден горный пейзаж Японии и её сосновые леса. Беато заставил своих носильщиков позировать, сидя на бревне, чтобы создать ощущение непринуждённости.
Вид на небольшую деревню Субашири в начале тропы Субашири на гору Фудзи. Дома и лавки стоят по обеим сторонам дороги вокруг нескольких надгробий. Несколько человек находятся посреди дороги, в том числе один человек, тянущий тележку. Вдали видна гора Фудзи.
Вид на горную тропу.
Вид на высохшее русло реки и окружающий ландшафт. На заднем плане можно различить очертания горы Фудзи.
Азиатский Сталинград
Япония вторгается в Китай
За несколько лет до того, как Шанхай превратился в зону боевых действий, Япония и Китай не раз воевали друг с другом. Японцы чувствовали превосходство над другими азиатскими народами и считали, что это давало им право подчинять территории, богатые полезными ископаемыми и плодородными почвами. Например, шестью годами ранее Япония оккупировала китайский регион Маньчжурию.
К лету 1937 года отношения между двумя странами были на рекордно низком уровне. Японский флот патрулировал водные пути близ крупного торгового города Китая Шанхая, оправдывая это тем, что в городе проживало много японцев.
Хотя Китай и Япония официально не объявляли войну друг другу, в течение года происходили частые бои, и китайцы не хотели ждать японского нападения.
Китайцы надеялись, что боевые действия в таком городе, как Шанхай, где проживает около 70 000 иностранцев, побудят другие страны вмешаться и помочь Чан Кайши изгнать японцев из страны. Действительно, многие жители Европы и США в городе понимали тяжелое положение Китая. Англо-американский миссионер Фрэнк Роулинсон так писал в своем
письме в тот период:
"Я не люблю войну. Я считаю это нехристианским. Но я не знаю, что еще делать Китаю. Если Китай не хочет стать японской колонией, ему придется сопротивляться японцам".
Когда 20 японских кораблей, в том числе эсминцы и крейсеры рано утром 11 августа причалили к японскому кварталу Шанхая, Чан Кайши был вынужден начать бой. В тот же вечер 300 грузовиков с китайскими солдатами направились в город. Солдаты были доставлены на северную станцию, недалеко от района, где проживало большинство японских жителей и находилось около 2500японских солдат, выседившихся с
Утром в пятницу, 13 августа 1937 года, раздались первые выстрелы. Китайцы провели несколько разведывательных атак, чтобы выявить слабые места в обороне японцев, только начавших укреплять свои позиции в городе.
Вскоре на Северной Сычуаньской дороге разразились ожесточенные бои. Японцы защищали дорогу с помощью бронетехники, поскольку это был единственный путь между их штаб-квартирой в парке Хункоу и японской частью Международного квартала на Хуанпу.
Японские войска штурмовали дома вдоль дороги, чтобы отогнать китайских солдат. Одновременно с этим японские солдаты развернули свои минометы, открыв огонь по китайским позициям. Они были сосредоточены в районе Чжабэй к западу от дороги Северный Сычуань. Вскоре,к огню минометов подключился и огонь с японских кораблей.
Район Чжабэй превратился в груду руин и пепла. И китайские и иностранные гражданские лица пытались спастись бегством от боевых действий. Все они отправились в европейскую часть Международного квартала в надежде, что враждующие группировки не станут обстреливать эту часть города. Садовый мост, узкий мост, который был единственным входом в Международный квартал, был переполнен. Многие люди затаптывались в неостановимом потоке людей.
Выжившие с облегчением вздыхали, когда добирались до Международного квартала. Они думали, что спосли свои жизни. Ненадолго.
ВВС бомбит город
Старшие китайские офицеры в Шанхае, Чжан Факуй и Чжан Чжичжун, поняли, что им нужно уничтожить вражеские корабли, если они хотят быстро изгнать японцев из города. Эти плавучие крепости представляли серьезную угрозу для китайской артиллерии.
