Последний Афон. Поэзия исихазма

Мне всегда желалось написать книгу стихов, которая была бы интересна молитволюбивым душам; книгу, которая поведала бы поэтическим языком о красоте пустыни, о древнем и верном христианском делании исихазма; книгу, которую хочется иметь на книжной полке делателям молитвы Иисусовой в монастырях и в миру; книгу, после чтения которой хотелось бы взяться за чётки.

И вот, когда я уже перестал надеяться на появление такой книги, вдруг в моей жизни возникли нежданные драматические обстоятельства, сделавшие возможным явление этой самой желанной книги…

Стихи и поэмы, вошедшие в книгу, были созданы в пустыне Святой Горы в период с октября 2010 года до нынешних дней.

Афон, 2013 год от Р. Х.

Не в силах о пустыне молвить слов,я вслушиваюсь в древние сказанья.В пустыне – Свет, безмолвия сиянье.Кто слёзно молится, тот Божий богослов.

Пустыня посылает в мир послов —смиренномудрых вестников спасенья.Их мощи ждут в пустыне воскресенья,их души проповедуют без слов.

Их чётки – как дорога в Небеса,терпенье бесконечно, словно море.Они одно на свете знают горе —когда молитвы рвутся паруса.

Пустыня сохраняет голоса,исполненные силы и смиренья.Кто умирал, тот знает воскресенье,кто всё отдал, тот видел Небеса.

Таинственный Афон, Гора Святая.Здесь Вечный Свет рождается на свет.Афонский сад – словно икона Рая.Тут Бог Живой, в Котором лести нет.

Тропой афонской бережно ступаю,иду с молитвой к Господу молитв.Вот птицы в небе образуют стаю,а вздохи иноков куют мечи для битв.

Лежит земля за горною грядою,там убивают мёртвых и живых.А над Афоном, над Горой Святою, —молитвы песнь за мёртвых и живых.

Молитва к Богу – таинство пустыни,молитва непрестанная – завет.Хранящий в сердце райские святыниАфон встречает Бога… и рассвет.

В закатный час прославлю сердцем Бога.В Москве сегодня выпал белый снег.У святогорского небесного порогастоит, как Солнце, Богочеловек.

О, Солнце солнц, не оставляй пустыню,не покидай детей Твоих в глуши.Венчает нимб афонскую вершину,и наши судьбы, Ты, Благой, верши.

Так просто всё в вечерний час закатный.Молитва старцев – как лампады свет.Объемлет сердце Бог наш Необъятный.Спроси Его. Он даст на всё ответ.

«Монашество – это обожение,

принятие в себя Бога».

Преодолели горести и страх,мир страшно-зрачныйнебесножители, чьи взгляды,словно взмахволны прозрачной.

Ваш выбор – по?стриг: волосы под ножи крест на темя.Вы умерли для мира. Ну и что ж!Вы – Божье семя.

Они ходили по земле,держали ум во аде,а сердцем созерцали Светв Божественной прохладе.

И в дебрях диких, и в песках,на островах, в затворахони сражались не за страхв молитвенных дозорах.

Философы лесов и гор,вскормлённые молитвой,для мира были, словно сор,их путь был вечной битвой.

Но если б видел гордый мирбезумцев Божьих лица,то он смиренно бы просил:простить и помолиться.

Я плачу, Ангел мой,в пусты?не, в час ночной.Здесь нет любви людской,побудь же ты со мной.

Прошу: прости меня,мой Ангел, мой родной.Ты греешь без огня,несёшь душе покой.

Спой мне про то, что СвятЕдиный Бог Живой,Который был распятвесеннею порой.

А нынче, Ангел мой,уж осень на Горе.Вновь струны рвёт прибойв афонском ноябре.

В руке ты держишь нитьмоей души больной.Ты сможешь сохранитьменя от смерти злой.

Благодарю, мой друг,что посетил мой кров.Тепло прозрачных рук —твой ангельский покров.

Пост держать до головокруженья,ароматом гор питать себя,слушать песнь сердечного биенья,Господу молитву принося.

Вся война ведётся за смиренье.Победит Христос в сердцах людских,в тех сердцах, где жалости свеченьеи огонь любви священно-тих.

Пост святой – решиться жить без злобы.Путь святых – пешком без гордых слов.Мы постимся с упованьем, чтобыв сердце зазвучал Молитвослов.

Я так люблю афонский вечер,когда подводится итог:была ли в день минувший Встречаи говорил ли сердцу Бог?

