Испанская пехота ⁠ ⁠

(Спойлер для ЛЛ: нет)

Сохранилось несколько текстов за авторством знаменитого полководца. Вероятно, самый известный из них — «Наука побеждать», сборник наставлений и соображений Суворова касательно ведения войны. В этом сочинении интересующую нас фразу обнаружить не удалось. В 1986 году Академия наук СССР выпустила сборник, в который вошли почти 700 писем Суворова с дополнениями и историческими комментариями. Наш поиск по этому изданию также не увенчался успехом.

Самый ранний текст, в котором мы обнаружили фразу о «последнем похороненном солдате» и в котором её авторство приписали Суворову, датируется весной 1990 года. В апрельском номере журнала «Радио» вышла заметка «Это надо живым», приуроченная к 45-й годовщине победы в Великой Отечественной войне и посвящённая участию радиолюбителей в работе поисковых отрядов. Вступление к этому тексту начинается так:

При этом ошибочно было бы считать эту заметку первым источником, из которого стало известно о цитате Суворова. В 2004 году нидерландский исследователь Мариус Брукмейер опубликовал книгу «Сталин, русские и их война», в которой также упомянул интересующее нас высказывание (в английском переводе оно звучит как You can never consider a war finished until the last soldier has been committed to the earth). В качестве источника информации историк назвал письмо некоего S. Kashurko, написанное ещё в 1989 году, то есть цитата Суворова была известна как минимум за год до публикации в журнале «Радио».

Вероятно, Брукмейер общался со Степаном Кашурко — в 2005 году «Новая газета» называла его «руководителем Центра розыска и увековечения без вести пропавших и погибших воинов». Некоторые источники упоминают, что Кашурко также представлялся как «помощник маршала Конева по особым поручениям» (это впоследствии опровергла внучка советского военачальника).

Новая волна популярности фразы, судя по всему, пришлась на 1995 год, когда отмечали 50-летие Победы. Её упоминания можно встретить в одном из номеров издаваемого МИД РФ «Дипломатического вестника», сборнике «Навечно в памяти народной», материалах конференции «50-летие Великой Победы над фашизмом: история и современность» и других источниках. Судя по всему, выражение осталось популярным и среди представителей поисковых отрядов — например, в 1998 году в немецком Der Spiegel оно приводится в статье о перезахоронении останков немецких солдат, погибших на территории бывшего СССР.

Таким образом, нам не удалось найти достоверных подтверждений того, что прославленный российский полководец — автор фразы «Война не закончена, пока не похоронен последний солдат» или близких аналогов. Судя по имеющимся в открытом доступе данным, Суворову это высказывание стали приписывать руководители поисковых отрядов на рубеже 1980-х — 1990-х годов. Уже значительно позднее цитата стала популярна в российской и зарубежной прессе, однако зачастую её продолжают представлять как апокрифическую.

Наш вердикт: неверная атрибуция цитаты

Ещё нас можно читать в Телеграме, в Фейсбуке и в Вконтакте

В сообществах отсутствуют спам, реклама и пропаганда чего-либо (за исключением здравого смысла).

Война за кастильское наследство. Португалия против Арагона. Часть 2⁠ ⁠

Афонсу V во главе португальской армии вступил на земли кастильской короны и двинулся к Пласенсии, где его ожидала Хуана. Не дожидаясь папского согласия на брак между дядей и племянницей, 25 мая Хуана и Афонсу обвенчались и провозгласили себя королями Кастилии. Из Пласенсии они направились к Аревало, имея конечной целью Бургос. Там Афонсу надеялся объединить свои силы с войсками Людовика XI.

Пласенсия и Аревало контролировались семьёй Суньига, союзниками Хуаны, а Бургос принадлежал Педро Фернандесу де Веласко, стороннику противоположной фракции.

Фердинанд и Изабелла (в то время беременная), имевшие в своём распоряжении не более пятисот всадников, оказались не готовы к войне. Задержка Афонсу в Аревало дала им возможность осуществить необходимые приготовления. Изабелла активно принимала в них участие, часто диктуя распоряжения даже по ночам. Она лично посещала гарнизоны городов, требуя от них присяги на верность, совершая длительные путешествия верхом. К началу июля супруги собрали армию в 4000 тяжёлой кавалерии, 4000 лёгкой кавалерии и 30 000 пехоты, в основном состоявшей из плохо обученного ополчения, набранного на севере. Афонсу, обнаружив, что сторонников в Кастилии у него меньше, чем он предполагал, изменил свои первоначальные планы и начал усиливать свой контроль над прилегающими к Португалии районами. Он был благожелательно встречен в Торо, несмотря на то, что гарнизон замка объявил себя лояльным Изабелле. В Саморе и в леонских деревнях по нижнему течению Дуэро также признали португальского короля.