В субботу, 14 августа, пилоты китайских ВВС забрались в кабину своих самолетов, несмотря на приближающийся тайфун.
Взлетев, самолеты буквально стали “игрушкой” ветра, который “направил” их прямо на японские зенитные орудия. Молодые китайские летчики, никогда не сталкивавшиеся с сильным зенитным огнем, запаниковали. Но им удалось произвести бомбометание. Правда не по целям.
Несколько бомб попали в международный квартал, где европейцы и китайские беженцы прятались от ужасов сражения. Бомбами были разрушены целые здания, особенно сильно пострадали две гостиницы, к тому времени набитые людьми.
Бомбы превратили район Нанкинской дороги в груду из каменных обломков, осколков стекла и мертвых тел.
На подступах к поражению
Поскольку китайцы не смогли отбить врага в ту кровавую субботу, 17 августа Чжан Факуй и Чжан Чжичжун начали операцию «Железный кулак».
Они хотели оттеснить врага к Хуанпу на юге с помощью крупномасштабного наступления вокруг парка Хункоу. Тогда японцам пришлось бы покинуть город или умереть. И по началу операция шла успешно. Японские солдаты были удивлены столь неожиданной контратаке.
Хотя генерал Чжан Факуй считал, что противник почти вытеснен рано утром 19 августа, вскоре стало очевидно, что китайцы и на этот раз не смогли справиться с японцами. В основном это было из-за несогласованности действий пехоты и артиллерии.
Тем временем в город прибыли китайские танки. Но даже они не смогли выбить противника из грода. Не имея поддержки пехоты, эти машины были легкой добычей для японцев, которые стреляли по ним с разных сторон. Небольшая группа японских солдат с противотанковым оружием могла в мгновение ока превратить гусеничную машину в горящие обломки.
Если японские войска могли рассчитывать на поддержку огнем со своих кораблей в критические моменты, то китайская пехота теперь была практически одна. Тяжелой артиллерии почти не было, как и практически не было поддержки авиации, которая при любых попытках как-то помочь пехоте, уничтожалась японскими зенитками.
Китайская армия медленно, но верно теряла веру в быструю победу. Снова и снова китайские войска наталкивались на хорошо обороняемые японские позиции. По словам генерала Чжан Факуя, неудача была вызвана главным образом упрямством Чан Кайши. Чан не хотел вести войска через международный район, с целью внезапно атаковать японские позиции.
«Без защиты иностранных зон японцы были бы уничтожены», – с горечью заключил генерал Чжан Факуй после войны.
Чжан Факуй и его войска не видели никаких шансов изгнать врага в первую неделю наступления. И когда Япония начала вводить подкрепления, казалось, что позиционное сражение затянется на некоторое время.
Но японцы не собирались просто защищаться. Они пошли в атаку.
Новый фронт сражения
В 3 часа ночи 23 августа японские десантные катера отправились в города Чуаншакоу и Усонг в устье реки Янцзы к северу от Шанхая. Японцы практически не встретили сопротивления и сумели создать плацдармы, с которых они могли ударить в тыл китайским войскам, находившимся под Шанхаем.
Теперь китайцам неожиданно пришлось сражаться на два фронта. Войска должны были быть отправлены на север для борьбы с японцами там, что уменьшило количество солдат, сражающихся в самом Шанхае.
Под проливным дождем китайцы окопались между рисовыми полями и деревнями к северу от города. Они поняли, что столкнулись с сильным противником, который технологически далеко их опередил. Японцы не только имели современную артиллерию, но и могли рассчитывать на поддержку морских орудий и бомбардировщиков. Японские ВВС теперь полностью контролировали воздушное пространство. Китайские войска могли перемещаться только ночью,дабы не попасть под японские бомбы. Тем не менее, они продолжали вести сражение.
