Николай Славянинов. Что такое «хорошо» и что такое «плохо»

Над вопросом, что такое «хорошо» и что такое «плохо» задумывались не только этимологи – свою версию 90 лет назад предложил нам Владимир Маяковский.

Хорошо – это Если мальчик любит мыло и зубной порошок… Если мальчик любит труд, тычет в книжку пальчик… Если чистит валенки, моет сам галоши.

Плохо – это Если ветер крыши рвёт… Если сын чернее ночи, грязь лежит на рожице… Если ты порвал подряд книжицу и мячик… Если в грязь полез и рад, что грязна рубаха.

Вряд ли ставя цель определить происхождение этих слов, Маяковский оказался очень близок к одной важной этимологической разгадке, сравнивая наречие «ХОРОШО» с порядком, прилежанием и чистотой, а «ПЛОХО» – с беспорядком, непослушанием и нечистоплотностью. Вроде бы очевидные вещи, и в их направлении учёным-филологам и нужно было бы обратить свой поиск, но, увы.

В считающемся наиболее авторитетным этимологическом словаре Макса Фасмера (составлявшемся, кстати, спустя два десятилетия после появления стихотворения Маяковского), гуру славянской этимологии [1] сделал утверждение, что самое вероятное происхождение слова «ХОРОШО» – от общеславянского прилагательного «хоробрый», «храбрый», а менее вероятное – от глагола «хоронить». Сомнительным сближением Фасмер счёл связь с украинским прилагательным гарный («красивый») и гипотезу о заимствовании из осетинского хоrz, хvаrz «хороший» и авестийского hvarǝz – «благодетельный». Невероятным Макс Фасмер назвал сравнение с именем бога солнца Хорс, справедливо указав, что «полногласная форма *Хоросъ не засвидетельствована». [2]

В Школьном этимологическом словаре русского языка (Шанский Н. М., Боброва Т. А., 2004) указано, что «исконная этимология не установлена», но «наиболее приемлемым кажется толкование слова как производного от *chorsъ «чистый, убранный». [3]

Значение указано правильно, но из какого языка это гипотетическое *chorsъ??

Ежедневно, утром и вечером, эстонцы (потомки Чуди, описанной в «Повести временных лет» у Нестора) имеют обыкновение задавать один и тот же вопрос: «Кыйк он КОРРАС?» («Всё ХОРОШО?», досл. «Всё В ПОРЯДКЕ?»), и получать тот же ответ: «Коррас!» («Хорошо!», «В порядке!»). Так же, как в немецком ‘in Ordnung’ [ин орднунг], итальянском ‘in ordine’ [ин ординэ] – «в порядке», «хорошо».

В эстонском языке вместо германского и романского предлога ‘in’ («в, в чём-либо») используется падежное окончание -S (внутриместный падеж, ответ на такой же вопрос: «в ком, в чём»). Окончание -S в случае с korras прибавляется к korra (слово kord «порядок» в «базовом» родительном падеже). [4]

Когда произносишь «Кыйк он КОРРАС!» вместо «Всё ХОРОШО!», некоторые эстонцы хвалят: «О! Вы уже говорите по-эстонски!» и прибавляют: «Тубли!» («Молодец!») – не понимая, что «КОРРАС» и «ХОРОШО» – это, очень вероятно, вариация одного и того же слова у наших предков! Мы ежедневно и ежечасно используем его практически в том же значении, только с наслоившимися добавками славянских окончаний (-ое, -ая, -ий, -ие). Думая, что «ш» – часть корня, в то время как «-ш» может являться вариацией чудского окончания -S внутри местного падежа.