Принц Фердинанд собрал свои войска в Тордесильясе и 15 июля приказал выступать, намереваясь вступить в бой с противником. Четыре дня спустя они пришли в Торо, однако португальский король уклонился от боя. Фердинанд, не имея ресурсов для длительной осады, вернулся в Тордесильяс и распустил свою армию.

После того, как замок Торо сдался Афонсу, тот вернулся в Аревало, где стал ожидать прибытия французской армии. После этого архиепископ толедский открыто перешёл на сторону Хуаны.

Со своей стороны, в августе Изабелла собрала ассамблею в Медина-дель-Кампо, на которой обратилась к духовенству с просьбой отдать на три года принадлежащее церкви серебро на сумму 30 миллионов мараведи. Добившись этого, за остаток лета католические короли смогли повысить боеспособность своей армии.

В августе и сентябре 1475 года королева Кастилии Изабелла I укрепила гарнизоны возле города Бургос, в то время как ее муж Фердинанд II Арагонский осадил городскую крепость.

Родриго Алонсо Пиментель, граф Бенавенте, сторонник Изабеллы, с небольшими силами расположился в Бальтанасе, откуда следил за манёврами португальцев. 18 ноября 1475 года он был атакован, побеждён и заключён под стражу. Хотя эта победа открыла Афонсу дорогу на Бургос, он предпочёл отступить в Самору. Отсутствие активных действий со стороны Афонсу ослабило позиции Хуаны в Кастилии, где она стала терять союзников.

Силы сторонников Изабеллы захватили Трухильо и получили контроль над землями ордена Алькантара и значительной частью территории ордена Калатрава.

4 декабря часть гарнизона Саморы восстала против Афонсу, которому пришлось бежать в Торо. Хотя португальский гарнизон продолжал удерживать замок, сам город на следующий день захватил Фердинанд.

В январе 1476 года замок Бургоса сдался Изабелле. Его падение было одной из важнейших побед над Хуаной. Бургос был значимым стратегическим городом Королевства Кастилия. Кстити,осада Бургоса была одним из последних столкновений, в которых использовались требушеты , которые уже были вытеснены новым пороховым оружием, таким как пушки, которые начали преобладать в осадных задачах.

В феврале 1476 года португальская армия, усиленная войсками, пришедшими с принцем Жуаном, сыном Афонсу V, покинула свою базу в Торо и окружила Фердинанда в Саморе.

Осада оказалась для португальцев более тяжёлым испытанием, чем для кастильцев, и 1 марта Афонсу принял решение вернуться в Торо.

Фердинанд начал преследование врага, и в 5 километрах от города произошёл бой. После трёх часов битвы, прерванной начавшимся дождём и наступлением темноты, португальский король отступил к Кастронуньо, в то время как его сын организованно отступил к городу вместе с захваченными пленными. По мнению ирландского историка Джона Багнелла Бьюри, исход этого сражения не был определён.

Обе стороны утверждали, что именно они одержали победу: правое крыло кастильцев было смято силами принца Жуана, но правое крыло португальцев, возглавляемое Афонсу V, было разбито кастильцами под предводительством герцога Альба и кардинала Мендосы.

Тем не менее, с политической точки зрения португальцы, основные силы которых покинули Кастилию, проиграли, и у Хуаны не осталось военных сил в Кастилии.

Битва сыграла на руку Изабелле, которой достался наконец трон: воспользовавшись моментом, Изабелла провела через кортесы решение, по которому её дочь официально признавалась наследницей короны, что автоматически означало трон для ее матери.

Одновременно с этими событиями Изабелла и Фердинанд решали другую важную задачу — разрушение португальской монополии на торговлю с богатым гвинейским побережьем Африки. Получаемые оттуда золото и рабы являлись существенным источником дохода, позволяющим финансировать войну.

С начала конфликта португальские корабли патрулировали андалузское побережье, перехватывая кастильские рыболовецкие и торговые суда. Ответным шагом кастильцев стала отправка четырёх галер под командованием Альваро да ля Нава, который смог не только остановить португальские набеги, но и разграбить расположенный на берегу реки Гвадиа(на португальский город Алкотин.

В том же году португальский флот из двадцати кораблей под командованием Фернана Гомиша да Мина отправился к Гвинее с целью восстановить утраченный над нею контроль. Для противодействия ему католические короли послали флот под командованием Карлоса де Валера, но португальский флот был уже вне досягаемости, поэтому было решено отправиться в сторону островов Кабо-Верде. В результате острова были разграблены, а управлявший ими от имени Афонсу - Антонио де Ноли захвачен в плен.

