Виктор Пелевин «Generation «П»»
Перевод на английский: — Э. Бромфилд (Babylon) ; 2001 г. — 1 изд. Перевод на чешский: — Л. Дворжак (Generation P) ; 2002 г. — 1 изд. Перевод на словацкий: — М. Ферко (Generácia «P») ; 2019 г. — 1 изд. Перевод на болгарский: — И. Тотоманов (Generation «П») ; 2002 г. — 1 изд. Перевод на венгерский: — Л. Братка (Generation P) ; 2019 г. — 1 изд. Перевод на иврит: — М. Шкодников (דור ה- P) ; 2002 г. — 1 изд. Перевод на японский: — А. Токай (ジェネレーション〈P〉) ; 2014 г. — 1 изд. Перевод на румынский: — Л. Шиду (Generation P) ; 2011 г. — 1 изд.
- Жанры/поджанры: Постмодернизм
- Общие характеристики: Социальное | Сатирическое
- Место действия: Наш мир (Земля)( Россия/СССР/Русь )
- Время действия: 20 век
- Сюжетные ходы: Становление/взросление героя
- Линейность сюжета: Линейный с экскурсами
- Возраст читателя: Только для взрослых
Роман, в котором переплетаются реальность, виртуальность и мифология. История возвышения Вавилена Татарского, принадлежащего к поколению «П», от продавца в ларьке до воплощения божества, посредством рекламных технологий. Герой сочиняет слоганы, придумывает концепции, а также узнаёт, что управляет современным ему обществом.
Роман «Generation „П“», ставший культовым в молодежной среде, посвящен явлению, проникшему во все поры нашей повседневной жизни, – рекламе. Многие склонны просто отмахиваться от нее, как от назойливой мухи, считая чем-то несерьезным. Но разве в нашу речь уже не вошли рекламные слоганы? Разве «рваная стилистика» рекламных клипов не влияет на наше сознание?
Герой романа Вавилен Татарский полагает, что ему известна подлинная цена рекламы – ведь он ее создает. Но ему и в страшном сне не может привидеться истинная сила джинна, выпущенного им из бутылки…
В 2001 г. роман награждён в Германии премией Рихарда Шёнфильда (Richard-Schönfeld-Preis) за достижения в области литературной сатиры.
В произведение входит:
Обозначения: циклы романы повести графические произведения рассказы и пр.
Лингвистический анализ текста:
Приблизительно страниц: 223
Активный словарный запас: чуть выше среднего (2945 уникальных слов на 10000 слов текста)
Средняя длина предложения: 68 знаков, что гораздо ниже среднего (81)
Доля диалогов в тексте: 36%, что близко к среднему (37%)
Награды и премии:
лауреат Бронзовая Улитка, 2000 // Крупная форма
Номинации на премии:
номинант Странник, 2000 // Крупная форма номинант АБС-премия, 2000 // Художественное произведение номинант Интерпресскон, 2000 // Крупная форма (роман) номинант Сигма-Ф, 2000 // Крупная форма, романы
Похожие произведения:
Издания на иностранных языках:
Доступность в электронном виде:
artem-sailer, 18 января 2022 г.
Книга, конечно, сильная, отдельные фрагменты вызывают восхищение находчивостью, изобретательностью, воображением и меткостью автора, однако ближе к концу чтения я всё чаще ловил себя на мысли о том, что вполне можно было бы и не читать. Время потратил не зря — по крайней мере, теперь я могу сказать, что прочитал это знаменитое произведение, но к книге уже прочно пристало клеймо «знаковости», «культовости» и прочих «атмосферностей», что провоцирует на предвзятое отношение.
Подобно Чичикову главный герой романа проходит по галерее современных мёртвых душ. «Сейчас особое время, такого никогда раньше не было и никогда потом не будет», — говорит Татарскому Морковин. Дочитав книгу, я подумал: ну, и слава богу. Теперь самое главное — побыстрее забыть.
ВладимирВас, 30 августа 2021 г.
В этом романе, как и, например, в Омон Ра, весь Пелевин. Если читая этот роман тебя не трогает его многослойная и противоречивая философия бытия и тонкая ирония внешнего наблюдателя, то и нет необходимости читать другие книги этого автора, он просто не Ваш автор и то что он пишет либо для Вас пустое, пошлое и примитивное, либо замороченное и непонятное, но и в том, и в том случае — это не Ваша ниша для размышлений и радостей. Чем Пелевин и замечателен, что его творчество не общечеловеческое, а нишевое и не надо всего его перечитать, чтоб разобраться . сразу понятно.
Вывод: Для ценителей творчества рекомендую, одно из лучших произведений автора. Остальным — можно попробовать, но лучше начать с Чапая или Омон Ра.
