Бренный мир росы (О поэзии Нисиямы Соина)

Как в нескольких простых словах объять весь необозримый мир, выразить к нему своё отношение так, чтобы это стало поэзией? Таким диковинным искусством владели японцы, и в творчестве Мацуо Басё (1644—1694) оно достигло своего апогея. Удивительно при этом, что своей поэзии Басё не прибегал к помощи философии, не возводил космические абстракции, не размышлял о возвышенных материях, никого и ничем не пытался поразить, а наоборот, спокойно говорил о самых обыденных вещах, рисовал лёгкими штрихами слов незамысловатые картинки, которые, если хоть раз на них взглянуть, навсегда поселяются в воображении читателей:

старый пруд прыгнула лягушка всплеск воды

карээда ни карасу но томарикэри аки но курэ

на сухую ветвь присела ворона осенний вечер

Всего шесть-семь скупых слов, семнадцать (или около того) слогов расположенных особым образом, как правило: 5-7-5 — вот и всё. Больше ничего и не надо!

Фигура Басё, создавшего всего около 1000 таких хайку, заслонила собой имена многих его предшественников и современников, мастеров поэзии хайкай, влияние которых он в своё время испытывал. И можно только пожалеть, что мы так мало знаем о них, а потому не можем ощутить поэтическую атмосферу, которой дышал Басё, понять, что нового внёс он в это великое искусство.

Нисияма Соин или Сёин (西山宗因), современник Басё, хотя и старше на 39 лет, родился 28 марта 1605 года в провинции Хиго (ныне Кумамото, остров Кюсю) в семье потомственного самурая, последователя прославленного Като Киёмаса (1562—1611). При рождении ему дали имя Нисияма Тоёити 西山豊一. Следуя семейной традиции, подростком он поступил на службу к местному феодалу, но оказалось, что тот больше всего интересуется поэзией, и они вместе стали упражняться в жанре классического рэнга. Хозяин послал молодого слугу в Киото подучиться поэтическому ремеслу. Учителем Соина стал знаменитый Мацунага Тэйтоку (1571—1653), поэзия которого отличалась остроумием, каламбурами, игрой слов, и обилием цитат, аллюзий, намёков на литературные труды предшественников.

Вот образчик его поэзии:

хана ёри мо данго я аритэ каэру кари

моти из риса важнее цветов — кричал, улетая, гусь.

Чтобы понять, о чём здесь идет речь, нужно знать японскую пословицу «Хана ёри данго» — рисовые «лепёшки важнее цветов», а также стихотворение Госпожи Исэ (? — 939) из собрания «Кокинвакасю» о том, что весной дикие гуси улетают домой на север, не разделяя привычки японцев любоваться цветами сакуры:

Возвращаются перелетные гуси

Покидая луга, что окутаны дымкой весенней, гуси тянутся вдаль — словно им милее селенья, где цветов еще нет и в помине…

Покинув Киото, Соин продолжил свое обучение в Осака, и вскоре приобрёл репутацию мастера поэзии хайкай. В 1647 году в Осака, в святилище Тэмангу, он стал наставником группы поэтов, а позднее в городе Нагасаки был посвящён в сан буддийского монаха секты дзен. У Соина постепенно появлялось всё больше и больше талантливых учеников, пока не возникла целая школа, названная буддистским термином Данрин («Лес проповедей»). Соин и его ученики ввели в поэзию простонародную разговорную речь, противопоставляя свои принципы изощрённым приёмам, манерности, книжности и академизму школы Тэймон, возглавляемой Тэйтоку, прежним учителем Соина. Ища эстетическую платформу для своей школы в прошлом, Соин объявил себя последователем школы древнекитайского философа Чжуан-цзы (по-японски это имя произносится «Сёси», 369 до н. э. — 286 до н. э.) и поэта Аракида Моритакэ (1473—1549).