Считаю важным перечислить и другие примеры использования слов в эстонском языке с тем же корневым KORD, KORRA – «порядок, черёд, строй» – со значениями, связанными с порядком, прилежанием и чистотой: [5]

korralik [корралик] – хороший, аккуратный, приличный, добропорядочный, пристойный, благопристойный (напр., korralik maja [корралик майя] – «хороший, порядочный, добротный дом»; korralik riietus [корралик рийетуз] – «хорошая, порядочная, приличная одежда»; peaasi, et pojast saaks korralik inimine [пеа аси, эт пойаст сакс корралик инимине] – «главное, чтобы сын стал порядочным человеком»; korralik töömees [корралик тёё мез] – «хороший, аккуратный работник»; korralik palk [корралик палк] – «хороший, приличный заработок»; viljasaak oli tänavu korralik [вилья саак оли тянаву корралик] – «(плодов) урожай был в этом году хорошим»);

korralikult [корраликульт] – хорошо, аккуратно, добротно (напр., poiss õpib korralikult [пойсь ыпиб корраликульт] – «мальчик учится хорошо (прилежно, как следует)»);

korrasta(ma) [корраста(ма)] – приводить в порядок, упорядочить, исправить; korrastus [коррастуз] – наведение порядка, приведение в порядок (напр., kodused korrastustööd [кодусед коррастуз тёёд] – «домашняя уборка»; kevadised korrastustööd [кевадисед коррастуз тёёд] – «весенняя уборка»);

korralda(ma) [корральда(ма)] – обустраивать, устраивать, организовывать, проводить, улаживать, налаживать, приводить в порядок;

korrapärane [корра пяэране] – правильный, симметричный, ритмичный, регулярный;

korrapäratu [корра пяэрату] – неправильный, хаотичный; korratu [коррату] – беспорядочный, бессистемный, неупорядоченный, хаотичный; небрежный, неряшливый, неаккуратный, неубранный, неприбранный. Окончание -tu – вариант падежного окончания -ta (отделительный падеж, ответ на вопрос «без кого», «без чего»).

Несмотря на очевидную необходимость исследования вероятного финно-угорского происхождения слова «ХОРОШО» (ведь русский язык формировался на значительной части территорий, где признано массовое расселение финно-угорских племён, а в других славянских языках вместо прилагательного «хороший» используется слово с корнем «добрый») [6] – такое исследование филологи почему-то не производят.

Омонимичное наречие «ПЛОХО» и прилагательное «ПЛОХОЙ» Макс Фасмер связал с общеславянским поло́х («страх, испуг, ужас») и с существительным пла́ха. [7] Со словами со значением беспорядок, непослушание и нечистоплотность (противоположными для понятий «ХОРОШО» и «ХОРОШИЙ») Макс Фасмер поиска не произвёл.

Близок к разгадке в 2008 году оказался некто Kerosene, участник форума программистов на www.gamedev.ru, указавший на то, что прилагательное П-ЛОХ-ОЙ – явно однокоренное с ОП-ЛОШ-НОСТЬ, ОП-ЛОШ-АТЬ, СП-ЛОХ-ОВАТЬ, а корневым может быть жаргонное слово ЛОХ, ЛОШАРА, имеющее сейчас значение «наивный», «простодушный», «обманутый», – достаточно было отбросить очевидные приставки П-, или ОП-. [8]

Слово «ЛОХ» связывают с немецким LOCH [ЛОХ] – «дыра», «отверстие», «яма», также жаргонное обозначение женского органа, ещё «свалка», «лачуга» и «оборванец». [9] Но немецкий всё же как-то далеко. Участник форума программистов Kerosene справедливо предположил, что наши «ЛОХ» и «ЛОШАРА», лежащие в основе «П-ЛОХ-ОЙ», «ОП-ЛОШ-АТЬ» – «очень древние слова, их этимология покрыта мраком времён».

Давайте попробуем приподнять и эту временну́ю завесу с помощью словаря потомков древней Чуди, населявшей наши русские земли. Со значениями, связанными с беспорядком и непослушанием, запущенностью и нечистоплотностью, находим следующие слова, без приставки П-:

lohk, lohu [лохк, лоху] – впадина, западина, ямка, углубление, лощина (значение частично пересекается с немецким Loch выше);

lohku, lohu [лохку, лоху] – прогнутый, вогнутый, прохудившийся (напр., tool on lohku istutud [толь он лохку истутуд] – «стул прогнулся от сидения»; põsed on lohus [пысед он лохуз] – «щёки впали»; vana lohus katusega maja [вана лохуз катусега майя] – «со старой прохудившейся (прогнувшейся) крышей дом»);