Nataly_Li, 28 февраля 2021 г.
Люблю Пелевина, люблю его слог и его колоритных героев, но эта книга не зашла совершенно.
Начало, как всегда, было роскошным. Каждый раз, начиная читать очередную книгу Пелевина, я удивляюсь, как можно писать настольно метко, что буквально каждое предложение можно разобрать на цитаты! Атмосфера крушения совка и разрухи 90х была создана мастерски, повествование затягивало, а первый трип героя в лесу мухоморов, полный аллегорий, воспринялся на ура.
Тем не менее, чем дальше продвигался роман, тем меньше становилось собственно смысла, и больше трипов и аллегорий. В конце концов я поймала себя на том, что вот уже страниц десять, наверное, читаю бессмысленный поток сознания. В какой-то степени это было медитативно — мозг отключился и потреблял текст, как мантру для фокусировки. Но с другой стороны, всё-таки хотелось почитать книгу, именно книгу, а не поток сознания.
В общем, до конца я так и не добралась, потому что искромётные цитаты как-то совсем иссякли, а поток сознания окончательно вытеснил любые другие повороты сюжета. Вернее, они стали чем-то вроде смены ритма для мантры, затягивающей читателя в мир грибов и галлюциногенов.
Оставлю эту книгу на то время, когда мне захочется разгрузить мозг и отправить его в наркотический сон автора, а пока почитаю что-нибудь другое :)
Paul Atreides, 25 сентября 2020 г.
Признаюсь, этот роман сумел меня удивить. Точнее не так — именно здесь Пелевин сумел меня удивить. Атмосфера 90-х передана потрясающе — все эти новые русские, чеченцы на базарах, абсолютно трешовая подача рекламы и т.д., но самое главное зацепила потрясающая идея о порабощении «старого» мира новым благодаря поколению, которое выбрало Пепси. Суть рекламы и её мотивы доведены до тотального абсурда, начиная от правительственных заговоров и заканчивая тесным переплетением с древней шумерской легендой про богиню Иштар.
Наверное, я даже причислю роман к магическому реализму и не буду мудрствовать лукаво, если скажу, что переплетение мистики и реализма (реализма ли?!) сыграло на моём интересе так сильно, что я быстро прочитал роман. Ещё хочу похвалить Пелевина за стиль — точные описания, ровный язык, одномерный темп и умение работать с эпитетами. А уж фразы тут какие встречаются, любо цитировать где попало.
Отличная вещь. Пусть написана крайне абсурдно, пусть она порой «издевается» над читателем, она заставляет задуматься над происходящим в мире. Ведь реклама никуда не делась.
KindLion, 17 июля 2020 г.
Начинался роман так здорово! Автору удалось пробить меня на воспоминания о годах, которые я сам пережил. Пролетел я лихую перестройку выживая, радуясь тому, что молод, что есть руки-ноги-голова, позволяющее заработать денег столько, чтобы семья не голодала. Да еще появилась возможность покупать книжки, о которых мы и мечтать не могли «при Брежневе»! И, собственно, как я сейчас понимаю, я был достаточно легко внушаемым потребителем ментальной продукции из «черного ящика». Той продукции, производителем которой являлся Вавилен Татарский, главный герой романа Виктора Пелевина «Generation П».
Но, вскоре после начала чтения, большие куски какого-то бредового потока сознания начали раздражать. Эти куски были достаточно большими и попадались довольно часто. Видимо сам сознавая слабость своей позиции – ну не может нормальный человек, даже «под мухоморами», нести такую чушь, автор в какой-то момент прибегает к мистическому техническому средству – планшетке.
Язык романа хорош. Обилие метафор, сочность и точность заставляли порой смеяться в голос. Впрочем, и тут не обошлось без изрядной порции дегтя в виде отборного мата. С матом, на мой вкус, автор изрядно переборщил. Я не ханжа, иногда иначе и сказать-то невозможно, — только выругаться. Но когда в художественном произведении сплошь и рядом мат и скабрезности, то, по-моему, такое произведение перестает быть художественным.
Oleh Mich, 26 апреля 2020 г.
Товарищи для начала вспомним стихотворение великого поэта
Ешь ананасы, рябчиков жуй,
день твой последний приходит, буржуй.
Только сделаем маленькую поправочку, ананасы меняем на телевидение, рябчики на рекламу, и «ешь» здесь лишнее, скорее «употребляй». «Буржуев» меняем на «homo zapiens» а «день твой последний» на «Пиздец». К этому всему добавляем чеченов, новых русских, Че Гевару, дзен-буддизм и шумеро- аккадскую мифологию.
