КАК СОБРАТЬ КАПИТАЛ И ПОДЕЛИТЬ ИМУЩЕСТВО©

Неутоленная потребность отечественной экономики в инвестициях все чаще заставляет задуматься, почему в нашей стране так слабо используются возможности фондового рынка по привлечению капитала, в т.ч. населения. О том, можно ли изменить здесь ситуацию, как этого добиться и станут ли недавние эксперименты массовой практикой, беседуют председатель Белорусского союза предпринимателей Александр КАЛИНИН, доцент кафедры денежного обращения, кредита и фондового рынка БГЭУ Елена БЕРЗИНЬ, специалист по ценным бумагам Евгений БЕЛОВ, директор аудиторской фирмы «Внешаудит» Екатерина ОНОШКО и главный редактор «Экономической газеты» Леонид ФРИДКИН.

Л.Фридкин: Целью Программы развития рынка ценных бумаг Республики Беларусь на 2011– 2015 годы, утв. постановлением Совмина и Нацбанка от 12.04.2011 № 482/10, было провозглашено создание условий для повышения уровня ликвидности, прозрачности, надежности и эффективности рынка ценных бумаг как составной части финансового рынка страны. Некоторые меры, названные в этом документе, уже реализованы, и результат заметен — на фондовом рынке оживление налицо. Конечно, объемы здесь несопоставимы с Россией или ЕС, но сделки совершаются все чаще и в них вовлекается все больше участников. Однако для широких масс операции с ценными бумагами по-прежнему выглядят экзотикой. Причем это касается не только рядовых граждан, но и менеджеров предприятий. Складывается впечатление, что длительная «консервация» фондового рынка просто атрофировала у людей те знания, которые были. И сейчас, когда говорят о финансовой грамотности населения, сначала надо воспитывать ее у тех, кто профессионально занимается финансами.

Опросы наших читателей показывают, что даже менеджеры акционерных обществ часто не воспринимают акции как финансовый инструмент, не знают, как им управлять, как определяются и применяются его экономические параметры. Не слишком ли рискованно в таких условиях резко активизировать фондовый рынок?

А.Калинин: Начало всегда бывает сложным. И одним из способов развития фондового рынка я считаю организацию «народного» IPO. Эта идея появилась в мае 2011 г. на совещании в Минэкономики, где обсуждались антикризисные меры. В чем ее преимущества? Если предприятие, нуждаясь в деньгах, получает господдержку, то это обычно сопровождается увеличением уставного фонда и доли государства в нем. Экономический эффект таких действий невелик. При проведении IPO можно выпустить акции, скажем, до 25% уставного фонда, продать их небольшими пакетами без опасения утратить контроль. Предприятие в результате получает прямые инвестиции, «живые» деньги, а частные инвесторы — новый инструмент для сбережений, более доступный, чем, скажем, недвижимость. Появляется дополнительное товарное покрытие белорусского рубля, его укрепление и снижение спроса на валюту.

Если акции покупают работники АО, то у них появляется возможность стать причастными к успеху своего предприятия. Это — метод народного капитализма. Само АО, благодаря увеличению акционерного капитала, может планировать снижение налоговой нагрузки. Уменьшается изъятие части прибыли государством, которое трудно назвать дивидендами.

В таком акционерном обществе главным критерием оценки деятельности предприятия и его менеджмента и стоимости предприятия, как и во всем мире, будет не выручка и прибыль, а стоимость акционерного капитала. Собственники — как государство, так и частные акционеры — смогут судить о работе предприятия по той отдаче, которую они получают на вложенный капитал. Это очень точный индикатор.

Кроме того, чтобы привлечь инвестиции, государству стоило бы продать часть принадлежащих ему акций наших крупнейших предприятий населению — мелкими пакетами, в т.ч. за валюту. В результате и будущие дивиденды не будут выведены из страны, а останутся здесь.

Госсобственности у нас все еще чрезмерно много и используется она неэффективно. Но если убыточные предприятия «сливают» в холдинги, лучше работать они не станут. Зато появление множества частных акционеров может дать серьезный стимул для повышения эффективности. Поэтому привлечение прямых инвестиций через «народные» IPO достаточно актуально.

Мне кажется, значительная часть населения, в т.ч. пенсионеры, готова проявить интерес к такому инструменту. Пример тому — дебютное IPO Минского завода игристых вин.

