Интернет-конференция «Болезнь, одержимость, характер: психиатрия и духовная жизнь»

Психическое заболевание психотического уровня – накладывает ли ограничения на духовную жизнь человека, в какой степени? Насколько корректно говорить о духовной инвалидизации?

Психические заболевания разворачиваются, прежде всего, на уровне душевных процессов. Они могут затрагивать, а могут и не затрагивать духовную жизнь. Это зависит от тяжести заболевания, от его симптомов. Есть такие расстройства, например, глубокие расстройства мышления, снижение интеллекта (то, что и на медицинском, и на житейском языке называется слабоумие), которые могут сказываться и на повседневном поведении больных, и на духовной жизни в высоком смысле, и на церковной жизни. Причины духовной инвалидности могут быть многообразны, это не только и не в первую очередь психические расстройства. Духовная жизнь имеет свои закономерности, свои масштабы воплощения и осуществления, и далеко не всегда эти масштабы ограничиваются душевной болезнью. С другой стороны, в некоторых случаях душевное заболевание так своеобразно преобразует духовную жизнь, что человек становится тоньше, возвышенней и достигает вершин духовной жизни. Известный психиатр Дмитрий Евгеньевич Мелехов писал о том, что вследствие душевной болезни человек может становиться духовно выше, он имел в виду некоторых святых, хотя это редкое явление. Он в своей книге говорил об особых аскетах, подвижниках, у которых своеобразие их эмоционального мира, их общения, их воля позволили поддерживать жизнь в модусе высокой святости, что обыкновенному человеку с психическими процессами, организованными по-житейски, со страстями, просто не по силам.

Повторяю, духовная инвалидизация – это более широкий процесс, и чаще всего она обусловлена не душевной болезнью.

Валерия Волкова, Москва

Спасибо, Борис Аркадьевич, за возможность задать Вам вопрос.

Христианам нередко приходится слышать от своих неверующих родных и близких: «ты – фанатик, у тебя крыша съехала». Иногда даже подозревают, что человек просто заболел психически, особенно если жизнь такого человека сильно изменилась по его вере в Бога. В связи с этим такой вопрос. А действительно, может глубоко верующий, церковный христианин вдруг заболеть психически?

Заболеть может каждый, может заболеть и человек верующий. И, повторюсь, что при чтении житий святых отцов глазами профессионала, врача-психиатра, мы видим, что некоторые подвижники, некоторые святые, несомненно, страдали душевными болезнями. Но это не имеет никакого значения при оценке уровня их духовной, церковной, христианской жизни. Здесь уместно сравнение с телесными болезнями. Для нас ведь не очень важно, какими внутренними болезнями страдал тот или иной человек – известный по-светски, по-мирски или святой. Заболеть, повторяю, может каждый, в том числе и врач-психиатр. Но возраст, жизненный опыт, духовные ценности, в том числе и церковная жизнь, несомненно, помогают противостоять душевному заболеванию. Чем больше у человека духовных ценностей, тем лучше он может противостоять болезни. И вот механизм духовного оздоровления при психической болезни, по-моему, замечательно отражен в стихотворении Иосифа Бродского «Остановка в пустыне»:

«. И то чего вообще не встретишь в церкви,

теперь я видел через призму церкви».

1) Опыт моей семьи свидетельствует о том, что страх (и, возможно, стыд) со стороны членов семьи может заставить всё по возможности «замалчивать», даже внутри семьи, а человека, страдающего психическим заболеванием, – изолировать. Скажите, согласны ли Вы с тем, что положение людей, страдающих психическими заболеваниями, усугубляет их стигматизация в обществе, и что такие люди (возможно, и их родные) своевременно не обращаются за помощью, опасаясь отрицательной реакции окружающих, в результате чего ухудшается состояние больного? Насколько отношение окружающих – семьи, медицинских работников, работодателей, – может и должно способствовать включению человека с психическим заболеванием в жизнь общества?

Это вопрос о взаимоотношениях душевнобольного и общества. Конечно, душевное заболевание в определенной мере ставит человека в особое положение, ограничивает его возможности. Но, вместе с тем, мы должны знать, что душевнобольной заслуживает уважения, внимания, прежде всего, потому что он заслуживает человеческого к себе отношения, потому что он – человек, а не из-за того, что он болен. Повторюсь: должно быть такое же отношение, как и к больным соматически, телесно. Заболев, человек вправе рассчитывать на сострадание и прощение, что в свою очередь не означает огульного попустительства.