Сёси говорил: «Человек ли я, которому снится, что я мотылёк, или я — мотылёк, которому снится, что я человек?» А Моритакэ прославил себя следующим трёхстишием:

ракка эда ни каэру то мирэба кото: кана

В своих стихах Соин вступал в диалог с ними обоими:

ёно нака я тё:-тё: томарэ каку мо арэ

этот дольний мир, может быть, в конце концов — просто мотылёк

Также он выражал своё восхищение поэзией Сайгё-хоси (1118—1190), который, как и он, был буддийским монахом («хоси» — означает сан буддисткого священника). Около 1675 года Мацуо Басё вошёл в круг Соина и участвовал с ним в совместном составлении «хайкай-но рэнга» — («шутливых цепочек строф»). Влияние школы Данрин заметно отразилось на творчестве Басё в тот сравнительно ранний период (1670-е и начало 1680-х годов). Главные качества, ценимые школой Данрин, были естественность, лёгкость, непринуждённость, быстрота и вдохновенность импровизации. В 1684 году Ихара Сайкаку (1642—1693), наиболее прославленный из учеников Соина, на конкурсе-представлении «якадзу-хайкай» сочинил в один день 23500 стихов рэнку — во много раз больше, чем Басё сочинил за всю свою жизнь. Вот одно из трехстиший Сайкаку, на мотив конфуцианской притчи: «Тот, кто блуждает в своих мыслях, смотрит, но не видит, слушает, но не слышит»:

кокоро коко ни наки ка накану ка хототогису

Но Басё брал не количеством, а качеством. То же можно сказать и о Нисияме Соине.

Соин умер в Киото 5 мая 1682 года в преклонном возрасте, когда ему было 77 лет.

Русских переводов стихов Соина очень мало. Первый из них был сделан в 1904 году В. Мендриным с английского перевода Уильяма Джорджа Астона (1899):

['Tis the cuckoo — Listen well ! How much soever gods ye be."]

«Это кукушка, — Хорошенько внимайте, Как бы ни много вас было чертей.»

Вскоре появилась целая серия подражательных переводов именно этого же хайку:

Это кукушка. Слушайте, слушайте, Какими б вы ни были между богов.

Имя Соина при этом не указывалось, а у Аркадия Пресса авторство приписывалось Мацуо Басiо (как писали тогда). Я спросил своего друга Исао Ясуда из Кавасаки, почему одно и то же японское слово «кидзин» одни переводят как «боги», а другие как «черти». На это Исао заметил: «Здесь 鬼神 кидзин не черти, и не боги, а, скорее, мёртвые души, призраки, духи».

Привожу здесь несколько своих переводов:

нагаму то тэ хана ни мо итаси куби но хонэ

всё глазел на них, сакуры цветы, пока шею не свело

ю:дати ни нурэтэ дзо кароки нацугоромо

потная роба после летнего дождя — как она легка!

томэру иэ ва кодаси мо онадзи сигэри кана

хотя и не дворец — всё ж не меньше роскоши, чем ночлег в лесу

кадзэ ни нору кавагири каруси такасэбунэ

ветер вдаль несёт лёгкий утренний туман и рыбацкий чёлн

сатобито но ватарисё:рё: ка хаси но симо

как в такой мороз из деревни им пройти? — мост заледенел

атаи араба наника осиман аки но кэи

все богатства в мире отдать — лишь бы увидеть осень в Одзима

оран'да но модзи ка ёкатау ама цу кари

во всю ширь небес, как голландские буквы — караван гусей

сарэба коко ни Данрин но ки ари умэ но хана

чудеса, да и только — нашёл я дерево Данрин с цветами сливы

Разве в наших писаниях мы не следуем образцу Сёси, и разве мы не чтим влияние Моритакэ?

ёно нака я тё:-тё: томарэ каку мо арэ

этот дольний мир, может быть, в конце концов — просто мотылёк

суэ сигэрэ Моритакэ рю: но Сё:хондзи

пусть за веком век благоденствует наш храм — храм Моритакэ

хототогису ика ни кидзин мо тасикани кикэ

пой, кукушка, пой, пусть тебя услышат все — даже души мёртвых

Надпись под портретом Сайгё-хоси

аки ва коно хо:си сугата но ю:бэ кана

осень вижу я, поздний вечер и Сайгё славного черты

на но хана я хито мото сакиси мацу но сита

взгляни — сурепка! — маленький цветок расцвёл прямо под сосной

ицумо фуку кадзэ атарасики янаги кана

он всегда новый — старый ветер, что весной в ивах шелестит

Поминая умершего

ё но тири о ханарэтэ судзуси соро но цуки

в прохладу неба, покидая бренный мир, уплыла луна

На смерть жены

миси я юмэ катавара самуки ои но токо

ах, это был сон! как холодно старику в пустой постели.

сабиcиса но иро мо арикэри ю:сигурэ

дождь на склоне дня — даже одиночество имеет свой цвет

На кладбище Окуно-ин

цую но ё я банзи но фунбэцу Окуноин

бренный мир росы — здесь, среди могил, решенье всех земных проблем

из которого Соин позаимствовал 11 слогов (всего в хайку 17 слогов). Слово «итаку» (очень; больно, чувствительно) он заменил на созвучное слово «итаси» (болезненный) и полностью поменял окончание, что придало лирическому стихотворению неожиданный комический эффект.