lohe [лохе] – 1) змей, дракон [10] ; 2) (разг.) разгильдяй, увалень, бездельник;

lohv, lohvi [лохв, лохви] – кишка, шланг, рукав; lohhiad [лохиад] – послеродовые выпады из матки;

lohise(ma) [лохисе(ма)] – волочиться, тащиться, тянуться, растягиваться, растянуться (как змея);

lohista(ma) [лохиста(ма)] – волочить, тащить, тянуть, вытаскивать, выволакивать;

lohakus [лохакуз] – небрежность, неисправность, нерадивость, неаккуратность, безалаберность, разболтанность, расхлябанность, разгильдяйство, неряшливость, неряшество, запущенность, халатность;

lohakil [лохакиль] – разбросанно, запущенно, небрежно;

lohaka(s) [лохака(з)] – небрежный, неисполнительный, нерадивый, неаккуратный, безалаберный, разболтанный, расхлябанный, неисправный, неопрятный, неряшливый, запущенный, халатный (напр., lohakas töö [лохаказ тё] – «неряшливая, неаккуратная, недобросовестная работа»; lohakas töötaja [лохаказ тётая] – «неисправный, неаккуратный, неисполнительный работник»; lohakas poiss [лохаказ пойсь] – «небрежный, неаккуратный, нерадивый, безалаберный мальчик»).

Потому и П-ЛОХ-ОЙ. А догадку об этом подбросили нам не-филологи: поэт Владимир Маяковский и наш современник, Kerosene, участник форума программистов.

Интересно, что без приставки П- данное слово также сохранилось в церковно-славянском: ЛОШЬ – «дешёвый, плохой». [11] Также в болгарском ЛОШ – «плохой», ЛОШО – «плохо»; в сербском ЛОШ и ЛОШЕ, в хорватском LOŠ и LOŠE соответственно.

Без приставки П- имеется и устаревшее древнерусское слово ЛОШИЙ («плохой»), с которым некоторые связывают происхождение слова ЛОШАДЬ – конь, негодный к военному делу, но годящийся на сельскохозяйственные работы. [12]

В словаре Макса Фасмера данные сравнения не приводятся, равно как не встретишь и в других этимологических исследованиях попытку отбросить приставку П- (и её вариации Б-, В- и Ф-) в сотнях и сотнях слов, где она стоит перед последующей согласной вначале слова. Хотя всякий раз, когда её отбрасываешь, находится родственное слово, без этой приставки, в том же или другом индо-европейском языке, и почти всегда – в финно-угорских и/или тюркских языках. Приведу несколько наглядных примеров:

BLAME [БЛЕЙМ] (англ.) – обвинять, винить. Ср. без прист. Б-: LAIM, LAIMU [ЛАЙМ, ЛАЙМУ] (эст.) – клевета, поклёп, ложное обвинение, наговор; LAIMA(MA) [ЛАЙМА(МА)] (эст.) – клеветать, наклеветать, очернить, опорочить, кляузничать, наговаривать, наговорить, ошельмовать, возвести поклёп, напраслину (напр., süütut inimest laimama [cюйдуд инимест лаймама] (эст.) – «невинного человека оклеветать»).

FLAME [ФЛЕЙМ] (англ.), FIAMME [ФЬЯММЕ] (ит.) – ПЛАМЯ [13] , яркий свет. BLAZE [БЛЕЙЗ] (англ.) – ПЛАМЯ, БЛЕСК, вспышка, великолепие, яркий свет. FLASH [ФЛЕШ] (англ.) ‒ вспышка, сверкание. Ср. без прист. Б-(П-,Ф-): LÕÕSK [ЛЫЙСК, ЛОСК], LÕÕМ [ЛЫЙМ, ЛОЙМ] (эст.) – яркое пламя, полыхающий огонь; LÕÕSKA(MA) [ЛЫЙСКА(МА), ЛОСКА(МА)], LÕÕMA(MA) [ЛЫЙМА(МА), ЛОЙМА(МА)] (эст.) – полыхать, пылать; LEEK, LEEGI [ЛЕЕК, ЛЕЕГИ] (эст.) – пламя; LEEGITSE(МА) [ЛЕЕГИЦЕ(МА)] (эст.) – пылать, пламенеть.

