«Если вы окажетесь на свободе, вы продолжите убивать людей?» — «Да». Первый день суда по нападению в ТЦ «Новая Европа»

Сегодня в 10:00 в Минском городском суде началось заседание по одному из самых громких ЧП последних лет. Обвинения предъявлены бывшему студенту первого курса МИТСО Владиславу Казакевичу. Потерпевшими по делу проходят семеро: семья погибшей Елены Александронец, покупательница Оксана, попавшая в больницу, и сотрудницы ТЦ — Ирина, пытавшаяся остановить Владислава, и Анна, на которую он попытался напасть в первую очередь. Onliner.by ведет текстовую трансляцию судебного заседания.

Краткое содержание итогов первого судебного заседания (ссылки кликабельны).

16:47. Суд объявил перерыв до 10 утра завтрашнего дня. — Я ничего комментировать не буду, — отмахнулись после окончания заседания и прокурор, и адвокат Владислава. — Он просто зверь! Что тут можно сказать, — делятся впечатлениями студенты.

Уборщица ТЦ «Новая Европа» Ирина: «Только в электричке по дороге домой узнала обо всем случившемся»

16:27. 46-летняя Ирина Баешко — уборщица ТЦ «Новая Европа», которая пыталась остановить Владислава, приехала на суд из Пуховичского района.

— Я возвращалась, помыв кружки из-под кофе. Шла по административному коридору. На небольшом расстоянии увидела человека, — говорит Ирина. —

Одет он был в светлую куртку, на нем было что-то вроде шлема — первое впечатление. В коридоре был полумрак. Показалось, что трость держит. В последние секунды я увидела, что он держит топор. Секундный разворот, удар. Он меня задел. Я смутно помню — у меня молниеносная реакция, я занималась спортом. Я перескочила к площадке игровой — там было очень много детей. Кричала: «Забирайте детей!» Просила: «Нажимайте тревожную кнопку!» Мне кричат: «Ира, тревожную?» Я в ответ: «Тревожную!» Боль я не чувствовала абсолютно. Бежала, кричала. Зашла в аптеку, мне стало плохо. Залила рану перекисью и обмотала бинтами. (…) Вызвала такси и поехала на электричку. — Удар куда пришелся? — спросил прокурор. — По касательной задел топор. Он просто не успел, я, как человек деревенский, знаю, что такое колун, поэтому могу сказать, он просто не успел, — добавляет Ирина. — Я села в электричку и только там узнала о страшном случившемся, что произошло, — вспоминает Ирина.

— Исковые требования я не предъявляю. Меня Бог спас. Все мои моральные страдания лягут на его плечи. Кошмары мне не снятся. Я работала в торговой сети, там было нападение. Может, после этого у меня такое отношение, — рассуждает женщина. — На мой взгляд, наказание на усмотрение суда. Думаю, суд отнесется по справедливости.

Дочка погибшей Алеся: «Мама была моей опорой и проводником, через нее я общалась с другими людьми»

16:14. Алеся Александронец, дочка погибшей, рассказывает, как около 22:00 отец сказал ей, что мама погибла.

— Я не верила, что это возможно, — переводит слова Алеси сурдопереводчик. — Потом по телевизору увидела, что случилось. (…) Мне было плохо, пила таблетки, мне делали уколы, не хотела ни с кем общаться. Проспала три часа. Мы с папой отправились по делам: договариваться насчет гроба и похорон. В ритуальном зале мне тоже было очень плохо.

— Знаете, в обед 8 октября было непонятное предчувствие ближе к пяти часам. На сердце было совсем неспокойно, — говорит Алеся. В зале раздаются всхлипывания — плачет бабушка Алеси.

— Мама была моей опорой и проводником. Она была моей подружкой. Мы вместе были в ситуациях, где нужно было общаться с людьми. И это очень больно, — говорит Алеся. — Через маму общалась с внешним миром. Прошу наказать преступника по самой строгости закона.

Алеся просит освободить ее от участия в процессе. Говорит, что морально тяжело и нужно устраиваться на работу.

Чудом избежавшая удара работница ТЦ Анна: «Я два месяца возвращалась к нормальной жизни»

— Какие особенности в поведении вы заметили? — задал вопрос адвокат. — Он очень спокойно стоял с бензопилой, он спокойно поднимался от убитой девушки, мне кажется, ему было абсолютно комфортно, — добавляет Анна. — Если вы окажетесь на свободе, то продолжите убивать людей? — спросила Анна у Владислава.

— Да, — невозмутимо ответил парень.