Я так люблю афонский ветер,он пахнет ладаном молитв.Афон вечерний духом светел,слезами тёплыми умыт.

Завеса ночи разорвётся,день новый вымолит Афон.И смертник в зоне улыбнётся:по вере Богом он прощён.

Византия, я тебя не знаю,так далёк огонь твоих костров,но как эллин православный чаювидеть над Царьградом Крест Христов,

видеть над Стамбулом наше знамя,с надписью златой: «Сим победишь»,и к Причастию в Софийском храмеподойти… Как жаль, что ты молчишь.

Византия, горестная птица,свечка, принесённая Христу.Ночь афонская. Пришла пора молиться.Воин византийский – на посту.

Жив Афон – как Византии семя.На Афоне веру не убить.Здесь осталось византийским время,чтоб молитву вечную творить.

Я думаю о выстраданной кельев афонском Богородичном саду.Она была построена не мною,но мне в ней жить и каяться. И петьо милости, о благости Господней,о покаянной радости святой.Господь даёт прощенье, как подарок,как дар рождественский приносит детворе.А я стою пред кельей, на дворе,и тихо плачу, чётки греют пальцы.Не знал я, что так близко-близко Боги Богородицы покров лазурный,как это море, что внизу, и небо,что вверху.

2.12.2010 – в день окончания ремонта кельи.

Дали бы Бог и Матушка Божия пожить и покаяться! Да будет по воле Божией, не по моей.

Повернись на Восток, там утроосвещает вершины гор.Кто пришёл сюда – сделал мудро,здесь дорога в иной простор.

Иногда набегают тучи,но отцы говорят: «Терпи».Над тобою не властен случай.То, что Бог тебе даст, прими.

Бог научит тебя бесстрастью,всё невечное отсечёт,дабы ты не прельщался властью,не ценил средь людей почёт,

не желал ни сребра, ни злата,правой веры хранил росток.Будет жить только то, что свято.Повернись и смотри на Восток.

«Молчание есть таинство будущего века».

Чувство лучезарное расширяет душу.Таинство безмолвия. Затаись и слушай.Каждый день, как чудо Мудрого Отца.

Сердце любит чётки. Чётки любят Небо.Таинство молчания – истина, ни небыль.В тёмной келье отсвет Спасова Лица.

Таинство покоя – Божия печать.Как тепло с молитвой жить и умирать.Таинству не будет никогда конца.

Хорошо, что врагов больше нет,что все голуби в небо ушли.Как же я жил без вас столько лет,рукописные письма мои?!

Алюминиевый чайник вскипел.Завари, брат-монах, первоцвет.Как же я столько вёсен не пели ни разу не видел рассвет?!

Положу белый ладан в конверти комочек афонской земли.Напишу за все зимы ответ —сердцеписные песни мои.

Зажгу свечу в саду у Богородицы,пусть ветер гасит, я опять зажгу,ведь всё равно когда-то распогодится,я подожду.

В ночном саду свеча, как птица светлая.Листва зелёная и лепесток огня.Икона, как звезда, одна заветная,храни меня.

В Твоих очах терпение бездонное,ведь Древо Крестное взросло в Твоём саду.Прими же, Богородица, бездомного.К Тебе иду.

«…слова – оружие века сего».

Искатель старины, зачёркнутой кроваво,причалил ты к афонской стороне,но присягнул расстрелянной стране,что будешь петь для Бога, не для славы.

Как в древности юродивый гусляркричал сердцам, чтоб знали Бога люди,чтоб помнили, как принесла на блюдетанцовщица священно-страшный дар.

Так ты, поэт, слезами говорио даре Новомучеников Русских,о царской жертве, о дорогах узкихи к покаянью родину зови.

Мне хочется сказать тебе: «Держись!»Но кроме Бога здесь держаться нечем.Ты был Христом от смертных ран излечен,теперь за Русь слезами помолись.

Я скучаю по иконе Спаса,по Его спокойному Лицу,по цветам молитвенного часаи по Свету, видному слепцу.

Хочется смотреть – не насмотреться,каяться, просить, благодарить,зимней ночью пред иконой гретьсяи молитву умную творить.

Сострадание очей Христовых,мудрость, кротость, сила, простота.Он творит людей святых и новых,всех благословляя со Креста.

Только бы хватило сил подняться,на икону Спаса посмотреть,навсегда пред Господом остатьсяв той стране, где не всесильна смерть.

А я и думать не думал,что будет такая тишь.Она – тишины тише,ты сам её не взрастишь.