Такое негативное отношение к душевнобольным, которое есть у нас в обществе, сейчас носит название стигматизации. Это слово, во многом имеющее церковный смысл, пришло в медицину, в психиатрию и вообще в общественные науки. Так вот, дестигматизация и снятие ярлыка душевнобольного заключаются не в замене слов шизофрения, психопатия, психическая болезнь эвфемизмами, какими-то смягченными словами, а в утверждении того, что и для самого больного, и для его семьи, и для общества важны не просто эти слова и оценки, а его духовный мир, его взаимоотношения, его человеческая, в созидательном смысле, активность. И проблема дестигматизации, сострадательного, гуманного или, говоря по-церковному, христианского отношения к больному – это просто часть проблемы нашего отношения друг к другу. Пока мы будем говорить «психушка», в больнице будут находиться «психи», а не душевнобольные. Пока мы будем говорить «психушка», наши больные никогда не поправятся, мы будем пренебрежительно относиться и к психиатрии, и к больнице, и к доктору, видя за ними произвол, условность, хаотичность тех приемов и способов помощи, которые врач оказывает. Повторюсь, нам дорог душевнобольной, прежде всего как человек. Отношение окружающих, семьи, медицинских работников, работодателей должно быть человеческим, гуманным, сострадательным. И, безусловно, это поможет и больным, и здоровым.

2) Каково Ваше мнение о возможностях когнитивной терапии для реабилитации людей, страдающих шизофренией?

Когнитивная терапия – это один из методов психотерапии, и он имеет свои показания, сугубо индивидуальные. Во всяком случае, при острых состояниях, при состояниях возбуждения, глубоких перепадах настроения, при каком-то явно нелепом поведении – во всех этих ситуациях необходима лекарственная терапия. Когнитивная терапия, основанная на убеждении, разъяснении, в определенной мере – на переделке интеллектуальной, мыслительной сферы человека, подходит тем больным, которые на это настроены: тем, у кого имеется такой запрос; тем, кто стремится к интеллектуальному, теоретическому, схематическому, в самом хорошем смысле, упорядочению понимания себя, своей болезни, своих взаимоотношений с миром. Абсолютным лечением это не может быть.

1) Можно ли говорить о том что в человеке одни вещи определяют другие: например духовная жизнь определяет психическое состояние, психическое состояние – характер или состояние нервной системы? Т.е. можно ли выделить, откуда идет оздоровление человека, причем так, чтобы это было пригодно для применения на практике?

Для нас с вами, как для христиан, и для многих людей, мыслящих светски, самоочевидно, что человек состоит из тела, души и духа. И для нас с вами очевидно, что ведущее, организующее, решающее значение имеет здесь сфера духовная. Но, вместе с тем, телесные и душевные процессы обладают своей самостоятельностью. Поэтому духовное оздоровление, сила духа может являть себя, но может прямо не влиять на разрушения, вносимые болезнью в телесную и душевную сферы. Это означает, что телесно или душевнобольной, благодаря тем ценностям, ради которых он живет – религиозным, христианским ценностям или, как говорят по-светски, общечеловеческим ценностям – может пересилить болезнь, вести себя по-человечески, по-христиански, посильно созидать, выполнять те обязанности, носить те бремена, которые возложила на него жизнь, ситуация или возложил он сам на себя как христианин. А вместе с тем болезненные расстройства, болезненные изменения могут усиливаться, могут нарастать. И вот, Дмитрий Евгеньевич Мелехов, о котором мы уже ранее упоминали, как раз говорил, что может наступить выздоровление духовное, а душевное – совсем не обязательно. И бывают такие больные, у которых течение душевного заболевания утяжеляется, то есть приступы заболевания становятся более частыми, лекарства требуются более сильные, а в то же время душевнобольной ведет себя более разумно: более внимательно относится к своему лечению, а раньше он отказывался от лекарств; сам вовремя посещает врача, а раньше его клали в больницу только принудительно; мягче относится к близким, а раньше были конфликтные взаимоотношения, пусть и обусловленные болезненными переживаниями. Так что духовная сфера, безусловно, может и очень часто организует, преобразует в определенной мере болезненные явления низлежащих сфер. Но мы не должны понимать это выздоровление, это улучшение как всеобщее, тотальное по отношению к личности человека. Оно, в определенном смысле, одностороннее.