Они смогли замедлить продвижение японцев, но в течение осени имперские войска неуклонно приближались к Шанхаю с севера.
«Появляются все больше признаков того, что врагу достаточно», – писал японский командующий Иване Мацуи в начале октября, в то время как Чан Кайши отметил, что его армия находится в тяжелом положении, а моральный дух практически на нуле.
Японцы берут верх
Чан Кайши по-прежнему рассчитывал на то, что международное сообщество придет ему на помощь. Он надеялся, что государства Европы, США, смогут помочь ему в разгроме японцев.
«Каждая рота и полк должны защищать важные здания в центре Шанхая, а за пределами города войска должны сдерживать врага в деревнях. Им придется сражаться за каждый дюйм земли, но враг должен заплатить высокую цену за свои завоевания. Наши войска должны начать партизанскую войну, чтобы выиграть время и завоевать симпатии наших союзников за границей», – приказал Чан в конце октября.
Хотя ожесточенные бои разгорелись и за пределами Шанхая, бои на улицах продолжались. По интенсивности они едва ли уступали ожесточенному сражению Вермахта и Красной Армии в Сталинграде.
Особо важным районом города в те кровавые дни стал район Чжабэй, к северу от города. Китайцы снесли много домов, чтобы лучше вести бои с японцами в густо застроенном районе, но, по словам армейского командования, у войск все еще было мало шансов.
«Небо Чжабэя раскалено докрасна», – написал датский репортер 27 октября, когда 6-километровая стена дыма поднялась над окрестностями.
Под прикрытием этого дыма китайские войска с плотно упакованными вьючными животными пересекли реку Сучжоухэ, которая отделяет север Шанхая от юга. Они хотели использовать реку как естественную линию обороны. Однако небольшая группа осталась защищать Чжабэй до последнего.
Склад становится крепостью
Когда японцы достигли окраины Чжабэя и установили тысячи японских флагов на руинах, китайский подполковник Се Цзиньюань начал готовить защиту склада Сыхан. Здание должно было стать крепостью, чтобы замедлить продвижение японцев и позволить армии перегруппироваться к югу от Сучжоухэ.
Склад находился на окраине Международного квартала, так что жители Европы могли внимательно следить за битвой. Это также означало, что японские солдаты могли подойти к зданию только с трех сторон.
Се Цзиньюань и его помощник Ян Жуйфу разместили свои войска на шестиэтажном складе площадью 33 000 квадратных метров, который теперь напоминал средневековую крепость. В отряде, который китайцы называют «потерянным батальоном», числился 451 человек.
С ходу взять склад японским войскам не удалось. Тогда, через некоторое время, японцы, подтянув к складу пушками и пулеметы, начали новую атаку.
29 октября сотни японцев штурмовали склад, но вновь китайский батальон сумел отразить атаку. Японцы стали подтягивать все больше и больше орудий, и Се понял, что его люди долго не протянут.
Вечером 31 октября, через международный квартал, китайские солдаты отступили из склада. Один за другим мужчины перебрались через мост, который вел от Жабея до британской части Международного квартала, и по которому спаслись примерно 355 китайских солдат.
Все знали, что Шанхайская битва почти проиграна. Северная часть города находилась в руках японцев, и хотя китайцы могли продержаться некоторое время к югу от Сучжоухэ, ширина которой местами была 150 метров, через некоторое время и эта позиция стала не безопастной.
5 ноября японцы высадились к югу от города. Окружение города было лишь вопросом времени. Чан Кайши указал на козла отпущения: «Во всем виноват Чжан Факуй, который не сдержал своего обещания защищать территорию».
Чан Кайши знал, что он должен эвакуировать свои войска из города, еще потому, что международное сообщество решило не вмешиваться в китайские дела.
В ночь с 8 на 9 ноября китайские солдаты покинули Шанхай, попутно предав огню дворы и фабрики.