— Так как может быть такой человек на свободе? Как может он быть в обществе? — возмущается Анна.

15:52. 21-летняя Анна Розентова, работница торгового центра, на которую первой попробовал напасть Владислав Казакевич.

— Я находилась в торговом центре «Европа». Мне нужно было выйти поработать на барной точке, подменить человека. Все случилось в 17:20—17:22. Мне нужен был интернет, поэтому пересела на скамейку. Я смотрела в телефон, услышала звук бензопилы. Он стоял в оранжевой куртке, была бензопила и чехол от гитары, — говорит Анна. — Увидела, что он начал подносить бензопилу. Восприняла как розыгрыш. Пока бензопила не оказалась на уровне лица. Не знаю, как я убежала. И я побежала в сторону старой «Европы» к своему островку. Парень вроде бы побежал за мной. Я слышала, как звук бензопилы пропал. Я искала девушку глазами, увидела, что она лежит. Парень что-то доставал из чехла. Я начала успокаиваться и думать, что розыгрыш. Потом я подумала, что это вообще может быть автомат. И начала бежать и кричать: «Спасайтесь!»

Потом Анна позвонила хозяйке и вернулась в торговый центр. Говорит, что видела погибшую и поняла, что ее порезали бензопилой. — У меня был шок. Я два месяца где-то возвращалась к нормальной жизни. Боялась скоплений людей, — объясняет Анна.

— Какие исковые требования вы выдвигаете? — задал Анне вопрос прокурор.

— Я артист, дирижер, учусь сейчас в университете, я ходила за психологической помощью. (…) Боюсь людей, общества, это событие отложилось на мое психологическое состояние. До сих пор передвигаюсь исключительно на автомобиле, ездить на общественном транспорте не могу, — отметила Анна. — Я бы хотела заявить иск на следующем заседании.

— Судя по тому, какие он давал показания, если он окажется на свободе, он продолжит убивать, — считает девушка. — Я желаю для него самую строгую меру наказания, которая только возможна.

Попавшая в больницу Оксана: «До сих пор снятся кошмары»

15:31. Прокурор зачитывает протокол допроса Оксаны Витвер для уточнения деталей. — «Ударил топором в районе груди. Я почувствовала боль. Потом второй раз ударил в район ключицы», — уточняет прокурор.

И спрашивает, сколько ударов нанес Владислав и сколько попыток у него было.

15:15. — Я выпиваю таблетку обезболивающего и снотворного, чтобы уснуть, кошмары все равно снятся. Сейчас на больничном. Но гарантий на полное восстановление пока не дают, — объясняет Оксана. — Я одна воспитываю сына. Кроме меня у него никого нет. Родители умерли, с мужем я давно развелась. Сын сейчас учится на дневном обучении. И что он пережил, когда узнал, что случилось, не передать. Поэтому и запросила такую сумму морального ущерба.

Напомним, Оксана требует возместить 29 тысяч рублей материального вреда, за вычетом 1000 рублей, которые вернул отец Владислава.

15:05. — Я постоянно плачу, кошмары ночью и постоянная боль, — отвечает на вопрос прокурора о количестве ударов Оксана. — Поэтому я не помню, после удара первого были ли еще попытки. Я вообще все хочу забыть. И чтобы рука была нормальной.

14:45. — Шла домой. Решила зайти в пиццерию перекусить. Там было темновато, мне показалось, что не работает пиццерия. Но оказалось, что работает, — говорит 46-летняя Оксана Витвер, ведущий экономист одного из предприятий города. — Слева сидела пара. А я села справа. Потом разделась, повесила пальто на вешалку. Официантка приняла заказ. Я смотрела в телефон и думала, кому позвонить. Решила племяннице. (…) Официантка принесла заказ — самую маленькую пиццу, пасту и бокал пива. (…) Я разговаривала по телефону и мешала эти макароны. Тут я вижу — идет какой-то рабочий в ярко-оранжевой куртке. И люди побежали резко в сторону «Новой Европы». Я услышала звук, как мне показалось, что-то сверлили, потом ужасный звук пилы. Даже моя племянница услышала. (…) Я подумала, что что-то чинят.

— Мне показалось, что идет какой-то чудик — вместо лица был чулок, куртка, худой какой-то, сутулый. Я подумала, что, может, какой-то розыгрыш — персонаж, который пугает. (…)

Персонал убежал на кухню. (…) Я подняла голову и увидела, что этот чудик смотрит. Я подумала, что он постоит и уйдет. Я снова поднимаю голову вверх и вижу, что он чем-то замахивается. Подумала, что это какой-то идиотский розыгрыш и он ударит сейчас по столу. Думала, что он каким-то резиновым молотком замахивается. (…) И я почувствовала, что меня что-то твердое ударило. Меня захлестнуло чувство возмущения, как это — ударить человека. Я попыталась встать — меня что-то ударило по плечу и посадило назад. Я вскочила и увидела, что это существо с разворота замахивается на меня топором. У меня внутри похолодело. Я схватила вешалку и перегородила себя.