Духовная сфера, вера, или, говоря по-светски, идеалы, ценности позволяют перетерпеть, преодолеть, мудро, по-человечески относиться к тем расстройствам, которые иногда, увы, не в полной мере устранимы. Когда говорят о том, что болезнь дается для вразумления, то иногда возникает вопрос по контрасту: «а нельзя ли вразумляться каким-то менее болезненным способом?» Но в самом этом тезисе с точки зрения врача, с точки зрения терапевтической, мы можем найти положительные начала: имея опыт болезни, человек уже знает признаки проявления ухудшения, обострения, прогрессирования, имея этот опыт, он может более мудро относиться к поддерживающему лечению, к профилактике глубоких тяжелых обострений. Ответственное серьезное отношение к болезни, являющееся одним из элементов духовной жизни, позволяет перетерпеть, смягчить те тягостные переживания и ощущения, которые вносит телесная или душевная болезнь.

2) Борис Аркадьевич, у меня еще вопрос. Может ли психическое расстройство быть обусловлено попыткой смены ведущей руки. Я – левша, причем 100%-ный. Ведущая левая рука, левый глаз и толчковая – левая нога. Говорят, это накладывает свои особенности. Не знаю, правда это или нет, но с детства отмечаю у себя некоторую индифферентность, неразборчивость во всем, что касается человеческих отношений, такое ощущение, что просто думаю другой половиной мозга. Я по образованию физик-математик и программист. Так вот все мои «приключения» с психиатрией начались после попыток «встроиться» в систему работы, где основной лозунг (цитирую): «не нужно творчество, должна быть тяга к быстрой эффективной разработке».

Надо сказать, что левшество само по себе – это не болезнь. Левши – замечательные, удивительные люди, в том смысле, что у них во многом по-другому, чем у правшей, организована душевная, психическая жизнь. И перемена руки, переучивание не является само по себе причиной болезни, хотя в некоторых случаях некоторыми детьми и подростками (обычно же это бывает в детском возрасте) переносится достаточно тягостно: может появляться раздражительность, ухудшаться сон, ещё некоторые неопасные, но неприятные признаки. В этих случаях рекомендуется приостановить переучивание. А вообще современная медицина не настаивает на этом, не считает необходимым переучивать левшей, поэтому причиной психических расстройств левшество считать не следует. В тех же случаях, когда у левшей, как и у правшей, развиваются психические расстройства, они протекают в чем-то по-иному, чем у правшей. С другой стороны, очень многие переживания, которые для правшей считаются признаками болезни, симптомами расстройства, у левшей бывают возможны в рамках нормы. Повторяю, просто для левшей мир устроен по-другому, и это нужно знать. Полезно ознакомиться с популярной литературой по этому поводу и мудро, с уважением относиться к этим своим особенностям. Если они очень тяготят, если это очень необычные переживания, тогда, может быть, стоит посоветоваться с врачом.

1) Уважаемый Борис Аркадьевич, за последний месяц мне пришлось дважды общаться со знакомыми, на которых как будто накатились некие состояния. В одном случае это такая апатия, нежелание что-то делать помимо работы, с кем-то встречаться, грусть, недовольство собой, я бы сказала – даже уныние. В другом – ранимость в сочетании с агрессивностью, жестокостью в отношении к другим, причем эта жестокость не замечается самим человеком, эмоциональный подъем на этой почве. В обоих случаях людям очень нелегко выйти из своих состояний, при том, что обычно они достаточно адекватны. Понимаю, что эти вещи могут носить как душевный, так и духовный характер. Что бы Вы посоветовали как специалист – чем тут можно помочь?

