Свободные Женщины Испании. Введение.

Многие люди и группы участвовали в создании этой книги. Главными из них, конечно же, были мужчины и женщины из Испанского анархиста и анархо-синдикалистского движения и в особенности женщины из Свободных Женщин (Mujeres Libres), которые щедро делились своим временем и энергией, рассказывали мне свои истории, а порой приглашали меня в свою жизнь. Невозможно подобрать слова благодарности; если в этой книге звучит хотя бы слабый отголосок твердости их убеждений и верности своим принципам, которыми они делились со мной, я надеюсь, он отчасти воздает мой долг. Хасинто Боррас, Феликс Карраскер, Хосеп Коста Фонт, Гастон Леваль, Артуро Парера, Хосе Пейратс и Эдуардо Понс Прадес делились со мной своими личными знаниями об анархических коллективах и помогли мне завести знакомство с членами Свободных Женщин. Матильда Эскудер, Лола Итурбе, Игуалдад Оканья, Конча Перес, и Кристина Пиера в Барселоне, Федерика Монтсени в Тулузе, Амада де Но и Терезина Торрелес в Безье, каждая часами обсуждала со мной свой опыт в годы, предшествовавшие гражданской войне и социальной революции, во время нее и после. Наконец, Пура Перес Аркос, Асусена Фернандес Барба, Пепита Карпена, Мерседес Комапосада, Анна Делсо, Соледад Эсторач, Сара Беренгер Гийен, Сусесо Порталес, Долорес Прат, Энрикета Фернандес Ровира открывали для меня свои дома, часто в страшно неподходящее время, и вдохновляли меня своими историями и мужеством.

Другие люди в Испании также предоставляли мне важнейшие источники информации и помощь. Мэри Нэш поделилась своими обширными знаниями о женщинах в испанских рабочих движениях. Работа Марии о Свободных Женщинах раскрыла область знаний об истории женщин в Испании; она была важной и щедрой коллегой и подругой. Благодаря ей, я встретила Анна Касес и Бернард Катйя, которые пригласили меня в свой дом в Лерида и сделали возможным мое исследование коллектива Лерида, забегая вперед. Верена Стокке, Хуан Мартинес-Алиер, и их дочери, Нурия и Изабель, радушно приняли меня в свою семью, предоставляли мне кров в течение долгих месяцев пока я проводила свое исследование в Барселоне, и стали для меня ценными друзьями и коллегами. Рафаэль Пухоль, Альберт Перес-Баро, Насарио Гонсалес, Энрик Фустери Бонет, Рамон Соль и Мерседес Биланоба делились со мной своими исследованиями, помогали мне заводить важные знакомства и находить источники информации на том или ином этапе этого исследования.

Мой долг также велик перед живущими по эту сторону Атлантики. Хосе Нието, Клэр Лида, Темма Каплан, Эдвард Малефакис и Сюзанна Бергер особенно помогли мне на начальном этапе. Впервые именно ранняя статья Теммы привлекла мое внимание к существованию Свободных Женщин; я благодарна ей за замечания и критику в отношении различных аспектов этой рукописи, которые она давала мне все эти годы. Я считаю, мне чрезвычайно повезло, что у меня была возможность иметь знакомство с Арном Торном в последние годы его жизни. Его личные заинтересованность и активность могли соперничать только с разветвленной сетью его друзей и единомышленников, в которую он меня радушно принял. Благодаря ему я познакомилась с Анной Делсо, Пурой и Федерико Аркос и Полом Эвричем. Федерико хранит удивительную частную коллекцию материалов, связанных с движениями анархо-синдикалистов и Испанским анархистом. Он и Пура, исполненные энтузиазмом, охотно открывали мне свою коллекцию и свой дом, и проявляли личную заинтересованность в завершении этого проекта. Их внимательное прочтение рукописи, их комментарии, а также усилия Пуры по "переводу" - как моих слов на кастильский язык, так и работ и взглядов Свободных Женщин в актуальные термины - были бесценны. Лиза Бергер и Кэрол Мазер помогли мне связаться с Долорес Прат и Кончей Перес.

Также я глубоко признательна архивариусам из библиотек и архивных коллекций по обе стороны Атлантики, которые сделали процесс раскапывания материалов о Свободных Женщинах и испанском анархизме настоящим удовольствием. В особенности, я бы хотела выразить признательность за содействие тем, кто трудится в Справочном и Межбиблиотечном отделах библиотеки Колледжа Смита, в отделении Производственных Отношений библиотеки Фаерстоун, в Принстонском Университете, в подразделении редких книг и рукописей Нью-Йоркской публичной библиотеки, в Коллекции Лабади в Мичиганском Университете, в библиотеке Института Гувера Стэнфордского Университета, в библиотеке современной международной документации в Парижском Университете, Нантерр, в Институте политических исследований, Париж, в Доме Архидьякона (Каса-дель-Аркедиано), в Институте истории города (Барселона), в Фонде Фигераса (Барселона), в библиотеке Аруса (Барселона), в библиотеке Каталонии (Барселона), Ateneu Enciclopedic Популярные / Centro де Documentacion историко социального (Барселона), в Министерстве Финансов (Лерида), в Муниципальной Библиотеке периодических изданий (Мадрид), в Национальном историческом архиве/отделении Guerre Civil-Саламанка и в Международном институте социальной истории (Амстердам). Практически на протяжении всего времени пока я проводила свое исследование, архивы в Саламанке, которые являются кладезью информации о периоде гражданской войны, находились под контролем испанской армии. В результате недавней смены власти в Испании условия работы и доступа к архивам значительно улучшились. Но я по-прежнему в долгу перед Пако и Мигелем, принадлежащим к «старому режиму», которые, несмотря на все наши очевидные разногласия, проявляли непоколебимое рвение в поиске файлов, брошюр, газет и организации ксерокопирования (фотокопирования). Условия работы в Международном Институте были значительно лучше. Я провела там несколько месяцев в самом начале своего исследования испанского анархизма и вернулась туда спустя годы, когда архивы, посвященные CNT и FAI, были открыты для общественности. Я особенно благодарна Рудольфу де Йонгу, бывшему директору испанского отделения, за его постоянные консультации и поддержку, и Тее Дуийкер, Маики Ийзерманс, и господину Дж.М. Лангидайку за содействие в моем исследовании.

Множество групп и организаций предлагали свою моральную или финансовую поддержку на различных этапах этой работы. Я начала это исследование, будучи членом «Проекта за изменение положения женщин и социальные перемены» в Колледже Смита, междисциплинарной исследовательской группы, финансируемой Фондом Эндрю Уи. Меллона. Бюджет этого Проекта и грант от Американской ассоциации женщин с университетским образованием обеспечили мне возможность провести семестр в Испании на начальных этапах, а вместе со средствами на развитие факультета от Колледжа Смита, хватило на дополнительные поездки в Испанию, Францию и Канаду. Непрекращающиеся дискуссии и семинары с коллегами по Проекту — а именно с Сьюзан C. Бурк, Донной Робинсон Дивайн, Сью Дж.М. Фриман, Мириам Слейтер и Пенни Гил — сыграли решающую роль в формировании направления исследования, особенно на ранних стадиях. Студенты-ассистенты исследования Анне Балаш, Робин Столк, Барат Энман и Сьюзан Джессоп помогали мне систематизировать материал, который я собрала, и анализировать существующую литературу о женских и социальных революционных движениях. Помощь Рейеса Лазаро, в расшифровке аудиозаписей, переводе некоторых моих публикаций, а также в облегчении доступа к людям из Испании, была неоценима.

Я начала писать эту книгу, когда была аспиранткой в Институте Бантинг Колледжа Рэдклиф, там царила наиболее располагающая и вдохновляющая интеллектуальная среда из всех, куда мне приходилось окунаться. Семинары, коллоквиумы, и неофициальные беседы с членами научного сообщества стимулировали и вдохновляли. Отдельно хочу поблагодарить членов группы «матери и дочери», особенно Энн Букман, Кэролайн Бинам, Хоуп Дэвис, Беттину Фрайдл, Джиллиан Харт, Дебору Макдауэлл, Дженис Рэндал, Блэр Тейт и Гретхен Уилок. Дружба с Кэти Кэнон и Карен Браун, которая также началась в том году, была другой неотъемлемой частью процесса работы над этой книгой.

Во время учебного года в 1987-1988гг., пока я находилась в предоставленном мне Колледжем Смита академическом отпуске, я была научным сотрудником в Институте исследований женских и гендерных вопросов Колумбийского университета и членом Теоритической группы женских исследований в Колледже Хантер. Каждая из принадлежностей к этим группам предоставляла мне возможность развивать и обсуждать мое исследование в процессе его выполнения. Кроме того, коллеги из Центра европейских исследований Гарвардского университета приглашали меня принимать участие в коллоквиумах и семинарах в течение этих лет, благодаря чему давали мне возможность ценного обмена идеями.

