Евгений Онегин, Альтернативная история в стихах

Всем привет! Тут, на днях, Майк прислал свою новую сказку. Мне очень понравилась, надеюсь вам тоже придется по душе!

Евгений Онегин Альтернативная история в стихах

Вначале может показаться, что действие римейка «Евгений Онегин» начинается довольно запутанно. Но это не так. Автор хотел показать, как сложилась обстановка политической жизни сказочной и полусказочной Руси на тот момент. Да и не только Руси. Так же немного сведений о родителях Онегина, его путешествиях по миру, для чего собраны выдержки популярных тогда авторов, в том числе какого-то Пушкина. Далее – всё строго по сюжету. Ну, может, и не совсем строго…

«Не сыскать ничьих следов Вкруг того пустого места. В том гробу – твоя невеста.» А.С. Пушкин

«Скажи-ка, дядя, ведь не даром Не лечат геморрой отваром. » <?>

Случилась вот какая штука: Мой дядя, от блатных понятий Совсем не в рифму занемог, Его пример – другим наука: Однажды трактор, рак и щука Везти с гашишем воз взялись, И за делюгу ту впряглись. И зло пришло совсем не с той руки, Лишь стоило обуть очки: Рак лабает мажор, а щука в ля миноре… О боже мой, какое горе – Полуживого забавлять, Печально лазить по сберкнижкам Вздыхать и думать про себя: О, Волга! Колыбель моя! Тонул ли кто в тебе, как я? Один, по утренней заре, Когда еще весь город спит, И с подоконника сквозит… И тридцать витязей прекрасных В сетях тащили мертвеца! Не Борна, нет – совсем другого: Из русской сказки молодца. Так думал молодой повеса, Скача на тройке по мосту, Где греки жадно ели раков, В деревню, к тетке, в глушь, в Саратов. В его руке билет плацкартный, И про себя несёт он вздор, В зубах дымится нестандартный Из портсигара “Беломор”. В его душе сплошная драма – Он снял две пиковые дамы С одной колоды, и попал На бабки, черт бы их подрал. И вот вдали от жадных взоров Решил он кинуть кредиторов. К тому ж скажу я не тая – В деревне вся его семья: Мамаша – то была Наина! Грузила в бочки апельсины, А вечерами у окна Бухала водку иль пряла, И в третью смену родила Продукт евгеники ужасный, Такой, что трудно опознать. Его Евгением назвала, А на крестинах прошептала Едва уж слышно: «твою мать». Их в бочку с сыном посадили, Где те же апельсины гнили, Церквы поддатые отцы, Которых мы хотим принять за образцы. Несчастная им вышла доля – Их многих удалили с поля. И будь на то господня воля – Не пропили б Москвы. Французы молча отступали, Ведь им зарплату не давали. Бочка плыла по волнам, Нынче здеся, завтра – там. И вдруг с «Титаником» столкнулась, Внезапно всё перевернулось, И внутрь его вода плеснулась, И был бы крепче этот таз – Длиннее был бы наш рассказ. А бочковые те герои Пришвартовались к стенам Трои, И вышли, чтоб перекурить И славный город тот спалить. А позже греки, что неплохо, Гомера развели как лоха. Он две поэмы им сваял, Пересчитал вслепую деньги, И уж до смерти отдыхал. И Сильвер там на «Курске» тужит, И Жюлю Верну верно служит. Там студень с Бабою Ягой – Кипит в печи, само собой, Там русский дух, там брагой пахнет, И экскрементами полей. И под водой Садко резвится, А из полей кричат «налей». И я там был, и водку пил, И харю кой-кому набил. И через черный страшный лес Сновал к нам транспорт МЧС. И там я видел дуб зеленый, Под ним Болконский обреченный Свои кишки все разбросал, Но все ж Онегину писал: «Я помню чудное мгновенье, Когда увидел привиденье С мотором, блин, и Малыша… Всему виною анаша!» Над ним волхвы всё колдовали, И про гадюку толковали: Мол, не судьба ему с конём Троянским встретиться вдвоем. Онегин ждал же смерти дяди, Уже не радовали… девы И с пинтой водки он некстати Топтал крестьянские посевы.

Так продолжалось год и день. Закончим эту лабудень.