Врач-психиатр не может сказать о наличии или отсутствии заболевания просто по особенностям поведения, по особенностям переживаний. В процессе общения с пациентом он определяет, стоит ли за этим духовным унынием, пониженным настроением, вялостью, слабостью, душевное расстройство, которое описано в учебнике, которое он знает, которое он может разложить на какие-то единицы, пересчитать и преобразовать в симптомы. Или это не получается – тогда речь идет, действительно, о духовном поиске, о духовном кризисе. Нужно смотреть, самому ли человеку или его близким, бывали ли раньше подобные состояния или они появились как нечто новое; смотреть, изменилось ли отношение к жизни в целом и т.д. Разграничение духовного и душевного в данном случае – достаточно сложный вопрос, и если эти необычные состояния тяготят, можно лишь посоветовать, с одной стороны, обратиться к человеку духовно опытному, а с другой стороны – за советом к врачу-психиатру или к психотерапевту. Повторюсь, именно к врачу! Это желательнее, чем к психологу, потому что психологи менее отчетливо разграничивают духовное и душевное, и в этих случаях можно проглядеть, пропустить заболевание. Более конкретный ответ здесь затруднителен.

2) И еще один вопрос. Иногда приходится общаться с экспрессивными, нервными, раздражительными людьми, которые периодически не сильно сдерживают свои эмоции – агрессию, недовольство другими, детально припоминают мелкие просчеты других людей и т.д. Бывает, что они не видят проблемы в таком поведении, а бывает, что искренне огорчаются от того, что когда нахлынет – иначе не могут. Есть ли какое-нибудь простое средство, которое помогало бы человеку быть спокойнее, сдержаннее? Знаю, что некоторые специально пьют весной-осенью что-то типа пустырника или валерьянки – чтобы меньше нервничать – это действительно выход? И что делать, если такие мягкие средства не помогают?

Единого средства, конечно, здесь быть не может, потому что эти перепады эмоциональности, раздражительности могут быть личностной, постоянной особенностью, а могут быть реакцией на какие-то жизненные трудности, житейские психотравмирующие ситуации. За ними может стоять какая-то более серьёзная патология, серьёзная душевная или телесная болезнь. Или это может быть просто модусом поведения, когда человек знает, в каких ситуациях можно, так сказать, «распустить» себя, можно и должно, по его мнению, на кого-то повысить голос, на кого-то надавить, накричать, запугать, а в каких-то ситуациях этого делать нельзя. Таким образом, нужно смотреть – в душевное или в духовное включены эти перепады настроения, вспышки агрессивности; появились ли они как нечто новое или всегда человеку свойственны; тяготится ли он этим или нет. Заметим, что если он этим тяготится, то это прогностически благоприятней. И в этих случаях необходимы седативные, т.е. успокоительные средства – вполне возможны пустырник или валерьянка или какие-то более серьёзные препараты. Если такие перепады настроения и раздражительность присущи человеку постоянно, на протяжении всей жизни у человека, он, так сказать, с ними сжился, то в этих случаях важное значение имеет то, для чего, для какой цели он хочет избавиться от этих состояний. И здесь тоже речь идет именно о духовных ценностях: я не должен давать волю своей эмоциональности, своей взрывчатости, потому что я – христианин, потому что я люблю своих ближних, потому что я с уважением, с доверием отношусь к своим подчиненным на службе (если речь идёт о гневливом начальнике). И вот, в соответствии с этими ценностями, с этими целями, которые лежат вне самой задачи избавиться от этих расстройств, и будет строиться помощь. Это может быть и молитва для человека верующего, или вот такая духовно-терапевтическая помощь, или это могут быть какие-то конкретные психотерапевтические приемы, которые можно найти в популярной литературе, или медицинская помощь. Но, повторяю, цель должна лежать вне самого человека. И если расстройства сильно тяготят, то нужно посоветоваться с доктором.

Если приступ гневливости взрывчатый, безудержный, неуправляемый, то в этот момент общение и контакты с таким человеком затруднительны. В этот момент доводам рассудка, мягким увещеваниям он практически недоступен. На этот момент его нужно оставить в покое, но предусмотреть, чтобы его агрессия не была разрушительна, прежде всего, по отношению к людям и, естественно, к окружающим предметам. А все разговоры, доводы рассудка можно, возможно и следует использовать уже в последующем, когда этот взрыв прошел. Тогда эти доводы, как я уже говорил, должны строиться, обосновываться теми или иными ценностями человека.

Уважаемый Борис Аркадьевич!

Зависит ли религиозная одаренность человека от его психотипа: интраверт-экстраверт, интуитивный-логический, рациональный-иррациональный и т.д.?