Я не понимала, почему не могу дышать, почему не могу сделать полный вдох. Поняла, что у меня все разбито. И если я сделаю полный вдох, то внутри все разорвется. И тут я подумала о своей семье, как сыну скажут, что меня убил какой-то маньяк.

И тут я взяла эту вешалку и начала кричать, чтобы он отстал, что я вызову милицию. В этот момент я не чувствовала боли. Он ушел. (…) Дальше стояли люди, я им сказала, что он меня ударил, и попросила вызвать милицию, потом и скорую. Чувствовала боль в плече, болела голова.

Персонал закрыл дверь пиццерии, потом милиция приехала, врачи. (…) Все было в крови, я не могла свитер снять. Потом мне ставили капельницу, говорили, что я потеряла много крови. У меня сейчас страх, что если кровь будут брать, то она не остановится, — заключает она.

Мама погибшей Елены: «„Мама, Лена умерла“. Как умерла? Мне хотелось кричать, бежать»

14:37. Родители Елены приехали на суд из деревни Высокая Липа Несвижского района.

— Утром приехала неожиданно Наташа (вторая дочка) с сыном. Она меня успокоила. Я вижу, какая-то странная. И уже заволновалась. А она говорит: «Мама, Лена умерла». Как умерла? Мне хотелось кричать, бежать. Мужу мы так и не сказали сразу, сказали, что она в больнице, — отметила Мария Ивановна. — Потом уже вся деревня знала, горевала.

Мария Ивановна говорит, что после похорон дочери ей и мужу пришлось пройти лечение. И до сих пор она принимает лекарства.

— Когда ему задали вопрос, сожалеет ли он о том, что совершил, он сказал: «Нет». Как я могу его жалеть? (…) Он не жалел никого. Как это — убить невинного человека в расцвете сил? За что? — спрашивает Мария Ивановна, глядя на Владислава. Он не реагирует. — Держусь только из-за мужа. Я его опора. А тут суд — опять по-новому переживать все. Я полагаюсь на судебное решение. И думаю, что ему нужно самое высокое наказание. Он даже не раскаивается.

Сестра погибшей Наталья: «Я бы очень хотела, чтобы подсудимый получил максимальное наказание, которое существует у нас в республике»

14:27. Владислав сидит и смотрит в одну точку. Никакой реакции ни на слова, ни на слезы близких.

— Это очень тяжело — жить с болью, которая пронизывает каждый день. Моя сестра была стержнем. Я никому не желаю такое пережить никогда. У нас пожилые родители, я вижу, как мама страдает, как мучится. Отец, когда видит меня, берет фотографию сестры, и мы все плачем, — добавляет Наталья. — Я бы очень хотела, чтобы подсудимый получил максимальное наказание, которое существует у нас в республике. Это не просто убить, не просто лишить жизни. Это целенаправленное, спланированное и жестокое убийство.

14:19. — О том, что случилось, я узнала утром 9 октября, около полвосьмого утра. Вечером я выключила мобильный телефон и не подходила к домашнему. Утром был звонок на мобильный супруга. Он подошел и сказал, что мою сестру убили. Так как я не слышала, что произошло в ТЦ «Европа», я очень удивилась, — вспоминает Наталья. — Супруг сестры ответил: «Леночки больше нет, ее убили». Мы поехали на квартиру сестры. Я ехала с надеждой, что это неправда. (…) Мне стало плохо. Разговаривала с племянницей, мы пытались успокоить друг друга.

— Решили сказать родителям лично. Мы с мужем сели в машину и поехали к ним. Через 1,5 часа мы были на месте. Мама поняла, что что-то не так. Я отвела маму в комнату, усадила на диван и сказала, что случилось, — продолжает Наталья. — Предупредила скорую. Они приехали, обкололи маму, меня. Отец ходил, он очень болен, не говорит, но понимает. Он пытался жестами спросить, что случилось. Сказали, что сестру ударили по голове и она в тяжелом состоянии находится в больнице. Ему стало очень плохо. Его обследовали врачи, и мы с мамой поехали в Минск в квартиру сестры.

