«Я поклоняюсь богу качества. Святослав Федоров: Заниматься халтурой не могу и не умею!»

– Святослав Николаевич, вы бьете все рекорды по количеству невероятной информации, касающейся вашей работы и жизни. Хотелось бы как-то расставить по местам домыслы обывателя и реальные факты. Начнем с главного, волнующего читателей: стоимости операций, лечения, проживания в «немыслимых» отелях, принадлежащих вашему МНТК «Микрохирургия глаза».

– Стоимость операции для нашего СНГовского больного составляет сейчас максимум 2100 рублей, а истинная себестоимость его лечения – 5500 рублей. Не удивляйтесь. Это практически наше офтальмологическое меценатство. Причем механизм его своеобразен. Мы оперируем иностранцев по международным ценам и полученную валюту превращаем в рубли. Операция стоит иностранцу примерно 2000 долларов. Переведя доллары в рубли, мы получаем 200 тыс. рублей. А этого достаточно, чтобы вылечить 36 наших сограждан. Таким образом, 4000 больных из-за рубежа позволяют нам вылечить 144 тыс. наших соотечественников. Мы, врачи, являемся как бы своеобразными «трансформаторами»: западные финансы перекачиваем на лечение своих больных. Если бы мы оперировали одних иностранцев, то все эти деньги – около 6 млн долларов – смогли потратить на себя и развитие своего института. Министерство здравоохранения покрывает своим госзаказом лечение лишь 28 890 больных, а наши возможности – это лечение 300 тыс. больных. Госзаказ покрывает лишь 10 процентов наших возможностей. Заказная конвертируемая валюта позволяет нам не снижать наше «производство». За счет госзаказа лечатся без оплаты пенсионеры, инвалиды, дети и больные, нуждающиеся в экстренной помощи.

В нашем центре есть две гостиницы и пансионат. Построены и оборудованы они нашим, совместным с французами, предприятием на достаточно высоком европейском уровне. До последних экономических катаклизмов, то есть еще весной, наш больной платил за номер 15–20 рублей. А иностранец – от 60 до 240 долларов в сутки в зависимости от разряда, «звездности» отеля.

Сейчас, конечно, в связи с резким подорожанием энергоносителей в оплате произойдут изменения. Она возрастет.

С января правительство покрывает лишь 15 процентов наших расходов.

– А теперь вопрос совершенно неделикатный, чтобы не сказать больше, но животрепещущий: о собственных неисчислимых федоровских «миллионах».

– Здесь все подсчитано. Я – врач – батрак в этом гигантском государственном концлагере проработал 40 лет, то есть 71 680 часов. И получил за них – нелегких, ответственных, операционных, возвращавших людям зрение и здоровье, надежду! – 189 500 рублей. То есть по 2 рубля 64 копейки за час работы, т. е. 21 рубль в день. Естественно, что все эти деньги я проел. Так оценил мой труд комитет по труду и зарплате.

– Ну, а как оценил его Запад?

– Это интересно. Один пример. В Арабских Эмиратах, в Дубае, я как-то сделал за час три операции и заработал четыре тысячи долларов. Таким образом, «там» час моего труда был оценен примерно в 600 000 рублей. Один час и почти целая жизнь получили одинаковую оценку! Невероятной эксплуатации я подвергался всю жизнь, одураченный и покорный.

– Многие люди готовы назвать вас любимцем, если не баловнем фортуны. Но, наверное, немногие знают, какие испытания выпали на вашу долю и долю ваших родных. В восемнадцать лет вы, попав в аварию, потеряли ногу. Несчастье, вполне достаточное, чтобы сломить даже не слабого человека и физически, и морально. Но вы совершили чудо преодоления. Добились, казалось бы, невозможного. Вы переносите огромную физическую нагрузку, часами простаивая за операционным столом, занимаясь бизнесом. Вы ездите на велосипеде, мотоцикле, лошади, любите быструю автомобильную езду. Как все это возможно?