Наконец, ни одна научная работа - особенно если она долго создается — не появляется исключительно в результате труда одного человека. Члены Департамента правления Колледжа Смита терпеливо прошли со мной через весь период вынашивания этого проекта. Я глубоко благодарна им за поддержку. Студенты моих лекций и семинаров по феминистской теории и уличной политике в Колледже Смита участвовали в формировании моего представления о сообществе и бросали существенный вызов моей мысли, результаты которого вошли в эту книгу. Члены Комитета программы женских исследований в Колледже Смита и Комитета женских исследований Пяти Колледжей - особенно Джейн Гроссхольц, Мэрилин Шустер, Вики Спельман и Сьюзен Ван Дайн - были мне и коллегами и подругами, и помогали мне продолжать изучение Свободных Женщин в самом широком смысле. Марина Каплан проверяла некоторые из моих переводов. Кэти Аддельсон, Пол Эврич, Сьюзен Бурк, Ирэн Даймонд, Донна Дивайн, Джордж Изинвайн, Кэти Фергюсон, Филипп Грин, Барбара Джонсон, Хуан Мартинес-Алиер, Вики Спельман, Вирэна Стольке, Уилл Уотсон, Айрис Йанг и Нира Юваль-Дэвис, - все они прочли части этой рукописи и внесли полезные замечания. Мирна Брайтбарт, Пура и Федерико Аркос, Джейн Слотер и Джудит Пласков прочли рукопись целиком. Их замечания и критика были бесценны. Наконец, Джудит Пласковпомогла мне сохранить как чувство юмора, так и чувство меры.

Алекс Гольденберг отдал мне часть своей комнаты и принял меня в свою жизнь в те годы, что я писала эту книгу; я благодарна ему за об этих дара.

AIT - Asociación Internacional de Trabajodores (Международная Ассоциация Трудящихся), Анархический Интернационал

AJA - Asociación de Jóvenes Antifascistas (Молодежная Ассоциация Антифашистов), при поддержке Коммунистической партии

AMA - Asociación de Mujeres Antifascistas (Женская Антифашистская Ассоциация)

BOC - Bloc Obrer i Camperol (Рабоче-Крестьянский Блок)

CENU - Consell de l'Escola Nova Unificada (Новый Объединенный Образовательный Совет)

CNT - Confederación Nacional del Trabajo (Национальная Конфедерадия Труда), анархо-синдикалистская профсоюзная федерация

FAI - Federación Anarquista Ibérica (Иберийская Федерация Анархистов)

FIJL - Federación Ibérica de Juventudes Libertarias (Иберийская Федерация Либертарной Молодежи), молодежная анархическая организация

JJLL - Juventudes Libertarias (Либертарная Молодежь), другое название FIJL

PCE - Partido Comunista de España (Коммунистическая Партия Испании)

POUM - Partido Obrero de Unificación Marxista (Рабочая Партия Марксистского Единства), Троцкистская

PSOE - Partido Socialista Obrero Español (Социалистическая Рабочая Партия Испании)

PSUC - Partido Socialista Unificado de Cataluña (Объединенная Социалистическая Партия Каталонии)

SIA - Solidaridad Internacional Antifascista (Международная Антифашистскя Солидарность),связанная с анархистами международная организация, оказывающая помощь

UGT - Unión General de Trabajadores (Профсоюз Неквалифицированных Рабочих) , связанная с социалистами профсоюзная федерация

AHN/SGC-S - Archivo Histórico Nacional, Sección Guerra Civil, Salamanca (Саламанка)

AMB - Archivo Muncipal, Barcelona

AMHL - Archivo, Ministerio de Hacienda, Lérida

IISG/CNT - Internationaal Instituut voor Sociale Geschiedenis, Amsterdam, Archivo CNT

IISG/EG - Internationaal Instituut voor Sociale Geschiedenis, Amsterdam, Emma Goldman Archive

IISG/FAI - Internationaal Instituut voor Sociale Geschiedenis, Amsterdam, Archivo FAI-CP

NYPL-EG - New York Public Library, Rare Books and Manuscripts Division, Emma Goldman Papers

NYPL-RP - New York Public Library, Rare Books and Manuscripts Division, Rose Pesotta Papers

СВОБОДНЫЕ ЖЕНЩИНЫ ИСПАНИИ

Предисловие к изданию AK Press

Переизданному с исправлениями 11 апреля 2004 года

Я пишу это предисловие с глубоким чувством иронии. С одной стороны, сейчас в мире вряд ли царит подходящий момент для прогрессивных сил: полным ходом идет капиталистическая глобализация, и похоже, что ни отдельные люди, ни группы, ни государства не способны остановить ни культурную гомогенизацию, ни централизацию экономической власти, которые происходят по всему миру. США проводили военные действия в Афганистане и Ираке, несмотря на миллионы людей, которые вышли на улицы в знак протеста против них. Ни увеличивающаяся экономическая взаимозависимость, ни военные действия, казалось бы, не снизили угрозу насилия или террористических атак ни в США, ни где-либо в другом месте. Зачем издавать книгу о попытке создать неиерархическое эгалитарное общество в то время, как мир как будто дальше от реализации таких возможностей чем когда либо?

Но тем не менее, есть и обнадеживающие показатели: тысячи людей вышли на митинги в знак протеста против неограниченной глобализации капитализма на заседаниях ВТО, МВФ и Всемирного банка, проходили ли они в Сиэтле, Квебеке, Женеве, Вашингтоне, О.К. , или в Дохе. Миллионы людей вышли на улицы в феврале/марте 2003 года и, затем, снова в марте 2004 года, в знак протеста против военных действий США в Ираке. Возможно, нам есть чему поучиться у тех, кто также столкнулся на первый взгляд с непреодолимыми трудностями, и сумел отвоевать свободное пространство, хотя и на ограниченный отрезок времени.

Когда я начала писать «Свободных Женщин Испании» у меня было несколько целей. Во-первых, я хотела извлечь и восстановить историю об удивительной группе женщин, и движении, частью которого они являлись. Кроме того, я надеялась сделать доступными для современных активистов в США опыт и уроки Свободных Женщин, в особенности для феминистских активистов. Хотя в 20-ом веке в США существовали сильные анархические течения, большая часть их истории была - и остается - в значительной степени неизвестной, даже в среде активистов. Если говорить более конкретно, то я давно предполагала, что пока многие феминистские группы 1970-х годов пытались модифицировать или адаптировать социалистические теории, чтобы присовокупить к ним феминистскую аналитику и концепцию, анархизм, подразумевающий отсутствие любых форм иерархии, представлял собой потенциально более продуктивный и эффективный ресурс. Таким образом, одна из моих целей при написании этой книги была предложить феминистской аудитории в США понимание анархической/либертарной теории и практики, и прояснить ее потенциальную значимость для современной борьбы.

Это правда, что уже к 1991 году, культурный контекст в США очень отличался от того, что был в 1970-х годах: основное направление политики значительно сместилось вправо; мнение о том, что правительство существует, по крайней мере частично, для обеспечения благосостояния своих граждан, уже было под серьезной угрозой. Тем не менее, мне казалось важным и ценным рассказать историю о поколении активистов, которые даже в разгар гражданской войны ухватились за представшие перед ними возможности, чтобы попытаться создать более справедливое общество, в котором женщины были бы свободными и полноправными партнерами.i

Ситуация в США в конце 20-го века, конечно, весьма отличалась от Испании в первые годы прошлого века. Как я описываю во второй главе, в начале 20-го века Испания была страной находящейся на относительно раннем этапе индустриализации, характеризовавшейся современным термином "неравномерного развития". Многие регионы страны зависели от едва модернизированной сельскохозяйственной базы; высоким был уровень неграмотности; борьба против профсоюзов часто была безжалостной: а для политиков, особенно на общегосударственном уровне, была характерна авторитарность с тех пор как люди себя помнили. Кроме того, политическая жизнь была крайне поляризована; левые организации имели сильные позиции в некоторых областях (в частности: в Каталонии, Валенсии и Мадриде), и довольно слабые в других. Самое важное для нашей истории, что либертарное движение имело мощное культурное и политическое присутствие. Следовательно, как я показываю в главах 2 и 4, те, кто основал и принимал активное участие в Свободных Женщинах, не находились в вакууме: они прочно укоренились в либертарном движении и в более широком крайне политизированном социальном контексте.