Её заслужить невозможно,её не купить, не украсть.Но надо же, как несложнов ней навсегда пропасть:

пропасть для глобальных планов,быть вычеркнутым из них,спастись от мирских буранови стать, словно камень, тих.

Господь из камней способенвоздвигнуть Себе детей.Пустынник с пустыней сродени счастье находит в ней.

Расставить руки крыльями,бегом лететь с горыс Небесными бы Силами,с восторгом детворы.

Взлететь над косогорами,над рощами олив,над спорами, над ссорами,под греческий мотив.

Амврозия бесстрастия —се доля простецов:вкушать Христа в Причастии,по разуму отцов.

И на горе намоленной,где храмик из камней,душой необездоленнойстоять до судных дней.

Расставить руки крыльями,взлететь на верх горыс Небесными бы Силамии с верой детворы.

«Где ты обитаешь, смиренная душа, и кто в тебе живёт,

и чему уподоблю тебя? Ты горишь ярко, как солнце,

и не сгораешь, но теплом своим согреваешь всех».

Согреться бы мне от старца,от Солнца внутри него,время пришло остатьсявозле его берегов.

Лодку мою крутило,било, бросало, несло,но море не потопило,ради молитв его.

Авва родной, сердечный,теперь мне открылось, чтокаждый твой сын помеченмолитвами, коих – сто.

Сотница – это чёткив лёгких твоих руках.Ты молишься твёрдо и чётко,Бог – на твоих устах.

Мне бы хотелось оченьбыть там, где пребудешь ты.Там чётки не кровото?чат,а на Крестах – цветы.

10.12.2010 – в мой первый день Ангела на Афоне

Если ты Христа так любишь,если я Его люблю,значит, мы – родные люди,Пасху раздели мою!

Заходи и будь, как дома:келья бедная, но в нейесть вода из водоёмаи котомка сухарей.

Есть Псалтирь, иконы, ладан,за окошком – неба даль.Со Христом – не много надо,со Христом – и жизнь не жаль!

Жаль, что Пушкин на Афоне не бывал!Он воспел бы зиму: снег и солнце,и сосулек бусы за оконцем.И Афон поэта бы признал.

Только Пушкин в русский снег упал,русский свет увидев на прощанье.И священник русский целованьерусскому поэту преподал.

А Афон – он вечен, он – Гора,по которой к святости восходят.Жалко, что афонские восходыПушкин не увидит никогда.

Но я верю: русские молилисьна Афоне, дабы Бог простил,душу Александра убелил,и Врата Небесные открылись.

По-афонски братия поёт,чтоб душа поэта очищалась.…Про Афон писать другим досталось,про сердца отцов, где Бог живёт.

Русские молитвы – свет из слов,строго говорят с душой и нежно.И кладу афонский я подснежникв джорданвильский мой «Молитвослов».

Валаамский старец говорил:«Где любовь – там Бог и вся благая».Греки нам открыли краски Рая,византийский разум нас учил.

Не?когда писал Тертуллиан:«Всякая душа есть христианка».Русская душа – чуть-чуть гречанка,не забыть ей византийских ран.

На афонской келье – русский снег,соберу его, смешаю с мёдом, —так и русский с греческим народомВизантией связаны навек.

«Господи, смиряться научи,научи любить, прощать и верить,и Твоею мерой совесть мерить,чтоб возжечь в душе огонь свечи», —

Русские молитвы – как бальзам,как святой афонский фимиам.

Когда над кельей стелется дымок,а в келье теплится пред образом лампада,я говорю себе: «Как жить ты, братец, мог,лишив себя всего, что сердцу надо?»

Ответа нет. Есть келья на горе,на покаянье есть благословенье,есть лес безмолвный в снежном стихареи две строфы сего стихотворенья.

Вторая родина – Афон.А первая, конечно, – Небо.Всё остальное – просто не?быль,всё остальное – русский сон.

Над костницей огонь венцов,снег на вершине, словно схима,полёт беззвучный Херувима, —всё это – край святых отцов.

Всё остальное с кровью было.Но кровь отдавший примет Дух.Искрится крыльев белый пух.Святую Гору убелило.

Земля – Господня. Небо – тоже.Бессмертный Царь зовёт детей.Без русской родины моейкак я приду к Тебе, мой Боже?

Россия – мама, Третий Рим!Какие белые там храмы,какие свежие там шрамы…Коль свидимся, поговорим.

Вторая родина – Афон.А первая, конечно, – Небо…

«Свою келлию, свои дорогие Катунаки

я не променяю на все дворцы мира!»