Весна! И дядя, крепко связан, Уж тонет в полынье ночной, Лошадка, труп его почуя Плетется налегке домой. И наш Евгений свечи тушит, Чтоб завтра до обеда спать, Фортуну боле неча ждать… Труп дяди стал уж остывать. Вдоль сейфа целый год бродил, Где ассигнации, каменья, И счет-фактуры на именье. И вот час торжества пробил. С утра, украсившись пробором, Поел кефиру с помидором, Душеприказчика он ждет, Картуз в руке зажатый мнет. В его виденьях кот ученый, Но бедный, на забор залез, Уставился, держась за примус, На шестисотый мерседес. Там за баранкой наш герой Шампанским давится с икрой. Судьба-злодейка, право слово, Изменчива, как слог поэм, И в сейфе, вырванном из пола, Лишь двадцать акций МММ. Он в скорбный зал хотел вбежать, Никто не смог бы помешать, И в дядю лом хотел он ткнуть И там три раза провернуть… Или порвать, блин, на гербарий… Но протопили крематорий, Запаковали колумбарий… И полный черных страшных дум, Онегин наш играет в DOOM. И в ночь с субботы и на среду На пьянки шастает к соседу. … Соседом был Владимир Ленский – Поэт. В башке – бардак вселенский. Он из Баварии бежал – Видать, там денег задолжал. Такой же враль, такая ж тварь, Как наш Евгений, но пожиже, Ну и труба чуть-чуть пониже, Но все же – ценит государь. Отнюдь не сразу и не скоро Меж ними дружба пролегла: Поджоги, кражи, мордобои, И протокольные дела. Извелся местный прокурор, И пригласил на разговор. И даже баню пропустил, Куда двух девок приводил. И в беловежской пуще трое Тех отморозков собрались: Свои границы расчертили, Всё перетёрли. Напились. И с той поры уж, господа, В их графстве – мафия одна. Народ аж взвыл. А что – народ? Господ народ наш не… волнует, Он больше на балах танцует И взятки баксами берет. Так други время прожигали, Пятьсот бутылок опрастали, Всего Гомера прочитали И откровенно заскучали. Уже не радует общак, «Дом-2» и Ксения Собчак.

Соседом их был некто Ларин, Не тот же, что в «Ментах» играл, А был тем самым прокурором, Что их на стрелке дожимал. Растил двух дочек. Вот ей-ей – В уезде не было страшней. Татьяна старшею была, А Ольга младше, не погодки. Поверь, читатель, выдать их В замужество – не хватит водки. И даже встретив их впотьмах, Крестился сам отец в сердцах. К ним с детства Ленский заходил Пожрать… Ну и гормон бурлил. И с Ольгой, сидя у реки, Чесали долго языки: Что, мол, любовь, туды в качель, За ноябрем придет апрель, А там и замуж, блин, возьму, Не веришь? Я те зуб даю! Ну а покеда иди спать, На энтом месте завтра – в пять!

Онегин литр свой допивал, А Ленский всё носок искал. «Куда, брателла, навострился? Бухла же море!». «Уж напился. Пойду к невесте – звали в дом… Не брал из шкафа мой condome?». «Не брал. Не баловался сроду. Так ты влюбился в ту уроду? У ей, кажись, еще сестра Еще страшнее чем она?» «Плевать. У нас тут только пьют, А там и жрать еще дают». Тут он не в бровь, а в глаз попал – Онегин наш недоедал. В его поместье жизнь чуть тлела – Трусы аж сваливались с тела. И лишь с гектара конопли Он к сенокосу ждал рубли. Он в гости с Ленским напросился, И даже сбегал и побрился. И их несет фургон зеленый, И в нем Онегин окрыленный. … Пока глаза не привыкали, Его три раза отливали Водой колодезной, и вот Уж адаптировался, скот. Сидит и сыпет эпиграммы, И анекдоты выдает. А сам при этом жрет и жрет. И вот, от наглости хренея, Татьяну к узам Гименея Склоняет Женя понемногу, Уж протоптал он в дом дорогу, И там почти он прописался. Позвали б – там бы и остался. … Пока уродам двум везёт, Не факт, что дальше им попрёт.