Все это в принципе написано легко, интересно и очень иронично, иногда было тяжело понять это все еще ирония или Пелевин пишет серьёзно. Все время чтения мне вспоминались «бурные 90-е» и «глазурное» начало 2000-ых.
Для меня было минусом большое количество упоминаемых в книге предметов и деятелей искусства, потому что я их или не знаю, или не помню, и приходилось «гуглить». Сухие вставки о Шумере из какой-то там монографии тоже читались тяжело.
Не могу сказать что это шедевр, но книга занятная, ироническая, в какой-то мере ностальгическая. Самой идеи соединить несоединимое «пиар», «рекламу» и дзен-будизм достаточно, для того чтоб прочесть этот роман.
watersleeps, 22 марта 2020 г.
. писан сей «бр..» (зачёркнуто), «произведение искусства» рукой человека, убеждённого в своей безусловной литературной одарённости
«Generation «П»» — «патриотичная книга», это уже из названия на «латинице» явствует
«gП» ангажирует бесструктурное управление обществом
«gП» определяет русского человека как (цитирую!) : «г@вн@сос» и «ротож*п@»
Новое поколение «gП» = «торговец + квазиобразованный наркоман»
Ctixia, 18 ноября 2018 г.
Очень странное впечатление осталось от книги. С одной стороны, мне нравится Пелевин, нравится его слог, стиль речи, сарказм и злой ироничный взгляд на окружающее, нравятся излагаемые мысли, даже если я не со всеми согласна. Но я его знаю по более позднему произведению «S. N. U. F. F.», а между им и «Поколением» целых 12 лет разницы. И Generation «П» меня разочаровало.
Слишком тяжело продираться сквозь метабред грибного/кокаинового/алкогольного угара рекламщика 90хх, резко окунувшегося из уютного советского понятного быта в хаос развалившейся страны, которую с одной стороны пытаются собрать обратно, а с другой стороны тащат в разные стороны по кирпичикам. Пелевину неплохо удалось передать дух тех времен, с их ларьками, крышуемыми Гусейнами, с новыми русскими на шестисотых (сегодня есть, завтра нету), домашними философами в трениках с вытянутыми коленками, уставившими горизонтальные поверхности бутылками от Хэннеси и дешевой паленой водки. Жесткие такие стереотипы, навсегда отпечатавшиеся на подкорке у среднестатистического россиянина. Только вот те средства, которыми автор это всё передавал, дались мне с усилием. Интереснее стало к концу, когда пошел TV-сюр, но и он был безнадежно испорчен масками и прыгалками.
А к русской идее мы так и не пришли.
osipdark, 9 июня 2018 г.
«В обществах, достигших современного уровня развития производства, вся жизнь проявляется как огромное нагромождение спектаклей. Всё что раньше переживалось непосредственно, отныне оттеснено в представление. »
К одному из первых и самых известных романов Виктора Пелевина «Поколение П» (заглавие которого, как повелось в субжанре «пелевинщины», носит множество коннотаций) я шел довольно долго. Все отодвигал да отодвигал прочтения книги по всяким разным причинам. Наконец-таки прочел и, разумеется, остался доволен, хоть данное одно из первых произведений Пелевина выглядит несколько необычным для его пера.
«Образы, оторванные от различных аспектов жизни, теперь слились в едином бурлящем потоке, в котором былое единство жизни уже не восстановить. Реальность, рассматриваемая по частям, является к нам уже в качестве собственной целостности, в виде особого, самостоятельного псевдо-мира, доступного лишь созерцанию. Все образы окружающего мира собрались в самостоятельном мире образов, насквозь пропитанном кичливой ложью. Спектакль вообще, как конкретное отрицание жизни, есть самостоятельное движение неживого. »
Нет, само собой ««Generation «П» как всегда можно без оглядки разбирать на цитаты. Они не самые лаконичные и вызывающие улыбку, но все же пропитаны иронией, сарказмом и литературоцентричным осознанием бытия. При том же бытия довольно печального, чересчур ложного и эгоистичного, лишенного возвышенных целей. Теперь истины как таковой нет; есть лишь стремление выжить в замкнутой системе накопления и гниения капитала и общества. Взять те же диалог о российской экономике и виртуальном бизнесе, размышления о новой русской идее, экзистенциальной роли России в мире, современном (пост)капитализме, несамостоятельности российской политики, монолог Че Гевара в амплуа революционного буддиста об обществе потребления как примитивном беспозвоночном организме. И все же тут Пелевин не совсем тот Пелевин, который рванул в мир постсоциалистической литературы где, как он сам иронично заметил, модернизма отродясь не было, но неожиданно образовался постмодернизм.