С медицинской, психиатрической, психотерапевтической точки зрения нет характеров хороших и плохих. Я предпочитаю говорить о характерах, а не о психотипах, потому что «характер» более тонкое понятие, более многообразное и более точное.

Все время в нашей беседе проходит мысль о трихотомии, без которой обойтись невозможно. Характер душевных процессов, так же как тело у каждого человека, устроен по-своему. И мы не можем сказать, что одно тело лучше другого, если мы говорим о человеке как о личности и, в частности, если мы говорим о человеке как о христианине. То же самое мы скажем о характере: нет характеров плохих и хороших.

Психика нематериальна, но она несомненная реальность человеческого существования. Характер можно представить как определенное закономерное соединение, закономерную мозаику или закономерные пазлы – сочетание процессов восприятия, воли, мышления и т.д. у каждого человека. Например, человек неуверенный, нерешительный, стеснительный, что на психиатрическом языке обобщенно называется «человек с тормозимыми чертами характера» – это человек с нерезко, негрубо, неболезненно пониженным фоном настроения; нередко склонный к рассудочному мышлению, к умственным колебаниям, к длительным размышлениям; человек с чувством внутренней неуверенности, неполноценности, если мы говорим о самосознании; это нередко человек не очень ловкий двигательно, и в детстве такие люди зачастую бывают предметом дружеских насмешек у товарищей на уроках физкультуры. Человек с чертами характера «возбудимый» – человек с взрывчатыми, интенсивными, бурными, огневыми эмоциями, нередко двигательно активный, агрессивный; человек импульсивных решений, импульсивных мнений; авторитарный и с высокой самооценкой, если мы говорим о самосознании. Итак, характер – это закономерным образом организованная мозаика душевных процессов.

Люди с разными характерами любое жизненное дело делают по-разному. И церковная жизнь, вера людей строится по-разному: для человека с одним характером в его духовной, церковной жизни важна сторона практическая, общение, созидание, благотворительная, милосердная деятельность; для другого человека с рассудочным характером важнее теория, богословие, умозрение в самом широком смысле этого слова; для третьего – какая-то (и это то же нормально) внешняя, традиционная обрядовая сторона. Важно, чтобы человек и его близкие братья по вере понимали эти особенности, и каждый нашел свой способ, свой модус служения, проявления веры, и тогда такой проблемы не будет. Каждый верит, каждый живет по-своему, и здесь уместно вспомнить о том, что в главном единство, а в каких-то индивидуальных проявлениях – различие.

Уважаемый Борис Аркадьевич!

1) А может ли у человека измениться психотип? Именно тогда, когда начинает жить с Богом и участвует в жизни Церкви.

Вот психиатры и психотерапевты считают, что человек и его психотип, характер, душевный склад измениться не может. Но человек может научиться понимать особенности своего характера при помощи доступного ему самоанализа или с помощью специальной психологической, психотерапевтической литературы, посвященной познанию характера (сейчас очень много такой литературы, в том числе работы известного замечательного психотерапевта Марка Евгеньевича Бурно). Человек может разобраться в сильных и слабых сторонах характера и определенным образом организовать свою жизнь: так, чтобы сильные положительные, созидательные стороны вышли на первый план, а стороны слабые, обуславливающие его трудности в общении, недостаток решительности или, наоборот, излишнюю напористость, нетерпимость – у кого что – ушли на задний план. Так что изменится не психотип как таковой, а человек станет управлять, обладать своим психотипом – духовная и телесная сфера будут подчинены правилам, законам христианской жизни.

2) Можно ли считать интровертность и замкнутость человека как препятствие для жизни в Церкви, ибо в ней очень важно общение.

Ответ на этот вопрос перекликается с ответом на предыдущий. Общение не обязательно должно проявляться в личном контакте глаза в глаза, в лично речевом общении. Оно может проявляться в каких-то других формах: духовного, теоретического делания, потому что каждый верит по-своему, живет по-своему, и каждый приносит плоды в соответствии с теми дарами, которые ему даны. Конечно, интровертность препятствием для жизни в церкви не является. Духовная жизнь, общинная жизнь имеет самые разные грани: если человеку недоступно непосредственное общение, то ему доступны другие формы созидательной церковной жизни.

Борис Аркадьевич, здравствуйте.