Е.Берзинь: Можно, конечно, считать это IPO, но на самом деле эта кампания ничем, кроме PR-акций, не отличалась от размещений, проходивших ранее. Законодательство предусматривает открытую покупку и открытую продажу акций. В случае с МЗИВ имело место второе — через биржу, но по фиксированной цене. Однако во всем мире при IPO цена акций устанавливается на рыночной основе, через аукцион. С тем же успехом можно было объявить подписку через отделения банков.

Интерес инвесторов к акциям должен быть осмысленным. Для этого нужно внимательно изучать проспект эмиссии и отчетность. Цели эмиссии должны свидетельствовать об эффективном использовании капитала. Мы же могли наблюдать, что она проводится для того, чтобы обеспечить разнообразие инструментов для инвестирования (наверное, в порядке социальной ответственности); профинансировать оборотные средства (хотя обычно акции для этого не выпускаются) и погашение ранее полученных кредитов. Покупать акции в таких случаях довольно рискованно — заявленные цели не свидетельствуют о перспективах эффективности предприятия.

А.Калинин: Тем не менее население заинтересовано в диверсификации своих сбережений. А общество в целом — в сохранении национального достояния. К примеру, в России это — Газпром. У нас им может стать Беларуськалий. Названа его стоимость — 32 млрд. USD. Почему бы не предложить населению 0,01% или 0,001% его акций. Если их раскупят, то подтвердится, что это и есть рыночная цена. Важность таких проектов в том, что появится объективный рыночный механизм оценки и эффективности использования капитала. Наша страна многое теряет из-за того, что эти критерии не работают.

Совсем не обязательно отдавать крупнейшие предприятия иностранцам, чтобы получить импульс к их развитию. Если найти внутренние источники финансирования, то вся прибыль останется в стране. Разумеется, потребуется улучшить качество менеджмента, т.к. граждане вправе спросить: во что мы вложили деньги, куда их направили и на что можно рассчитывать.

Е.Берзинь: Кстати, хотя акции Газпрома котируются на ведущих мировых биржах, контрольный пакет остается у государства. Так что продажа определенной части акций ничем не грозит основному собственнику. Законодательство ЕС и США требует, чтобы в свободном обращении находилось до 25% акций публичных компаний.

Л.Фридкин: Допустим, у населения появляется возможность «вложиться» в акции. А качество менеджмента и защита прав новоиспеченных акционеров будет реализовываться как-нибудь потом. Но пока они достигнут надлежащего уровня — сколько народу пострадает. У нас АО не желают даже вовремя и в требуемом объеме свою отчетность публиковать, а ведь это не самая сложная обязанность. В придачу отчетность эта зачастую недостоверна. Руководство предприятий готово скрывать убытки, чтобы не вызвать недовольство органов госуправления и лишние проверки. Но у акционеров от этого доходности не прибавится.

Да и появится ли она вообще? У многих предприятий, в т.ч. ОАО, хронически не хватает оборотных средств. Тут не до дивидендов, даже при наличии прибыли. С другой стороны, устанавливая стартовую цену акций, у нас исходят из стоимости чистых активов и делят на число бумаг. При этом никакого «люфта» для будущего роста не остается. Конечно, в конце года пройдет переоценка, чистые активы вырастут (на бумаге), но отразится ли это как-то на рыночной цене акций? Особенно если их ликвидность минимальна…

Е.Берзинь: В мировой практике стартовая стоимость акций определяется брокерами исходя из прогноза спроса. Чистые активы — индикативный показатель, который не определяет рыночную цену и от его изменения стоимость акций вряд ли вырастет. К тому же, изучая проспект эмиссии, нужно обращать внимание на прогноз финансовых результатов. Если планируется, что прибыль будет расти, скажем, на 5–6% в год, а производственные мощности уже загружены на 98%, возникает вопрос: за счет чего она будет расти? Кто же просветит потенциальных акционеров и даст правдивую оценку? За рубежом этим занимаются аналитики, рейтинговые агентства, есть система контроля фондового рынка, которая предотвращает злоупотребления.

Л.Фридкин: Зато у нас есть штрафы за манипулирование рынком ценных бумаг. Легко представить, что под эти санкции может попасть любое СМИ, но вряд ли попадет чиновник, который с трибуны объявит, что такое-то ОАО хорошее или плохое.

Е.Белов:. Кто бы что ни сказал, если акции не торгуются на бирже или количественные изменения не возникли или не совпали, то никакого нарушения нет.