«Спектакль — это стадия, на которой товару уже удалось добиться полной оккупации общественной жизни. Оказывается видимым не просто наше отношение к товару — теперь мы только его и видим: видимый нами мир — это мир товара. Современное экономическое производство распространяет свою диктатуру и вширь, и вглубь. В передовых странах общественное пространство заполнено целыми геологическими пластами товаров. »
После крайне сюрреалистичного, дзен-буддистского и естественно постмодернистского романа «Чапаев и Пустота», пропитанного во истину стебом, Виктор Пелевин написал практически реализм. Реализм, которому не надо выискивать фантастические допущения для предания абсурдности и антиутопической безнадежности. Все того и надо постараться довольно точно вспомнить «золотые» 90-ые и совсем чуточку гипертрофировать образы людей и событий, которые там водились в изобилии. Вавилен Татарский — маленький одинокий человек, который ни во что не верит. Даже в тот древний восточный мистицизм, в который лишь изредка окунается повествование. Азадовский — бескомпромиссный, решительный и без йоты скромности и сомнений карьерист, для которого шагать по головам даже не жизненное кредо, а не отторгаемая обыденность. Вовчик малой — типичнейший новый русский, напичканный слишком реалистичной стереотипностью.
«Имеем ли мы право осознавать наши желания, даже более того, обладать сознанием!?- вот что стоит на кону современной классовой борьбы. У неё может быть только два исхода: в одном случае, нас ожидает уничтожение классов, мир, где трудящиеся смогут контролировать все сферы своей собственной деятельности. В другом. общество спектакля, в котором товар созерцает сам себя в им же созданном мире. »
Что уж говорить о проблематике, поднимаемой в тексте. Тут и Чеченский кризис и расползающаяся парадами суверенитетов страна, пропитанная ложью и первыми потугами новой манипуляционной политикой властей в информационном пространстве. Даже определенное пророчество в виде «ложнославянской идеологии/диктатуры». Черт подери, но Пелевин, как и в «S.N.U.F.F.»'е вновь прочувствовал будущее образами нарратива. В более позднем романе он предрек, как, во всяком, кажется мне, возникновение российско-украинского кризиса и войны (а не только сделал аллюзию по поводу существующего соперничества-противоречия между Россией и Западом). А в этом же он обозначил долгоиграющий, в том числе и в дне сегодняшнем, тренд российской государственной идеи (идеология же запрещена, а таким новомодным понятием мне один мой друг из соответствующих организаций обозначил сегодняшнюю экзарц-идею наших господ для народа). Так или иначе, лично у меня сложилось впечатление, что если бы не концовка «Поколение «П», то его можно было б рассматривать как самый что ни на есть настоящий реализм с незначительной примесью психоделики и реверансами в сторону эзотерики и буддизма. Последние в данном понимании романа лишь усиливают его бьющую серостью будней и безысходностью реальность.
«Самоосвобождение в нашу эпоху должно заключаться в избавлении от материальной базы, на которой зиждется ложь современного мира. »
Подведу итоги и выскажу еще пару мыслей напоследок. Бытие определяет сознание также, как и выбранная тема (эпоха) определяет авторский почерк и жанровую стилистику писателя. Безыдейная и совершенно не чарующая эра первоначального накопления капитала в новой России не оставила особого плацдарма для развертывания стандартной «пелевинщины» современному классику. Поэтому постмодерновости, абсурдистики и юморесок тут предельно мало, из-за чего «Поколение П» может быть крайне не интересно для фанатов среднестатического Пелевина и довольно любопытны для любителей мейнстрима российского толка. Еще добавлю пару слов об экранизациях романа — да-да, во множественном. Никогда не задумывались, что в целом неплохой, хоть под конец и слишком выделяющейся сокращенностью первоисточника фильм Гинзбурга, не единственный по данной книге Виктора? По мне «Москва 2017» 2012 года является как раз не обозначенной, но визуализацией сюжета книги. А что? Главный герой — российский делатель рекламы. Все происходит в рамках метафизического осмысления рекламы и ее влияния на потребителей. Маркетинг представлен в метафоре босхианских чудовищ. Присутствует некое божество, которое так или иначе связано напрямую с владычеством в мироустройство рекламного бытия. Так что ай-яй, товарищи с «ТНТ«!
Однозначно рекомендую читать людям, более симпатизирующих современному модернизму, но и старым-добрым поклонникам гуру тоже. И да, приведенные цитаты — вовсе не из работы Пелевина! Это Ги Дебор «Общество Спектакля» — публицистика от леворадикала-ситуациониста, историка, художника и писателя французского гражданства. Очень советую как довольно художественно, красочно и понятно поданные рассуждения о сути капитализма дня сегодняшнего и природе общества потребления. Почему все так и не иначе и что может статься совсем скоро — именно об этом пишет Дебор, во многом сходный в данной теме по взглядам с Виктором Пелевиным.