Скажите, пожалуйста, как противостоять страху душевной болезни? (в роду были случаи шизофрении – у прабабушки со стороны отца и у матери, а также много случаев алкоголизма, в том числе у обоих родителей).

Нужно ли в таком случае обращаться к врачу или принимать какие-то еще меры, чтобы следить за состоянием своей психики и заботиться о ней? Если да, то какие это меры?

Как влияет на состояние душевного здоровья вера и духовная жизнь? Как можно духовно помогать себе в ситуациях стресса, при депрессивных или навязчивых мыслях?

Любой страх душевной или телесной болезни, любой страх тех или иных житейских обстоятельств, страх жизни вообще человек церковный может преодолеть, положившись на волю Божью. Все в руках Божьих. Но это полагание, это доверие, оно не пассивно, как и все в жизни христианина, оно активно. Это означает, что человек разумный, понимающий возможность тех или иных сложных ситуаций в жизни (обусловленных внешними обстоятельствами или телесными недомоганиями, связанными с наследственностью, еще какими-то факторами), относится к своему здоровью, к организации жизни серьезно, внимательно, ответственно в самом широком смысле слова. И если такое отношение и к здоровью, и к делу, которым ты занят профессионально или в церкви, и к ближним имеет место, то тогда все остальное, возможность и уверенность в том, что какие-то болезни и неприятности тебя минуют, вся эта уверенность будет исходить от Бога. Главное, чтобы у человека возникло ощущение: «Я сделал все, что в моих силах, для того, чтобы разумно распорядиться теми дарами или разумно отнестись к тем немощам, к тем несовершенствам, которые у меня есть. А уж остальное – как получится: и в болезни, и в здравии я буду вести так, как следует человеку и благодарить Бога за все».

Какие-то специальные меры, если ничего не беспокоит, принимать затруднительно и даже, позволю себе сказать, бессмысленно. Если же появились какие-то расстройства, тягостные ощущения, то нужно посоветоваться со специалистом. Если человек чувствует, что он утомляется быстрее, чем другие, если он замечает, что с утра без сил, еле встает, вялый, а к вечеру становится активнее, то это просто личностная особенность, с которой нужно считаться, т.е. по возможности построить свой день именно таким образом, чтобы максимальная нагрузка в производственных или в домашних делах падала на вечернее время. Или наоборот, если человек жаворонок, на утреннее время. Полезно знать, что такие перепады активности и в норме могут проявляться в зависимости от сезона, от времени года – осенью, весной. У кого-то периоды вялости, бессилия бывают в такое время как сейчас, когда минимален солнечный день. И некоторые люди, имеющие такую возможность в наши дни, на такой период года уезжают в края, где инсоляция, солнечное сияние, постоянно по своей продолжительности. Таким образом, нужно прислушаться к своему организму, не ругать, не корить себя за какие-то слабости, трудности, истощаемость, постараться реорганизовать свою работу, повседневный быт, свое общение, учитывая свои особенности. Если есть какие-то трудности в общении, например, люди часто говорят «я стеснительный, я теряюсь в новой компании», то тогда имеет смысл перед каким-то выступлением сказать «простите меня, я очень волнуюсь, и иногда, когда я волнуюсь, говорю с запинками, с заиканием». И дальше человек уже сможет спокойно общаться. Не нужно корить себя за свои недостатки – у других недостатков не меньше, просто они научились их не стесняться. Здесь не может быть каких-то специальных мероприятий. Повторяю, нужно относиться к себе с уважением, понимая, что и телесное, и психическое здоровье это тоже дар свыше, которым надо учиться распоряжаться.

Я думаю, что мы раньше частично ответили на последние вопросы. Духовная жизнь может преобразовать, может сделать незаметными для окружающих те душевные или телесные расстройства, которые у человека имеются, и мы уже достаточно об этом говорили.