Муж погибшей Елены: «Исходя из того, что я имею опыт работы с такими молодыми людьми, как он, вряд ли он подлежит исправлению»

14:16. — Что предпринимать дальше — большой вопрос. И ответа на него нет. Сумма иска направлена на то, чтобы обеспечить будущее моего единственного ребенка, — объясняет Александр заявленную сумму. — Я считаю, что обвиняемый заслуживает самого строгого наказания. Как суд, конечно, решит. Но исходя из того, что я имею опыт работы с такими молодыми людьми, как он, вряд ли он подлежит исправлению. Мысли у него конкретные, желания — определенные.

14:08. Показания дает Александр Александронец. Муж погибшей Елены.

— Супруга устроилась на испытательный срок к одному из ИП в ТЦ «Европа» за три недели — месяц до рассматриваемых событий, — говорит Александр. — В тот день, 8 октября, мы с ней вместе вышли из дома в районе 10 утра. И на автомобиле я ее отвез к торговому центру. Она ушла в отличном настроении на работу. Был солнечный день, прекрасное утро. И я уехал по своим делам. В 17:20 минут она мне позвонила и спросила о том, что я делал.

Александр рассказывает, что говорили о бытовых вопросах и он сказал, что вечером к десяти вечера будет ждать ее на ужин. Елена возвращалась домой поздно, где-то к этому времени. Александр говорит, что приготовил ужин и сел посмотреть электронную почту.

— Тут я увидел событие, которое меня взволновало, — вспоминает мужчина. — Интернет пестрил происшествием в торговом центре. Стал звонить супруге. Она не поднимала. Я звонил ей на протяжении полутора часов. Стал понимать, что, возможно, что-то случилось с ней.

После девяти вечера Александру позвонили из милиции и сказали, что Елена убита. Он сообщил дочке, позвонил начальнику и попытался дозвониться сестре. Говорит, что пришлось вызывать скорую, чтобы успокоиться.

Допрос Казакевича. «Сумма исков слишком велика, считаю, что похороны оплатить хватит»

14:05. — Хотел бы вам задать вопрос. На протяжении срока заключения у вас не возникало желания убивать? — задал вопрос Александр.

— Возникало, оно всегда есть.

— Владислав, я услышала, что у вас не было любви, взаимопонимания? Не понимаю такого. Любите вы родителей, свою сестру? — задала вопрос мама погибшей.

— А почему редко встречаетесь?

— А зачем встречаться?

— А животных вы любите? Любовь к чему-то у вас есть?

14:00. У присутствующих от Владислава неоднозначное впечатление. Ощущение, что парень бравирует историей и ему нравится, что вокруг него столько шумихи. Максимальное наказание, которое грозит парню, — 15 лет. Из-за того, что он несовершеннолетний. Общий иск, который ему предъявили, — около 280 тысяч рублей.

— Я не имею ничего против права заявлять иски, а суммы исков пусть решают на другом заседании. Суммы заявленных исков слишком большие, — отметил Владислав. — Считаю, что за похороны оплатить и хватит. Меня моральная компенсация не волнует.

Родственники Владислава уже передали семье потерпевших 7 тысяч рублей.

13:00. Суд объявил перерыв до 14:00. — Для меня то, что говорил вот этот ребенок, — какой-то ужас. Он же по сути ребенок, у меня сын такой же, — делится эмоциями потерпевшая Оксана Витвер. — Чисто по-христиански мне жаль этого ребенка. Я не знаю, почему такое с ним произошло.

Женщина говорит, что уже четвертый месяц на больничном и сейчас разрабатывает руку:

— Пока врачи ничего не говорят, не дают никаких прогнозов. Я пока не чувствую указательного пальца, но очень хочу, чтобы рука вернулась в прежнее состояние.

12:50. — Почему такие средства оружия? Почему выбрали бензопилу и топор, а не нож или что-то еще? — уточнил судья.

— Мне они показались неэффективными. Хотелось бы иметь огнестрельное оружие.

Владислав говорит, что хотел пробить дверь топором, так как видел, как ее закрывали на ключ. Он хотел зайти внутрь. Объясняет: хотел разбить и убить людей.

— Дверь не разбилась. И я решил, что нечего на нее тратить время, — объясняет парень.

12:48. Владислав говорит, что принимал «Роаккутан» (лекарство против угревой сыпи) с 27 июня 2016 года до 5 октября 2016 года.

— Указывал ли врач, что возможные побочные действия — суицидальные мысли?

— Вы говорили ему о том, что у вас уже были суицидальные мысли?

— А врач вам задавал этот вопрос?