– Самое трудное в жизни – это преодоление себя. Особенно рабского начала. Это сложнее, чем победить внешние обстоятельства. Мне пришлось многое испытать. Не знаю, что было труднее: мое собственное несчастье или то, что ударило по нашей семье.

Незаконно был репрессирован в феврале 38-го года мой отец, боевой командир, комбриг Николай Федоров. Он просидел до полной реабилитации семнадцать лет. Будучи в концлагере, вторично был осужден еще на 10 лет. Для нас это было страшное время. Мама Анна Даниловна, как и все жены крупных военных, была благополучной, счастливой молодой женщиной, не имевшей профессии. Пришлось ей идти работать за копейки машинисткой. Да еще несчастье со мной! Помощи ждать было неоткуда. И я, чтобы иметь возможность учиться (кстати, сначала я мечтал стать летчиком), вынужден был подрабатывать.

Я стал заниматься фотографией, достиг успеха. Стал зарабатывать приличные деньги, особенно по сравнению с мамой. Это была моя первая «высота».

А в двадцать два года я в Ростове-на-Дону стал чемпионом по плаванию. Победил совершенно здоровых, сильных, молодых мужчин. Но главное – это была победа над собой.

Потом было много преодолений. Были и обманы, и трусость друзей, предательство коллег. Мне кажется, что человек, особенно мужчина, не должен бояться несчастий, испытаний, выпавших на его долю. В них он, побеждая, создает себя. Жизнь и состоит из удач и поражений. Это интересно.

– Святослав Николаевич, сейчас вам так много удается еще, наверное, и потому что вы не один, у вас хорошая жена. Не просто заботливая, внимательная, но энергичная, деятельная, ваш друг и единомышленник. Да еще и коллега. Не так ли?

– Да, у нас в семье абсолютно нормальная обстановка. Никаких разногласий, проблем, споров, все решаем вместе. Ирина прекрасно знает все мои дела и проблемы. Разделяет со мной трудности. А энергии у нее хватает на все. Наша жизнь и дела укладываются в совершенно нормальную жизненную схему: делать добро и не делать пакостей.

– Работать у вас сегодня не только интересно, престижно, но и выгодно, ведь ваши сотрудники получают в три-четыре раза больше своих коллег.

– Получают, сколько зарабатывают. Нельзя обесценивать труд человека, это значит обесценивать самого человека. Успех и деньги – это практически одно и то же, если вы живете в нормальной рыночной экономике. Это окрыляет и поддерживает человека.

В нашем МНТК мы все делаем общее дело, все участвуем в доходах и прибылях. Бывает, что коллектив зарабатывает очень приличные деньги. Потом – полоса относительного затишья: получаем меньше. Потом – опять «пахота». Мы к тому же умеем отдыхать, встряхнуться, что человеку и врачу просто необходимо. Рутина, монотонность, однообразие заедают. Сейчас наш коллектив решил, что зарплата не должна быть только экономической категорией. Она должна воодушевлять людей, делать их уверенными в своем будущем, стимулировать их творчество.

Занимаемся спортом, плаванием, верховой ездой. Я сам очень люблю верховой спорт. На даче у меня живут две лошади. Дорогое удовольствие, но надо позволять себе удовольствия и зарабатывать на них. Весной наш центр заработал приличную сумму денег, и мы все получили большую зарплату. Я тогда себе купил два хороших костюма, по пять тысяч каждый… Это ведь и есть жизнь…

Сейчас медсестра в отделении зарабатывает у нас 6–10 тыс. Врач – до 30 тыс. В своем подсобном хозяйстве мы берем для сотрудников свежий творог, молоко.

По-моему, переход к рыночной системе вовсе не означает, что надо опять сконцентрировать собственность в руках новой бюрократии. Надо скорее отдать ее народу. Основа реформ – это именно распределение собственности среди народа, а не закрепление ее у новых бояр.

