Правообразование и правопреобразование в нормативных постановлениях Конституционного совета РК (Абдрасулов Е.Б., д.ю.н., профессор)

Вопросы правотворчества и правообразования относится к числу наиболее проблемных в юридической науке и практике. Согласно классической теории разделения властей суд и другие правоприменительные органы не должны творить право, их роль сводится лишь к применению установленных либо санкционированных государством правил поведения. Сторонники этого направления обосновывают невозможность и вредность правоприменительного правотворчества и правообразования тем, что в нем скрыты возможности произвола, отхода от принципа законности при вынесении конкретных решений. Во-вторых, по мнению противников правоприменительного правотворчества само право должно представлять собой четкую определенность и ясность, без которых вообще ни о каком праве не может быть речи. Признавая наличие положительных сторон данной теории, следует все же отметить, что говорить об определенности и ясности правовых норм, в том числе конституционных, можно лишь с позиции относительности и условности, учитывая абстрактность правовых предписаний. Если бы они были идеально точным отражением действительности во всей ее сложности и конкретности, то они не давали бы регулирующего эффекта. Именно в силу приблизительности соответствия юридических норм объективной реальности, а значит частичного несовпадения с нею и относительной независимости от нее, они могут относиться к очень широкому кругу правоотношений и выполнять свои социальные функции. Чем абстрактнее норма прав, тем большее количество отношений и жизненных ситуаций она охватывает. В то же время такая ситуация порождает необходимость интерпретации норм права, призванной уменьшить их абстрактность, приводить их к виду, необходимому для непосредственного их применения и реализации.

А. Необходимость в создании абстрактных правовых норм

По данному вопросу Гегель отмечал: «Ничего не меняет то обстоятельство, что закон сам не устанавливает требуемой действительностью окончательной определенности, а предоставляет решение судье и ограничивает его лишь максимумом и минимумом, ибо каждое из этих минимумов и максимумов есть само по себе круглое число и не противится тому, чтобы судья потом установил такое конечное, чисто положительное определение, а наоборот, признает за ним такое право, видя в последнем нечто необходимое» [1] . Действительно, опыт законодательства и правоприменительной практики показывает, что законодатель стремится более полно урегулировать те или иные общественные отношения в законе. Но там, где отдельные стороны общественных отношений объективно не допускают их жесткой и подробной регламентации, законодатель регулирует такие отношения путем установления общих абстрактных норм права. При этом он заранее рассчитывает на конкретизацию последних в процессе применения и знает, что такая конкретизация будет осуществлена в пределах исходных норм. Это положение находит подтверждение и в мысли Гегеля о том, что требование от закона, чтобы он был абсолютно законченным и не допускал дальнейших определений в форме суждений о содержании норм права, абсолютно неверно и является результатом непонимания природы таких конечных предметов как позитивное право, в которых так называемое совершенство есть непрерывное приближение [2] . Обосновывая закономерность правопринительного правотворчества, некоторые зарубежные исследователи также останавливались на теории закона, подчеркивая, что, будучи по сути серией слов, связью лингвистических символов, всякая норма закона имеет способность к расширению. Ошибаясь относительно природы языка, воспринимая слова как нечто с фиксированным содержанием, правоприменители часто сами не замечают производимой ими скрытой работы с нормами, которая заключается в ее переформулировании. Аргументируя это положение, К. Левеллин писал, что даже если предположить, что законодатель создал правило в одновариантной формулировке, и, что регулируемые им обстоятельства были хорошо ему известны и не переменились с тех пор, однажды все же возникает сомнительный случай, который должен будет разрешить применяющий право, прибегая к собственной оценке позитивного права с точки зрения соответствия его надпозитивным ценностям [3] . О невозможности формулирования абсолютно ясных и определенных норм писали в свое время и советские ученые, отмечая, что хотя мысль и слово, суждение и предложение, норма права и предложение находятся в неразрывном единстве содержания и формы, но это содержание не есть их тождество. Человек, владеющий своим языком, знает, как можно употреблять то или иное слово, но он не может знать, как в действительности во всех возможных обстоятельствах будет употреблять это слово. И человек не может знать даже пределов возможности употребления слова - язык тем и примечателен, что открывает здесь безграничные возможности [4] . Таким образом, абстрактность закона объективно обуславливает необходимость перевода его с высокого уровня общности и абстрактности на более низкий уровень, от меньшей конкретности к большей. Такой процесс нередко осуществляется в ходе принятия правоприменительного решения через его мотивировку. Применяя право, субъект обычно логически развивает ранее сформулированные нормы с привлечением новых понятий, определений, методов сравнения, противопоставления и т.д., т.е. такие мыслительные операции, которые вносят новизну в понимание рассматриваемого вопроса. При отсутствии этого элемента новизны всякое уяснение, комментирование и мотивировка являются бессмысленными. Поэтому применение (толкование) права всегда несет в себе элемент нового понимания действующего закона или же понимания его в связи и применительно к конкретному факту либо группе фактов, их которых складывается юридическая практика [5] .

