Ричард Бах «Чайка по имени Джонатан Ливингстон»

Идут годы, но эта книга всё ещё остается одной из лучших, что я прочитал (и одной из немногих, что я перечитывал неоднократно). Причина тому кроется не только в бескопромиссном нонконформизме идей, заложенных в этом произведении о мире чаек, в котором только личность имеет имя, но и в особой иронии, возможно, привнесённой переводом, но, по моему мнению, заложенным автором. Несмотря на всю серьёзность подачи, Бах ни на секунду не дает нам забыть о том, что речь идет всего лишь о птицах — после духоподъёмного монолога один из героев вполне может прочистить клюв прямо на глазах у читателя, или щипнуть себя за перо, что безусловно высокую планку патетики речей. Да что там разговоры, ну не комично ли наблюдать чаек, обладающих именами, более пригодными для викторианской Англии? Просто представьте на секунду гордую и возвышенную птицу, откликающуюся низким басом на имя «Джонатан Ливингстон». Подобная двойственность позволяет каждому читателю увидеть в книге что-то свое, за что она и достойна внимания.

Роберт Блох «Психо»

Как известно, книги бывают двух типов — интересные и наоборот. В первом случае ты поскорее расправляешься со своими делами и торопишься узнать, что же там дальше случилось с героями, и так продолжается до задней обложки. Во втором же случае всё происходит как с несчастливыми семьями у Толстого — по-разному.

Так вот «Психо» — книга, безусловно, интересная, читается на одном дыхании — каждая глава заканчивается интригующе (пусть иногда эта интрига обманчивая), характеры и внешние черты персонажей проработаны качественно (пожалуй, только о Сэме Лумисе нельзя сказать такого), даже места действа обладают неповторимой атмосферой — в общем, всё вышеперечисленное наталкивает на мысль о кинематографичности романа.

Тем не менее, фильм не идёт ни в какое сравнение с книгой — несмотря на то, что Хичкок во многом повлиял на популярность произведения Блоха, история Бейтса и сегодня остаётся актуальной (см. фильмы «Американский психопат», «Груз 200»), в отличие от визуальной составляющей фильма. Кроме того, выбор актёров, мягко говоря, не самый удачный — Нормана играет не тучноватый мужчина за сорок, а совсем молодой Энтони Перкинс. Да простит меня сэр Альфред, но это даже не самый лучший из его фильмов.

Резюмируя, хотел бы отметить, что эту книгу мог бы порекомендовать каждому, кто потерял веру в то, что книги могут увлекать. Два-три часа вашего времени стоят того, чтобы самому узнать эту историю и впоследствии никогда не просить закрыть спойлеры.

Джеймс Кейн «Двойная страховка»

Временами у меня возникает такое чувство, что я нутром чую хорошие книги. Кто-то может сказать, что это я не слишком притязателен к литературе, кто-то что я покупаю только бестселлеры и никогда не рискую, но в любом случае я никогда не оказываюсь в неудовлетворении от книги, если сам выбрал её.

Вот и на этот раз чутьё профессионального покупателя не подвело меня. Купленная за бесценок в интернет-магазине книга Джеймса Кейна «Двойная страховка» помогла мне приятно скоротать один из дней моей не слишком разнообразной, но довольно спокойной жизни.

Что я могу сказать об этой книге — да, всё как и сказано в аннотации, концепция «все беды от женщин», детектив, любовь, отношения… Но всё это так перемешано, так быстро сыграно, что не успеваешь понять, а где, собственно, этот детектив? Где страсть, ведь только что они поцеловались, а теперь молчат? Вот в этом вся и соль — ищешь продолжения, а оно как, например, у Шелдона, через отрывок, но там повествование ведёт автор, а здесь главный герой, мистер Хафф.

Сюжет пересказывать не буду, скажу только, что, несмотря на череду убийств, злодеи остаются на воле, но смягчающим обстоятельством является тот факт, что с самого начала им симпатизируешь. Ну а чего ещё вы ждёте от нуара? Вдобавок скажу, что формой повествования роман напомнил мне произведения Артура Хейли, пожалуй, это дух времени.

