ПутешествияКак я уехала учиться во Францию, но захотела вернуться обратно

Во Францию я влюбилась ещё в подростковом возрасте: читала бабушкино собрание Дюма и Гюго, залипала на программы про королей и мечтала повидать Париж, который мне периодически виделся в девичьих снах. Учить язык я начала, когда поступила на первый курс журфака, потому что решила, что теперь-то уж можно воплотить свою мечту в жизнь и наконец понять, о чём говорит нараспев Джо Дассен и рьедорьянит Эдит Пиаф.

Первым моим преподавателем стал друг, который доводил меня до слёз тем, что заставлял с первого урока читать длинные слова и учить числительные. Французские числительные — это проверка: если ты не умер, пока их учил, значит, действительно хочешь говорить на этом языке. Достаточно пары примеров, чтобы понять, почему это так больно: девяносто произносится как «четыре двадцать десять», а семьдесят два, например, как «шестьдесят двенадцать».

Я учила французский ни шатко ни валко по очереди с тремя друзьями в течение шести лет. И на свой двадцать третий день рождения я наконец-то поехала в Париж — ну и умерла, конечно же. Мне кажется, Париж — это один из тех городов, который либо очень нравится, либо совсем нет. После этой поездки я решила снова взяться за французский и даже пошла на курсы в Institut Français.

Летом 2015 года я поехала в отпуск в Барселону и там встретила своих русскоговорящих ровесников, которые жили и учились в Париже. Именно тогда у меня произошёл полный поворот в сознании. Меня восхищало то, какие они свободные, что живут они пусть и впроголодь, но так, как хотят, и там, где хотят. В Москву я вернулась с твёрдым намерением уехать во Францию. Сразу после отпуска я узнала, что нужно для того, чтобы уехать: документы, переведённые на французский, сертификат о сдаче языкового экзамена DELF на уровень B2 (у меня был А2, и расстояние между ними — как от Земли до Марса). Экзамен проводится в Москве два раза в год — в декабре и в июне, — но документы в университеты нужно отправлять до 31 марта, так что варианта сдавать в июне не было. Я хорошенько всё обдумала, нашла преподавателей и начала подготовку. Один готовил меня непосредственно к экзамену, другой натаскивал грамматику и наращивал словарный запас.

Друзья не дадут соврать: на протяжении почти четырёх месяцев я выходила из дома только на работу, каждый вечер делала задания, занималась аудированиями, читала книги, заучивала слова. Всю свою зарплату я отдавала на оплату уроков. Благо жила я с родителями и о еде и крыше над головой могла не думать. Двенадцатого декабря я сдала DELF B2 на 68 баллов (проходной балл — 50) и тут же напилась впервые за четыре месяца. Примерно в то же время закрыли журнал «Афиша», где я работала последние полтора года, поэтому оставаться уже точно не имело смысла.

Дальше нужно было пройти обязательную для всех будущих студентов процедуру Campus France: загрузить электронную версию всех документов, написать мотивационное письмо, выбрать от одного до пятнадцати вузов, куда ты хочешь подавать документы, заплатить взнос за работу людей из Campus и ждать приглашения на рандеву. На этой встрече задают стандартные вопросы о твоей мотивации, о том, на какие деньги ты собираешься жить, чем тебе поможет учёба во Франции и чем ты сам сможешь помочь Франции, если вдруг придётся. Если всё в порядке, куратор программы одобряет твое досье, и с этого момента университеты, которые ты выбрал, видят твою заявку. Теперь нужно только ждать. Собеседования проходят в феврале, а отвечать вузы начинают в конце июня.

В Париж я ехать не хотела: к тому моменту Москва мне так сильно надоела, что я решила уехать куда-то поближе к морю, и туда, где поменьше людей. Если честно, мне просто хотелось пожить в Европе, поговорить на языке, который я с такой кровью, потом и слезами выучила. Но учиться чему попало тоже не хотелось. Я подала документы в магистратуру Бордо, Ниццы, Тулона, Авиньона и Ренна на культурный менеджмент. Положительный ответ пришёл только из Авиньона и Тулона. Немного подумав, почитав и посмотрев фотографии, я решила поехать в Авиньон.

С декабря у меня не было работы, а копить на отъезд нужно было очень много. К счастью, мне быстро удалось найти одну работу, потом другую, и я спокойно продолжила ждать. До самого последнего момента не было понятно, примет ли меня кто-нибудь вообще. Ответ из Авиньона пришёл аж в конце июля. Уволившись, я через месяц улетела во Францию. Первые несколько дней мне всё нравилось. У меня была прекрасная квартира с отдельным двориком и милая соседка-француженка. Авиньон очень маленький, тихий и красивый. Первую неделю я даже не плакала, создала в телеграме канал «Трэмаль», куда писала о своих «приключениях», и ждала учёбы, которая должна была начаться в середине сентября.

И тут начался ад. Я столкнулась с великой и ужасной бюрократической машиной Франции. Чтобы купить сим-карту, нужно открыть счёт в банке. Чтобы открыть счёт в банке, нужно пройтись по всем местным банкам и узнать, где тебе, как иностранному студенту, могут предложить выгодные условия (я такой нашла на второй неделе поисков). Карту делают две недели, после чего тебе присылают оповещение, что ты можешь её забрать, — бумажным письмом на обычную почту. Ты приходишь домой, пытаешься купить сим-карту с самым выгодным тарифом (самый дешёвый — двадцать евро в месяц), а оператор отказывается принимать твою карту. Ты идёшь переоформлять дебетовую карту, это занимает ещё десять рабочих дней. И вот через месяц ты покупаешь сим-карту. Сим-карту! Казалось бы.

Также по приезде нужно отправить свои документы и заполненный миграционный листок в OFII (Иммиграционный центр), чтобы подтвердить, что ты пребываешь во Франции легально, и получить вид на жительство. Иммиграционный центр находится в Марселе, в часе езды от Авиньона. Но для того чтобы отправить документы, в квитанции нужно указать номер мобильного телефона, что возвращает нас к проблеме покупки сим-карты. К слову, я до сих пор не поняла, зачем им мой мобильный телефон, потому что все письма они присылают мне в почтовый ящик.

Все документы в OFII я отправила 7 октября 2016 года. Обычно через несколько месяцев приходит ответ, что документы дошли и занесены в базу данных, и дальше просто нужно ожидать вызова в Марсель на медицинский осмотр и получения вида на жительство.

В то же время началась учёба. На каждой паре преподаватели заставляли рассказывать о себе. Я общительный человек, но поначалу чувствую себя очень скованно, и говорить при всей аудитории на чужом языке мне было трудно. Уже на первой неделе я поняла, что французский, который я учила, и французский, на котором говорят здесь, — это две большие разницы. Я понимала примерно процентов сорок из того, что говорили мои одногруппники, — сейчас понимаю уже восемьдесят пять.

Пар в первые недели было мало, делать было нечего, и я целыми днями слушала «Иванушек», ревела под Наадю, смотрела сериал «Бригада», плакалась друзьям, а они мне говорили, что я бешусь с жиру, мол, живёшь в стране сыра и вина — наслаждайся. А наслаждаться не получалось: я страдала от одиночества, от невозможности поговорить по-русски (за семь месяцев, что я живу в Авиньоне, до сих пор ни с кем не говорила на родном языке), плакала, пока не засну, да ещё и умудрилась влюбиться, повстречаться и расстаться с парнем — в общем, полный провал.