Однако уход из города начался слишком поздно, и японцы, буквально, пошли по пятам бегущих китайцев. Китайские солдаты массово переодевались в гражданское, чтобы не быть расстрелянными противником.
Китайская армия была полностью деморализована после Шанхайской битвы. Потеряв около четверти миллиона солдат убитыми или ранеными, Китай, по сути, не мог сопротивляться японскому вторжению. Из-за этих тяжелых потерь Китаю на какое-то время пришлось избегать серьезных сражений. Только в 1944 году, когда японцы были почти разбиты американцами, китайская армия несколько оправилась, и смогла наносить серьезные удары.
Другие мои работы:
В посольстве России в Японии прошла акция "Бессмертный полк"
ТОКИО, 4 мая — РИА Новости. Акция "Бессмертный полк" прошла в посольстве России в Японии, передает корреспондент РИА Новости.
В акции в этом году, по оценкам организаторов, приняли участие около 300 человек. В прошлом году из-за пандемии "Бессмертный полк" прошел в режиме онлайн. Вместе с посолом России Михаилом Галузиным колонну возглавили послы Белоруссии и Казахстана.
В рамках мероприятия прошел концерт под открытым небом, в котором принял участие ансамбль "Россиянка" школы имени Рихарда Зорге при посольстве России в Японии, а также исполнитель российской патриотической песни Дзюитиро Синохара. Также на территории дипмиссии работала полевая кухня, где всех желающих угощали морсом и гречневой кашей — почти недоступными в восточной стране деликатесами.
В российском посольстве в Японии прошла акция «Бессмертный полк».
📹 Анна Обоймова / Посольство России в Японии
Дверь в стене - 111
Читал затаив дыхание.
Но вот бомбы позади, что обычные, что атомные, всё проходит, как гласила надпись на кольце царя Соломона, прошло и это. Наступила пора собирать разбросанные войной камни, для Японии началась мирная жизнь. И мирную жизнь японцы принялись строить не так, как хотелось их левой японской ноге, а так, как того хотелось новому хозяину земли японской генералу Макартуру.
Генерал проявил себя выдающимся администратором-практиком, он японцев накормил-обогрел, он их и лечил, он их и пестовал, он послевоенную Японию твёрдой генеральской рукой поднимал с колен. Всё это было, конечно же, хорошо, если не сказать прекрасно, но жизнь наша устроена таким образом, что за всё не только прекрасное, но даже и за просто хорошее надо платить. Чем платила Япония?
Ну, японцам казалось, что они не платят ничем. Наоборот, на низовке казалось, что они только получают. И не только на низовке. В японском министерстве иностранных дел с облегчением и вполне официально заметили, что они были готовы к национальному унижению, однако победители, оккупировав Японию, показали себя вполне цивилизованными людьми.
Очевидно, японцы ждали каких-то понятных им и традиционных для Азии азиатских унижений, забыв, что американцы не азиаты. А если вы не азиат, то зачем же вам поступать так, как того ждут от вас азиаты? Бремя белого человека тяжело, но это бремя белого человека.
Отсюда понятно, что своё бремя белые носят так, как это сподручно им.
На время оккупации в качестве резиденции для Макартура было избрано находившееся неподалёку от императорского дворца здание Dai-Ichi, где до войны размещалось правление банка Норинчукин. Макартур, осмотрев здание, облюбовал кабинетик для себя и побеждённые тут же принялись обустраивать помещение в соответствии с простыми вкусами генерала. Когда по мнению японцев кабинет стал похож на японскую конфетку, они доложились о готовности и американская интендантская служба скоренько прикатила со своей американской мебелью и своими американскими канцелярскими принадлежностями. Карандаши в стаканчики они расставили легко, однако когда дело дошло до раскатки ковра по полу, выяснилась одна досадная мелочь - ковёр в кабинет не помещался. Сообразительные японцы сноровисто ухватили в руки ножницы, но были остановлены американским офицером, расставлявшим мебель в соответствии с последними достижениями военной мысли.