Келлия моя, келлия,небесные Катунаки,в сердце – райские маки,в сердце – молитвы лукум.Благословение велие!Так не бывает даже…Но Бог сказал Своей стражеоткрыть для меня Катунаки.Дабы вернулся пакигрешник к стопам Отца.Вот – деревце у крыльца.Всё здесь благословенно.Всё здесь давно знакомо.Бог исцеляет мгновенно.Больше не плачь. Ты дома.

Устав был чёток:всего пять чётокза каждую язву Христа.

Устав был краток:будь сердцем кротоки не снимай креста.

Твоей душе открыт Афон Любви,перед тобой – дорога в Отчий Дом.Прочти молитву и благословитрапе?зу – землянику с молоком.

Не сомневайся, это – лучший день!Не сомневайся, утро за окном.Нарви к иконам горную сиреньи кушай землянику с молоком.

У тебя есть келья,у икон – свеча.Ну и что, что дует?Печка горяча.

Не горюй, не думайо своей судьбе.Думай о Мессиии Его Кресте.Вот и всё.

Великие горы вокруг,великие старцы живут,надеждой сияют глаза,молитва, как Божья слеза.

Всё сбудется, если терпеть,и только о Боге скорбеть,всё прочее прочно забыть,обитель, как рай, возлюбить.

Святыни и древность кругом,Афон, как небесный паром.Монашеская странасвятые хранит имена.

Афон, как один монастырь,как древний монах-богатырь,от ветров мирских защитити веру отцов сохранит.

Афонским камня?м не остыть,дорогу сюда не забыть.Ты вспомнишь, коль видел хоть разнадежду сияющих глаз.

Холодным воздухом дышу,канон в глуши лесной читаю,слезами радости рыдаю,каноном Пасхи я живу.

И почему-то радость Пасхисильней пронзает, чем печаль.Не за горами уж январьи Рождество, и снег, и святки.

Рождение Христа – исток,в котором смысл душа находит.Звезда над я?слями восходит.А Воскресение – итог!

Вот почему держу свечу,один в лесной глуши рыдаю.Ответ на все вопросы знаю:«Христос Воскресе», – я шепчу.

«Иисусе Сладчайший,Сладчайший Иисусе,Иисусе Сладчайший,Сладчайший Иисусе», —

узелки на чёткахвот моя родня.Иисусе Кроткий,сохрани меня.

Темнеет рано. Всё-таки зима.Хотя и летом здесь темнеет рано.Но с каждым вздохом отступает тьма,и заживает колотая рана.

А мой Хранитель-Ангел у окна,наверное, стоит, хоть я не вижу…И с каждым вздохом отступает мгла,и покаяния весна всё ближе.

Я видел Твоих генералов —седых ветеранов молитвы.Я видел, как лейтенантовубитых несли с поля битвы.

А мне б рядовым штрафбата,свободным Твоим арестантом,прорваться к вратам Царьградас чётками, как с «талантом».

Наверно, в атаке смертнойвот так же бойцов теряют.Но в нашей войне бессмертноймолящийся не умирает.

И что там?! Не жаль былого!Смотри, над Царьградом – птицы!Нам не дано второго!Только одно – молиться!

Весь день стучит по крыше дождьи всё сильней, сильней.Святых в молитве призовёшь,как искренних друзей.

Келейка утлая – ковчег,в ней мы с котом плывём.К нам тучи – явно на ночлег!Уютно под дождём.

Не знал бы счастья я, но вотмой чёлн к Горе приплыл.С иконы кротко смотрит Тот,Кто грешных не забыл.

Покой и тишина. Афон и Рождество.Кто эту музыку услышал хоть однажды,познал, что в мире есть Святое Торжество,таинственно открытое отважным.

Отвага и обет. Рожденье и Завет.Всё исихасту поверяют чётки.Тропарь в душе его тысячекратно спет.Здесь вера до конца, до самой малой нотки.

Афонским Рождеством ум просвещён и тих,мы знаем, что Восход предшествует закату.Как сердце сердцу весть, я посвящаю стихидущему в тиши сияющему брату.

Рождество Христово, 2011

Келью греет тонкое сияние.Матерь Божья «Сладкое лобзание»,приими= заветное желание:«Освяти меня Своим страданием».

Пред иконой «Сладкое лобзание»сделаю сердечное метание,принесу горячее желание:«Даруй причаститься покаяния».

Добрый образ «Сладкое лобзание»,ландышей духовных расцветание,чистое Младенца целование,словно Искупленья созерцание.