Общество в США было и остается очень разнородным. Во-первых, как утверждает немало наблюдателей, по сравнению со многими европейскими странами, в США отсутствует значимая социалистическая традиция, не говоря уже об анархической/либертарной. Разумеется, в США существовали социалистические, а также анархические, организации, особенно в первой половине двадцатого века. Кроме того, анархисты оказали значительное влияние на рабочее движение в США (Индустриальные Рабочие Мира, которые были особенно активны в сообществах горняков на Западе и в текстильных фабриках на северо-востоке, - были движением, основанным на идеях анархо-синдикализма), на антивоенное и движение за свободу слова во время Первой Мировой Войны, а также на ранний феминизм (Эмма Голдман, например, была частью, как антивоенной, так и феминистской деятельности в этот период). Но во времена Красной Угрозы анархические организации и активисты также были и главной мишенью для репрессий государства: многие, в том числе Эмма Голдман и Александр Беркман, были депортированы или вынуждены покинуть страну, и большая часть памяти об их деятельности была искажена или потеряна. Последствием стало то, что современные феминистки в США имеют меньше связей или корней в левых политических движениях по сравнению с феминистками из Европы. К тому же, даже когда в 1970-х и 1980-х годах некоторые феминистки в США совершали попытки восстановить или исследовать значимость других политических и общественных движений для феминизма, эти усилия чаще были сфокусированы на поиске связей с марксистским социализмом, чем с анархизмом (или как его называли в Испании "либертарным"). Таким образом, в книге предполагается, что большинство читателей из США будет не особенно знакомо с анархическими традициями - будь то в Испании или в контексте Северной Америки.

Второе основное различие между обществом США и испанским обществом связано с мультикультурализмом США. Хотя испанцы и конфликтовали на основании регионализма из поколения в поколение, политические разногласия, как правило, не заключались в этническом различии. Однако население США всегда было мультиэтническим и мультирассовым. Несмотря на то, что США определяет себя как "плавильный котел", часто сложности по действительной интеграции наших различий скрывались, в последние десятилетия, по крайней мере, вопросы этнического и социокультурного многообразия были на переднем плане многих дебатов и дискуссий, как академических, так и политических. Эти дебаты и дискуссии сформировали дискуссионный контекст этой книги.

Книга была переведена и переиздана (с некоторыми дополнениями и изменениями, которые включены в это издание) в Испании в 1999 году; ее издание предоставило мне возможность посетить ряд испанских городов, чтобы поговорить о Свободных Женщинах, современной испанской истории, и сходствах и различиях между историей и культурой США и Испании. Что меня поразило, так это насколько сходится воедино наша, казалось бы, совершенно разная история. Многие участники экспертных групп, круглых столов и презентаций книг, в которых я принимала участие, отмечали, что ситуация в Испании в конце 1990-х заметно отличалась от той, что была в 1930 году: воспоминаний об острых политических разногласиях прошлых лет почти не осталось; организации рабочего движения были значительно слабее, чем раньше (в немалой степени благодаря сложности мирового рынка); социальные движения были слабы и фрагментированы; испанские левые страдали от чувства разобщения с большим прогрессивным движением и были деморализованы, что примерно аналогично опыту левых в США.

Также можно отметить еще один признак, по которому наша различная история воспроизводит себя в новых формах: похоже анархизм возраждается в США и в других местах, в особенности в контексте антиглобалистских протестов. Группы людей, которые идентифицируют себя как анархисты, принимали активное участие в протестах против ВТО или FTAA (Free Trade Area of America – зона свободной торговли Америки) в Сиэтле, Женеве, Канкуне, Майами и других местах. В целом, анархически вдохновленные группы продолжают формироваться в различных местах по всей стране. Анархические книжные ярмарки и встречи проходили недавно в Монреале, штат Квебек , в Сан-Франциско, штат Калифорния, в Афинах, штат Огайо, и Плейнфилде, штат Вермонт, - перечислены лишь некоторые из них. А анархические издания, такие как: Пятое Сословие, Перспективы Анархической Теории, Социальный Анархизм и другие, - по-прежнему предлагают важные комментарии и критику современной политики и культуры.

Но как же нам прокомментировать эти события? По моим личным ощущениям, дело в том, что слишком много групп, идентифицирующих себя как анархические, собравшие на себя такое количество внимания средств массовой информации, сосредоточены на уничтожении частной собственности и противостоянии силам правопорядка, в отсутствии на счету какой-либо четкой положительной, восстановительной программы. Многие из этих групп больше напоминают русских нигилистов 19-го века, чем имеют отношение к коллективистскому или коммунистическому анархизму, который сыграл такую большую роль в испанской революции. Как отметила Ребекка ДеУитт несколько лет назад в докладе об (анархической) деятельности во время протестов против ВТО в Сиэтле: ". Я осталась под впечатлением от анархической деятельности, что это либо пустое морализаторство, либо практика, лишенная теории, и что она невольно вселяет силу в реформистскую политику. Анархистам необходимо выйти за рамки этих ловушек, чтобы сформулировать теорию анархизма, которая будет подпитывать политическое движение".ii Синди Мильштейн рассуждает аналогично: "Настало время раздвинуть границы оппозиционного характера нашего движения, внедряя в него концепцию восстановления. Это означает начинать прямо сейчас трансформировать структуру нашего движения в объединение, которое воплотит в себе идеальное общество; короче говоря, возделывать прямую демократию в местах, которые мы называем домом . »iii

Важно помнить, конечно, что основные средства массовой информации имеют обыкновение чаще сообщать о случаях уничтожения частной собственности и игнорировать или занижать сведения о более низовой, изо-дня-в-день, анархически вдохновленной организационной деятельности по вопросам токсичных отходов, качества окружающей среды, питания для голодных, защиты недорогого жилья и т.д. О том, что происходит в местных сообществах по всей стране. Такие положительные, восстановительные практики прямого действия, как правило, отмечаются, если это вообще происходит, только в малотиражных информационных листках, бюллетенях сообщества, и тому подобных изданиях. Как следствие, одна из наиболее важных, по-настоящему социально-революционная, работа, которая происходит в стране, практически остается неизвестна никому, кроме тех, кто в ней непосредственно участвует.iv

В 2004 году ситуация в США и за их пределами, кажется даже более деморализующей, чем была пять лет назад. Повторное издание этой книги дает нам возможность подумать о том, что мы можем извлечь из борьбы тех, кто сражался в то время, которое было по меньшей мере таким же опасным, как и наше: когда мир был на грани Второй мировой войны, а Испания находилась в самом разгаре жестокой гражданской войны. Женщины из Свободных Женщин опирались на мощь большего анархического движения (и социальную революцию), частью которых они являлись, представляя себе лучшее общество для всех, в котором участие и освобождение женщин является одним из ключевых компонентов. Они понимали, что простое противостояние существующему миру не является основанием для по-настоящемуэффективного революционного действия: напротив, необходимо было пытаться сколько угодно малыми методами создать новый мир даже в самом центре старого. Я надеюсь, что в этот исторический момент, когда многие прогрессивные люди борются против чувства отчаяния, достижения Свободных Женщин помогут зажечь искру надежды, и, возможно, даже указать новые направления для наших.

В дополнение к благодарностям, которые можно найти в оригинальной версии, некоторые люди особенно поспособствовали переизданию этой книги. Как всегда, я благодарна Федерико Аркосу за его поддержку на протяжении многих лет, и за его усилия по сохранению этой работы на "экране радара", как в Испании, так и в Северной Америке. Герт Д'ондт из Университета штата Массачусетс, коллектив Food for Thought Books (Книги, дающие пищу для размышлений) из города Амхерст, штат Массачусетс, Спенсер Саншайн из Нью-Йоркского Университета, Чак Морзе из Института Исследований Анархистов и Сэнди Фельдхейм из Монреаля помогали мне помнить, посредством своих приглашений выступить и своего непрекращающегося интереса к моей работе, что у этих идей существует постоянная аудитория. Также я бы хотела поблагодарить Рамси Канаан, Лизу Соуза и других членов коллектива АК Пресс за развитие этого проекта вместе с Indiana University Press и приобретение прав на книгу, чтобы ее можно было сохранять в печати. Джудит Пласков, моя партнерша по жизни и борьбе, была со мной на протяжении всех преобразований этой книги; потрясающий редактор, сочетание ее остроумия, поддержки и критики поддерживает меня в состоянии, которое я даже не берусь описать.

Я хотела бы также поблагодарить здесь тех, чьими усилиями было подготовлено издание этой книги в Испании. Анна Делсо и Федерико Аркос каждый из которых устанавливал контакты с Мануэлем Карлосом Гарсиа из Фонда Ансельмо Лоренцо в Мадриде, - контакты, которые в конечном итоге привели к испанскому изданию этой книги. Мануэль Карлос, сам являлся и восторженным читателем и любезным спонсором этого проекта. Вирена Стольке, дорогая подруга и интересная коллега, обретенная мной с того момента, как я осознала, что приступаю к этому проекту, проделала немалый труд, чтобы произвести на свет эту книгу в Испании. Это не совпадение, я уверена, что это была именно она, кто в действительности установил связь между Патри де Сан Педро (и Редакцией Вирус) и мной. За это, как и за много другое, я глубоко благодарна. Карин Мояно провела множество часов пересматривая мою библиотеку, заметки и ксерокопии с целью найти версии цитат из книги на языке оригинала. А Антония Руфз имела все качества, на которые автор только может надеяться в переводчике: и внимательность, и энтузиазм. Я благодарна им всем.