Кроме основного романа, по названию которого озаглавлена вся книга, в моём издании присутствуют также четыре рассказа, причём два из них связаны с романом тематикой железных дорог, в оставшихся присутствует тема дороги, но тут роль играют авто (в большей части второстепенную роль). В общем, тема пути раскрыта.

Вышеперечисленные факты вполне ясно указывают на тот факт, что отныне книга перешла на полку любимых книг (это гипотетическая полка, в действительности у меня уже все стена заставлена), и теперь будет рьяно рекомендована всем моим знакомым к прочтению.

Кен Кизи «Пролетая над гнездом кукушки»

В рамках уплотнительного знакомства с американской прозой XX века, той, которая уже практически стала классической несмотря на сопротивление критиков и литературоведов, я дошёл до «одного из из главных литературных произведений движений битников и хиппи», как сообщает нам Википедия. Культовый роман, Таймс, бла-бла-бла.

Не могу найти в нём ничего такого. Наверное хиппарей и сочувствующих впечатлил хорошо выписанный образ Комбината, давящего на людей со всех сторон и заставляющего самим лезть в формы для отлива. А может быть, как меня, например, грудастая забальзаковского возраста медсестра, ведь самым растиражированным их девизом было Make Love Not War. Как бы то ни было, борьба Бромдена с туманом как метафора писателя, борющегося с критиками, явно не для них.

А вот меня книга (ну, окромя груди) заинтересовала в первую очередь своей неоднозначностью — когда всё очень плохо, то оказывается, что это вообще-то хорошо, просто надо взять себя в руки. Все вокруг думают, что ты душевнобольной? А вот и нет, ты здесь по собственной воле, а эти сопляки пусть утрут носы. Что, скажете и они сами сюда пришли? Во дела, может тогда все психбольные в каком-то другом месте, а?

Кстати, вот ещё интересная линия — первое поколение Америки, воспитанное одинокими женщинами, чьи мужья погибли во Второй Мировой. Диктат феминизма, женщина во главе авторитарного государства, из которого никуда не уехать. Паланик использовал это как лейтмотив своего opus magnum «Бойцовского клуба» и не прогадал. Но это уже другая история.

Джером Дэвид Сэлинджер «Над пропастью во ржи»

Если есть на свете книга, успех которой для меня остаётся более чем загадочным, так это «Над пропастью во ржи». Прочёл я его в возрасте шестнадцати лет и абсолютно впечатлён не был. Несмотря на качественный перевод (имею ввиду Риту Райт, которая, скорее, добавила оригиналу изящества, изменив название), мне показались жалкими потуги автора изобразить подростковую речь, за которую так часто хвалят роман.

Сюжет также остался загадкой: на протяжении всего повествования парень чего-то дёргается, куда-то торопится, решает сиюминутные вопросы, как вдруг. Конец, ищите автора в отшельничестве. Что он этим хотел сказать совершенно неясно. Вопросы взросления задеть? Боюсь, что у Дэниэла Киза в «Цветах для Элджернона» это получилось лучше (кстати, и игра с речью персонажа). Неопределённости человеческой души? Прошу вас ознакомиться с прозой Голдинга.

Кроме всего прочего, книга ужасно скучная, Марк Чепмен был неправ. Медленно и мучительно продирался я страницу за страницей, а что получил? Как шутили Фрай и Лори, «я жаждал ответов, а получил героина до одури».

Френсис Скотт Фицджеральд «Великий Гэтсби»

Я прочёл сегодня эту великолепную книгу. Нет слов на языке, буду с нёба хватать.

Все герои, кроме рассказчика, лгут. Себе, друг другу, по любому поводу и при любых обстоятельствах. Джей Гэтсби остаётся для нас загадкой, лишь фикцией, в отличие от Джеймса Гетца, реального персонажа, о котором мы многое узнаём.

Мне тридцать лет. <…> Я пять лет как вышел из того возраста, когда можно лгать себе и называть это честностью.