Многие сегодня разочарованы в своем новом правительстве. Оно действительно ведет себя не как помощник народа в его борьбе за лучшую жизнь, а как старый управитель-барин. Люди, личности по-прежнему являются винтиками в экономике, они по-прежнему бесправны и поэтому не могут работать так, как хотели бы. Суть реформ в передаче всем людям принадлежащей им по праву собственности. Об этом говорится 7 лет и ничего не делается. Принимаемые законы парламентом опять отторгают человека от земли, на которой он живет, от собственности, которую он построил. Принадлежащая гражданам собственность продается за взятки спекулянтам. Ведь парламент страны состоит из людей, у которых нет собственности, поэтому они не торопятся передать собственность в наши руки. Ведь истинную власть над людьми имеет тот, кому принадлежат орудия производства и земля. Сегодня – это бюрократия, администраторы! Только наличие собственности или возможность ее иметь делает человека гражданином своей страны. Делает его сознательным налогоплательщиком, который содержит свой госаппарат, армию, культуру и искусство, пенсионеров и инвалидов. Если бы собственность была отдана людям 4–5 лет тому назад, то не было бы Карабаха, Приднестровья и других национальных конфликтов. Сегодня эту собственность делят с оружием в руках правители, т. е. администраторы, между собой. Каждый хочет отхватить кусок пожирнее и чтобы крепостных у него было поболее. Если бы каждый человек имел собственность, то времени на игры в «казаков и разбойников» не было бы. Каждый занимался бы своей собственностью, будь то земля, торговля или производство машин. Огромная собственность, которая принадлежит государству, которого уже нет (СССР), слишком большая для того, чтобы не попытаться ее присвоить.

Тяжело и в медицине.

Каждый четвертый ребенок в России болен. Медицина практически находится в состоянии распада. Это ясно подтвердила недавняя забастовка. До какого же состояния надо довести врачей, чтобы они отказались оказывать медицинскую помощь?! Сегодняшнее наше здравоохранение – фикция! Многие больницы имеют только 30–40 процентов бюджета, нет необходимой аппаратуры и медикаментов, то есть того, что им жизненно необходимо.

Они могут спасать только тех, кто уже умирает, на уровне «скорой помощи». На лечение, не говоря уже о профилактике, средств нет. За необходимые, плановые операции – на сердце, пересадка почки, операции печени, желудка надо платить сейчас фантастические деньги – 15–20 тыс., которых у людей нет!

Может ли позволить себе полечиться за 20 тыс. отец семейства с зарплатой в две тысячи?

Не решен вопрос с медицинским страхованием. Наш МНТК уже лет 10 думает обо всем сам, закупает все на свои, а не на государственные деньги. Большей частью за границей… Больные будут вскоре из-за экономического кризиса поставлены перед выбором: либо умирать, либо любой ценой ползти на карачках на Запад, чтобы там кто-то смилостивился… Умолять того, у кого есть деньги, заплатить за них…

Интересно, что при столь тяжелом для страны экономическом положении бюрократия о себе не забыла. Индексировали свои зарплаты. И, сидя там, на «верхушке», не страшно, что кто-то, получая 800 рублей, помирает с голоду. Сейчас, чтобы прокормиться с семьей, надо минимум 6 тыс. в месяц. Но скоро и таких денег не хватит. Нужно будет тысяч 17 в месяц. Да, надо учиться работать, зарабатывать. Но сразу все этому научиться не могут.

– Святослав Николаевич! Известно, что логика и математика, всегда сопровождавшие вас по жизни, – это ваши высокие «кони». Вы свободно оперируете цифрами, числами, любите и умеете считать. И – думать.

– Это необходимо. Человека, умеющего считать, трудно обмануть. Вот пример. Мы приходим на рынок, ужасаемся высоким ценам, начинаем ненавидеть крестьянина. А если посчитать…

Каждый энергоноситель в сельском хозяйстве составляет 15–20 процентов всех затрат. Если этот энергоноситель дорожает в 20 раз, крестьянин может только компенсировать свои затраты за счет более высокой цены. И литр молока стоит сначала семь, потом двадцать рублей.