Б. Возникновение правоположений

При неоднократном применении по аналогичным делам сформулированных правоприменителем правовых позиций, связанных с конкретизацией норм права в рамках закона, можно говорить о возникновении правоположений. Они представляют собой результат осмысления и приложения общих норм к своеобразным фактическим обстоятельствам, обладают определенной степенью нормативности, т.е. такие положения, которые превращают некоторые судебные решения в типовые правила (источники права). В связи с созданием правоположений Лазарев В.В [6] . отмечал, что в ряде случаев распространение предписаний нормативных актов на конкретные общественные отношения требует от правоприменителя дополнительных усилий, а именно - наиболее полного выражения заключенной в этих актах государственной воли, ее развития, а в строго ограниченных пределах даже ее формулирования, исходя из общих начал и смысла законодательства. Такого рода деятельность правоприменителя получает относительно самостоятельное значение по отношению к самому правоприменительному акту. Она закрепляется в особых правовых положениях, выработанных судом или другим правоприменительным органом, и которыми руководствуются другие субъекты в той мере, в какой они причастны к их реализации в будущем.

B. Правообразование в деятельности правоприменительных и контрольных органов

Резюмируя вышесказанное, следует отметить, что исходя из фактов существования правотворческих функций не только у законодательной ветви власти, в настоящее время было бы более целесообразным и продуктивным вести речь не о допустимости или недопустимости правотворчества судебных и иных правоприменительных органов, ибо этот правообразующий факт с неизбежностью со временем будет трансформирован в юридический акт, а о природе этих функций, формах реализации такого рода правообразования и о его пределах, о соотношении внепарламентского правообразования с парламентским и договорным [7] . Учитывая, что законодатель нередко вынужден формулировать нормы относительно определенно, вводить ситуативные и оценочные понятия, казахстанская практика конституционного контроля идет вглубь, вырабатывая более определенные, конкретные составы, поскольку пока нет проблемы понимания и применения конституционных норм, не возникает и вопроса об их определенности, и только когда вопрос о содержании конституционной нормы предстанет перед Конституционным Советом Республики Казахстан, окончательно выясняется содержание нормы Конституции. Если из различных возможных толкований конституционной нормы одно принимается как правильное и фиксируется в нормативном постановлении Конституционного совета Республики Казахстан, оно приобретает значение правоположения, входящего в состав объективного права. Однако при всей самостоятельности членов Конституционного совета Республики Казахстан они не должны руководствоваться своими субъективными впечатлениями, а основой их решений должен являться дух действующего правопорядка в целом, его начал, выраженных в Основном законе.

Г. Правообразование в практике Конституционного совета Республики Казахстан

Так, одним из примеров, когда Конституционный Совет Республики Казахстан создал правоположение, тем самым участвуя в процессе проавообразования и правопреобразования, является нормативное постановление Конституционного Совета Республики Казахстан от 6 марта 2013 года № 1 «Об официальном толковании норм пункта 8 статьи 62 и пункта 1 статьи 83 Конституции Республики Казахстан». Конституционный Совет РК через конкретизацию и детализацию конституционной нормы внес ясность в понимание ее содержания, поскольку, как отмечается в мотивировочной части нормативного постановления, «в Конституции Республики Казахстан не раскрывается содержание понятий «иные нормативные правовые акты» и «другие правовые акты». Смысл и содержание пункта 8 статьи 62 и пункта 1 статьи 83 Конституции, в которых используются эти понятия, не могут быть разъяснены в отрыве от ряда других конституционных положений, которые связаны с предметом рассматриваемого обращения». Это означает, что для эффективного правового регулирования соответствующих сфер общественных отношений требовалась точная определенность конституционных норм, и Конституционный Совет установил ее, расширив одновременно предмет правового регулирования специального закона и установив, что в него могут быть включены и другие вопросы правотворческой и правоприменительной деятельности государственных органов и должностных лиц, в том числе регулирования порядка разработки и принятия правовых актов, не являющихся нормативными [8] . Необходимо полностью согласиться с пунктом 1 резолютивной части нормативного постановления, в котором через правообразующую конкретизацию четко и ясно раскрывается смысл понятий ««иные нормативные правовые акты» и «правовые акты». Однако нам интересен тот факт, что несложные вопросы, известные из основ права, о том, что правовые акты - это совокупность всех юридических актов нормативного и индивидуально-правового характера, изданных государственными органами или негосударственными органами в порядке прямых делегированных полномочий или в связи с компетенцией, опосредствованно вытекающей из функционирования данных негосударственных органов и организаций, вызвали определенные затруднения у субъекта обращения в смысле их понимания.

