Минута молчания длиной в два часа

Репортаж Наталии Зотовой с траурного марша памяти Бориса Немцова

«Кто не боится? Вы не боитесь? Держите!» — у входа на шествие бородатый юноша-волонтер в смешной горнолыжной шапке раздает плакаты «Я не боюсь!». На плече — тряпичная сумка с ярким логотипом марша «Весна». Шествие оппозиции в первый день весны должно было быть веселым, за последние недели волонтеры раздали по городу много листовок, устраивали информационные пикеты под зелеными воздушными шарами — и Немцов был среди них, тоже раздавал листовки «Весны» в метро. Но Немцов был убит, и люди пришли на митинг с цветами совсем не потому, что наступает весна.

Две девушки с белыми розами в руках берут у волонтера плакаты «Я не боюсь!», хотя у каждой уже есть по табличке «Борись» — мягкий знак написан не черным, а серым, так что с плаката выступает имя «Борис».

— Мы его лично знали, — рассказывает одна из девушек, Анастасия. — На «ОккупайАбай» познакомились. Мы там не ночевали, но привозили протестующим еду — и, в общем, часов по 10 каждый день проводили. И Немцов был там: со всеми здоровался, шутил, поддерживал нас.

— А я помню, как 6 мая на Болотной он со сцены кричал в уже выключенный микрофон. — добавляет ее подруга Минара.

Анастасия рассказывает, что работает в Сбербанке: «На работе меня зовут на совсем другие митинги. Шлют письма, увольнением грозят даже. Но я хожу не туда, а сюда. Я сегодня не могла не прийти».

Иногда кажется, что едва ли не все пришедшие так или иначе знали Немцова лично — у многих находятся воспоминания. Водитель Юрий с распечатанным на принтере листком «Я — Немцов» много раз встречал Немцова на митингах, подходил здороваться, потому что уважал. «Я с ним столько раз плечом к плечу стояла — на акциях, на Болотном процессе, — вспоминает математик Людмила. — Он был такой жизнерадостный. События происходят страшные, ходим все как убитые — а тут он со своими шутками, и сразу легче. Мне кажется, я теперь всегда буду где-то в толпе его замечать». Людмиле лет пятьдесят, она отходила все «Болотное дело» из солидарности к арестованным, но просит меня не называть ее активисткой: «Я не активист, я переживающий».

«И вы не смоете всей вашей черной кровью Бориса праведную кровь»

— Я только накануне вечером слушала его интервью на «Эхе Москвы», а утром, выводя гулять собаку, узнала новость. Ужасно, — рассказывает Наталья, преподаватель в МГУ. Она идет, завернувшись в украинский флаг (один из немногих на шествии), и объясняет: «Я здесь, потому что Россия развязала войну на Украине, а Немцов был последовательным противником этого». В Мариуполе у Натальи живет двоюродная сестра, она уговаривает ее перебраться подальше от боевых действий, но та не решается бросить свой дом.

— К Немцову можно относиться хорошо, можно — по-разному. Вот я отношусь. по-разному, — говорит левый активист Петр. – Но мне нравится политическое разнообразие, и меня не устраивает реальность, в которой политиков убивают.

Бедно одетый старичок в толпе включает радиоприемник на батарейках, настраивается на «Эхо Москвы». Окружающие с интересом слушают репортаж корреспондента c другого конца шествия — маршрут марша новый и такой изломанный, что за тридцать метров колонн уже не видно, и непонятно, сколько людей марширует сегодня вместе.

— А вот у меня мама телевизор постоянно смотрит. А я даже 40 минут новостей выдержать не могу, — жалуется мужчина случайно оказавшимся рядом спутникам. — Я ей говорю: ну зачем тебе этот Крым?! Ты туда теперь даже поехать не можешь — дорого, паром этот с очередями, электричества там нет.

