ДВ. Биробиджан: сезон весенней охоты на девушек (в поисках региональной идентичности)

Несмотря на то, что общее время моей биробиджанской жизни скоро в сумме за 15 лет превысит полтора года, я вдруг понял, что во второй половине мая, я здесь никогда не был. И самое удивительное в том, что я понял, что вторая половина мая в Биробиджане — это самое хорошее время года. Нет изнурительной жары, нет мошки и комаров, лезущих во все щели, нет бодрящего мороза, нудных дождей, осенних ветров и всего того, что может испортить не только настроение, но и жизнь по большому счету. Я, конечно, могу быть не объективен, и это может быть впечатлением на контрасте. Но, через пять часов полета и езды на маршрутке, после серо-коричневых красок Сахалина разбавленных грязно-белыми пятнами снега и воплями большеклювых ворон, очутится в теплом парном воздухе и салатной зелени лесов, сродни тому, как из уральской зимы перебраться в новозеландское лето.

Во второй половине мая в «Хитром городе», все цветет, пахнет и готовится к Дню города. Аромат сирени, яблони, черемухи, декоративной вишни, форзиции наполняет чистенько подметенные улицы. Потоки солнца с синего неба заливают город, и в этих потоках становится жарко после сахалинской десятиградусной весны. Артём долго привыкает к тому, что не нужно надевать куртку, перчатки и шапку, а вместо них достаточно одеть футболку, фуражку от солнца и солнцезащитные очки.

Посты про Биробиджан написанные зимой, спровоцировали меня на размышления об этнических и этнологических сторонах жизни нашей российской общности. По приезду, зарядив батарею фотоаппарата, я более целенаправленно, отправился по улицам Биробиджана искать то, что отличает его от других городов Дальнего Востока, или как сейчас любят говорить, региональную идентичность. Вышел я на Старой площади около мэрии города Биробиджана. Здание, где она находится, является одним из самых старых в городе. Его построили в 1934 году, конечно же, для партийных и советских органов власти ЕАО. Под проектом подписался архитектор Наум Трахтенберг, почитатель стиля «Баухауз», о котором я уже писал раньше.

Приверженцем этого стиля в архитектуре был швейцарский архитектор Ханнес Майер — автор первого градостроительного проекта г. Биробиджана. Здание по замыслу автора, являлось частью архитектурного ансамбля шестигранной площади (звезда Давида). Сразу после завершения строительства и заселения «органами», здесь располагался кабинет первого председателя облисполкома Иосифа Либерберга, о котором я уже тоже писал. Напомню, что Либерберг являлся до «биробиджанской жизни» профессором, основателем и директором Киевского института еврейской пролетарской культуры при Академии наук Украины. За 83 года ничего не изменилось в общем виде здания. Только вот видимо наполнилось оно соответствующей энергетикой власти и судеб тех, которые у этой власти стояли. Сколько сломанных судеб, трагедий было у тех, которые стояли у кормила… За прошедшие годы выросли деревья, на верху ни один красный, а два флага. И как-то необычно и двусмысленно выглядит один из них, хотя конечно некие альтернативные граждане бренд не регистрировали, а ведь могли и додуматься…

В целом, все осталось на своих местах и это указывало на преемственность поколений. Например, «Китайские подарки» на площади советско-китайской дружбы остались на том же месте, и девчушки из гимназии кормили голубей своими булочками, а вот на зданиях 30-х годов появились новые мемориальные доски, посвященные почетным гражданам Биробиджана. Похожи, они конечно, на надгробные плиты, но смотрятся лучше, чем старые. Сами здания, если рассматривать их как «фундаменты», для табличек, подкрашены, отремонтированы и смотрятся неплохо, несмотря на «почтенный возраст» в условиях болотного климата.

Зданию, где некогда разместили редакцию газеты «Биробиджанер Штерн», а также другие газеты и журналы на идиш уже 79 лет. Зданию, находящемуся напротив, в котором находится краеведческий музей и библиотека — 77, кстати, знаковая цифра в еврейской нумерологии. Они находятся по улице Ленина, о чем сообщают соответствующие указательные таблички. Этот принцип соблюдается только в центральной части города и на главных улицах.

За краеведческим музеем находится городская гимназия № 1. К аромату сирени прибавилось щебетание школьниц вырвавшихся из школьных стен. Видимо ждут, не дождутся окончания учебного года. Впереди у них лето, полное приключений, событий, встреч и влюбленностей.

Если двигаться в сторону Вечного огня и Аллеи героев, сразу за музеем и гимназией, в глубине, находятся общинный комплекс «Фрейд». На территории общины «Фрейд» находится синагога «Бейт Менахем» с молельным залом. В синагоге центральное место занимает Арон Кодэш — каменный шкаф для хранения Торы.