Знак прощенья – «Сладкое лобзание».Далее – священное молчание…

Я окунаюсь в тишину,как хлеб в солило.Теперь я знаю: одномудаются силы,даётся боль, больнее нет,а после болибелей луны сияет светпо Божьей воле.Через подрясник светит он,живое чудо,сквозь «Часослов» и «Типикон»сочится всюду.Он чувством сердца ощутим:святая сладость…благоухает неземным…покой и радость…

В урочищах афонских,«на реках Вавилонских»уставший плакать плачети мокрых глаз не прячет.

Над ним Пресветлый Ангелмолитвы держит факел.В великом одиночествесвет слёз – как свет пророчества.

Терпенье – признак зрелости.Кто не борим, тот в прелести.…И дождь афонский мочиттого, кто в Небо хочет.

«Держи ум твой во аде и не отчаивайся».

Проходят дни в афонских кущах,как будто тикают часы.И с каждым часом сердцу лучше:часы ложатся на весы.

Восходит солнце и садится,а для тебя вся суть в ином:в том, чтобы духом возродитьсяи не заснуть унынья сном;

в том, чтоб умом не возгордиться,самодовольством не пылать,с откоса грусти не скатиться,но с тёплой верой Бога ждать.

Приходит Бог в Своей отраде,в лучах нетварной красоты.Всегда держи твой ум во адеи не отчаивайся ты.

«И было в те дни, пришел Иисус…

и крестился от Иоанна в Иордане».

Этот свежий солнечный ветер,этот тёплый январский день,и слова: «Свободен от смерти!»,этих мудрых небес сирень.

На Афоне – Сочельник Крещения,свежий ветер Богоявления.

А над Русью разлилась голубень!Для водицы есть побольше бадья.В небе стая облаков-голубей.Крестовидная во льду полынья.

Свежий ветер долетел до меня.Ай, по горю да крещенской водой!Обжигает ледяная, звеня.К Иордану я бегу за Тобой.

Смотрю на снег заворожённо,как он ложится на листву.Афон – в молчаньи отрешённом.Что снег сегодняшний ему?

Растает снег, растают горыот взгляда Господа небес.Откроют двери все затворы.Христос Воскрес! А ты воскрес?

А я воскрес душой холодной?Или живу, как мокрый снег?Ведь за меня Единородныйраспялся Богочеловек.

Он за меня с Креста молилсяи Чашу горькую испил,чтоб я для радости родилсяи на Афоне в келье жил.

И вот живу и Богу верю:цветы воскреснут на меже.Пойду, подснежники проверю,ведь снег закончился уже.

Внизу море.Сверху небо.Вокруг лес.В сердце Бог.

С каждой молитвой становится легчедышать.На циферблате замерли стрелки,уже не спешат.Смирные кости подвижников древнихлежат.– «Вы были, как мы. А мы будем, как вы?»Молчат.

Они претерпели, они отболели,спаслись.Их мощи святые, как мёд, пожелтели.И ввысьих души бессмертные кротко взлетели…Смирись,чтоб грела молитва в дожди и метели —всю жизнь.

Как хорошо, как тихо, как светло.Хотелось бы закончить этой нотой.Как будто эскалатор из метровознёс меня над суетной заботой.

Как будто кто-то на руки поднял.А я душою весел и улыбчив.А Этот Кто-то вновь меня узнал.Зову Его и знаю, Он отзывчив.

Родное имя, сладкое на вкус.Как хорошо молиться и молиться.Сын Человеческий, Воскресший Иисус,живой водою дай мне исцелиться.

В моей светёлке так светло,так солнышко играет.Душа прозрачна, как стекло.Лучи стекло пронзают.

«Свет благодатного огня», —шепчу, на лики глядя.А лики смотрят на меняи душу нежно гладят.

За что мне, Господи, июльсреди февральской стужи?Твоя любовь сильнее пуль!Кому ещё я нужен.

Здесь свет лампады золотой,здесь нимбы золотые.И солнце – это образ Твой,а звёзды – все святые.

Как хорошо и радостно болеть,но только не душой, а ветхим телом,доказывая веру самым делом,охрипшим голосом псалмы святые петь.

Укрывшись в Богородичном Уделе,в убогой келье печку растопя,терпеть атаку ветров февраляи слышать Божий глас в февральской трели.

В болезнях тела страсти пусть горят,как в печке чёрно-алые поленья.Очищенной душе не страшно тленье.Над тихой кельей Ангелы стоят.

Как хорошо, как радостно болетьи по-христьянски мирно умереть,чтоб там, за гробом, явственно узреть,как Бог Воскресший попирает смерть.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги. Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.