Наконец, я не могу закончить это краткое вступление без упоминания о том, что очень многие из тех, чьи слова появляются на этих страницах, ушли из жизни за прошедшие годы, с тех пор как я их впервые повстречала. Чем больше проходит времени, их количество только продолжает расти. Мне особенно больно осознавать, что Пура Перес Бенавент Аркос, Соледад Эсторач, Сусесо Порталес и Сзусена Барба - все умерли прежде, чем смогли бы прочесть эту книгу на родном языке. Каждая принимала меня в свою жизнь, доверялась мне, делилась воспоминаниями и помогала истолковывать события своего времени словами и образами, которые я могла понять. Я глубоко благодарен им за их дары. Я посвящаю эту книгу их памяти.

i — В 2004 году политический контекст опять же отличается, но, за исключением упоминания в этом предисловии, я решила не пытаться переписать или иным образом обновить книгу, чтобы учесть это.

ii - Ребекка ДеУитт. "Анархический отзыв на события в Сиэтле: Что нам делать с анархизмом?» Перспективы Анархической Теории, Издание 4, номер 1 (весна 2000), стр. 2.

iii - Синди Мильштейн. "Возврат городов: от протеста к власти народа" Перспективы Анархической Теории, Издание 4, номер 2 (осень 2000), стр. 4.

iv - Я благодарна Лизе Соуза за напоминание об этом.

В 1936 году группы женщин в Мадриде и Барселоне основали Свободных Женщин, организацию, цель которой заключалась в освобождении женщин от "тройной порабощения: невежеством, как женщин, и как производителей (рабочих)". Хотя она просуществовала менее трех лет (ее деятельность в Испании была резко приведена к завершению победой сил Франко в феврале 1939 года), Свободные Женщины мобилизовали более 20000 женщин и организовали обширную сеть действий, направленных на укрепление чувства собственного достоинства отдельных женщин, а в процессе у них формировалось чувство принадлежности к коллективу. Так же как испанское движение анархо-синдикалистов, из которого вышли эти женщины, Свободные Женщины утверждали, что полноценное развитие женской индивидуальности зависит от роста крепкого чувства взаимосвязи с другими женщинами. В этом отношении, как и в ряде других, Свободные Женщины представляли собой альтернативу индивидуалистическому подходу, характеризующему основные феминистские движения того времени, да и нашего тоже.

История моего исследования этих женщин и их деятельности насчитывает много лет и много миль, исследования в архивах, а также беседы с бывшими активистками. Но я прихожу к пониманию того, что значимость их взглядов и достижений неразрывно вплетена в нашу общую и непрерывную борьбу — потребностью общаться сквозь различия в культуре, возрасте, классе и политического контекста. Так как многие из этих женщин принимали меня в своих домах и делились своими историями, я старалась услышать их, учитывая условия их жизни, и отмечать как сходство между нами, так и различия. Ввиду того, что я боролась с ограничениями идентичности, различий, сообществ и раскрепощения, которые, сменяя друг друга, побуждали к действию и деморализовывали движения за гражданские права, мир и феминистское движение в этой стране, я начала более чем глубоко ценить концепцию Свободных Женщин, которую они могут предложить современным феминисткам и социальным активистам. Эта книга возникла, отчасти, из-за моего желания сделать их историю более общедоступной.

В первой части этой главы я представляю некоторых из женщин, которые предстанут субъектами большей части следующей истории. Во втором разделе я изложу тезисы и понятия, которые составляют теоретическую основу книги.

Первая женщина из Свободных Женщин, с которой я познакомилась, была Сусесо Порталес, которая проводила лето 1979 года в небольшой деревне Мостолес, близ Мадрида. Мой путь к ней был окольным, что довольно типично. В то время, как я занималась исследованием процессов сельской и городской коллективизации в Испании во время гражданской войны, я повстречала множество молодых анархистов в Мадриде и Барселоне. Среди них были молодые женщины, состоящие в недавно созданных группах, носящих имя Свободных Женщин. Молодые женщины, с которыми я разговаривала, и в Мадриде и в Барселоне сказали мне, что они предпринимали несколько попыток встретиться с viejas (старшими), которые были связаны с оригинальными Свободными Женщинами. По всей видимости, те проходившие встречи часто характеризовались спорами и недоразумениями. Когда я, наконец, нашла того, кто мог бы дать мне имя и адрес vieja, Сусесо Порталес, информация сопровождалась предупреждением: «Она тебе не понравится», - мой информатор поделился- "она реакционер и у нее очень странные идеи».1

Несмотря на это предупреждение, Сусесо, как практически каждая из Свободных Женщин, которых я встречала, сразу же пленила меня. Она была очень бодрой, активной женщиной на своем седьмом десятке, с черными с сединой волосами. Ее внучка, тогда ей было одиннадцать лет, заходила и выходила из той комнаты, в которой мы встречались, иногда слушая наш разговор и задавая свои вопросы — вопросы, на которые Сусесо всегда находила время ответить с терпением, уважением и заботой. Мы часами говорили об опыте ее участия в CNT и FIJL,2 о ее чувстве необходимости независимой и автономной женской организации, формирующей идеологическую и политическую структуру либертарного движения изнутри,3 ее оценке достижений и обманутых надежд Свободных Женщин и современного феминизма.

Сусесо присоединилась к Свободным Женщинам в центральной Испании в 1936 году и служила в качестве народного вице-секретаря организации. Она обсуждала с женщинами из рабочего класса политическую ориентацию Свободных Женщин, делая акцент на образовании и укреплении уверенности в себе, и отношениях организации с большим анархо-синдикалистским движением. Но больше всего я была очарована, заинтригована, и озадачена ее отношением к феминисткам и феминизму - отношением, которое во многом было зеркальным отражением того, которое имели jóvenes (молодые) к Свободным Женщинам: "Мы не являемся - и мы не были тогда феминистками", - настаивала она. "Мы не боролись против мужчин. Мы не хотели заменить маскулинную иерархию феминистской. Необходимо работать, бороться вместе, потому что если мы не будем, социальная революция никогда не случится. Но мы нуждались в нашей собственной организации, чтобы бороться за нас самих".

Я была удивлена ее определением "феминизма" как борьбы против мужчин или желания заменить мужскую иерархию на женскую иерархию. Будучи продуктом раннего феминистского движения в Соединенных Штатах, я всегда полагала, что феминизм подразумевает оппозицию к иерархии любого рода. Как бы то ни было, я начинала видеть источник некоторых натянутых отношений и разногласий между молодыми женщинами из Мадрида, которые все же определяли себя как феминисток и этой vieja, для которой феминизм был проклятием. Как мне предстояло обнаружить, эти различия в восприятии того, что феминизм означает, едва ли были уникальны для Сусесо. На протяжении трех лет формального существования Свободных Женщин и по сей день ее члены взяли на себя обязательство эмансипировать женщин, не определяя себя как "феминистки".

Большая доля моего увлечения Свободными Женщинами возникла от моего желания понять это различие и его смысл. Что означало то, что эти женщины не желали отождествлять себя с феминистками? Вскоре я пришла к предположению, что, хотя политический контекст в Испании в 1930-е годы и в США в 1980-е года заметно отличался, может быть некоторое сходство между отказом Свободных Женщин определять себя как феминисток и колебанием многих женщин из рабочего класса и цветных женщин в этой стране принять феминистский ярлык. Может ли в этом быть урок для современных феминисток, борющихся против обвинения в том, что феминизм — это движение белых из среднего класса?