Л.Фридкин: А если изменения будут? Из данных торгов можно увидеть, что возник интерес к акциям, а если в этот момент кто-то что-то об этом сказал — его можно брать в разработку.

Е.Белов: Конечно, преждевременно вводить такие нормы в отсутствие развитого рынка. А так все будет зависеть от трактовки норм законодательства работниками правоохранительных органов и их финансовой грамотности.

Е.Берзинь: Законодательство о манипулировании должно быть очень тщательно разработано. В России этой теме посвящен отдельный закон и ряд документов ФСФР, объем которых весьма велик. Но и случаев манипуляций пока выявлено немного, особенно в сопоставлении с масштабом рынка.

Л.Фридкин: У нас данные БВФБ об объеме совершенных сделок тоже растут в последние 2 года. Но перепады в торговле акциями бывают огромные: в одном месяце вдруг выскакивает двукратный рост, а в другом — двукратный спад. Их создает небольшое количество сделок.

При этом народ смотрит на такие операции: вчера какие-то акции стоили 100 тыс., а сегодня 200, и полагает, что их обманули, не понимая, как работает механизм. Ведь включившись в рынок, создавая спрос и предложение, они сами повышают цены для кого-то. С другой стороны, когда при проведении IPO организаторы называют сумму доходности, мало кто из будущих акционеров дал себе труд ее пересчитать. Если цена акции 170 тыс. Br, а дивиденды — 1700, то такая инвестиция окупится за 100 лет! Вырастет ли курс акций, которые никогда на свободном рынке не появлялись, прогнозировать вообще невозможно. А ведь законодательство не предусматривает обязанность АО выкупать акции, если акционер не доволен доходностью.

Е.Берзень: Только если по решению властей. Но за чей счет производить обратный выкуп? Государство и предприятия не столь богаты, чтобы повторить, например, практику российского ВТБ. И если будет вынесено такое решение, то пострадают оставшиеся акционеры. Но граждане, покупающие акции, не очень хорошо себе представляют такой сценарий. Случалось, что акционеры белорусских АО требовали выкупить их бумаги, но эти акции и самому АО не нужны…

Известны и другие случаи: когда людям по 10–20 лет платили ничтожные дивиденды, а потом уговаривают не продавать свои бумаги «задешево».

Л.Фридкин: Если планировать массовые «народные» IPO, то давайте уточним, что получат акционеры. Сегодня директора не довольны тем, что у госпредприятий изымается часть прибыли. То есть государство присвоило себе роль привилегированного акционера. Но и частные акционеры будут требовать соблюдения своих прав на получение части прибыли. Встает вопрос — какова эта доля? Тот же Газпром тратит на дивиденды больше 25%, а некоторые компании — до 50–80% прибыли. Отечественные предприятия себе такого позволить не могут. Но если в числе целей IPO — расширить инструменты инвестирования, то какова их доходность? Если это 1% годовых, то это инструмент только для выкачивания денег из населения.

А.Калинин: Сначала нужно изменить систему ведомственной подчиненности предприятий. Акциями, принадлежащими государству, должна управлять структура вроде Госимущества, а министерства — формировать определенную политику в своей отрасли. У нас борьба ведомств за отраслевую отчетность порождает приукрашенную картинку и неэффективный менеджмент. Но если и дальше откладывать развитие фондового рынка, мы так и останемся в болоте инфляционно-девальвационной экономики.

Л.Фридкин: А не окажется, что, запустив этот механизм, мы создадим массовую пирамиду?

А.Калинин: Здесь будет ответственность конкретных государственных менеджеров. А сейчас у нас никто не отвечает за просчеты. Вот кто ответил за прошлогоднюю девальвацию?

Л.Фридкин: В рамках этого тренда миноритарный акционер, не получая никакого дохода, скорее всего, услышит в ответ, что это не просчет управленческой команды, а ваш собственный, предпринимательский риск.

А.Калинин: Такая вероятность есть, но будет и критерий оценки работы менеджмента. Ведь преобразование РУП в ОАО ничего не изменило. Отчетность можно не публиковать, показали в балансе 1 млн. Br прибыли — и ладно. Необходим качественный сдвиг, и нет других критериев, кроме прибыльности работы, а в госсекторе он не работает.

Л.Фридкин: Если предложить в качестве критерия рост акционерной стоимости, то они, наверное, тоже отреагируют.

Е.Оношко: Для этого менеджерам ОАО нужно учиться. К сожалению, особой заинтересованности они пока не проявляют. В результате, если возникает потребность в оценке акций, в т.ч. при выкупе на баланс общества, или при совершении каких-то сделок с акциями, специалисты порой совершенно беспомощны.