Общинный центр существует уже 20 лет и ведет большую общественную работу, здесь действует Детско-юношеский центр еврейской культуры, библиотека на русском, идиш и иврите, дневной центр одиноких пожилых людей, благотворительная служба, заботящаяся о нуждающихся членах общины. Их обеспечивают питанием, теплой одеждой и лекарствами. Здесь тоже размещена мемориальная доска создателю общины Льву Григорьевичу Тойтману — как говорят в ЕАО «уважаемому человеку», ветерану Великой Отечественной Войны, кавалеру двух орденов Славы. Комплекс находится по адресу: ул. Шолом-Алейхома, 14а

Во дворе общины идеальная чистота и порядок и несколько объектов поминального назначения, за всем этим смотрит высокий худой юноша с характерными для ЕАО чертами лица. Я даже усомнился в том, что люди из среднеазиатских республик являются лучшими охранниками на пространстве СНГ. Он просто вышел из здания общины «Фрейд» и стал пристально глядеть на меня, сканируя, осматривая, наблюдая, просверливая взглядом (и все это вместе). Как-то стало сразу неловко, и захотелось спешно покинуть «гостеприимную обитель», а ведь хотел еще посетить музей иудаистики, который находится внутри. Судя по доске объявлений, в центре происходят экскурсии, но после «радушного приема» желание их рассмотреть начисто пропало, мало того, я укрепился в мысли о том, что «дыма без огня не бывает» (это на счет сионизма).

Рядом с общиной «прилепилось» кафе «Симха», как мне объяснила симпатичная еврейка на входе, симха — переводится как радость. Радость и была в глазах Артёмки, когда он нашел то, что искал — туалет. Пока он туда бегал, я сфотографировал еврея-портного на рецепшине, симпатичную еврейку постеснялся — вдруг что-то подумает… Натуральная такая кукла — это я про портного.

Кстати, девушек на улицах Биробиджана фотографировать оказалось очень трудно. Во-первых, они куда-то все — ослепительно красивые, исчезли внезапно. Вот идешь без фотоаппарата, а они кругом… а возьмешь фотоаппарат, они исчезли.

Это как в туалет ходить без сачка, только с точностью «до наоборот». Я про энтомологию. Когда-то я был азартным липидоптерологом — коллекционировал бабочек. Длилось это извращение около 10 лет, все это время, я ловил и дневных и ночных, заготавливал ночи напролет «конвертики», искал булавки, которые были страшным дефицитом, продумывал экспедиции, до одури бегал по лесу размахивая сачком. Зимой во всех углах стояли «расправилки», на которых высыхали все эти создания, наловленные за летний сезон, по квартире расползались гусеницы, которые очень хотели превратиться в куколку. Холодильник был забит банками, в которых эти куколки подвергались имитации зимы, в общем — кошмар. Так вот, из всего этого я усвоил одно: «идешь в туалет — бери сачок». Иначе в самый, что ни на есть ответственный момент мимо тебя пролетит экземпляр, о котором ты мечтал всю свою сознательную жизнь, и ты его больше никогда не увидишь. А ты будешь сидеть в напряженной позе, провожая взглядом, то, что упустил навсегда. Не побежишь ведь со спущенными штанами, не вытершись. А сачок тем и хорош. Он дает шанс сидя, заученно махнуть резким движением руки и с замиранием сердца рассмотреть бьющееся в тонкой газовой материи тельце какой-нибудь редкой толстоголовки…

Во-вторых, нужно отдавать отчет, что девушки здесь недоверчивы: «Что от меня хочет тот, который фотографирует» и не чего доброго не ожидают. Можно конечно написать на футболке краткий текст объяснения, типа: «Я снимаю вас, для того чтобы увековечить на страницах Туристера. В моих действиях нет ничего аморального. Я просто в предыдущем посте про Биробиджан нашел вопросы — а где собственно красивые девушки в Биробиджане? Я не предлагаю вам эротическую фотосессию (хотя и не отказался бы это сделать). Но не за деньги, у меня их нет! И видимо никогда не будет! Снимитесь так — бесплатно!». Но я думаю это тоже не расслабит эти милые создания, которые так непосредственны, когда не видят, что их снимают, и так недружелюбны когда это замечают. Наверное, за фотосъемку, где-нибудь в Штатах меня бы уже посадили, и у меня бы было очень много времени в тюрьме писать воспоминания о моих путешествиях. А так, в Биробиджане, наверное, я рискую отделаться «легко» — получить удар по голове своим же фотоаппаратом, не от них, так от второй половины. Это вам не дикие девушки из богом забытых племен Африки…Ну и наверное, если бы это было в СПб или Суздале, это бы не вызвало вопросов — туристов много, которые с фотоаппаратом. А тут в Биробиджане никто с фотоаппаратом не ходит, и ты УЖЕ подозрителен. Хотя, если бы я снимал на телефон, было бы все в порядке, корчился, надувая щеки занимаясь селфи — внимание бы даже не обратили.