Косвенное подтверждение этому мы находим в самом начале романа, в словах отца рассказчика Ника:

Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, вспомни, что не все люди на свете обладают теми преимуществами, которыми обладал ты.

Честность — это то немногое, что есть у каждого из нас от рождения и что мы можем предложить за кажущиеся блага. За общество (как Джордан), за счастье (как Дэйзи) и даже за свою жизнь (как Джеймс-Джей).

Вот так и вышло, что я совсем позабыл свои честолюбивые замыслы, занятый только своей любовью, которая с каждой минутой росла. Но мне теперь было все равно. Стоило ли что-то свершать, чего-то добиваться, когда гораздо приятнее было рассказывать ей о том, что я собираюсь совершить.

Эта Книга показывает, что восходя по социальной лестнице, вы, молодые люди, будете сталкиваться с ложью и цинизмом, до тех пор, пока сами, окаменев или побронзовев, не станете ступенями или перилами этого незавидного пути.

Забавно, что эта мысль пришла мне в голову ещё до прочтения произведения Фицджеральда, я выудил её из личного опыта, более того, складывающегося в настоящий момент. Некоторых вокруг меня (а вдруг и меня самого, нельзя быть ни в чём уверенным) ведёт по жизни сентенция: «Ты или охотник, или дичь, или действуешь, или плетёшься сзади». Но не стоит забывать, что и некоторые хищники находятся не на самом верху пищевой цепочки.

Что ж… Как бы то ни было, нужно как Гэтсби верить в зелёный огонёк и плыть вперёд борясь с течением, которое всё сносит и сносит наши судёнышки обратно в прошлое.

Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник»

Ты отыскиваешь глазами отзыв на роман Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник». Расслабься. Соберись. Вспомни, как можно более явственно, свои ощущения от прочтения этой книги. Может случилось и так, что ты не читал её и полагаешь, что лучше тебе проигнорировать и этот отзыв. Но Читатель здесь ты, тебе и выбирать.Ты сидишь перед монитором опрокинувшись на спинку своего кресла, либо подперев голову рукой, либо вытянувшись словно по струнке, хотя в последнем случае можно посоветовать тебе расслабиться, чтение в данном случае не твоя работа. А что если в это умозаключение вкралась ошибка, и ты проводишь служебное время перед клиросом, на кафедре или в офисе, поскольку ты клирик, филолог или бизнес-аналитик? Но, как бы то ни было, тебе будет интересно прочесть роман Итало Кальвино. Тем более, что он начинается так:

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему.Все смешалось в доме Облонских. Жена узнала, что муж был в связи с бывшею в их доме француженкою-гувернанткой, и объявила мужу, что не может жить с ним в одном доме.

Постойте, какая-то досадная ошибка вкралась в отзыв, ведь этими словами открывается совсем другой роман. Впрочем, если ты уже заинтересовался этим зачином, то лучше найди «Анну Каренину» в ближайшей библиотеке.В тебе медленно вскипает злость. Почему в отзыве на роман нет ни одного слова о сюжете, строении текста и прочих тонкостях, на которые тебе свойственно обращать внимание. Ты уже тянешься ставить этому отзыву минус, ведь в нём нет ничего полезного. Однако, в этот момент к тебе окончательно и бесповоротно приходит понимание, что эта заметка всего лишь игра, затеянная Автором, которого ты даже не знаешь. И тут от сознания истины твои губы растягиваются в улыбке, поскольку ты понимаешь, что такая игра, действительно, возможно лучший способ отражения романа Итало Кальвино «Если однажды зимней ночью путник».