- Эй-эй-эй! - закричал офицер, - это что вы там такое вознамерились делать?
- Да вот, господина офицера, ковёр не помещается, - сказали, кланяясь, японцы, - надо ему мало-мало харакири сделать и будет тютелька в тютельку. Японское качество работ сто процентов guaranteed!
- Ребята, - глядя на них, как на детей неразумных, с некоторой даже и жалостью сказал им officer, - вы чего? Если бы речь шла об армейском имуществе, мне было бы плевать, но этот ковёр принадлежит генералу лично и я сам себе не враг, чтобы генеральский ковёр резать, так что, boys, неплохо бы вам стеночку немножко подвинуть.
И начавшие кое-что понимать японцы отложили в сторону ножницы и подвинули стену.
Ещё до принятия новой японской Конституции (то, что она была написана американцами, долгое время являлось государственной тайной), Макартур приказал действовать в соответствии со списанным с американского японским Биллем о правах. Были сняты любые препоны свободе мысли, свободе слова, свободе собраний и свободе печати. Так же была запрещена любая дискриминация по причине вероисповедания, политических убеждений, расовая дискриминация и дискриминация национальная. Это означало, что из японских тюрем должны были быть немедленно освобождены все заключённые, попавшие туда по одной из вышеуказанных причин. Японцы попробовали встопорщиться, а пробывший к тому времени целых полтора месяца в премьер-министрах Хигасикуни Нарухико пригрозил уйти в оставку, на что Макартур только пожал плечами - "вольному воля". Нарухико ушёл, а все политзаключённые из тюрем вышли.
По всей Японии были развешаны фотографии, запечатлевшие встречу Макартура и императора Хирохито:
Японцы, за месяц до того впервые услышавшие голос живого божества, объявившего им, что надо "вынести невыносимое", впервые же смогли и увидеть Хирохито во плоти. Он мало того, что выглядел не очень презентабельно рядом с Макартуром, бывшим выше на голову, но при этом даже и самый недогадливый из японцев не мог не отметить того обстоятельства, что генерал был не в парадной, а в полевой форме и демонстративно принял чересчур уж свободную позу. Японская верхушка, прекрасно понимая, какой заряд несёт фотография и какую цель она преследует, опять попыталась выразить возмущение, но американцы сделали вид, что ничего не слышат и фото появилось чуть ли не в каждой витрине.
Если это покажется кому-то интересным, то нельзя не отметить ещё и того, что оккупационная администрация немедленно запретила театр Кабуки. Кабуки это не просто театр, а нечто куда большее, это некий "способ видения мира", причём способ исконно и безошибочно японский. Кабуки, а вовсе не современные нам манга и аниме, был одним из краеугольных камней японской культуры. И вот под тем предлогом, что Кабуки несёт в себе разрушающие демократический процесс зёрна феодализма и милитаризма, представления были запрещены, а в зданиях театров были открыты кинотеатры, где шли понятно какие и понятно чьи фильмы. Через два года, посчитав, что "теперь можно", американцы Кабуки вновь разрешили, но при этом создали цензурный комитет, решавший, что в репертуар попадает, а что нет. За шесть лет оккупации через цензуру прошли почти сто тысяч репертуаров, американцы любят размах, а кроме того если уж они за что-то берутся, то не сачкуют. В результате запрета, а потом и цензурной кастрации Кабуки стал явлением в чём-то старым, в чём-то трогательным, но при этом почти неуловимо смешным. "Милая старина." "Кокошник." Все знают, что это такое, но на свидание в кокошнике не пойдёшь.
В общем, работу оккупационной администрации в Японии можно свести к русской поговорке - "терпение и труд всё перетрут". Уместна тут и другая поговорка - "перемелется - мука будет". А будет мука, можно и испечь чего-нибудь. Пирожок, другой, а там и ещё. И ещё. Another day, another dollar.