*** Зима! Крестьянин уж, гриппуя, К погосту обновляет путь, Свиную лихорадку чуя, В аптеку прется как нибудь. В Саратове уж слышен вой – Трещат винты над головой: Их губернатор хлорофосом Посыпать сверху обещал. Народ три дня его прождал, Назло Минздраву умирал. И хоть аптеки пустовали, Никто сдаваться не хотел – Лопаты зарывать устали Толпу сопливых тел. … Онегин с Ленским, хохоча, Лечились литром первача. А заедали всё икрой, Дарёной старшею сестрой. А Ларин съел несвежий гриб И подцепил свинячий грипп, Три дня в постели тосковал. «Пишите письма!» – завещал. Минздрав проклявший в сотый раз, Покинул Ларин наш рассказ. … Притихли дочки, понимая, Что едет «крыша» их крутая, Пора фамилии менять, И к женихам переезжать. И известив об этом мир, Сестрёнки замутили пир. Хоть не в столицах рождены – Могём давать балы и мы: Зажарены два петуха, Вот – из пескариков уха, В сенцах три ящика сухого, И скрипача нашли глухого. И вот – ответственный момент – Им нужен женихов ответ: Когда приедут, и готовы Оне жениться, али нет. У Ольги с Ленским вроде ровно И свадьбу ждут они задорно. Онегин, этот новосёл, Воротит морду, как осёл. Татьяну водит за гумно, Но видно ж – ему всё равно, Ему родней нет пищеблока, Да, с женихом – одна морока. Пора ему ответ держать – И на маляву отвечать. Татьяна инда вся взопрела, От нервов литр водки съела, Но написала ему в блог (Вы зацените этот слог!): «Я вам пишу – чего же боле? Что я хочу еще сказать? Засеяли картошкой поле, Мышам за зиму не сожрать. Смотрю я, милый мой, родной, На календарь перекидной, Черкни, как будешь не бухой – Тот час поженимся с тобой. Писать я боле не могу – Сама вся пьяная в дугу.» … Наш Ленский ночь стихи писал – На приглашенье отвечал, И хоть стихи страдали рифмой, Но всё ж старался, дурачок. Онегин, что-то там замыслив, Ответил SMS-кой «ОК». … Гостей полдома собрались, Видать, дорвались до халявы, И все как свиньи напились. И, переев свиных котлет, Пугали сельский туалет. Онегин вечер весь молчал, И только рюмки поднимал. А Ленский всё стихи читал – Ходил за Ольгой и гундел, До чёртиков ей надоел. И чтоб поэту насолить, К Онегину подсела пить. На брудершафт к нему ввязалась, И смачно так поцеловалась. Сидела Таня визави – Буркалы стали как рубли. А Ленский наконец заткнулся, Зашевелился, встрепенулся, Онегина давай пенять, И сей конфликт подогревать. «Ты, Жека, словно вражий тать! Невест уж начал воровать!» «Да забери, дерьма не жалко!» «А ну заглохни, твою мать!» Онегин хоть и добрый малый, Про маму шутки не допёр, К утру стреляться порешили В отроге близлежащих гор. … Взбешенный Ленский ночь не спал, Всё завещание писал. (Ту ахинею – чтоб учесть, Никто потом не смог прочесть). Онегин пьяным очень был, И про дуэль почти забыл, Пока с утра опохмелялся – Его уж Ленский ждать… устал, Возок до места их домчал, Вот секунданты помолились, Волыны выдали и смылись. И стало ясно, что комедь Печально перешла в трагедь. … Они сошлись уж tet-a-tet, И каждый поднял пистолет. Впервые слышат горы бой В таком забытым богом месте. Стрелок, как видно, никакой, Так отбыл Ленский грузом «двести» – Убит поэт – невольник чести. Их секунданты скорешились. Свезли труп в морг. Потом напились. Онегин водку жрать не стал: Он на поминках хлопотал, Чтоб, значит, вышло поскромней (Всё обошлось в пятьсот рублей). Страдали сёстры: вот облом! – Не ходят женихи к ним в дом. Онегин бросил свой удел, И ночью в Питер улетел. … Прошло полгода. Тишь да гладь. Володю стали забывать. А на погосте крест скрипел – Видать, сказать чего хотел… … Весна! И реки, торжествуя, Ломают зимний льда покров, Из подо льда таращат зенки Полсотни зимних рыбаков.

И интересно, твою мать, Как эту оперу кончать… Мой штиль не очень-то высок, И дышит Пушкину в пупок. Нельзя войти реки в пучину, Не замочив при этом ног. Есть стихоплетчики-волкИ, Не дописав, героев кинут, Уподобляясь, как Сусанин Так кинул польские полки. … Вперёд, читатель, посмотри ты, Что Мастер сделал с Маргаритой! То есть Онегин убежал, И даже адрес не сказал. У нас в Руси такая страсть – Хотят в столицу все попасть, Вишь, в Мухосранске жить немодно, На поезд, и в столицу – шасть! Ну ясен перец, там бомонд, И в клубах ночью хоровод, И там веселые таблетки Кому попало суют в рот. Куда ни плюнь – там все жируют, И негры с биксами танцуют, Там тонны баксов, кучи баб, И пошляки в «Комеди-клаб».