5. «Как в такой мороз…» Вариант перевода:

как в такой мороз через мост они пойдут — жители села?

6. «Все богатства в мире…» Соин написал это стихотворение, превознося красоту осени на острове Одзима. Одзима или Осима (雄島 = おしま） — небольшой остров в заливе Мацусима (около города Сендай), который славится своей красотой и с 12-го века служит местом паломничества буддийских монахов. В стихотворении используется непереводимая игра слов: название острова скрыто в словосочетании «наника осима-но» («которые не стоило бы отдать»), и поэтому может быть оправдано соседство нескольких вариантов перевода. Варианты перевода:

очевидный смысл:

нет таких сокровищ, которых не отдал бы за осенний вид!

скрытый смысл:

нет таких сокровищ — за осень на Одзима всё готов отдать!

7. "Во всю ширь небес… " Стихотворение написано Соином ок. 1670, когда он стал буддийским священником, во время его визита в Нагасаки, где находился центр секты дзэн, а также отделение голландской торговой компании. Отсюда причудливый образ голландских букв на небе, вычерчиваемых караваном диких гусей.

8. "Чудеса, да и только… " В 1675 Соин посетил в Эдо группу «восьми или девяти» поэтов хайкай, возглавляемую Тасиро Сёи (Tashiro Shōi). Группа решила назвать себя буддийским словом «Данрин», означающую «лес проповедей», и избрала Соина своим лидером. Старик-слива (baiō) — было одним из прозвищ Соина. Соин ввёл в поэзию простонародный язык, и это стало отличительным признаком школы «Данрин». Хокку Соина означает признание новой поэтической школы и себя в качестве её лидера. Вслед за хокку следовало двустишие, написанное одним из местных поэтов:

сэдзоку нэмури во самасу угуису

и соловей разбудит мир самых простых людей

Это может означать, что новая школа собирается пробудить ото сна поэтов, пишущих в простом и безыскусном стиле.

9. «Разве в наших писаниях мы не следуем образцу Сёси, и разве мы не чтим влияние Моритакэ?» Сё:си (Sōshi = 荘子) — японизированная форма имени древнекитайскиого философа Чжуан-цзы (между 369 до н. э. и 286 до н. э.), который как-то сказал: «Человек ли я, которому снится, что я мотылёк, или я — мотылёк, которому снится, что я человек?» Аракида Моритакэ (1473—1549) — японский поэт писавший в жанре «рэнга».

10. «Пусть за веком век…» Стихотворение было написано в 1678 году в Киото в гостях у поэта Суганоя Такамаса, взявшего себе поэтическое имя Сё:хондзи, означающее главный храм буддийской секты, а также название сливы. Соин даёт понять в этом в хайку, что возглавляемая им школа Данрин не просто реакция против школы Тэйтоку, но возрожденние традиции, которую основали за полтора столетия до этого поэты жанра хайкай-но-рэнга Аракида Моритакэ (1473—1549) и Ямадзаки Сокан (1464—1552). Вариант перевода:

пусть за веком век благоденствует наш храм — Моритакэ стиль

11. "Пой, кукушка, пой… " Как заметил Исао Ясуда, хайку "заимствует знаменитую фразу из предисловия «Кокинвакасю»:

(«тикара о мо ирэ дзу си тэ амэтути о угокаси, мэ ни миэ ну кидзин о мо аварэ то омовасэ…» — русский перевод: «Стихи без усилия двигают землю и небо и умиляют даже незримые души мёртвых…»). В известных русских переводах слово «кидзин» передаётся как «боги» или «черти», однако в стихотворении имеются в виду души мёртвых, призраки, духи.

16. «На смерть жены». Вариант перевода:

ах, это был сон! как холодна пустота в постели старца.

17. «Дождь на склоне дня…» Это хайку — литературный диалог с вака Дзякурэна-хоси (1139—1202), утверждавшего, что одиночество не имеет цвета.

18. «На кладбище Окуно-ин». Это хайку написано в 1674, когда Соин посетил огромное кладбище Окуно-ин (奥の院) около храма буддийской школы сингон на горе Коя-сан (高野山 Kōya-san) в префектуре Вакаяма к югу от города Осака.

📎📎📎📎📎📎📎📎📎📎

Бренный мир росы (О поэзии Нисиямы Соина)

Комментарии