Как получилось, что японцы не только безропотно подчинялись, но делали это чуть ли не с удовольствием? Вопрос гораздо интереснее и глубже чистой умозрительности. Нация, причём нация сложившаяся, подвергалась "переплавке" не только добровольно, но и принимая в процессе живейшее участие. Японцы истово скребли себя, стараясь найти в себе не татарина, конечно, а японца, но при этом японца не прежнего, а другого японца, нового. Подозреваю, что дело обстояло так потому, что люди склоняются перед силой, обаяние силы велико, а если сила нежданно проявляет ещё и толику великодушия, то это понятно уже не отдельному человеку, а собранному из индивидуальных умов массовому сознанию, а если массовое сознание в результате понесённого народом поражения в войне лишается единства, то пиши пропало. "Сила солому ломит."
Давайте посмотрим, как и с чего начинался для японцев послевоенный мир. Это очень любопытно, и любопытно тем более, что для русского сознания война закончилась в Берлине и всё, что происходило дальше, ему не очень интересно, и это при том, что для американского массового сознания дело обстояло прямо противоположным образом.
Официально война закончилась в момент подписания Японией безоговорочной капитуляции на борту линкора "Миссури".
Вот он, в сопровождении линкора "Айова", входит в Токийский залив:
Начали американцы с символики. Символики простой, ясной и в высшей степени доходчивой. "Миссури" бросил якорь точно в том же месте, где за почти сто лет до того стал на стоянку "Паухэтан" коммодора Перри.
Утром 2 сентября 1945 года на "Миссури" прибыли Макартур, Нимиц и военные делегации Великобритании, СССР, Франции, Китая, Канады, Австралии, Новой Зеландии и Нидерландов. Линкор корабль большой, но желающих видеть своими глазами момент окончания Второй Мировой было столько, что пустого места не осталось:
Начали американцы с символики. Символики простой, ясной и в высшей степени доходчивой. "Миссури" бросил якорь точно в том же месте, где за почти сто лет до того стал на стоянку "Паухэтан" коммодора Перри.
Утром 2 сентября 1945 года на "Миссури" прибыли Макартур, Нимиц и военные делегации Великобритании, СССР, Франции, Китая, Канады, Австралии, Новой Зеландии и Нидерландов. Линкор корабль большой, но желающих видеть своими глазами момент окончания Второй Мировой было столько, что пустого места не осталось:
Японскую делегацию, численность которой американцы ограничили 11 представителями (три представителя от правительства, три от армии, три от флота и два человека представляли прессу), доставили к "Миссури" на эсминце в 8:30 и она оставалась там до 8:55, ожидая приглашения и наблюдая, как на "Миссури" одна за другой прибывали делегации государств, которые должны были принять у японцев капитуляцию. Вот здесь можно увидеть китайцев, англичан и балагурящего с ними советского представителя генерала Деревянко:
В 8:56 японцев на моторном катере подвезли к трапу.
Возглавлял японскую делегацию министр иностранных дел Японии Мамору Сигемицу. За тринадцать лет до этого в результате покушения корейского националиста Сигемицу взрывом бомбы по бедро оторвало ногу и с тех пор он передвигался на протезе, и вот теперь ему, как главе делегации предстояло первым подняться на борт "Миссури".
Одноногий человек начал восхождение. Тяжело дыша, напрягаясь и покрываясь потом, не зная, куда деть трость, ставя на ступеньку ногу, а потом подтягивая к ней протез, он мучительно карабкался по трапу вверх. Ему никто не помог, никто не протянул ему руки. В мёртвой тишине, нарушаемой только криками чаек, под пристальными взглядами нескольких тысяч глаз на борт американского линкора поднималась потерпевшая поражение Япония.