12:44. — Сожалеете ли вы о погибшей женщине и сочувствуете ли ее родственникам? — задал вопрос адвокат.

12:38.

— Что за мысль возникла в поликлинике, когда вам не дали справку? — уточнил адвокат.

— Просто убить людей.

Говорит, что скрыться и еще что-то сделать, не хотел, но хотел взять заложника и сделать так, чтобы его убили.

— Планировали ли вы убивать детей?

— Нет, не планировал.

— Была цель причинить страдания жертвам?

— Переживали ли из-за справки, из-за пропусков и того, что могут отчислить?

— А опишите эмоции. Разрешила ли мысль о том, что вы убьете кого-то, ваши внутренние конфликты?

— Можете ли вы дать какое-то разумное объяснение своему поступку?

— Обдумывали ли вы эту мысль? И к какому результату пришли?

— Да. Что нужно сделать и как.

— А смысл мысли оценивали?

— Можете описать свои чувства в момент совершения преступления?

— А какие эмоции вы испытывали, когда наносили удары жертве?

— Никаких эмоций не испытывал.

12:36. Последний раз мать к Владиславу приезжала в прошлом году. До трагедии он не видел отца около месяца.

— Формально всем отвечал всегда, что все отлично, чтобы все отстали поскорее, — говорит Влад.

12:32. — Какие фильмы вам нравились? — уточнил прокурор.

— Маниакальные. Про маньяков.

— Почему они нравились вам? — спросил прокурор.

— И что именно нравилось? — добавил судья.

— Просто нравилось и все.

— Литературу не читали?

— В последнее время только научно-популярную. Художественную — в детстве.

— В интернете что читали?

— Экстремистской направленности. Терроризм и другие. Я любил посмотреть казни «Исламского государства» и убийства без цензуры.

— Находили такие материалы?

— А видео с использованием бензопилы? Были такие ролики?

— Если только технической направленности.

— А фильмы, в которых используется бензопила?

— Знаю один, но не смотрел.

12:27. — Почему пропускал занятия? — задал вопрос прокурор.

— Была угревая сыпь. Стеснялся своей внешности.

— С преподавателями со всеми были ровные отношения?

— Все было отлично. Ко мне все хорошо относились. Я ко всем плохо.

— Почему плохо? — спросил судья.

— Почему? — не понял судья.

— Просто. Я ж убивать хотел людей.

— Убивают из побуждений, неприязни и так далее. Вот прокурор и пытается выяснить мотив. Проблем не было ни с друзьями, ни с семьей, ни с кем, а желание убивать было? Почему оно возникло? Впервые в связи с чем оно возникло?

— Я ни разу не брал справки на пропуски. Я не получил вовремя справку.

— Обоснованно вам справку не дали?

— Да. Эта идея просто приходит. Она нравится. Мол, отличная идея.

12:24. Прокурор спрашивает о друзьях и знакомых Владислава и его увлечениях.

— Не было друзей. Они не нужны были. Поддерживал отношения с одноклассниками и однокурсниками, — говорит парень. — Занимался бегом, плавал, последние три года — занимался в тренажерном зале. Для здоровья. Из наук занимался биологией.

— Для себя. Интересовался эволюцией и генетикой.

— По какой специальности учились и по какому желанию поступали?

— Было три фактора — мое желание, желание родителей и баллы позволяли. Увлечение биологией оставил на потом. Планировал второе высшее получать.

12:15. Владислава просят рассказать про отношения с семьей.

— Общался больше с матерью. Она приезжала ко мне домой. Отношения были хорошие. Большую часть я жил один. С 2014-го по последнее время. Мать приезжала. До 2014 года мать и сестра жили со мной. Потом мать уехала в Германию. С отцом периодически встречался. Приходил к нему домой. Иногда он просил помочь в хозяйстве. Он отстраивал сгоревший дом. Часто заходил по пути. Я бегал на Цнянском водохранилище и заходил перекусить.

Родители Влада находились в разводе. Парень говорит, что дату не помнит.

— Делились ли вы своими трудностями с родителями?

— Нет, было все хорошо.

— На какие средства жили?

— Отец оставлял деньги. Я часть тратил, часть откладывал. Мать тоже оставляла деньги. Точно не скажу, кто оставлял деньги. Они были, и все отлично. Они рассчитывали конкретную норму и оставляли.

— Бабушка, дедушка как-то оказывали материальную поддержку?

— А она на что жила?

— Не знаю. Меня не интересовало, на что она жила, работает или не работает.

Влад говорит, что с сестрой общался. Но знал только, что сестра училась в инязе, а потом в Германии, куда она уехала в сентябре 2016 года.