С другой стороны, предприятия зачастую сами мечтают вернуться под «крыло» государства, увеличить его долю в уставном фонде. В бизнес-планах десятка ОАО, с которыми приходилось знакомиться, главным источником инвестиций значится господдержка.

Л.Фридкин: Конечно, легче быть под крылом государства, чем принимать делегации миноритариев, домогающихся дивидендов. К сожалению, часто в обществах с участием частного капитала представители государства и менеджеры не считаются с позицией частных акционеров. Есть случаи, когда ставится вопрос об увеличении доли государства, по сути вытеснения частных инвесторов, в т.ч. иностранных. Тот факт, что эти акционеры когда-то вложили в предприятие свои деньги, легко забывается. Директора и чиновники почему-то считают, что акционеры еще что-то должны.

Е.Белов: Для развития фондового рынка государству следовало бы снизить до минимума объемы распределяемых через госбюджет средств, сократить объемы господдержки. Тогда стимулы будут появляться сами по себе, через поиск альтернативных механизмов, в т.ч. IPO и других, применяемых в мире.

Е.Оношко: Мы как-то опрашивали ряд крупных предприятий о возможности привлечения зарубежных специалистов. Особой заинтересованности не замечено.

А.Калинин: Получается, что наш менеджмент не умеет управлять ценными бумагами. Но в ходе прошлогодней приватизации было несколько любопытных продаж госпакетов акций, которые были однозначно недооценены.

Е.Оношко: Зарабатывают на этом в основном россияне. При этом складывается впечатление, что акции ряда предприятий остались недооцененными. Но аудиторская практика показывает, что заинтересованы в том, чтобы понимать настоящее состояние дел, лишь те из них, где руководитель имеет значимую долю в акционерном капитале, — тут и появляется мотивация.

Е.Берзинь: Если бы IPO проходило на зарубежной площадке, то инвесторы диктовали бы свои условия, в т.ч. по предоставлению информации. Так что крупнейшие предприятия страны необходимо выводить на IPO не только для привлечения капитала, но и для того, чтобы страна и ее субъекты появились на мировом финансовом рынке. Хороший вариант — одновременное размещение как на внутреннем рынке, так и за рубежом. Когда российские предприятия стали выходить на IPO на внешних биржевых площадках, их оборот возрастал многократно за год. Одновременно это стало толчком и для развития внутреннего фондового рынка.

А.Калинин: Нам сейчас нужнее создать механизм для внутренних инвестиций. Иностранный инвестор не придет по ряду причин, в т.ч. из-за того, что у нас совершенно нереальная финансовая отчетность. Если увеличить сумму доходов в госбюджете, например, от продажи акций, можно снизить налоговую нагрузку. Одновременно появится возможность наращивать зарплату. Ведь она меньше, чем у соседей не потому, что хуже работаем, а потому, что неэффективно инвестируем.

Е.Белов: Позвольте выразить сомнение в готовности населения приобретать акции. Результаты продажи акций в последнее время близки к статистической погрешности в сравнении с количеством населения. Мы получили несколько сотен акционеров после полугодовых титанических усилий. Даже если темпы вырастут в 10 раз, через несколько лет появится несколько тысяч акционеров, но это не повлияет существенно на состояние экономики и макроэкономические показатели. Позитивный результат — если через 2–3 года у нас появится 1,5–2 млн. акционеров. Но даже 100 тысяч — маловероятная цифра.

Если вернуться к способам размещения акций, то гораздо дешевле было бы провести обычную подписку на акции, получив те же результаты. Конечно, это выглядит не столь эффектно, меньше простора для PR-мероприятий.

А.Калинин: Поделюсь своим опытом участия в «народном» IPO. Решив купить акции, я пришел в банк и столкнулся с большой очередью и плохой информированностью персонала. Сначала меня отправили в отделение на краю города, где в кабинете принимал только один аттестованный специалист, который отправил меня оформлять счет «ДЕПО» на другой этаж, где пришлось стоять в общей очереди 45 минут. Правда, теперь банки стараются исправить положение, обучают персонал, создают инфраструктуру.

