Борис Гребенщиков: обо мне уж кто-нибудь да позаботится

– Как ни крути, а вам вот-вот стукнет 60 лет…– Да-да… Мне говорили. Но я об этом ничего не знаю.– Не хотите отмечать? Есть какие-то суеверия?– Юбилей справляют только те, кому больше нечего делать и у кого в жизни нет никаких ценностей, кроме как той, что исполнилось сколько-то лет с тех пор, как он впервые сел на горшок. – Что, на ваш взгляд, со временем меняется в человеке, а что остается неизменным?– Душа остается неизменной, но совершенствуется сознание. Сознание может раскрыть душу. Если сознание плохое, то душа, скорее всего, не очень хорошо раскроется, хотя… – Хорошо, день рождения – это неинтересно. Тогда какие даты интересно отмечать?– Например, каждый свой концерт. Тут хотя бы есть что вспомнить. – События, говорите? А конец света не отмечали? Все к нему так готовились… Чем не событие?– Я ожидаю второй, а потом третьей части «Хоббита», пятой части «Пиратов Карибского моря», третьего «Холмса» и так далее… Кроме того, еще несколько книг читаю сразу: А.И. Герцена, первый том, «Былое и думы», Г.-Ю. Ибсена, руководство по живописи маслом. Нет, в общем мне не до конца света ближайшие четыре года. И его не отмечал.– Да вы киноман!– Тоже нет. Просто нравится, когда что-то хорошее, интересное происходит.– По-моему, что-то хорошее обычно происходит в семье. Часто ли собираетесь в кругу родных и близких?– Знаете, я бываю в Питере приблизительно пять дней в месяц. Поэтому семейный круг редко может собраться в одном месте. Сын ездит на гастроли, его иногда вижу. Общаемся крайне редко, ведь у нас разное расписание.– Ну вы хотя бы на связи с родными? Знаете, что у ваших детей происходит в жизни?– Более или менее да. Я никогда им не звоню, только пишу SMS. И они мне пишут. Мы не созваниваемся, потому что у меня отключен звонок на телефоне. И потом, знаете, трудно назвать ребенком человека, которому больше 20 лет. Я вообще не вижу разницы между детьми и взрослыми. Не понимаю, где эта граница проходит. Мне кажется, что мы искусственно отделяем одно от другого. Вот вы себя считаете ребенком? Я не знаю о себе. Если сейчас буду доказывать, что я ребенок, можно будет сказать, что с ума сошел, и меня могут немножко посадить в дурдом.– Ну, в каждом мужчине ребенок живет, даже если мужчина уже стал дедушкой. Вот как вы. Что почувствовали, когда внуки появились?– Да ничего. Я не помню этого. Догадывался, что рано или поздно это произойдет и у меня будут внуки, но как-то не готовился специально. Сейчас не вижу своих внуков. Один находится в другом городе, а внучка – так и в другой семье. – Другая – семья бывшей супруги? Общаетесь с ней?– Я с теперешней-то женой общаюсь редко. А с бывшими как-то… Ну если я им нужен, то они звонят. – Как-то неохотно вы отвечаете. Первую любовь помните?– Она со мной всегда. – . – Первая, она же последняя, она же единственная – все песни только про это. А что, бывает про что-то еще? Ну кроме песни «Аргентина – Ямайка 5:0». Которая, скорее всего, тоже про любовь.– Я вас к теме женщины подвожу, а вы все о творчестве! Давайте прямо: что самое прекрасное в женщине?– Самое прекрасное не только в женщине, но и в мужчине, и в других живых существах – Божье присутствие, которое мы называем душой. Прекраснее этого нет ничего. И когда мы любим человека, мы любим именно ее. Что такое любовь? Любовь – это когда мы видим в человеке Бога. – Вы верите в Бога?– Что в него верить? Он реальнее всех нас. – И все-таки. Вы подошли к 60-летию как-то странно: с женами общаетесь мало, с детьми тоже… – Зато у меня более шести сотен песен, я считаю, что это главное с точки зрения накоплений. – А опыт? За 60 лет, поди, накопилось много. Может, поделитесь советом каким-нибудь?– У нас же не Страна Советов. Она, насколько я помню, была застрелена в лоб в районе 1989 года. – Вот, кстати, ностальгии нет по тем временам?– Вас когда-нибудь били сапогом в лицо? Вы стали бы по этому скучать? И я тоже не скучаю по этому.– Недавно появилось сообщение, что вы прекращаете концертную деятельность. Неужели?– Объясняю. Мы 22 года прочесываем нашу родную землю начиная с конца августа и до конца июня. За эти 22 года мы успели написать не так много альбомов, как хотелось бы, потому что на это нет времени физически. Поэтому пришлось силой воли принять решение о том, что те, кто успел нас услышать за эти 22 года, – успели, а те, кто не успел, – простите. Мы будем играть там и тогда, когда мы сами очень захотим, но регулярных гастролей больше не будет. Это правило началось с конца весны. Вы знаете, когда был создан «Аквариум», никому в голову не приходило, что это станет постоянной работой для огромного количества людей, и мне всегда было жалко концертные коллективы, которые все чешут, и чешут, и чешут. Пока не уходят на пенсию. По-моему, это скучно. Меня просто достало, что мы два года подряд не можем записать ничего нового. – Борис, вы когда песни пишете, о людях думаете? Мол, вот эта песня очень понравится, а эта, может, и нет?– Знаете, когда я пишу песни, я отвечаю прямо перед Богом. Поэтому больше ответственности я придумать себе не могу. А что люди за этими песнями идут – это уже ваше дело. Эти же люди потом в зале задают мне, например, такой вопрос: «В какой позе вы написали свое первое произведение?»– И в какой?– Сидя. Уверен. Скорее всего, на стуле. – Как бы вы распорядились одним желанием, учитывая, что желание не может увеличивать количество желаний?– Долгой жизни и здоровья всем близким. Не мне, а им, ведь себе просить нельзя. Никогда в жизни я не ставил за себя свечку в церкви. Можно просить родным, близким, и дальним, и врагам, а обо мне уж кто-нибудь позаботится. Если люди ко мне хорошо относятся, значит, попросят.