— Вы как-то друг друга поддерживали, общались, совета спрашивали?

— Да не было никаких проблем.

12:10. Прокурор просит рассказать о попытках суицида.

— В 2014 году было две попытки. Я не помню, чем они были вызваны. Помню, что они были. В последнее время жил спокойно и даже не думал, — говорит Владислав.

— В чем выражались?

— Пытался отравиться газом. В гараже частного сектора у отца. При помощи тлеющих углей и герметизации помещения. Я развел огонь, довел до тления, закрыл и дышал.

— Выписали вас оттуда по выздоровлении или нет?

— Не знаю, через дней 10.

— Состояли ли вы на учете?

— Да, состоял. В диспансере. Состоял чуть больше года. Меня раздражало туда ездить, я считал это ненужным. Я состоял год с лишним. Оказалось, можно написать заявление и сняться с учета. И в начале 2016 года я снялся.

Прокурор спрашивает о других попытках суицида.

— Кроме этого, думал о суициде еще в октябре 2014 года. Хотел повеситься. Не знаю на чем, но передумал. Выбрал другой способ.

12:02. — Почему вы выбирали женщин? — задал вопрос прокурор.

— Мне было без разницы, кто попался. Просто женщин было больше на тот момент.

Владислав говорит, что при себе держал три перцовых баллончика и носил их для защиты.

— Балаклава была для того, чтобы психологичнее себя чувствовать. Очки, чтобы не было отскока, — перечисляет парень. — Музыку включил для настроения, в свое удовольствие. Не для того, чтобы не слышать криков. Просто мешал шум бензопилы.

— То есть наушники были, чтобы поднять настроение?

— Звук заглушали защитные наушники, а под ними были музыкальные. Для настроения, да.

11:55. — Из ближайших торговых центров я там был. И выбрал ближайший знакомый, — отвечает на вопрос, почему именно «Европа», Владислав. — До него было 15 минут ходьбы.

Говорит, что выпил за 1,5 часа до момента преступления. Объясняет, что выпил, чтобы успокоить волнение и «не запороть и не накосячить».

— Думал, волнение мешает координации движений, — объясняет он. — Ну, вот как с тормозом в университете я не сообразил.

— У меня был мерный стакан. Я налил 150 граммов водки, разбавил до 300. И пил по чуть-чуть, следил за своим состоянием, чтобы не напиться. Чуток опьянел. Немного подождал и пошел.

Владислав говорит, что не употреблял спиртное до 8-го числа вообще.

— Не нравился вкус. И в семье негативное отношение к алкоголю. Алкоголь нашел у мамы — она использовала его в уборке.

— Было полбутылки водки, которую мать использовала, чтобы вытирать то ли плесень, то ли что, — говорит Владислав.

11:50. — Так откуда идея? Вы говорили, в 2016-м году была идея? — задал вопрос прокурор.

— Весной или летом у меня появилась идея устроить теракт — больше всего хотелось убивать китайцев и мусульман. После окончания университета.

— Пришла идея убить людей другой веры, почему? Они сделали плохое?

— Никакой идеи. Просто ради прикола. Нужно было кого-то убивать, нужно было выбрать кого.

— Ради прикола. Ради забавы. Просто было желание.

— Почему сокурсники? Они же не китайцы и не другой веры.

— Я просто учился с ними в университете. У меня допуск был.

Говорит, что отношения с однокурсниками были хорошие.

11:35. Допрос Владислава Казакевича. Прокурор спрашивает о мотивах.

— 3 октября возникло желание убить как можно больше однокурсников. Это было вечером в поликлинике, я туда пришел за справкой о пропусках занятий. Я ее не получил. И решил, что отличная идея попилить их бензопилой. Сначала думал — порубить, а потом попилить. Эти идеи были давно. Особенно в прошлом году. Часто возникали. А отчисление из университета — повод просто. На следующий день, 4 октября, пошел в магазин покупать все необходимое — бензопилу, топор. Купил бензопилу, присадку и смазку. Потом решил, что нужен топор для подстраховки. Купил топор. На следующий день купил еще что-то. Перчатки, бензин, шприц для смазки цепи. В четверг, 6 октября, я испытал бензопилу на Цнянском водохранилище, попилил сухостой, удостоверившись в нормальной работе. И вернулся домой, — спокойным ровным голосом говорит Казакевич.

— 7 октября я пытался выпить водки. Но не получилось. В тот день был трезвый. Я еще в этот день куртку купил. В пятницу после университета пытался вызвать проститутку, ее убить, потренироваться и «съесть» ее мясо, — говорит Владислав.

