Ольга Дроздова: «В детстве хотела быть археологом»

Вскоре актрисе предстоит дебютировать в музыкальном проекте. Этот шанс ей дал режиссёр Корнелиус Балтус, который в сентябре презентует свой новый мюзикл «Голливудская дива», в основе которого оперетта «Аксель у врат небесных». Аксель – молодой амбициозный репортёр, делающий всё, чтобы взять интервью у недосягаемой кинозвезды Глории.– Ольга, на пресс-конференции два месяца назад вы признались, что, получив приглашение в этот проект, сначала подумали, что это розыгрыш.

– Да! А когда выяснилось, что всё серьёзно, у меня был шок: я – и пою? Со сцены?! Три месяца я сопротивлялась, пока Корнелиус не застукал меня в театре перед спектаклем и, поставив перед фортепиано, велел петь. Я убеждала его, что не попаду в ноты, что я их даже не слышу. «Блямкайте сколько хотите, всё это бессмысленно!» Затем я прочла полушутейно какой-то монолог. После чего Корнелиус сказал, что он услышал нужный ему голос, и велел идти учиться петь.– Неужели прежде вы никогда не пели? Даже не было такого искушения? Ведь рядом очень даже поющий муж.

– Нет! Ещё в детстве меня уверили, что у меня нет слуха и голоса. А раз так, то я думала: «Зачем же плодить дурные образцы художественной самодеятельности?» Я и песенки у костра петь терпеть не могла. Так что вы должны понять сегодняшний мой страх и ощущение самозванства.

– Сегодня в порядке вещей работать на два города – например, Манана Гогитидзе пела в «Бале вампиров» одновременно и в Москве, и в родном Петербурге. И всё-таки дополнительная нагрузка вас не смущала?

– Нет, что вы! Питер – это мой любимый город. Я здесь столько всего прожила, пока снималась в «Бандитском Петербурге»! Мне неприятно, когда говорят: «Вот, приехала актриса из Москвы». Я просто приехала в любимый город принять участие в интересном проекте, а где он состоится – мне неважно. Ведь на самом деле я не «из Москвы», я, извините, чуть дальше буду – я «из Находки».

– Не скучаете по Находке?

– Я по маме скучаю. И по морю. По его запаху.

– У каждого моря свой запах?

– Конечно. Море в Находке пахнет свежими огурцами с мёдом.

– Вы мне напомнили о спектакле по Теннесси Уильямсу «Предупреждение малым кораблям», действие которого разворачивалось в портовом баре на берегу Тихого океана. Несмотря на то, что это история одиночества, там был светлый, пронзительный финал. Почему такую драматургию не пишут наши современные авторы? У них в финале если и есть свет, то лишь в конце туннеля.

– Не знаю, не пишут почему-то. А жаль – очень хочется каких-то светлых фильмов, спектаклей, как, кстати, наша «Голливудская дива». А ещё очень хочется открытых эмоций, страстей. Нам это очень близко, неслучайно вся страна с таким удовольствием смотрела индийское кино. У нас в Находке все девчонки хотели походить на Хему Малини. Мы были такими же наивными и сентиментальными, как герои Болливуда, и у меня ощущение, что мы даже не знали слова «цинизм».

– Какого кинематографа вам не хватает?

– Мне жаль, что кинематографисты так редко обращаются к классикам. Возьмите, например, Лескова – в его прозе вы найдёте ответы на многие вопросы сегодняшнего дня. Но я думаю, у нас ещё всё впереди, вот сейчас вырастет новое поколение. И если мы сейчас только-только стали экранизировать классиков…

– Простите, перебью, экранизировать стали, увы, не Лескова, а школьно-хрестоматийных Достоевского, Гоголя, Толстого.

– И это закономерно – вначале зрителя надо увлечь тем, что хотя бы на слуху, и так втянуть в этот жанр. Думаю, что в конце концов обратят внимание и на Лескова.

– Судя по всему, вы верите в молодое поколение. Что даёт вам веру в него?

– Вы знаете, вместе с Димой (Дмитрий певцов, муж. – Прим. ред.) я веду актёрский курс в Институте современного искусства. Как и в случае с «Голливудской дивой», меня уговаривали несколько месяцев – я ужасно боялась ответственности. И теперь поняла, что если есть какое-то моё дело, то это как раз оно.

– Вам нравится педагогика?

– Им нравится, ребятам. Я вижу, что эти дети верят в меня, и от этого что-то получается. У нас очень интересный курс, самый дружный, причём представлены все республики бывшего Советского Союза. Может быть, так получилось, что мы выбирали ребят «под себя», но они очень чистые, искренние. И я буду пытаться всеми силами сохранить в них эту чистоту восприятия мира. И научить их охранять себя от саморазрушения, чтобы потом этим не искушать зрителя.

– В каком смысле?

– Сегодня зрителя не обманешь. Какого бы положительного персонажа актёр ни играл, если он дурной человек, зритель тут же почувствует фальшь. Допущение «хороший артист, но плохой человек» уже не проходит.

– Ольга, вы сказали, что хотели походить на Хему Малини. Просто как девочка или вы с детства хотели стать актрисой?

– Да нет. Как-то там произошло, что я раз – и оказалась в театральном институте. А в детстве я мечтала о серьёзных профессиях. Хотела быть археологом.

– Вас увлекали Египет, Междуречье? Или хотели заниматься раскопками в Босфоре – одним словом, нырнуть в классическую древность?

– В том-то и дело, что я ничего про это не знала – я запоем читала художественную литературу. Но вдруг в какой-то момент я увлеклась историей. Но, пожалуй, больше всего меня привлекала кочевая жизнь. Это, наверное, во мне цыганская кровь бурлит. В школе я занималась туризмом, спортивным ориентированием. Мне казалось: «Вот это жизнь!» Правда, не скажу, что меня безумно радовали походы с комарами и спальными мешками на пятерых. А может, моя мечта стать археологом выросла на пустяшном детском закапывании «секретиков». Мне очень нравилось: стёклышко, фантик вначале закопаешь, а потом как будто бы случайно находишь их в земле – и вот пожалуйста, «артефакты» вроде глиняных черепков.