Виктор Пелевин "Тарзанка"

На мой взгляд, рассказ можно считать развитием темы поднятой в «Колдуне Игнате и людях» — здесь мы также можем видеть метафорическое описание смерти и предсмертного сумасшествия, вызванного желанием узнать «главное». На мысль о том, что главный герой уже мёртв, наталкивает ещё и некоторая модальность произведения — мы не видим чёткого образа автора, но догадываемся, о том, что он непосредственным образом заставляет нас вместе с героем, в его попытках определения сущности своего собеседника. Иными словами, разве у вас не родилось ощущение о том, что сопровождающий Петра и есть его тень?От разглядывания жёлтого кирпича на мощеной автором дорожке сам Пелевин пытается нас отвлечь, вводя нехарактерную для его творчества активную «отвечающую» модель главного героя, в роли спрашивающего же выступает его неизвестный собеседник в колпаке, который как эхо только и вторит Петру Петровичу. Собственно говоря, это и есть ещё одна метафора — если смерть не вторит живому, то откуда же взялось поверье, что «в последние минуты перед глазами вся жизнь проходит»? Впрочем догадаться, что собеседник главного героя сама Смерть, не так трудно — автор неоднократно указывает на «тёмный капюшон», «лицо нельзя было разглядеть».Закончу выражением личного мнения. Интересный рассказ, несколько смазавший впечатление о себе маловразумительной, будто написанной впопыхах развязкой.

Русификейшнс

Как человека, старающегося следить за современной зарубежной литературой, и в то же время славянофила, предпочитающего русский язык остальным известным мне за красоту, меня несколько смущает современная тенденция русских переводчиков англофицировать текст. Всё хорошо в меру, если присмотреться, то можно увидеть, что и сами авторы не прочь поиграть с языками, возьмём, к примеру, Воннегута, Шейбона или того же Бёрджесса, с его клюквой и «надсатом». Но как поступать в случае неоправданных «недопереводов»? Рассмотрим на примере двухпоследних прочитанных мной книг, первая из которых «Железо, ржавое железо» Энтони Бёрджесса, а вторая – ‘Windows on the World’ Фредерика Бегбедера. ‘Any Old Iron’ — так в оригинале называется произведение Бёрджесса, того самого, что написал «Заводной апельсин» и «Влюблённого Шекспира». Сюжет лихо закручен вокруг валлийского рода и меча, который возродит Уэльс, Экскалибура, как зовём его мы и Каледвелча на валлийский манер. По легендам, оружие переходило от хозяина к хозяину в древние времена (что немаловажно, имя каждого начиналось на литеру «А»), в нынешние — теряется среди военных трофеев. Один из героев пытается вернуть меч из СССР на родину, предполагая таким образом освободить бриттов от саксов и, что самое главное, найти себя в жизни. Учитывая многонациональный состав героев (в наличии англичане, валлийцы, евреи, немцы и, конечно, russky), довольно сложно обойтись без непереводимых фраз, кроме того, на валлийском пронумерованы главы (un, dao, tri, pedwar и т.д.), заигрывания классика «klyukvi from Motherland” с русским в переводе Пинского и Домбаян не показаны, но уж точно присутствуют; без пары фраз на идише тоже не обошлось. Вся Европа пришла замолвить словечко, но как это показать?

В переводе «Окон мира» скандалиста (как его позиционируют) Бегбедера мы видим заигрывание с американизмами, сленгом, фразами и ругательствами,которых вполне могло меньше. Объясните мне, обывателю, чем «holy shit» отличается от «твою мать»? Разве тот налёт табуированной святости нельзя адекватно перенести в русский язык?Даже по слогам разницы нет. Ах да, название оригинала не содержит игры слов — это имя собственное, название ресторана по крышей северной башни ВТЦ. Что же до книги, то можно отметить, что это довольно интересный роман, тщательно подогнанные факты заставляют усомниться в истине написанного всего пару раз за неполных пять сотен страниц. Все линии повествования в итоге сведены в одну, оттого конец всё-таки неожиданный. Автору не хватило одного — мастерства описать ощущения человека в падающей башне, кровавая развязка более поэтична, чем ужасы, которые могли бы произойти. Но это мелочи, главное держать себя в руках и не терять нитки историй, только так вы получите удовольствие от романа. Обе книги выпущены издательством «Иностранка», книги, выпущенные ими я действительно проглатываю, от корки до корки. Но возникает ощущение, что ещё несколько серий от «ИЛ» и мы будем говорить на русско-английском, впрочем, к этому всё и катится…