1. Вопросы толкования закона в деятельности Конституционного Совета Республики Казахстан

Следующий момент, на который хотелось бы обратить внимание, - это проблемы выяснения смысла, конкретизации и детализации закона, с которыми невольно сталкивается Конституционный Совет Республики Казахстан при принятии своих решений, хотя он и не является непосредственным субъектом официального нормативного толкования закона. В предыдущих работах мы показывали удачные примеры правопреобразующей конкретизации закона Конституционным советом РК, повысившие эффективность правового регулирования в целом [9] . В данной работе мы затронем лишь тот факт, когда, по-нашему мнению, Конституционному совету следовало бы не просто процитировать статьи закона для обоснования своей позиции, но и высказать свое мнение по тем пробелам и погрешностям, которые могут содержаться в законе, и дать соответствующие рекомендации по их устранению.

Так, в вышерассмотренном постановлении Конституционного Совета Республики Казахстан процитирован пункт 4 статьи 2 Закона Республики Казахстан от 24 марта 1998 года № 213-I «О нормативных правовых актах»: «Законом «О нормативных правовых актах» не определяется порядок разработки, представления, принятия, введения в действие, действия, опубликования, изменения, дополнения и прекращения действия нормативных актов, принятых в соответствии с законодательством, но не являющихся нормативными правовыми актами, и имеющих правореализующее и правоприменительное значение (пункт 4 статьи 2 Закона)». Буквальное толкование данной нормы Закона Республики Казахстан от 24 марта 1998 года № 213-I «О нормативных правовых актах» [10] разрушает, по нашему мнению, всю юридическую доктрину в данной сфере и негативно влияет на юридическую практику, внося путаницу в понимание необходимых терминов и понятий. В результате буквального толкования получаем, во-первых, то, что нормативные акты бывают правовыми и не правовыми. Такого быть не может, поскольку отсутствие правового характера в нормативном акте выводит его из государственно-правового поля и лишает его реализации при помощи государственного воздействия при необходимости. Во-вторых, согласно рассматриваемой норме, отличие «неправовых» нормативных актов от правовых заключается в том, что вторые принимаются на референдуме либо уполномоченным органом или должностным лицом государства и устанавливают правовые нормы, изменяют, прекращают или приостанавливают их действие. А «неправовые» нормативные акты имеют, оказывается, правореализующее и правоприменительное значение. Возникает сразу несколько вопросов: как согласуется с юридической доктриной, да и с другими нормами законов тот вывод, что нормативный акт (правда, неправовой по смыслу нормы) обладает не нормативным(!) характером, а правоприменительным? Почему тогда он нормативный? А раз нормативные акты имеют правоприменительное значение, то каким значением обладают индивидуально-правовые акты? Нормативным? Да, если следовать логике законодателя. И разве нормативные правовые акты не имеют правореализующего значения? По смыслу статьи, да: только нормативные акты обладают таким значением. По нашему же мнению, нормативные правовые акты нацелены именно на их реализацию, т.е. применение, исполнение, соблюдение и использование. Без этого пропадает смысл принятия нормативных правовых актов. Процитированное в анализируемом нормативном постановлении Конституционного совета Республики Казахстан понятие правового акта государственных органов и должностных лиц определено в Законе Республики Казахстан «Об административных процедурах» [11] , в котором он отнесен «к актам индивидуального применения, является письменным официальным документом установленной формы и рассчитан на одноразовое либо иное ограниченное по времени применение, распространяется на индивидуально определенных лиц, применяет и (или) реализует установленные законодательством права и обязанности индивидуально определенных лиц. Правовые акты индивидуального применения не входят в законодательство Республики и не относятся к нормативным правовым актам (пункты 2, 3 статьи 4 Закона)» [12] .