FRISKE [ФРИСКЕ] (шв.), FRISCHE [ФРИШЕ] (нем.), FRESH [ФРЕШ] (англ.) – свежий. Ср. без прист. Ф-: RÕSKE [РЫСКЕ] (эст.) – сырой, влажный; RÕSKU(MA) [РЫСКУ(МА)] (эст.) – сыреть; RÕÕSA, RÕÕSK [РЫЙЗА, РЫЙСК] ‒ свежий, цветущий, румяный.

FRONT, ФРОНТ. Ср. без прист. Ф-: RIND, RINNA [ринд, ринна] (эст.) – грудь; RINTA (фин.) – грудь; RINDU, RINNÄS (карельск.) – грудь; RIND(AS) (вепсск.) – грудь; RINNE, RINDE [РИННЕ, РИНДЕ] (эст.) – фронт.

Светлана Анатольевна Бурлак, филолог-компаративист, в частной переписке в сети «Вконтакте», на приведённые выше соображения по слову ХОРОШО согласилась с возможной родственностью с эстонским KORRAS и с недоработкой в словаре Макса Фасмера: «То, что написано у Фасмера, на нормальный язык переводится как «нет этимологии ‒ вот, сами видите».

Однако по родственности ПЛОХО и LOHAKAS Светлана Анатольевна написала следующее: «ЛОХ» и «ПЛОХ» в рамках русского языка связать не получится, потому что НЕТ ПРИСТАВКИ П-».

На возражения, что эта приставка прослеживается буквально как закономерность в сотнях и сотнях примеров, Светлана Анатольевна указала, что «приставка ‒ это такая морфема, она присоединяется затем, чтобы добавить какой-то ОТТЕНОК ЗНАЧЕНИЯ. Так что любое заявление «Z – приставка» должно сопровождаться комментарием «зафиксирована в таком-то языке, значит/значила то-то, присоединялась к тому-то по таким-то правилам», ‒ просто потому, что все приставки делают именно так. С той же неотвратимостью, с какой камень, брошенный вверх, падает вниз. Так что, пожалуйста, значения этих приставок и условия их присоединения ‒ в студию! До этого все «приставки» понимаются как «такие куски слов, которые мне хочется откусить, чтобы получилось то, что я хочу».

Я был бы очень рад, если бы профессиональные филологи как раз и объяснили, какое значение вкладывалось в приставку П- (и её регулярные переходы Ф-,Б-,В-) в огромном количестве слов, где она стоит перед последующей согласной вначале слова (и отсутствует в других, с таким же или похожим значением, прежде всего в финно-угорских языках). Таких приставок прослеживается четыре: кроме приставки П- также Т-(Д-), К-(Г-,Х-) и С-(З-,Ш ). [14] Значили ли они что-то конкретное в русском и других «индоевропейских» языках, или были «данью моде» (как, например, приставление суффикса -С почти ко всем словам в русском в XIX веке («так-с», «идём-с» и т.п.). Кем и когда оказались приставлены (или отброшены). Отрицать же их наличие, в отсутствие объяснения «оттенка значения» – всё равно что зарывать голову в песок, как делает страус, когда не способен справиться с какой-то поставленной задачей.

В школе, с начальных классов, моя учительница русского языка, Тарасенко Бэлла Анатольевна, учила меня выделять ПРИСТАВКИ, КОРНИ, СУФФИКСЫ и ОКОНЧАНИЯ в словах. Почему этого не в состоянии делать учёные-лингвисты?

ХОРОШАЯ этимология – это та, в которой есть ПОРЯДОК. Пока что она, к сожалению, ПЛОХАЯ – БЕСПОРЯДОЧНАЯ, ХАОТИЧНАЯ, НЕБРЕЖНАЯ, НЕАККУРАТНАЯ и ЗАПУЩЕННАЯ в дословном значении слова.