Владимир Набоков "Лолита"

Как самый архипреданный читатель, желающий доказать своему сородичу, коллеге по пролистыванию глав превосходство только что прочитанной им книги над прочитанными ранее, берусь я за это нелёгкую долю чтеца-рецензента, не умеющего отличить где же кончается вымысел автора и начинается вымысел упоённого рецензента. Прошу не судить меня строго, но отнюдь не потому, что это один из первых моих письменных опытов, а из-за некоторой предвзятости, ибо при прочтении достойной книги Богдан-читатель (догадайтесь, судари, что за книга нынче такая) сопоставляет себя с главным её героем, даром, что оные могут оказаться полно противоположными. Сегодня на повестке дня, если можно так выразиться, произведение Владимира Набокова, нашедшее такую потаённую комнатку в моём сердце, что, кажется, в ближайшее время вряд ли сможет из неё выбраться. Всё дело не только в главной героине, именем которой озаглавлен роман, но и в герое, который из-за своих многочисленных недоговорок являет собой эталон мужской нежности, любви и преданности, которому любой, даже такой шестнадцатилетний ханжа может завидовать. Прежде чем ознакомиться с произведением, Богдан-Читающий-Между-Строк ознакомился, кажется, где-то на просторах всемирной паутины, с этимологией (если не ошибаюсь; если ошибаюсь – поправьте) имени главгероя – Гумберта Гумберта. Дословно воспроизвести этот пункт, к сожалению не могу, но отчётливо помню, что на одном из языков индоевропейской группы слово, созвучное с «Гумберт», означает человека, а на другом языке – тень. Исходя из этого, Г. Г. – либо «человек-человек», либо «тень человека». Имея в запасе оные знания и обращая внимание на таинственные знаки после полного завершения чтения я, всё-таки, полагаю, что место имеет «Тень человека», во всяком случае сравнения «как тень» имеют место в тексте романа. Кроме того, в послесловии автор имеет мысль намекнуть, что имя персонажу дано не просто так, не «Отто Отто» и не «Герман Герман», но на то Набоков и признанный классик мировой литературы, что во всяком слове скрыто не менее двух. Но продолжим о впечатлениях читательских, а не журналистских. Почему понравилось? Вот он стоит этот живой вопрос, согнутый в знаке шрифта Джорджия под 90 градусов, вижу как он заглядывает в душу и просит рассказать редкому читателю моих записок всю мою тайну. «Хорошо», соглашаюсь я, «так и быть, но оценишь ли ты мои искушения?». Отвечу так. Во время моего глубокого погружения в книгу я тщательно заглядывал вглубь себя, старался, благо это было легко, влезть в шкуру Гумберта, решал независимо от авторского произвола возникающие конфликты – и всё было таким, как я и представлял. На 100 странице из 365 Богдан-читатель решил полностью поставить себя на место главного героя, на место его Лолиты – свою (уж извините за подробности) и, даже, попробовал сопоставить подруг наших с Гумбертом возлюбленных. В какой-то мере фортуна была на моей стороне и в некоторые драматические моменты для героя я ощущал болезненную тоску, до такой меры я сопоставил альтер-эго романтичного Богдана и набоковского персонажа. Вдобавок ко всему, уже упомянутая моя Лолита (разреши в рамках сей чувственной рецензии прозвать тебя так, если ты читаешь это) буквально за две недели до моего знакомства с книгой отчалила в летний лагерь, поэтому из-за дикого приблизительного сопоставления и невообразимой скуки, я не мог поставить на место Лолиты никого кроме неё. Подводя итог, хочу в своё оправдание заметить, что ни в коем случае не претендую на звание для этого отзыва рецензии, ибо он безконструктивен, не содержит какой-либо оценки творчества, если не считать благодарных возгласов в адрес автора и героев и даже не раскрывает содержания романа; я как простой, но воодушевлённый слогом писателя, подражающий читатель пишу личный очерк. Ах, да – сложно оценивать что-то, ставшее частью тебя.