Оказавшимся на палубе японцам предстояло подняться ещё и на дек и вся процедура повторилась опять:
Макартур зачитал заявление об окончании войны и жестом предложил Сигемицу подписать акт капитуляции. Тот подчинился:
Вторым от Японии акт подписывал начальник генерального штаба генерал Йосихиро Умецу. Он до последнего сопротивлялся признанию поражения и настаивал на продолжении сопротивления, подчинился он только прямому приказу Хирохито. По словам присутствовавшего на палубе "Миссури" будущего Пулитцеровского лауреата Теодора Уайта, бывшего тогда военным корреспондентом, "у Умецу было лицо человека, которого легко ненавидеть." Между прочим, Умецу отказался сесть и подписывал акт капитуляции стоя:
Потом акт был подписан Макартуром как главнокомандующим силами союзников и адмиралом Нимицем как представителем США:
А за ними подписали и все остальные делегации. Японцев проводили с дека, потом к трапу, однако Макартур продолжал стоять и делегации не расходились. Пока они там чего-то ждут, давайте опять вернёмся к символике, к тому, чем одно государство без слов разговаривает с другим.
Итак: сразу бросается в глаза та же деталь, что и на фото Макартура и Хирохито - японцы были при параде, однако все американцы были одеты в рабочую форму, в ту форму, в которой они воевали, "работали". Позже, в этот же день, и там же, на палубе "Миссури" будет проходить церемония награждений и уж там они будут при всём параде, всё будет "с честью", по протоколу. Друг другу они будут оказывать все положенные знаки уважения.
Первое, что, поднявшись на дек, увидела японская делегация был доставленный из Вашингтона флаг коммодора Перри с тридцатью одной звездой:
Англичане, пытавшиеся тоже пристроиться к торжеству, привезли с собою на "Миссури" какой-то необыкновенный столик красного дерева, настаивая на том, что документы должны подписываться именно на нём. Под тем предлогом, что английский столик слишком маленький и папки с документами на нём не уместятся, американцы английский столик убрали с глаз долой, а вместо него притащили стол из матросской столовой и накрыли его скатертью из кают-компании со следами свежепролитого кофе.
Для того, чтобы понять как серьёзным государством расписываются сценарии такой сложной процедуры как подписание акта капитуляции и каким деталям уделяется внимание, нам следует вернуться в день, процедуре предшествовавший.
Американцы отобрали двадцать человек матросов разной комплекции и разных физических кондиций, и, поочерёдно засовывая им в штанину ручку от швабры, заставили их в таком виде подниматься с подогнанной к борту моторки на палубу линкора. Время хронометрировалось, потом из двадцати попыток было выведено среднее время, оно составило девяносто секунд, полторы минуты, потом это время было увеличено вдвое с учётом возраста Сигемицу и в сценарий было проставлено время - три минуты, которые понадобятся ему на то, чтобы подняться по трапу.
В реальности, когда Макартур, согласно сценарию, вышел из каюты, он обнаружил, что они Сигемицу переоценили, тот всё ещё карабкался по ступенькам на дек и Макартуру пришлось вернуться в каюту. На то, чтобы преодолеть расстояние от моторного катера до дека, японцам понадобилось четыре минуты. Двести сорок секунд.
Целую вечность, уместившуюся между первой и двести сороковой секундой одно государство показывало другому государству чего оно стоит.
И это был ещё не конец.
Мы оставили всех стоять на верхней палубе в ожидании. Кроме Макартура и ещё нескольких человек никто не знал, в чём причина, как ещё не знаете и вы, почему так важно было провести хронометрирование всей процедуры подписания акта.
Макартур чего-то ждал и, глядя на него, ждали и все остальные. И вдруг они услышали. Услышали звук, напоминающий зудение комара, звук усиливался, нарастал, пока не превратился в знакомый выстроившимся на палубе звук приближающейся воздушной армады.