Но было еще кое-что, что привлекло мое внимание. Сусесо жаловалась на узость взглядов современных феминисток, отсутствие большей ориентированности на организационный и идеологический каркас: "Им не хватает formación libertaria [часто употребляемая фраза в анархических/либертарных кругах с целью сослаться на предпосылки или идеологический контекст]. У нас было гораздо более широкое видение". По ее мнению, jóvenes не понимали смысл прямого действия или любых других основных принципов либертарной организации. Они оказались полны страха организовывать что-либо, лишь бы не создать новых иерархий, "но таким образом, вы не сможете ничего достичь".4 Кроме того, они уделяли слишком много внимания абортам, контролю репродуктивных возможностей и сексуальности: «действительно, сексуальность женщины должна принадлежать ей, но зачем необходимо создавать из этого политический вопрос?» Наконец, она удивляется: "Как они могут называть себя феминистками, когда они обходятся ношением крестов?"5

На некоторые вопросы у меня нет ответа, я была тогда, и до сих пор остаюсь приведенной в замешательство очевидным дискомфортом Сусесо (и других) от превращения «личных» вопросов любви и сексуальности в «политические», например. Феминизм убедил меня, что "личное есть политическое", но не делает ли анархизм подобных заявлений? Ответы на другие вопросы оказывались проще, хотя часто были неожиданными. То, что она описывала как "феминисток, которые носят кресты", например, были молодыми женщинами, которые носили женские символы (♀) для обозначения своего феминизма!6

Следующая женщина, с которой я познакомилась, Лола Иртубе, была убежденной сторонницей Свободных Женщин, хотя и не активисткой. Вместе со своим compañero (товарищем или приятелем), Хуанелем (Хуан Мануэль Молина, бывший генеральный секретарь FAI), она редактировала анархическую газету Tierra Y Libertad в Барселоне. Лола упоминала о своем опыте, как она росла бедной дочерью матери-одиночки в начале века в Барселоне. Она родилась в 1902 году, а в возрасте девяти лет начала работать долгие часы за невероятно низкую зарплату (она получала 50 сентимо в неделю) в качестве подмастерья швеи. Ее мать получала пособие от посещавших ее «людей из организации». От этих посетителей Лола узнала о CNT и нашла расположение, в котором ей было отказано в обществе в целом. К тому времени ей было четырнадцать или пятнадцать, и она тоже присоединилась к организации.7 Именно Лола рассказала мне в ходе одного из таких разговоров, что Мерседес Комапосада, одна из трех женщин-основательниц Свободных Женщин, еще жива и живет в Париже.

Но прежде, чем я встретила Мерседес, произошел еще один случай. Я брала интервью у Эдуардо Понс Прадеса (бывшего тогда журналистом Diario de Barcelona) о его юношеском опыте во времена коллективиззации деревообрабатывающей промышленности в Каталонии. Он отправил меня в Перпиньян, находящийся во Франции, сразу за границей с Испанией, чтобы встретиться с Хасинто Боррасом, бывшим активистом CNT и редактором журнала, посвященного сельским коллективам в Каталонии. Во время наших разговоров, я сказала Боррасу, что заинтересована во встрече с женщинами, которые принимали участие в революции. Вначале его реакция была полна энтузиазма. Но когда я попросила назвать имена и/или адреса, он не был способен вспомнить тех, кто был достаточно здоров или достаточно "дееспособен", чтобы говорить со мной, - ответ, который стал мне уже слишком хорошо знаком: малое число мужчин-активистов, с которыми я говорила, оказались способны воспринимать многих из своих товарищей-женщин по-настоящему всерьез.

Тем не менее, я надавила на него, чтобы он предоставил мне имя хотя бы одной женщины, которая, возможно, хотела бы поговорить со мной. После колебаний он позвал свою дочь Эглантину. Она взяла телефон, и с того момента, как голос на другом конце ответил, я знала, что Асусена Фернандес Барба была той, с кем я определенно хотела бы встретиться. Лицо и голос Эглантины сияли, когда она разговаривала, и после того, как она захватила цветы из своего сада (Асусена любит цветы — сообщила она мне), Эглантина и я через несколько минут сидели в ее машине на пути в квартиру Асусены на другом конце города.

Асусена родилась на Кубе в 1916 году от родителей испанцев, находящихся в ссылке, и приехала в Испанию, когда ее родители вернулись из ссылки в 1920 году. Когда я впервые встретила ее, я увидела ее сидящей в своей маленькой столовой в окружении цветущих растений. Она увлеченно говорила о своей жизни в годы перед войной и об истории ее семьи. Асусена и шестеро ее сестер и брат "впитали анархизм . с молоком матери». Ее дед, Абелардо Сааведра, был одним из первых анархических учителей-проповедников, которого несколько раз заключали в тюрьму, а затем сослали за то, что он совершил преступление - обучал грамоте трудящихся-мигрантов в Андалусии. В результате, Асусена и ряд ее сестер и брат родились на Кубе.

Я провела с ней много часов, обсуждая каково было как расти в семье анархистов, ее внедрение и участие в анархической деятельности и организациях, и ее чувства относительно непростого места женщины в испанском движении анархо-синдикалистов.8 Но она настаивала, что человек, с которым мне действительно необходимо было поговорить — это ее сестра Энрикета. Она была настоящей militante (активисткой) и членом Свободных Женщин.

Это было не ранее шести месяцев до того, как я имела возможность встретиться с самой Энрикетой Фернандес Ровира. К тому времени я уже выяснила, что простое упоминание ее имени вызывало одно и тоже воодушевление почти у всех, с кем я говорила: "Ах, Энрикета", - сказали бы они понизив голос, втянув голову в плечи и сжав кулаки, чтобы изобразить (насколько это возможно для пожилой женщины) как боец демонстрирует силу. Однако, несмотря на это устрашение, я не была полностью подготовлена к спокойной мощи ее присутствия.

Я встретилась с Энрикетой в далеких от идеала обстоятельствах. Это было время рождественских каникул во Франции, и ее небольшой дом был наполнен активностью четырех ее внуков. Мы находили время для разговоров либо после того, как они уходили спать, либо на фоне суеты полуденных просьб перекусить или разрешения на участие в той или иной игре. И вся ее досада по поводу "плохих манер" этих энергичных молодых людей наделяла сладко-горькой игрой контрастов ее собственные истории, которые считали "возмутительными" даже ее родители-анархисты, когда она и ее юные друзья отправлялись в смешанной компании в поездку на велосипедах в сельскую местность или на пляж в начале 1930-х годов.

Энрикета так же родилась на Кубе в 1915 году и переехала в Испанию с остальной семьей в 1920 году. Анархистские активисты постоянно встречались в их доме и за его пределами, а «идеи» были нормальной частью разговора. Во многих отношениях, ее родители представляли два различных направления анархизма, преобладавших в движении в те годы. Как она сказала:

Мой отец был идейным человеком, анархистом, и, в отличие от моей матери, он был пацифистом. Он бы расстроился, если бы увидел хотя бы одну каплю крови. Он был революционером, но пацифистом. Он считал, что революция должна совершиться посредством культуры и образования. Он ненавидел оружие. Никогда не хотел его видеть. , это был не его способ. Он был более тихим .. . Но не моя мама. Она была в большей мере бойцом. 9

В самом раннем возрасте дети узнавали, что быть членом общины значит быть способным заботиться о других и быть готовым посвятить свою личность и свою жизнь общему делу. Идеи, которыми они делились с другими, в особенности внутри групп вдохновленной анархизмом молодежи, в которых Энрикета и Асусена обе были очень активны, - объединяли их как группу, и в то же время, разобщали их с другими людьми:

В те времена мы были. шлюхами. сумасшедшими, потому что мы были единственными, кто продвинулся вперед. Я помню, когда мой отец умер, - это было очень грустно. Моя мать сказала: "Папа не хотел розы, но мне хотелось бы немного. Пойди и возьми дюжину роз для своего отца". . Так что я пошла к торговцу цветами. [который] сказал мне: "Что? Ты здесь, когда твой отец мертв?" И я сказала: «Как одно относится к другому? Вы думаете, я не чувствую горечь утраты, потому что я пришла сюда? Вы думаете, я не чувствую боли из-за смерти своего отца? Я пришла, чтобы купить немного роз для него." "Но твое место не здесь, дитя, твое место в доме. Хоакин должен был придти и забрать цветы. И ты не надела черное?" И я сказала: "Нет, свою боль я ношу внутри. Я не ношу ее снаружи." 10

Сколько она себя помнила, Энрикета и ее семья были приверженцами анархических ценностей. Участие детей в группах и деятельности, устраиваемой организациями из движения, углубило это чувство и превратило его в важный приоритет их жизни. Сообщество дало им силу противостоять насмешкам соседей, также как и скептицизму даже своих родителей-анархистов, по вопросу уместности времяпрепровождения молодых девушек в смешанных группах. Это позволило им найти свой ​​собственный голос, вынашивать свои собственные мечты, а также воплощать в жизнь взгляды, которые они, возможно, узнали от своих родителей, но вскоре преобразовали в свои собственные. Из-за того, что она давно была вовлечена в движение, CNT выбрало Энрикету для работы в качестве одного из центральных телефонных операторов в Барселоне во время войны, которая требовала чрезвычайно высокой бдительности. Она продолжала принимать активное участие в анархическом движении и в CNT, и в конце концов присоединилась к Свободным Женщинам.

Эглантина также помогла мне встретиться с Сарой Беренгер Гильен, которая была секретарем пропаганды Свободных Женщин в Каталонии. Однажды декабрьским утром Эглантина забрала меня из дома Асусены в Перпиньян, и отвезла меня в прекрасный дом в небольшой деревне Монтади (близ Безье), где Сара и ее компаньеро, Хесус Гильен, построили свой дом. Сара - небольшая женщина, которая, несмотря на большое количество членов семьи и друзей, которые посещали ее в течение нескольких дней после Рождества, с готовностью находила время, чтобы поговорить со мной о своем опыте. Когда я вернулась с повторным визитом несколько лет спустя, Сара была также приветлива, как и в прошлый раз. Мы провели вместе несколько изнурительных дней, за почти непрекратающейся беседой о Свободных Женщинах, и интервью многих других женщин из этой местности, которые принимали участие либо в Свободных Женщинах, либо в других организациях либертарного движения. Среди этих женщины были: Терезина Торельяс Граельс, Кончита Гильен и Amada де Но.