Духовно помогать себе в ситуациях стресса, при депрессивных или навязчивых мыслях нужно, памятуя, что в любой ситуации неожиданной, стрессовой, психотравмирующей человек, а тем более человек верующий, должен себя вести как христианин, помнить, что для него пример – Христос, в котором и возвышенность, и страдание ради ближних в самом широком церковном смысле. То же самое относится и к депрессивным состояниям. Важно понимать, что депрессивные состояния бывают разные, если это депрессивные состояния, связанные с житейскими несчастьями, то уже было сказано, как их переносить. Если эти депрессивные состояния обусловлены психическими особенностями организации и мало связаны с внешними обстоятельствами, то нужно так их понимать и принимать, как особенность своей душевной организации: помнить, что такие состояния уже бывали, что они могут повторяться циклически и они проходили. Периоды депрессии и подавленности могут сменяться состояниями подъема, и в эти периоды наверстываются те упущения, которые произошли во время депрессии из-за бессилия, вялости, слабости. Повторюсь: не ругать себя, не корить за эти особенности, относиться к ним с уважением, потому что вот эти душевные особенности, тягостные субъективно, иногда даже болезненные, нередко имеют оборотной стороной какие-то положительные душевные качества. Например, люди, склонные к депрессивным состояниям, мягкие, общительные, доброжелательные. При других расстройствах есть другие положительные черты психической деятельности – оборотная, позитивная содержательная сторона медали.

Что касается непосредственно борьбы и преодоления навязчивых мыслей, то здесь наиболее общими являются следующие рекомендации: не бранить, не ругать себя за них, не сердиться, не злиться за них, насильственно их не отгонять, и несмотря на их наличие, мало помалу, шаг за шагом, миллиметр за миллиметром делать то дело, которое требует от вас нынешняя сиюминутная ситуация, будь то какие-то домашние дела, служебные, какое-то общение в определенной обстановке. И постепенно вы заметите, что эти навязчивые мысли отходят в сторону, на периферию сознания. Сами по себе навязчивые мысли – это не расстройство, не патология, они бывают в той или иной мере у каждого человека в рамках нормы. Несмотря на них нужно делать то, выполнять те задачи, которые перед вами стоят.

Можно ли считать одержимостью явную и последовательную устремленность ко злу, разрушению? Возможен ли диалог с человеком, находящимся в таком состоянии? Молитва за него? Как быть, если находишься у него в подчинении и оказался объектом ненависти? Почему общение с таким человеком вызывает страх и уныние? Можно ли защититься от агрессии или нужно уходить из ситуации?

Прежде всего нужно сказать, что понятие «одержимость» – это понятие церковное. Конечно, в медицине, в психиатрии такого понятия нет, и на вопрос именно об одержимости я ответить не могу и не вправе. Здесь можно сказать так: иногда под видом одержимости в любом смысле или вселения бесов, или устремленности ко злу, разрушению, может выступать психическая патология. В данном случае речь идет об устремленности ко злу, разрушению. Эта устремленность ко злу, разрушению может быть качеством духовным: человек – разрушитель по природе своей, по ценностям, по безнравственности, говоря по-светски, а может быть проявлением душевных расстройств, о которых мы прежде говорили – это взрывы тоскливо-злобного настроения, раздражительности, гневливости как проявление определенных болезней. Так что нужно смотреть, какова природа, каковы причины этой одержимости, этой разрушительности.

Если это болезненный приступ разрушительности, то диалог с человеком невозможен, лучше переждать, создав ситуацию, чтобы тягостные разрушительные последствия и для окружающих, и для самого человека были минимальны, потому что в таком состоянии люди иногда проявляют аутоагрессию, могут причинить себе увечья. Конечно, и за человека больного духовно и душевно необходима молитва, священнослужители лучше об этом скажут, но и все мы знаем эту замечательную формулу: «Прости им Господи, не ведают, что творят, не ведают, как должен жить человек по-христиански».

Я думаю, если такого организационного, административного выхода из этой ситуации нет, то воспринимать его агрессию, разрушительность, его нападки надо тоже с этим же молитвенным правилом, ибо он не ведает, что творит, «не понимает, что делает». Понятно, что если есть возможность, в этой ситуации нужно от него отдалиться. То, что общение с таким человеком вызывает негативные чувства, совершенно нормальная и здоровая реакция, потому что разрушение всегда вызывает страх и уныние. Но, повторяю, вы должны смотреть на человека как на нравственно больного. Если он открыт в какой-то мере для диалога, для общения, то нужно постараться ему помочь; если это болезнь, то, стало быть, в той мере, в какой это можно, нужно помочь ему найти исцеление врачебное, медицинское. Повторю: в момент гнева, приступа пароксизма, конечно, нужно уходить из ситуации, но в целом как защититься от агрессии – зависит от природы этой агрессии.