— Вызвал такси из дома, по расписанию в час с лишним начиналась пара, — продолжает он. — Там в аудитории собирался весь курс, все группы. В чехле гитары лежала пила, топор и прочее. Я пошел внутрь, переоделся в туалете. Выходил, бензопила ударилась о дверной проем. Заметил, что цепь не двигается. Я думал, что проблема с цепью, вернулся, но, к сожалению, она не заводилась. Когда ушел из университета, я подумал, что тормоз. Я пошел в сквер, проверил, посмотрел и решил вернуться в университет.

Мне было лень ехать в университет. Я проспал лекцию, поэтому решил пойти в торговый центр. Уже в чехол не прятал. Прошел здание «Новой Европы», где шла стройка. Там я ее запустил, переоделся и пошел в торговый центр.

Люди прятались за дверями в администрации. Я хотел залить перцем и порубить. Я хотел ее топором порубить, но, к сожалению, она увернулась. Потом пошел на второй этаж. По плану я хотел взять заложника и ждать прибытия спецназа. Чтобы они меня убили. Но это не было основной целью. Я хотел, чтобы был такой финал. Мне не давали взять заложника продавцы. Они постоянно бегали за мной со стульями. Я почувствовал удар стулом, там был парень, я его не догнал. Потом шел на второй этаж. Там был магазинчик, столик, два парня. Я думал их убить.

Я постоял, пошел дальше, искал жертв, чтобы в угол загнать и взять заложников. Я остановился, снял наушники с музыкой — послушать, что происходит. Я же не слышал ничего. Там были продавцы со стульями, палками, мусорками. Я пытался нанести удары, сам дал деру.

Выбежал на улицу, не рассчитывал, что застрелят. Понял, что будут брать живьем. Там был парень, он попробовал на меня напасть. Я достал баллончик. Меня повалили на землю, потом подоспела милиция, меня повели.

11:15. Суд объявил перерыв на 10 минут. Все вышли из зала.

— Пока только эмоции, — рассказал Onliner.by Александр. — Я посмотрел ему в глаза — никакого сожаления, звериный взгляд. Мол, мне все равно. Эмоции пока что. О каком снисхождении можно говорить?

Александр говорит, что хочет максимального наказания для Владислава.

— Но максимальное наказание по данной статье — смертная казнь. Вы хотите смертную казнь?

— С учетом того, что он был несовершеннолетним, думаю, максимальное наказание для него — 15 лет, — добавил он.

— Он же был болен, вы знали? — задали вопрос журналисты.

— А чего родители не посчитали возможным проживание его одного с 15 лет. Мы знаем случаи, когда выходили из тюрьмы и продолжали делать то же самое.

11:11. — Вину признаю полностью, — говорит Владислав Казакевич.

Обвинение прокурора: «Он просматривал видео о массовых убийствах, в том числе с использованием бензопилы»

10:48. Прокурор зачитывает обвинение. Говорит, что Владислав с 15 лет жил один в квартире и имеет эмоциональную холодность, повышенный самоанализ и низкий порог агрессии. Испытывал разочарование и ненависть к себе. Прокурор заявляет, что парень разрабатывал план по убийству большого количества людей с 3 по 7 октября. Именно 3 октября парня отчислили из университета за систематические пропуски.

По информации прокурора, 6 октября Владислав Казакевич выпил примерно 150 граммов водки и около 12:30 приехал в здание университета МИТСО на улице Казинца. Дождался начала лекции в 13:11. Потом поднялся на 6-й этаж, переоделся и завел бензопилу. Дальше он намеревался зайти в аудиторию 61, где было не менее 170 человек.

— Свой преступный умысел не смог довести до конца. Он случайно задел рычаг тормоза бензопилы, что вынудило его покинуть территорию университета, — объяснил прокурор.

По данным прокурора, уже 8 октября Владислав снова выпил примерно 150 граммов водки. Около 17:20 зашел с бензопилой, топором-кувалдой, балаклавой, наушниками и очками, а также курткой. Он надел балаклаву. И направился к павильонам «Планета Пиццы».

— Подошел к Разентовой, попытался ударить ей бензопилой в голову. Она вовремя заметила Казакевича и убежала, — говорит прокурор. Он быстро подошел к Александронец. И нанес ей удары.

Истцы. Общая сумма иска составила больше 257 тысяч рублей

10:53. Оксана Витвер просит не присутствовать на следующем заседании, так как говорит, что ей нужно разрабатывать руку.