Сара не принимала участие в организациях движения до войны, хотя ее отец был активистом CNT. Она начала работать с CNT лишь в начале войны, когда ее отец ушел на фронт, и она хотела сделать что-нибудь "чтобы помочь революции". Позже, в 1937 году, она присоединилась к Свободным Женщинам, хотя изначально она была против идеи отдельной организации для женщин:

Я была не согласна с идеей Свободных Женщин. Я думала, борьба затрагивает обоих: и мужчин, и женщин. Мы все боремся вместе за лучшее общество. Зачем создавать отдельную организацию? Однажды, когда я был с группой из Juventudes, мы пошли на встречу, которую организовали Свободные Женщины в штаб-квартире Juventudes, где у них также был офис. Мальчики начали высмеивать выступающих, что с самого начала стало раздражать меня. Когда женщина, которая говорила, закончила, мальчики начали задавать вопросы и утверждать, что женщинам нет смысла организовываться отдельно, так как они все равно не будут ничего делать. Состоялись бурные дебаты. Тон их комментариев вызвал у меня еще больше отвращения и я стала защищать Свободных Женщин. В конце концов, они назначили меня делегатом от нашего района на местном собрании Федераци Свободных Женщин в Барселоне.11

В дополнение к ее деятельности в Свободных Женщинах, Сара служила во время войны в революционном комитете своего barrio (район), Лас Кортc, и в качестве секретаря Каталонского Регионального Комитета Строительной, Лесозаготавливающей и Отделочной Промышленности (CNT). Она также работала на SIA (Solidaridad Internacional Antifascista), международной благотворительной анархической организации. Она бежала во Францию, когда Барселона была захвачена в январе 1939 года, оставалась там в изгнании, и, на протяжении многих лет, участвовала в испанском эмигрантском подполье. В начале 1960-х, вместе с Сусесо Порталес, она принимала участие в издании информационного бюллетеня Свободных Женщин в эмиграции. Она написала ряд сборников стихов, а недавно опубликовала свои воспоминания военных лет. 12

Однако, не все, кто был вовлечен в движение, пришли из семей-анархистов. Пепита Карпена, например, родилась в Барселоне в конце 1919 года, и росла как ребенок родителей из рабочего класса, которые не проявляли почти никакого интереса к рабочим организациям. Впервые ее приобщили к "идеям" в 1933 году организаторы анархических профсоюзов, которые посещали молодежные встречи в надежде обработать потенциальных членов союза. 13 Как она описала это,

Они приходили на танцы, мероприятия и подобные события, где мы, молодежь, проводили время, искали мальчиков, рассказывали им о встрече в зале заседаний союза в определенное время, а те приходили. Ну, поскольку я привыкла проводить больше времени с мальчиками, чем с девочками, когда они приглашали мальчиков на встречи союза, я приходила тоже. Вот так я приобщилась.14

Профсоюз рабочих металлобрабатывающей отрасли, который принял ее почти как молодой талисман, стал ее домом вдали от дома. Когда ее родители возражали против того, чтобы она посещала собрания поздно вечером, она убедила своего отца пойти с ней. Увидев, кто были эти люди и как они относились к ней, он никогда не жаловался снова. Напротив, он хвастался перед друзьями своей дочерью, которая занималась освобождением пролетариата!

Через свои связи с рабочими металлообрабатывающей отрасли, вскоре Пепита узнала многое о профсоюзах и об анархо-синдикализме. Они предложили ей организовать молодых женщин-работниц, где она работала швеей, что она и сделала. А когда ее начальник уволил ее под каким-то предлогом (из-за того, что она организовала профсоюз), ее товарищи из Профсоюза рабочих металлообрабатывающей отрасли пришли ей на помощь и добились ее восстановления. Она продолжала свою деятельность в CNT и в Juventudes Libertarias (Либертарная Молодежь) до начала 1930-х и в первый год войны. Когда ее товарищ был убит в самом начале войны, профсоюз рабочих металлообрабатывающей отрасли платил ей его зарплату как стипендию, чтобы она могла продолжать организовывать женщин-работниц для военных нужд. Она описывает себя как человека, который предполагал равенство для женщин, столько, сколько она себя помнит, но она была изначально, в лучшем случае, равнодушна к созданию исключительно женской организации. Но как результат опыта ее участия в Juventudes, в частности, она вскоре признала, что существует потребность, и она стала активным членом каталонского регионального комитета Свободных Женщин в 1937-1938 годы. 15

Больше, чем любой другой viejas, Пепите удалось вести диалог с jóvenes сквозь барьеры времени, класса и географии. Она знакома с современными феминистскими дискуссиями, даже если она часто не соглашается с терминами, в которых они сформулированы. В занимаемой ею должности архивариуса и куратора Марсельского филиала в Женеве CIRA (Centre Internationale de Recherches sur l'Anarchisme), Пепита часто путешествует по всей Испании и Европе, говоря о революции и своей деятельности в Свободных Женщинах. Ее открытость и ее готовность обсуждать вопросы, которые были спорными для Свободных Женщин сделали ее неоценимым источником информации и особым другом.

Впервые я встретилась с Мерседес Комапосада в Париже в январе 1982 года в однокомнатной квартире, заполненной книгами, где она жила в течение сорока трех лет. Ее копаньеро, художник и скульптор Лобо, жил в комнате по соседству. Каждый описывал мне ее как женщину, которая была очень привлекательной, и в тоже время тонкой и хрупкой. Она, на самом деле, очень маленькая женщина, но живая и абсолютно способная владеть собой. В тех случаях, когда мы шли по улице, я была поражена скоростью, с которой она, казалось, почти бежит. Даже на исходе восьмидесяти лет, она сохраняет "исключительное" обаяние, которое так характеризует ее в глазах молодых женщин, которых она должна была обучать в классах, организованных Свободными Женщинами.

Мерседес родилась в Барселоне в 1900 году у отца - убежденного сторонника социализма. Позднее, будучи подростком, она уехала из дома учиться в Мадрид, и там она узнала о CNT. Когда, приглашенная товарищами в CNT, чтобы дать серию занятий в местном зале заседаний союза, она была потрясена тем, каким образом они относились к присутствовавшим женщинам, и вскоре после этого, вместе с Лючией Санчес Саорнил, которая имела подобный опыт, она посвятила себя просвещению и приобщению женщин к культуре, воодушевляя их развивать весь диапазон своих способностей. В течение нескольких лет, их мечта приняла форму Свободных Женщин.

Мерседес утверждала, что "мы никогда не называли себя "основателями, только инициаторами". Хотя использование ею термина инициатор, а не основатель, предполагает отказ от личной власти или авторитета, Мерседес отчетливо видит себя в качестве единственного легитимного представителя Свободных Женщин. Она работает в течение нескольких лет над подготовкой и редактированием документов организации, и она опасается тех, кто пытается публиковать или говорить о них, прежде чем она завершит свою работу. Хотя она отказывалась от всех приглашений поговорить о Свободных Женщинах на анархических и/или феминистских собраниях (видимо, из опасения, что ее слова будут неправильно поняты или вырваны из контекста), она также критиковала других, кто на это соглашался, на том основании, что они были тогда слишком молоды, или вступили в организацию слишком поздно, чтобы по-настоящему понять, что в ней происходило. Очевидно, она придерживается сложной позиции, и, как следствие, наши отношения были несколько проблематичными.

Благодаря Мерседес, однако, я также встретилась с Соледад Есторач, одной из создательниц Барселонской группы, которая должна была стать частью Свободных Женщин осенью 1936 года. Когда я впервые познакомилась с ней в Париже в январе 1982 года, она выглядела намного моложе своих шестидесяти шести лет. Мы провели много часов в

ее небольшой квартире, беседуя о ее молодости, ее участии в CNT и Свободных Женщинах, и ее взглядах на положение женщин в обществе. Мне описывали ее как динамо, как ту, кто действительно была Свободными Женщинами в Барселоне. Все, что я видела и слышала о ней в точности подтверждало это впечатление.

Соледад выросла в небольшой деревне, примерно в двухстах километрах от Барселоны, хотя, как она объяснила, она "не жила традиционной жизнью campesina (крестьянки)". Ее отец, который жил много лет за пределами Испании и вел учебный класс для взрослых, а также учил Соледад читать и писать - навыки практически незнакомые молодым девушкам ее класса. Также она получила от него и политические знания: "У него были очень передовые идеи, которые глубоко на меня повлияли - в особенности представления о справедливости." Семья ее матери была совсем иной: "Они были землевладельцами и очень религиозны."