В день, когда Япония подписала капитуляцию, состоялся самый большой в истории воздушный парад. Парад победителей. По разным оценкам в нём участвовало от 1400 до 3000 самолётов. Отбросим крайние цифры и поверим очевидцу, Теодору Уайту, в своей книжке In Search of History он пишет, что в параде участвовало 400 тяжёлых бомбардировщиков B-29 (на самом деле их было 462) и полторы тысячи самолётов морской авиации, всего примерно 2000 самолётов:
Они шли не волнами, как при налётах, а разом, все вместе, шли низко, можно было разглядеть лица пилотов, шли, давя всё рёвом моторов, шли не торопясь, не скрываясь, казалось, им не будет конца.
Современному человеку представить себе что это такое - две тысячи самолётов, просто напросто невозможно, сегодня предметом восторга служит участвующий в параде десяток самолётов, а ведь 2 сентября 1945 года этих десятков было две сотни.
Даже в самых больших и самых страшных налётах Второй Мировой вроде налётов на Токио и Гамбург количество самолётов находилось в пределах 700-800 и, повторюсь, они налетали волнами. а тут - 2000. И разом, крыло к крылу.
Попробуйте представить, что значит провести такой воздушный парад, что значит написать его сценарий, расписать полётные задания, рассчитать и доставить требуемое количество горючего, рассчитать время, когда поднимаются бомбардировщики с Сайпана, а когда с Тиниана, где они встречаются, кто за кем пристраивается, в какой точке и когда к ним присоединяются самолёты палубной авиации с одного авианосца, когда и где с другого, с третьего и так далее, пока они не соберутся все вместе и не полетят к цели.
Этот парад являлся самой масштабной воздушной операцией не только Второй Мировой, но и вообще известной человечеству, и не упоминается он всего лишь по той причине, что из бомболюков самолётов не вываливались бомбы. И не упоминается зря. Бомба-то ведь вывалилась, невидимая и неслышимая, но при этом невиданная и неслыханная. Всем бомбам бомба, страшнее любой атомной.
Было утро, полдесятого утра, двухтысячная воздушная армада бесконечной лентой приходила с юго-запада, проходила над самыми населёнными и наиболее разорёнными войной районами Японии, над Токийским заливом, над "Миссури", потом над развалинами Йокагамы, потом над тем, что осталось от Токио и уходила дальше, в ту сторону, откуда над Японией вставало из океана Солнце.
В задранные к небу японские головы кувалдой вбивали символ за символом.
Японцам, полагавшим, что они войну видели и что они всё-всё в войне поняли, показывали, что ни черта они не поняли и что видели они, вообще-то, очень мало и что при желании им можно показать куда больше того, что они видели до сих пор.
Вечером того же дня, военный корреспондент Теодор Уайт, отправив в редакцию отчёт о завершившейся восемь часов назад церемонии, сидел на бетонном пирсе Йокагамы с коллегой журналистом "Пеппером" Мартином, они курили и делились впечатлениями, когда Мартин толкнул Уайта локтем и показал ему на плавающую внизу обёртку от "Cracker Jack". Япония, на чью землю никогда не ступала нога захватчика и скомканный целлофан из под засахаренных арахисовых орешков. "Now the Americanization of Japan would begin" - меланхолично заметил Уайт.
Долгое время была популярна история о том, что генерал Йосихиро Умецу, человек с лицом, которое легко ненавидеть, через несколько дней после того, как он поставил свою подпись под актом капитуляции, совершил харакири, покончив с собой. История красивая, но действительности не соответствующая. Умецу был арестован, судим как военный преступник и осуждён к пожизненному заключению.
Отсидев несколько лет, он тяжело заболел и умер. Перед смертью он изъявил желание креститься. Его просьбу удовлетворили. Последний начальник штаба японской императорской армии, несгибаемый воин, раб долга, почитавший императора как живое божество, умер христианином.
Трудно представить себе более голливудский сюжет. А между тем это жизнь. Жизнь как Кино и Кино как Жизнь.