10:36. Права и обязанности судьи объясняют мужу погибшей Александру Александронцу и его дочке Алесе.

Судья зачитывает суммы исков. Итак: дочь погибшей Елены Александронец Алеся заявила иск в размере 75 тысяч белорусских рублей, ее отец — в размере 50,832 тысячи (5831,92 — материальный ущерб и 45 тысяч рублей моральный). Потерпевшая Оксана Витвер, которая попала в больницу, затребовала 29,56 тысячи рублей (568,30 материальный вред и 29 тысяч за моральный) с учетом 1000 рублей, которую заплатил отец парня. Также Казакевичу предъявляют иск и владельцы торгового центра за испорченную дверь.

10:29. Потерпевшая Оксана Михайловна — женщина, которой Владислав Казакевич нанес удары, она попала в больницу.

— Я не могу стоять, у меня рука. Я себя плохо чувствую, — говорит Оксана. Иск она не зачитывает, просто передает текст суду.

Ирина Баешко, которая попыталась остановить Владислава, правом на подачу иска не воспользовалась.

10:25. — Считаю, что в том, что случилось, есть вина не только убийцы, но и его родителей. Самое большое горе для каждого — смерть близкого человека. Владислав Казакевич лишил жизни одного человека, а морально — многих, — говорит сестра погибшей Наталья. — Я не могла поверить 9 октября с утра и сразу поехала к ней домой. Я не знала, как утешить убитого горем мужа. Я не хотела, чтобы родители узнали по телефону. Поехала домой к ним за 120 километров. Не желаю пережить такого — рассказать маме о смерти. Мама очень тяжело восприняла. Папе в связи с его болезнью ничего не сказали. Сказали, что она в больнице.

Сестра была мне близким другом. Оказывала поддержку. Слезы льются из глаз, когда я смотрю на фото. Меня замучили бессонницы.

Запрашиваемая компенсация — 45 тысяч белорусских рублей, за вычетом 1000 рублей, которые передал ей отец Владислава 18 февраля.

10:20. Потерпевшая Наливайко, мама погибшей Елены Александронец, плачет и зачитывает текст иска:

— Не выразить словами ту горечь и боль утраты, которую мы переживаем в связи с убийством моей доченьки. Нет ничего страшнее, чем хоронить своего ребенка, жизнь разделилась на до и после. Боль осознания настолько сильная, что не хочется жить. До сих пор жду звонка. Она была и верной подругой, с которой можно было обсудить все темы.

Морально убивает тот факт, что признаки сожаления родителей были проявлены только до суда. Я четыре дня находилась в Минске: ни звонка, ни сочувствия, ни соболезнования. Я все удивлялась, чужие люди сочувствовали. Прошу взыскать с обвиняемого денежную компенсацию за материальный ущерб в сумме 196 рублей. А также взыскать денежную компенсацию морального вреда — 65 тысяч белорусских рублей, за вычетом 2000 рублей, которые передал мне отец Валентин Казакевич.

Начало суда. Журналисты Владиславу: «Вы раскаиваетесь? Скажите, вы раскаиваетесь?»

— Казакевич Владислав Валентинович. Родился 17 декабря 1998 года, город Минск, — говорит подсудимый. — Учился в университете МИТСО на юридическом факультете, первый курс.

— Отношение к воинской службе?

— Не призывался. Приписан к Советскому району, могу ошибаться.

Владислав говорит, что не привлекался к уголовной и административной ответственности.

10:00. Стартовало заседание. Фото- и видеосъемка запрещены. Фотографы и операторы выходят из зала. Судья начинает зачитывать права и обязанности сторон.

9:45. — Вы раскаиваетесь? Скажите, вы раскаиваетесь? — спрашивают журналисты у Владислава за решеткой.

Он отвечает что-то невнятное. В зал пришел муж погибшей Александр Александронец.

9:40. Участников процесса и журналистов запустили в зал суда. За решеткой — Владислав Казакевич. Парень выглядит спокойным, не закрывается от журналистов и позволяет себя фотографировать. В зале присутствует и родная сестра погибшей женщины.

— Это большая трагедия для нашей семьи, — говорит она.

9:25. Суд проходит по соседству с залом, где рассматривают дело по нападению на столичную учительницу.

9:20. Возле зала суда — студенты юрфака МИТСО и однокурсники Владислава Казакевича.

— Мы пришли, потому что это наш однокурсник, — говорят ребята. — Пришли просто посмотреть. Отпросились с занятий, дело резонансное, а мы будущие юристы ведь.

Также здесь присутствует и сурдопереводчик дочки погибшей Елены Александронец.