Как видим, в системе казахстанского законодательства существует два разных подхода к определению одного и того же понятия, даже с учетом данного Конституционным Советом правообразовательного толкования норм пункта 8 статьи 62 и пункта 1 статьи 83 Конституции Республики Казахстан. С одной стороны, «…термин «правовой акт» по своему содержанию шире термина «нормативный правовой акт», а используемое в пункте 1 статьи 83 Конституции понятие «другие правовые акты» включает в себя все иные акты, как носящие нормативный характер, так и не обладающие указанным признаком». С другой стороны, понятие правового акта, данное в Законе «Об административных процедурах», предусматривает только его индивидуально-правовой характер, что в корне неверно как с позиции доктринального подхода, системности казахстанского законодательства, так и с правовой позиции Конституционного Совета Республики Казахстан, выраженной в резолютивной части его вышеназванного нормативного постановления. По нашему мнению, Конституционному Совету Республики Казахстан, наряду с верной правообразовательной конкретизацией норм пункта 8 статьи 62 и пункта 1 статьи 83 Конституции Республики Казахстан, следовало бы указать на разночтения, явные упущения и противоречивость как в Законе о нормативных правовых актах, так и в Законе Республики Казахстан «Об административных процедурах». На наш взгляд, Конституционный Совет вправе и должен при необходимости интерпретировать законы в связи с официальным толкованием норм Конституции в соответствующем ее смыслу правовом значении, указывая при этом пути устранения явных ошибок и пробелов в законе, расширяя тем самым пространство конституционного правопорядка и укрепляя авторитет самой Конституции.

2. К проблеме постановки второго вопроса в обращении Премьер-министра Республики Казахстан об официальном толковании пункта 8 статьи 62 и пункта 1 статьи 83 Конституции Республики Казахстан

И последнее. Хотелось бы остановиться на втором вопросе, поставленном в обращении Премьер-министра Республики Казахстан об официальном толковании пункта 8 статьи 62 и пункта 1 статьи 83 Конституции Республики Казахстан: «Означает ли норма пункта 8 статьи 62 Конституции Республики Казахстан, что предметом специального закона могут быть изложенные в данной норме Конституции вопросы только в отношении нормативных правовых актов, либо рамки предмета специального закона можно расширить путем включения в него норм, регулирующих порядок разработки и принятия правовых актов, не являющихся нормативными?» [13] . Конституционный Совет Республики Казахстан дал исчерпывающий ответ на данный вопрос, установив, что «в соответствии с пунктом 8 статьи 62 Конституции Республики Казахстан порядок разработки, представления, обсуждения, введения в действие и опубликования законодательных и иных нормативных правовых актов должен определяться специальным законом и регламентами Парламента Республики Казахстан и его Палат. При этом Конституция не ограничивает предмет правового регулирования специального закона исключительно порядком разработки, представления, обсуждения, введения в действие и опубликования законодательных и иных нормативных правовых актов, указанных в пункте 8 статьи 62 Конституции. В него могут быть включены и другие вопросы правотворческой и правоприменительной деятельности государственных органов и должностных лиц, в том числе регулирования порядка разработки и принятия правовых актов, не являющихся нормативными. При необходимости законодатель вправе сделать это, используя полномочия, предусмотренные Конституцией» [14] . Однако следует уточнить: а была ли необходимость в постановке такого вопроса, поскольку рамки закона де-факто уже включали нормы, регулирующие порядок разработки и принятия правовых актов, не являющихся нормативными.

Ярким примером наличия в законе правовых норм, регулирующих порядок разработки и принятия правовых актов, не являющихся нормативными, являются серия статей Гражданского процессуального кодекса Республики Казахстан и Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан. Так, статья 202 «Постановления, выносимые в ходе предварительного следствия», статья 207 «Постановление о привлечении в качестве обвиняемого», статья 278 «Обвинительное заключение», почти все статьи Главы 44 «Постановление приговора» Уголовно-процессуального кодекса Республики Казахстан [15] содержат в себе нормы, регулирующие порядок разработки и принятия правовых актов, не являющихся нормативными, т.е. индивидуально-правовых актов. Аналогичные нормы, касающиеся порядка принятия и содержания индивидуально-правовых актов, которые по своей природе не являются нормативными, но входят в систему правовых актов, содержатся и в Гражданском процессуальном кодексе Республики Казахстан [16] . И не только в указанных нормативных правовых актах, так как законодатель избирательно, учитывая в необходимых случаях важность правового регулирования отношений, связанных с принятием, содержанием и оформлением правовых актов, не являющихся нормативными, обеспечил их правовую регламентацию.