Воробьева Татьяна Николаевна

Уважаемый Борис Аркадьевич,

у меня проблема с родственницей. Ей 86 лет и если и говорить, что ее командный характер изменился, то только в том плане, что ей стало очень трудно помогать – агрессия не только к чужим людям, но и к самым близким: врача пригласить – целая история, прием лекарств упорядочить не удается. Вот уж совсем плохо стало – в больнице – в кардиологическом отделении. Но там доктор говорит: «асоциальный тип», похоже, тоже подлечить не удастся.

«Асоциальный тип» – это диагноз, все же допускающий коррекцию, или характер – неисправимый? Можно ли как-то найти ходы, чтобы ей помогать, преодолевая эту ее агрессивность?

Даже молиться очень трудно – она и духовно от себя как бы отталкивает.

С благодарностью, Татьяна.

Врач не может и не в праве ставить диагноз заочно. По представленному описанию, эта агрессивность – болезненное проявление. В пожилом возрасте бывают такие болезненные характерологические сдвиги, когда люди становятся агрессивными, обидчивыми, с озлоблением отвергают любую, даже самую доброжелательную помощь и нередко обвиняют окружающих в том, что они (окружающие) молоды, здоровы, а «я больна, стара и у меня ничего нет в будущем». Я специально так подробно описываю эти особенности переживаний людей в возрасте, потому что эти переживания, эта форма взаимоотношения с окружающими - болезненная форма, которая, безусловно, требует лечения, и, что касается именно вспышек возбуждения, поддается лекарственному лечению. А диагноз «асоциальный тип» не вполне профессионален с точки зрения психиатра – здесь упоминается, что доктор, поставивший его, кардиолог. Есть в некоторых перечислениях психических расстройств такое понятие как «асоциальный тип», но оно несовершенно и оно неправильно, потому что асоциальность, антисоциальность и гиперсоциальность – это все относится к сфере духовного. А здесь мы должны сказать, что имеет место состояние возбуждения, характерологические душевные изменения, которые проявляют себя в этой асоциальности и антисоциальности. Не всякая асоциальность и антисоциальность есть болезнь. В данном случае речь идет о болезненных старческих изменениях, которые нуждаются в профессиональной психиатрической помощи.

То, что я говорил о состоянии агрессивности – в этот период трудно наладить содержательный, миролюбивый контакт с больными, и удивительно по отношению к больным позднего возраста, что после того, как эта вспышка возбуждения проходит, они не помнят, не замечают, у них нет необходимости извиниться, смягчить, загладить эту агрессию, грубость, бестактность, которую они проявили. Они как бы это не помнят, они как бы это отчуждают от себя. И действительно, в период агрессивности – это один человек, а когда уже наступил этап миролюбивого настроения – это уже другой человек. И понимание этого помогает ближним переносить вспышки взрывчатости. Относиться к таким людям мы должны с состраданием, должны им помогать. Чаще всего эти старческие взрывы негативизма, неприятия помощи окружающих, злоба и раздражительность сочетаются с нарушением памяти, с утратой тех или иных житейских навыков, поэтому нужно стараться в такие мирные периоды возвращать этого старичка или старушку в жизнь. Постоянно напоминать ему, какое сегодня число, кто находится вокруг него – если имеет место расстройство памяти, когда забываются текущие события (а это частое расстройство в позднем возрасте). Стараться в периоды миролюбия давать какие-то легкие необременительные домашние дела, нам с вами совершенно ненужные – помыть небьющуюся посуду, постирать какие-то полотенца или хозяйственные тряпочки. Нужно, чтобы человек был занят, чтобы он чувствовал себя нужным в семье. Очень важным по отношению к таким людям пожилого возраста является сохранение стабильности ситуации. При раздражительности, ухудшении памяти, что на психиатрическом языке называется спутанностью, больные очень часто не понимают, где находятся; это усиливается, если больных переводят, перевозят с одного места на другое, с одной квартиры на другую, из дома в больницу, из одной больницы в другую. Стабильность житейской ситуации, постоянные напоминания о нынешней текущей жизни и бесконечная доброжелательность помогают смягчить эти расстройства, хотя это, конечно, болезнь и это тоже крест, который многим из нас приходится нести. Но мы должны понимать это как крест и выказывать сострадание ближним.