Но крестьянину надо еще хотя бы 30% денег оставить на ремонт, на восстановление своего оборудования. Значит, он может продержаться, только если продаст литр молока за 20– 27 рублей. Так что не спешите топтать крестьян, они абсолютно не виноваты. Их тоже грабят.

Мы вложили в свое подсобное хозяйство 220 млн рублей. Раньше это был убыточный совхоз, так же, как и все сельское хозяйство в Советском Союзе. Мы построили там комплекс со спортивным залом, баром, кафе, игральными автоматами. При этом на всю прибыль нашего подсобного хозяйства – полтора миллиона рублей – можно купить только полкомбайна и трактор. А нужны еще тракторы, сенокосилки. Людям за работу должны платить не менее 30–40% от реализованной продукции.

Оплата по труду разлагает человека.

– А как вы относитесь к системе премий, директорским фондам, социальной защите? Как вы поощряете людей?

– Я не сторонник подачек, подкармливаний своих подчиненных. Раньше мы тоже занимались социальными «фокусами», но они себя не оправдали. Всех в МНТК бесплатно кормили. Сотрудники стали приводить родственников, знакомых, как-то ловчили. Мы увидели, что это развращает людей, как любая социальная подачка. Теперь наши сотрудники только покупают творог и молочные продукты из нашего хозяйства на 25 процентов дешевле, чем на базаре. Но они хорошо зарабатывают и сами могут все купить! А не ждать подачек! Не превращаться в тунеядцев, интриганов, прихвостней начальства ради премий, путевок, талона на распродажу!

В любом нормальном государстве честно работающий человек может сам покупать себе все социальные блага. А если ты живешь в концлагере, в своеобразной социалистической тюрьме, то и законы здесь для зэков… И вот на одном предприятии строят дом отдыха, на другом – сауну, на третьем организовывают заказы, пайки, распродажи.

Вместо того, чтобы создавать систему социальной справедливости в масштабах государства, внутри предприятий создают микроклимат социальных подачек. И тратится на это столько времени, что своим основным, настоящим делом заниматься нет уже ни сил, ни времени.

И все эти формы спасения своих «зэков» нужны для того, чтобы реанимировать систему тоталитарного бесправия. Нужны, по-видимому, чтобы нормального труженика разложить морально, превратить в соглашателя, льстеца, подхалима. Человек должен победить в себе раба, заключенного, должен знать, что умеет сам работать и зарабатывать. Победа над собой, своей ленью, слабостью – самая главная победа в жизни.

Знаю это по себе.

– Все, чем располагает ваш МНТК: инструменты, оборудование, дорогие лекарства, элегантные, комфортабельно обставленные гостиницы – все это заработали вы сами. Я уже не спрашиваю, помогает ли вашему центру государство, но оно хотя бы не мешает?

– Мешает. Все время пытаются отнять валюту, не отдать клинику в собственность коллективу. Ведь если не будет валюты, мы не сможем ремонтировать свои микроскопы, уникальные инструменты для глазных операций. Наш МНТК превратится в очередную медицинскую забегаловку. Мы должны будем, как и другие наши коллеги, отказаться сначала от одной сложной операции, потом от другой. Будем вынуждены заниматься только самыми примитивными.

– А как бы вы работали в нормальном государстве, где бы вам не мешали?

– Я бы значительно больше денег вкладывал в науку, в изобретательство, в технологию. Я бы смог окружить больных заботой, прежде всего я стремился бы к качеству. Качество уже давно стало для меня своеобразной религией. Я поклоняюсь богу Качества. И если у меня этого бога отберут и я не смогу нормально, Качественно работать, я буду вынужден из своей страны уехать.

– Есть ли у вас предложения работать за рубежом, какие условия вам предлагают?

– Что же вас тогда здесь держит?

– Та же «религия качества» и то, что я люблю наших людей. У меня еще не отняли возможность доброкачественно лечить людей, и поэтому я здесь. Я всегда хотел доказать – толковый человек может чего-то достичь в любой стране, если очень будет стремиться к своей цели. И мне кажется, что что-то удалось сделать.