"Каменный цветок" С.Прокофьева в Театре им. Станиславского и Немировича-Данченко, реж. Ю.Григорович

Я, конечно, необъективен в своей нелюбви к Григоровичу - у него масса поклонников, и пожалуйста, пусть расцветают все цветы (даже каменные, а они у Григоровича всегда только такие, монументально-мертвые, как фонтаны на ВДНХ), а если и в самом деле, как считается, его балеты пятьдесят лет назад произвели в советском музыкальном театре революцию, историки искусства непременно должны воздать им должное - но оставив их в своем времени. Потому что сегодня просто уму непостижимо, глядя на реанимированные (совсем как премия "Овация" - сколько живых трупов вокруг, аж жуть!) постановки Григоровича что 1950-х, как нынешний "Каменный цветок", что 1980-х, как восстановленный в Большом "Золотой век", как постановщик с таким убогим и однообразным пластическим мышлением мог десятилетиями сохранять статус балетмейстера номер один, даже в отдельно взятой стране (где все-таки были и другие хореографы, чьи сочинения, ровесники опусов Григоровича, сегодня смотрятся не в пример свежее - взять хотя бы Якобсона). В "Каменном цветке" лирические дуэты смехотворно старомодны, сольные вариации представляют собой технические упражнения - да, довольно сложные и внешне эффектные, но лишенные одухотворенности и всякого смысла, характерные танцы маловыразительны, а уж ярмарочные пляски на фоне деревянной карусельки со связками бубликов из папье-маше в последнем акте - просто черт-те что, лубок. Сценография Симона Вирсаладзе такая же нелепая - сменяющие друг друга картинки, вписанные в рамку в форме малахитовой шкатулки на заднем плане.

Про исполнителей при этом ничего плохого не скажешь - даже тот второй состав, который я смотрел (днем раньше пойти не смог, да и предубеждений против "вторых составов" не имею, они иногда бывают лучше т.н. "первых", и почти всегда моложе, а это зачастую отдельный плюс), все отрабатывал очень хорошо - и Данила-Алексей Любимов, и Катерина-Оксана Кардаш, и Северьян-Дмитрия Романенко (хотя в этой партии по-настоящему танцевать почти нечего) и т.д. вплоть до Молодой Цыганки Инны Гинкевич, ну а Мария Семянеченко в партии Хозяйки Медной Горы так просто великолепна, за исключением одного досадного момента, когда в результате грубой технической ошибки при поддержке Данила едва Хозяйку не уронил. И в принципе, как аттракцион для бабушек с внучками и интуристов такой "Каменный цветок" - еще не худший вариант. Более того - дивертисмент танцующих минералов в сценах "горного царства" Хозяйки действительно замечательный, хотя и выстроен с явной оглядкой на Баланчина. Главный недостаток балетов Григоровича - не в скудости его хореографической мысли (хотя я все равно не понимаю, почему Данила-Мастер прыгает как Спартак), а в равнодушии постановщика к специфике музыкальной драматургии и драматургии вообще, в полном концептуальном вакууме, где уже неважно, насколько та или иная партия интересно прописана, потому что она все равно - ни о чем.

А между тем "Каменный цветок", если поставить его в один ряд с самыми выдающимся балетными сочинениями Прокофьева - далеко не такая уж однозначная история, какой она предстает у Григоровича. Как "Ромео и Джульетта", как "Золушка", "Каменный цветок" - трагедия одиночества избранных, и Прокофьеву с его трагическим мироощущением даже несмотря на натужный оптимистический пафос хэппи-энда выразить это удалось. Хозяйка Медной Горы и Катерина, две возлюбленные, одна от мира сего, другая не от мира сего, ведут борьбу за Данилу-Мастера, за душу художника, которому в каждом из миров чего-то да недостает: то эстетического совершенства, то обычного человеческого тепла. Собственно, романтический по сути конфликт заложен еще в литературном (при всей советской благонадежности Бажова) первоисточнике и отражен уже в заглавии, построенном на парадоксе: в формуле "каменный цветок" соединяются на метафорическом уровне извечно конфликтные начала жизни и смерти (любопытная теория насчет того, что в камнях тоже протекает процесс обмена веществ, только на много порядков медленнее, чем в белковых телах, возможно, науке имеет отношение, но к искусству точно нет). В этой ситуации традиционного романтического "двоемирия" конфликт между совершенством инобытия и простыми радостями жизни обостряется до настоящей трагедии.

Но взамен этого у Григоровича - "чудеса из бабушкиного сундука", Северьян, в финале проваливающийся в люк посреди сцены (более лобового и вульгарно решения поглощения героя стихией земли невозможно представить - школьный утренник, да и только), ярмарки краски и прочий соцреализм, приправленный для остроты цыганщиной. "Земной мир", из которого герой бежит в мир иной, не столь пестрый, но более совершенный, а главное, вечный, у Григоровича выглядит разухабистым праздником, грубоватым, но совсем не пошлым, и возвращение Данилы к Катерине - счастливой развязкой. У Прокофьева особого выбора не было, за балеты с другим финалом в его время можно было загреметь на рудники к совсем не сказочной Хозяйке Медной Горы (в "Ромео и Джульетте" он еще мог позволить себе оставаться собой), но хоть чуть-чуть зная о Прокофьеве, о его личности, о его взаимоотношениях с действительностью, сегодня единственно правильным было быпереосмыслить финал балета, да он и у композитора совсем не бравурно звучит, партитура в этом плане дает постановщику полную свободу. Григорович же оставляет его по-сталински "жизнеутверждающим". Лично я такое "жизнеутверждение" в гробу видал.