Ее отец умер, когда ей было одиннадцать лет, и Соледад пришлось начать работать. Учитель из соседней деревни, который был другом ее отца, продолжал давать ей уроки в течение нескольких часов каждую неделю. Семье удалось остаться в деревне до того, как ей исполнилось пятнадцать. К тому времени, однако, она находилась под растущим давлением со стороны своей матери и ее семьи, вынуждающим ее выйти замуж, найти мужчину, который бы содержал ее и ее семью. Но, как она выразилась, "Я была верна своему отцу, его миру, и его идеям. Я хотела так же как он путешествовать, учиться. Я не хотела прожить всю свою жизнь в четырех стенах дома. Я хотела путешествовать, покорять мир. Я уговорила маму отпустить меня в Барселону, где я могла бы работать в магазине своего дяди, зарабатывать деньги, чтобы прокормить семью, а также получить образование."16

Она уехала первой, а вскоре к ней присоединились мать и младшая сестра. Сначала она работала в магазине своего дяди, но экономический кризис заставил его закрыть бизнес, и Соледад была вынуждена найти другую работу. Она вошла в ряды домашней прислуги, но часы ее работы были слишком долгими (с 5 утра до 1 часа ночи!), а оплата - ничтожной. Так, через некоторое время, она начала работать на фабрике, надеясь на то, что сможет заработать больше денег и иметь больше времени для своего "образования". Позднее в 1930 году она начала посещать вечернюю школу и встречаться с товарищами из CNT, которые все еще работали подпольно.

В 1931 году, после падения монархии, она нашла свою дорогу в Ateneo (школа и культурный центр), где она встретила Абелардо Сааведра (деда Энрикеты и Асусены), который произвел на нее глубокое впечатление силой своих убеждений. "Он был",- вспоминает она,- "для молодых людей, как книга, которая никогда не закрывается". Она присоединилась к молодежной группе в Ateneo и стала militante (активисткой). В скором времени она стала проводить практически все свое время на собраниях или в подготовке к собраниям, пребывая в восторге от этого сообщества и восхищении от коллективных действий. К 1934 году она обсуждала с другими женщин-активистками трудности, с которыми часто сталкиваются женщины в CNT, и они создали своего рода сеть взаимной поддержки, Grupo cultural femenino, CNT (женскую образовательную группу, CNT). Когда, после создания Свободных Женщин в Мадриде в 1936 году, Мерседес приехала в Барселону, каталонская группа быстро согласилась присоединиться к ним.

Я должна упомянуть еще одну vieja, Пуру Перес Аркос, которая живет со своим compañero, Федерико Аркос, в Виндзоре, Онтарио. Пура родилась в Валенсии в 1919 году, и переехала со своей семьей в деревню близ Хатива три года спустя. Оба, ее отец и дед, были работниками транспорта и членами CNT, и Пура выросла слыша "много разговоров о несправедливости". Она настояла, чтобы родители отправили ее в начальную школу вместе со старшим двоюродным братом, который жил вместе с ними, и она оставалась в школе, жадно впитывая знания, даже дольше предполагаемого возраста окончания школы - одиннадцати или двенадцати лет. Она чувствовала себя особенно счастливой, когда была провозглашена республика в 1931 году, потому что новое правительство основало больше школ - в том числе средних школ - и она смогла продолжить свое образование. Когда ее отца перевели в Барселону в 1933 году, однако, высокая стоимость жизни там означала, что Пуре пришлось оставить школу и идти работать. Несколько месяцев спустя семья поселилась в barrio Эль Клот, где Пура смогла продолжить свое образование по вечерам в Escuela Natura, научно-атеистической школе. Там она познакомилась с молодыми анархистами, присоединилась к ateneo, и стала участвовать в либертарном движении. Во время войны и революции, она вернулась в Валенсию и была частью коллективного хозяйства. Она также активно участвовала в Свободных Женщинах, и работала с Соледад Эсторач в Барселоне и с Сусесо Порталес в Валенсии.

После войны и нескольких лет проведенных в подполье антифранкийского движения, Федерико пробрался в Канаду, устроился на работу на автомобильный завод, и поселился в Виндзоре. Пура оставалась в Испании в течение нескольких лет, страдая от всех трагических событий эпохи раннего Франко. Она присоединилась к Федерико в 1959 году и работал в Виндзоре медсестрой до недавнего выхода на пенсию. Теперь она проводит свое время читая, посещая курсы в местных университетах, и составляя картины из высушенных гербариев. На протяжении многих лет она поддерживает плотную связь с Сарой Беренгер Гильен на юге Франции и с Мерседес и Соледад в Париже, и она помогает подготавливать и редактировать документы Свободных Женщин. Ее уникальная информация и помощь - в частности, в переводе деятельности и взглядов Свободных Женщин на современный язык - были неоценимы.

По мере того, как я изучала литературу о Свободных Женщинах и испанском анархическом движении, разговаривая и переписываясь с женщинами, которых я встречала, и пыталась понять их жизнь и активистскую деятельность, возникли три темы, на которых сфокусирована эта книга: сообщество, укрепление чувства уверенности друг друга и

разнообразие. Свободные женщины, также как и испанское либертарное движение, были ориентированы на коллективизм и коммунизм, которые означают, что они были приверженцами точки зрения на общество, в котором саморазвитие каждого связано с развитием всех.17 Свобода и равенство, индивидуальная идентичность и сообщество, понимались ими как взаимно зависимые друг от друга, каждое является предпосылкой для другого. Женщины из Свободных Женщин в связи с этим поняли: изменение сознания и укрепление чувства уверенности друг друга - одновременно являются индивидуальными и коллективными процессами. Они полагали, что укрепление чувства уверенности друг друга может состояться только в контексте сообществ и/или организаций, которые признают и ценят разнообразие своих членов.

В отношении своей интерпретации взаимосвязи между отдельными лицами и сообществами, Свободные Женщины и Испанские либертарии остро бы поспорили с классической либеральной формулировкой этих отношений, настолько распространенной в современной культуре США. Они разделяют с социалистами мысль о том, что отдельные личности и сообщества, вместо того, чтобы состоять в противоречии друг с другом, неразрывно связаны. Марксисты, анархисты, феминисты и другие социальные конструктивисты настаивают, что человеческие потребности и сознание являются продуктами наших социальных отношений, и, таким образом, говорить о личности вне социального контекста, почти не имеет смысла. Кроме того, они настаивают на том, что то, что мы понимаем под «свободой» - само является общественным продуктом. 18

Однако наиболее поздние феминистские социально-исторические исследования и теоретизирования вышли за пределы даже этой формулировки, подчеркивая важность общественных/коллективных сетей в формировании людей и предоставлении им контекста для самоопределения и укрепления чувства уверенности друг друга. 19 Этот акцент на сетях и социальном контексте порождает новое концептуальное представление о политике, как относящейся не к людям, их потребностям и проблемам, а к тому, что мы могли бы назвать «social subcollectivities", с последующим акцентом на их строении, их границах и властных отношениях внутри них. 20 Для современных феминистских исследователей, этот подход привел к исследованиям по месту сети, сообщества, и включении в жизнь женщины, как в прежние времена, так и в настоящее время. 21

Испанские анархисты и женщины из Свободных Женщин безусловно признали влияние таких связей и социальной организации на личность, и, также как их ранние «сестры» из Британского утопического социалистического движения (хотя, казалось бы без какого-либо прямого знания о существовании или деятельности этой группы), они попытались разработать организационные формы и виды деятельности, которые позволили бы людям ощутить их. Как я покажу в главе 2, эта точка зрения привела их к восприятию людей в зависимости от их жизненной обстановки, например: в сельском обществе и в городских пригородах, а также, на рабочих местах. Для женщин из Свободных Женщин, эта точка зрения также означала особое внимание к значению пола, как при формировании сообществ, так и при создании условий для изменения сознания и освобождения.

Вторая поставленная тема, появившаяся в результате моей работы над этим материалом, касается вопросов власти, господства, и укрепления чувства уверенности друг друга. Испанские анархисты и анархо-синдикалисты развивались и старались действовать в соответствии с пониманием природы власти и иерархии в обществе - и стратегий, направленных на ее преодоление - что существенно отличалось от марксистской и либеральной стратегий и что прямо перекликается с проблемами большинства современных феминистских теоретизирований о взаимодействии иерархий гендера, расы и класса. Несмотря на то, что диапазон феминистских школ по этой теме огромен и растет, теоретические основы, как правило, делятся на три хорошо известные категории: либеральный феминизм, социалистический феминизм и радикальный феминизм. Эти категории различаются в зависимости от своего понимания природы и источников подчиненного положения женщин в обществе и взаимосвязи между гендерным неравенством и неравенствами, основанными на классе, этнической культуре, религиозных и иных различиях.