Е.Белов: Если есть спрос, то акционером можно стать независимо от способа покупки через биржу или иначе. При этом необязательно сидеть в очередях. Можно обратиться к любому профучастнику, чтобы заключить договор на покупку акций. Но тогда придется заплатить за услуги брокера. С учетом этих затрат покупка маленького пакета акций (скажем, 10 штук) будет убыточна в любом случае. А ведь при продаже тоже придется заплатить профучастнику. Так что расходы покрываются только при достаточно крупном пакете акций (например, 1000 штук), да и то при очень высоком росте котировок — если, конечно, таковой возможен.

Л.Фридкин: А при каких обстоятельствах возможен этот рост?

Е.Белов: Чудом. Мы все время пытаемся перескочить какие-то этапы развития фондового рынка, который должен развиваться эволюционным путем. В одном из исследований Всемирного банка, сделанном еще в середине 70-х годов, говорилось, что не стоит торопиться с созданием биржевых механизмов, когда в них нет явной потребности. Есть ли у нас такая потребность?

А.Калинин: Конечно. Например, если избыточная доля госсобственности в экономике тормозит ее развитие. Мы вошли в качественно новую ситуацию с созданием Таможенного союза и Единого экономического пространства. И это произошло не потому, что правительство так хотело, а потому, что изменилась ситуация и наш государственный менеджмент просто не справляется с ней — это показывает низкая зарплата в стране. Поэтому предстоит вносить изменения достаточно быстро, в т.ч. открыв для населения дополнительные источники доходов.

Граждане, на мой взгляд, отнеслись к проекту IPO МЗИВ достаточно позитивно, не вникая особо в его цели. Для людей важна сама альтернатива вложения денег. Так, бабушки, сидя в очереди, говорили, например, что хотят подарить акции внукам — пусть те когда-нибудь разбогатеют. Люди не собирались быстро продавать свои акции, для них это долгосрочные инвестиции. Есть интуитивное понимание, надежда на рост акционерного капитала. Поэтому так важно создать механизм этого роста, чтобы население инвестировало в те инструменты, которые связывают инфляционные процессы. Конечно, сразу такой механизм не появится и будут перегибы и конфликты. Но нужно понимать, что эпоха доллара закончится в ближайшие 10 лет, т.к. идет создание мировой альтернативной платежной системы, над этим работают страны БРИК.

Нет другого пути повысить эффективность собственности, остающейся в распоряжении государства. Холдинги, которые проглотят убыточные предприятия, такой задачи не решат. Только общественный контроль населения над менеджментом способен это сделать, если, конечно, это будет не 800 акционеров, а хотя бы 8 тысяч или 380 тысяч владельцев акций таких предприятий, как МАЗ или Беларуськалий. Тогда правительству и госменеджерам этих компаний придется публично отчитываться за эффективность.

Л.Фридкин: Вряд ли им понравится такая обязанность.

А.Калинин: Это потому что сегодня бюджет построен по принципу фермы с ведомственными кормушками: собрать и разделить.

Л.Фридкин: Не могу избавиться от опасения, что люди, получив права собственника, будут отпираться от них… Вкладывать деньги в ценные бумаги в расчете на то, что внуки станут богаче — это здорово, но нужно научить людей не просто инвестировать, а думать о завтрашнем и послезавтрашнем дне. Те, кто успел купить акции во время чековой приватизации, не ощущают себя инвесторами. Вот лежат у них какие-то бумажки точно так, как у запасливых бабушек в сундуках оккупационные марки или «керенки». В Беларуси уже немало акционеров — физических лиц, но только немногие могут похвастаться, что эффективно управляют своими инвестициями. Граждане, которые получили акции очень успешных предприятий, имеют мизерные дивиденды и не видят никакого прока в своих инвестициях. И надежда, что когда-нибудь эти бумаги станут-таки дороже, их не сильно греет. Было бы хорошо их в этом убедить. Но насколько реальна такая задача?

В постсоциалистических странах — от Польши и Эстонии до Монголии — частными инвесторами стали от трети до половины взрослого населения. И это — результат чековой приватизации. Произошла своеобразная докапитализация когда-то ограбленного населения. У нас же людям предлагают повторно раскошелиться.

А.Калинин: Тогда остается выбор: что лучше — постоянная девальвация или запуск механизма контроля над использованием госимущества?

Е.Белов: Если отчетность ОАО, в которых контрольный пакет принадлежит государству, привести к МСФО, то получится реальная картина этого использования, возможно, не слишком радостная. Но если это сделать и провести продажу акций по реальной рыночной цене, то можно получить приток денег от населения и заставить предприятия работать лучше — в интересах всего общества.