Обеи сёстры подурнели, К весне картошку с репой съели, И что-то надо уж решать – Сидеть ли тут или линять. На счастье Ольге и вобче – Квартировалась тут в/ч. На Ольгу капитан запал, Жениться даже предлагал. Та на погост еще сходила, Газ отключила и свалила. И капитан теперь с семьей, И пусть им будет Бог судьей. Татьяна дольше горевала, Героев наших вспоминала. А по ночам хлестала водку Под малосольную селедку. Как только наступил апрель, Повис замок между петель – Затихло барское поместье, И на дверях бумажка «sale». Куда пошла, куда подАлась, Кого нашла, кому отдАлась Татьяна наша – то секрет (Лишь Малдеру знаком ответ). … Онегин по стране метался, Эстетом будучи – спивался, И в Питере почти осел, И отошел от всяких дел: Пиры, театры и запои, По пьяной лавке – мордобои, Горячка белая и скука – Да, жизнь поэта – просто мука. Да если бы не клей «Момент» – Как жил вообще интеллигент? Однажды, выпив два по двести, Он оказался в званом месте, Ходил и деньги занимал, И вдруг Татьяну увидал. Вот зоркий глаз у подлеца! Ей доктор пластику лица Такую сделал – все упали, А бабы с зависти сдыхали. На ней со стразами жилет, И от Сваровского лорнет, Прическа, лодочки и сумка, И с ней – известный всем брюнет (Из очень маленькой страны Заполонили мир сыны). Она Онегина узнала, Но даже виду не подала. А лишь бутылку захватила, Пошла в сортир и дверь закрыла. Онегин речь аж потерял, Ходил кругами и икал: «Да как же так, едрена мать, Я мог Татьяну проморгать?! Ведь дело даже не в лице, А в инфантильном подлеце, Который я! Судьбы оскал! О, сколько жизней я сломал! Но, может быть, ядрен батон, Красоткой буду я прощён?! Простит, поймет – и к черту грусть – У ней на хате пропишусь!» Еще немного покрутился, Собрал всю инфу он и скрылся. И сидя дома на крыльце, Копаясь вилкой в холодце, Свое растравливая горе, Шептал: «O tempora, o more!». … В особняке Татьяны тишь. Грызет за стенкой кабель мышь. И вдруг прервал Татьяны сон В четыре ночи домофон. Пришлось ей тапки обувать, Искать пенсне и открывать. И вполз Онегин чуть живой, Держа букет перед собой. И состоялся разговор… … Читатель, я на мысль не скор! Стихи писать сложней, чем прозу, Так ты поэта пожалей (Читатель ждет уж рифму «розу», Так на, возьми её скорей!). В матерьях тонких меж полами Так трудно точность удержать, Как в мордобое истеричном Нельзя не вставить «твою мать!». И там не только это было… … «Осёл». «Мартышка» и «Кобыла», «Убийца». «Извращенец». «Тать». «А чай не будут наливать?» «Забудем всё». «Да я не пил». «Смотри, кретин – цветок свалил». «Ты чё вообще сюда приполз?». «Налей мне кружку». «Там мороз». «Мне жизнь испортил, и опять?!». «Не надо рот мне затыкать!». «А тут в кастрюльке не миноги?». «А как же Ленский?!». «В рот мне ноги!». … Там много было этих фраз И не шокировать чтоб вас, Убрал я мат и междуречье, Порядок фраз и просторечье (Надеясь их запомнить впрок). Не боле часа длился срок. Я подчеркну его итог. … Итак, Онегину – облом, Хоть, дурик, не смирился он. Теперь Онегина с квартиры Везут в Литейный, дом 4. Но вряд ли дело заведут – Ведь адвокаты тут как тут. … Тянуть волынку нет уж мочи, И дело двигается к ночи, И вот практически финал, И всё, что мог – я рассказал. … Поэт, по сути – тот же враль, И любит он читать мораль, К тому же лишних пару строк Ему поддержат кошелёк.

Не усложняйте жизнь сверх меры, В себя не требуйте вы веры, Любите жизнь такой как есть, Убавьте спесь свою и лесть. Жизнь не скроить с чужих лекал. Финита. Dixi (я сказал).