Анархисты согласны с социалистами, с феминистами-социалистами и радикальными феминистками, что факторы, играющие значительную роль в понимании социального неравенства - и в частности полового неравенства - выходят за рамки простой дискриминации. Тем не менее, испанские анархисты во многом повторили проблемы ранних социалистов-утопистов, отличающихся от марксистов (и от современных феминистов-социалистов и радикальных феминисток) по существенным вопросам. Вместо того чтобы рассматривать и классовые отношения, и разделение по половому признаку, как самые базовые формы подчинения, от которых формируются все другие, анархисты видели иерархию, формализованную власть, как не менее значимую по важности проблему. Они признали различные типы подчинения (например, политическое и половое, а также экономическое), как более или менее независимые друг от друга, на каждое из которых необходимо отреагировать революционным движением.

В своем исследовании британских оуэнитов, Барбара Тейлор утверждает, что те ранние социалисты-утописты разработали анализ общества и доминирования, который представлял людей, как уходящих корнями в коллективизм. Кроме того, они признавали, что и пол и класс - являются проявлениями господства. Тем не менее, как она отмечает, этот многогранный анализ угнетения был относительно недолговечным. Через несколько лет, "феминизму" не осталось места в социалистическом понятии солидарности. "Радикализм полового равенства", который был важным аспектом утопического социализма, был потерян, когда возник научный социализм, подчеркивающий класс как центральную категорию анализа. При последующих произошедших «расколах» феминизм потерял свой классовый анализ, а социализм потерял свой феминистский ракурс. 22

Хотя сила марксистского анализа происходит именно от его настойчивости о том, что экономические отношения лежат в основе всех отношений господства и подчинения в обществе, многие феминистские критики на раннем этапе настаивали, что этот монолитный подход к угнетению ограничивает марксизм. В марксистском социалистическом анализе нет места для независимой интерпретации подчиненного положения женщин, которое существует как в социалистических, так и в капиталистических обществах, независимо от "способа производства". Но "добавить женщин и перемешать" к марксистской аналитической модели ведет лишь к путанице, поскольку это разрушает силу, исходящую конкретно от утверждения этого анализа об источнике всех иерархий - экономических отношениях.

В своей настойчивости о том, что иерархия должна быть уничтожена и выкорчевана, независимо от экономических отношений, анархизм, кажется, напротив, предлагает аналитическую модель, которая могла бы вместить в себя множественные отношения господства и подчинения, без обязательного акцента на одной, как более фундаментальной, чем другие. Именно потому, что он признает этот многоаспектный характер подчиненности, опыт Свободных Женщин может быть очень плодотворным источником для современной феминисткой борьбы в развитии понимания подчиненного положения женщин и укрепления чувства уверенности друг друга, которые могут обратить внимание на различия по признаку национальности, расы и класса.

В поиске индивидуальности в обществе и распознавании иерархических структур власти (будь то по признаку пола, религии или класса), как ограничений для развития, как общества, так и отдельных людей, которые его составляют, Свободные Женщины попытались разработать стратегии по укреплению чувства уверенности друг друга (capacitación), которые позволяли бы ранее находящимся в подчиненном положении женщинам и мужчинам реализовывать свой собственный потенциал. Феминистки и демократические активисты в Соединенных Штатах, конечно, задаются подобным вопросом: что значит укреплять друг в друге чувство уверенности? Как можем мы укрепить собственное (или чужое) чувство уверенности без создания новых отношений "власти над" другими? Недавно Стархавк проанализировал власть как "власть над", "власть внутри" и "власти с", представляя один пример из таких современных феминистских - и, в особенности, экофеминистских - исследований. 23 Опыт Свободных Женщин может внести большой вклад в эту дискуссию.

И наконец, связанный с этими проблемами, вопрос о разнообразии. Хотя испанские анархисты настаивали на важности сообщества и на взаимной зависимости сообщества и индивидуальности, они также утверждали, что единое мнение не должно быть основано на одинаковости и что общества могут не только принимать, но и быть усилены с помощью разнообразия.

Эту точку зрения, конечно, легче утверждать, чем претворять в жизнь. История Свободных Жензин, во многих отношениях, - это одна из попыток построить движение, которое будет включать по крайней мере одно отличие - основанное на половой принадлежности. Женщины из Свободных Женщин, работая в контексте испанского анархического движения, заставляли своих товарищей, и мужчин и женщин, переосмыслить то, чем является их сообщество, кто принадлежит к нему, кому оно служит, и как оно действует. В ходе этого процесса они подталкивали анархистскую теорию и практику в новых волнительных направлениях.

Этот аспект их деятельности ставит важные задачи и открывает возможности для нас сегодня. Не случайно то, что, по мере того, как мы все больше признаем силу общественных связей в нашей собственной жизни, современные феминистки США и демократические теоретики изучают, что именно мы подразумеваем под сообществом. В рамках более широкого феминистского движения, именно темнокожая женщина впервые и наиболее последовательно подняла вопрос о месте общества в вопросе личной идентичности и настаивала, что любое в действительности феминистское видение - и сообщество - должны быть не только толерантны, но и взращивать в себе разнообразие. 24

Совсем недавно, белые феминистки начали всерьез обсуждать смысл и значение разнообразия среди женщин. 25 Растет число белых женщин, которые начинают понимать, что такого понятия, как "женщина", может вообще не существовать и что наша идентичность как отдельных женщин непосредственно связана с определенными этническими, религиозными и культурными группами, которые также влияют на нашу идентичность. Конечно, множество цветных женщин, женщин из рабочего класса, еврейских женщины, и представителей других угнетенных групп очень хорошо осознавали важность таких различий, недостаточно отрефлексированных в большем "женском движении." 26 Что же это, в таком случае, значит для феминистских организаций или феминистских теорий? Признавая классовые или этнические различия среди женщин, мы должны отказаться от любых понятий общности?

Свободные Женщины сосредоточились на гендерных различиях между женщинами и мужчинами в рамках более широкого либертарного движения, а не на классовых или этнических различиях среди женщин. Тем не менее, борьба, через которую они прошли, чтобы признать и утвердить различия между людьми, настаивая на равенстве, безусловно, поучительна. Кроме того, я считаю, что их некоторая осторожность по отношению к феминизму, возможно, возникла из осознания ими себя, как женщин из рабочего класса, и из различий между потребностями и опытом женщин из рабочего класса и женщин из среднего класса. Таким образом, хотя они ставили несколько иные вопросы, чем мы - они были главным образом сосредоточемы на гендерных различиях в рабочем движении, а не на классовых или этнических различиях внутри женского движения - борьба, с которой они столкнулись, стратегии, которые они разработали, их успехи и неудачи, - могут все еще оказаться ценным для нас.

В начале этого века и в течение гражданской войны в Испании (1936 - 1939), анархисты и анархо-синдикалисты в Испании разработали не только теоретическую перспективу, но также и сеть экономических, политических и культурных организаций и мероприятий, которые обеспечивали условия для тестирования перспективности их общества и разнообразия, господства и укрепление чувства уверенности друг друга. Испанские либертарии стремились создать сообщества, которые уважают индивидуальность своих членов, и в то же время они настаивали, что индивидуальность может развиваться и получать опыт только в сообществе. Женщины, которые основали Свободных Женщин, все были решительно преданы целям движения и глубоко вовлечены в его организации. Каждая была им воспитана. Многие описывают, что они пришли к пониманию того, кем они на самом деле являются, только благодаря и через деятельность групп, к которым они присоединились, будь то профсоюзы, storefront школы и культурные центры, посещая клубы, или тому подобное. Либертарное сообщество стало необходимым для их нового развивающегося самоощущения.

Однако же, в то же время, они чувствовали, что для женщин чего-то не хватает. Осознание этого было болезненным: общество, которое они познали через анархо-синдикалистское движение было настолько важным для них, что они боялись всего, что может подорвать его единство и целостность. Тем не менее, каждая из них пришла к выводу о том, что ради собственного и других женщин развития и ради самого движения, отдельная организация, созданная для эмансипации женщин, была необходима. Это решение было не из легких для каждой из них, и оно часто встречалось с жесткой оппозицией со стороны их товарищей, как мужчин, так и женщин.

Моя цель в этой работе - вести хронику борьбы этих женщин и, в процессе, освещать нашу собственную: рассмотреть традиции теории и действия в Испании, которые породили либертарное движение, попытаться понять, как и почему эти женщины пришли к уверенности о том, что автономная женская организация была необходима, изучить, как они пришли к пониманию взаимосвязи между их проектом - и их автономностью - и долгосрочными целями либертарного сообщества, а также изучить, как они воспринимались основными организациями этого движения. Несмотря на то, что современные феминистские и демократические движения за более равноправное общество существенно отличаются от них, мы также стремимся создать отношения, которые могут воспитывать без подавления и сообщества, которые могут обеспечить осмысленные условия для выполнения обязательств. Сравнивая нашу историю, я надеюсь, мы можем не только научиться, но и приобрести силу.