Указанные примеры, т.е. наличие в нормативных правовых актах, регулирующих различные виды общественных отношений, достаточно правовых норм, регламентирующих порядок принятия, оформления содержания и опубликования правовых актов ненормативного характера, безусловно, предполагает, что при необходимости возможен даже вариант принятия специального закона, регулирующего порядок разработки и принятия правовых актов, не являющихся нормативными. Другой вопрос, нужно ли принимать специальный общий закон, предусматривающий порядок разработки и принятия правовых актов, не являющихся нормативными? Вероятно, такой закон можно было бы принять в тех областях общественных отношений, которые являются жизненно важными, затрагивающими права, свободы и интересы человека и гражданина. Но каждая область отношений специфична, и это видно на примере уголовно-правовых и гражданско-правовых отношений, каждая из них требует специального регулирования в сфере принятия правоприменительных актов. К тому же данные отношения уже хорошо регламентированы в законодательстве. И конечно, в данной работе речь не идет о технических нормах, специфика которых довольно сильно отличается от правовых норм, регулирующих общественные отношения.

• Поставить закладку
• Посмотреть закладки
• Добавить комментарий

[1] Гегель Г. Философия права. Сочинения. М.-Л., 1934. т.7. с.235.

[2] Гегель Г. Философия права. Сочинения. М.-Л., 1934. т.7. с.237.

[3] См. Karl N. Llevelin. The Case law system in Amerika // Columbia law review. 1988. Vol.88 №5. P. 1007. Цит. по С.В. Лозовская «О судейском правотворчестве». Сибирский юридический вестник. 2004. №1.

[4] См.: Черданцев А.Ф. Толкование советского права. М.,1979. С.8.; Звягинцев В.А. Язык и общественный опыт. М.,1971. С. 17.

[5] Вопленко Н.Н. Официальное толкование норм права. М., 1976. С.33.

[6] См.: Лазарев В. В. Правоположения.: понятие, происхождение и роль в механизме юридического воздействия. // Правоведение. 1976. №6. с. 3-15.

[7] См. Марченко М.Н. Судебное правотворчество и судейское право. М., 2008. С. 418.

[8] См. Нормативное постановление Конституционного Совета Республики Казахстан от 6 марта 2013 года № 1 «Об официальном толковании норм пункта 8 статьи 62 и пункта 1 статьи 83 Конституции Республики Казахстан». // http://constcouncil.kz/rus/resheniya/?cid=11&rid=872

[9] См. Абдрасулов Е.Б. Правовые позиции и правоположения Конституционного совета Республики Казахстан и их роль в развитии национального законодательства// http://www.zakon.kz/4558872-pravovye-pozicii-i-pravopolozhenija.html

[10] Закон Республики Казахстан от 24 марта 1998 года № 213-I «О нормативных правовых актах» (с изменениями и дополнениями по состоянию на 04.07.2013 г.) // http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=1009108

[11] Закон Республики Казахстан от 27 ноября 2000 года № 107-II Об административных процедурах (с изменениями и дополнениями по состоянию на 03.07.2013 г.) // http://online.zakon.kz/Document/?doc_id=1020750

[12] См. Нормативное постановление Конституционного Совета Республики Казахстан от 6 марта 2013 года № 1 «Об официальном толковании норм пункта 8 статьи 62 и пункта 1 статьи 83 Конституции Республики Казахстан». // http://constcouncil.kz/rus/resheniya/?cid=11&rid=872

[13] См. Нормативное постановление Конституционного Совета Республики Казахстан от 6 марта 2013 года № 1 «Об официальном толковании норм пункта 8 статьи 62 и пункта 1 статьи 83 Конституции Республики Казахстан». // http://constcouncil.kz/rus/resheniya/?cid=11&rid=872 [14] Там же.

[16] Гражданский процессуальный кодекс Республики Казахстан (с изменениями и дополнениями по состоянию на 03.07.2013 г.)