Мой новый знакомый Петр не без гордости рассказывает, как методичным убеждением распропагандировал свою маму обратно: «Раньше за Путина была, потом звонит мне: "Ну что, за Навального голосовать пойдем?"». Его подруга Анна жалуется, что из-за Крыма и войны поссорилась с родителями.

Идущих интригует шагающий чуть впереди молодой человек в казацкой каракулевой шапке — такие шапки в последнее время стали символом акций Антимайдана. Оказалось, юноша именно потому и пришел в ней — чтобы возвращать России символы. «У России отняли казачество и поставили казаков на Антимайдан. А ведь казаки были последними, кто во время Гражданской ушел из России с бело-сине-красным флагом, и после этого Россия кончилась. Надо возвращать нам наш флаг, наших казаков», — объясняет он и тут же сцепляется с идущим рядом сторонником Пиратской партии в бурном споре о Навальном.

«И вы не смоете всей вашей черной кровью Бориса праведную кровь» — лозунг написан на куске обоев в цветочек пенсионеркой Евгенией. «Бумаги под рукой не было», — виновато улыбается она.

Самодельных плакатов необычно мало. Мало и разговоров, и символики. Кое-где виднеются флаги движений и партий: в голове шествия под своими знаменами идут РПР-ПАРНАС, потерявший лидера, и движение «Солидарность», потерявшее друга. Главный баннер — «Герои не умирают. Эти пули — в каждого из нас» — несут в том числе соратники Немцова: Михаил Касьянов, Геннадий Гудков, Илья Яшин, первым примчавшийся к месту убийства той ночью. На Яшине до сих пор лица нет. Там, в начале шествия, скандируют «Нет войне!» и «Россия без Путина!», но чуть дальше их уже не слышно. Куда-то делось, потерялось все, что хотели сказать власти долгожданной акцией: про кризис, про войну, про аресты. Народу заметно больше, чем на осеннем Марше мира, но все такие тихие, что получается одна огромная, длиной в два часа и много городских кварталов минута молчания. Над головами развеваются в основном российские триколоры с прикрепленными к ним траурными лентами.

Маршрут марша такой изломанный, что за тридцать метров уже не видно, сколько людей марширует сегодня вместе

И только когда колонна поднимается на мост, у толпы получается кричать по-настоящему громко: «Борис с нами! Борис — с нами!». Портреты Немцова смотрят на место, где его застрелили. Там по-прежнему горы цветов, но тротуар в этом месте огорожен, входа нет: люди передают букеты через полицейские заграждения нескольким волонтерам.

«Убедительная просьба: не задерживаемся, не мешаем другим гражданам возлагать цветы!» — надоедливо повторяет полиция в мегафон прямо возле места убийства. Народ толпится на мосту у парапета, стремясь взглянуть вниз, на ползущую по набережной плотную толпу. «Море людей», — шепчет кто-то. По оценкам ГУВД, марш собрал 21 тысячу участников, «Белый счетчик» насчитал 51 тысячу. Перед рамками металлоискателей образовались очереди еще за час до начала шествия.

. Розданные участникам российские флаги организаторы собирают там, где заканчивается Большой Москворецкий мост.

— А кто придумал нести эти флаги? Не «Единая Россия»? — допытывается мужчина у волонтера со стопкой свернутых триколоров.

— Это не флаг «Единой России», это флаг нашей страны, — парируют организаторы. — Если в России сейчас правят бал жулики, это не значит, что у нас нет государственного символа. Если в доме завелись тараканы, не значит, что я должен свой дом уничтожить, понимаете?

— Это же флаги Кремля, посмотрите, как они подавляют людей, — присоединяется к спору женщина средних лет. — Никто даже ничего не кричал! А надо было кричать — нет войне, нет пропаганде! Если бы не это, он был бы жив.

Два человека с бейджами организаторов стоят посреди обтекающей их толпы с кипой флагов и никак не могут пробиться к краю улицы, чтобы эти флаги положить.