Альянс Людовика XI с Афонсу V был заключён 23 сентября 1475 года. Между мартом и июнем французские войска под командованием Алена д’Альбре неоднократно пытались перейти границу у Фуэнтеррабиа, но безуспешно.

В августе Фердинанд вступил в переговоры со сторонами гражданской войны в Наварре, в результате которых он смог получить контроль над Вьяной и Пуэнте-ла-Рейна, а также право держать гарнизон из 150 человек в Памплоне.

В результате Кастилия обезопасила себя с этой стороны, и, несмотря на просьбы Афонсу V, Людовик XI предпочёл сосредоточиться на борьбе с Карлом Смелым.

Тем не менее, Людовик послал на помощь своему португальскому союзнику 11 кораблей под командованием Гийома Куллона.

7 августа 1476 года его флот, усиленный двумя португальскими галерами, вступил в бой с пятью вооружёнными торговыми судами. В результате применения зажигательных снарядов потери франко-португальской эскадры составили около 2500 человек.

Если кому интересен видео формат, то прошу ознакомится с видео=)

Испанская жара⁠ ⁠

Как по мне, так всё пошло под откос, после того как король Испании, отрекся от престола. Монархия — идеальный строй. Если бы не короли. Вот и тут — испанская король оказался интеллигентом, Альфонсо, да еще и номер несчастливый, тринадцатый. Когда на очередных выборах победили противники монархии, он вдруг перестал всех расстреливать. Тряпка. Хуже того, произнеся проникновенные слова, король отчалил в Лондон предаваться тяжким думам о подданных и судьбе отчизны. От престола, впрочем, король не торопился отрекаться, но по факту Испания стала республикой.

Вся прогрессивная общественность была в высшей степени восторга от высокого гражданского самосознания испанцев, которое позволило провести смену режима столь цивилизованно и бескровно.

Не будем дальше лезть в политику, тем более, что скоро Казахстан, вполне возможно, пойдет по стопам Испании и вы сможете изучить вопрос и рассмотреть детали таких процессов в прямом эфире. Для нас важно две вещи — в Испании случилась Республика. Но она была плохая. Поэтому белые люди, воины добра и света, (в основном в мятеже участвовали военные) решили убить всех плохих и сделать Испанию снова великой.

Технически, это был мятеж.

Но тут, вдруг, оказалось — плохих прям очень много. Это не проблема, самоотверженные патриоты поубивали бы всех. Но у плохих людей еще и хватило подлости сопротивляться. Кажется, на это никто не рассчитывал. Власти Республики начали раздавать оружие населению, население не торопилось вставать под знамена мятежников — мятеж перестал быть теплым и ламповым. На фотографии ниже — на улице города граждане, одурманенные бузотерами, с оружием руках, не хотят возвращаться в монархический рай.

Войска и национальная гвардия, привыкшие при короле жестоко давить бузотеров, не могла заниматься привычным делом в таких условиях. Мятеж, фактически, провалился. Крупные города в большинстве своем остались за республиканцами.

Гражданская война всегда отмечается крайней жестокостью и в ней трудно разобраться. А в Испании еще и до этого были очень сложные переплетения интересов. И, если в Российской Империи была достаточно простая палитра основных политических сил — красные, белые, черные, зеленые — в Испании спектр был куда более насыщен полутонами. Даже, вроде бы, принадлежащие к одному течению анархисты внутри себя дробились на более мелкие течения. Иногда, некоторые из таких течений, оказывались буквально прямыми противниками. Добавьте сложные внутренние проблемы этнического характера — получите настолько сложный клубок противоречий, что его можно годами распутывать и диссертации защищать.

Конечно же, этот котел мог бы и не взорваться, но не обошлось без помощи неравнодушных людей.

Помогали в основном мятежникам. Республиканцам, сильнее всего, конечно, помог Хемингуэй, написав роман “По ком звонит колокол”. В СССР этот роман перевели только в 1962, снабдив в предисловии таким примечанием : «…встречается ряд моментов, с которыми трудно согласиться. Так, например, обращает на себя внимание не совсем правильная трактовка образов коммунистов, бесстрашных и мужественных борцов с фашизмом в трудное для испанского народа время».

Потягаться с таким зубром литературы в раскрытии ситуации я не рискну. Я просто оставлю за своим мысленным объективом все то кроваво-черное полотно великой трагедии испанского народа и остановлюсь лишь на одном эпизоде масштабного сражения за Мадрид.

Дело было в 1936-м. Осень этого года обещала стать последней в истории Республики — колонны мятежников, словно кривые клинки вспарывали территорию лояльную законно избранной власти, оставляя после себя раны из руин и трупов ополченцев и сочувствующих. Да и просто случайных людей.

Командующий операцией, один из мятежников, генерал Эмилио Моле, выступил по радио. Проникновенное, твердое и четкое послание, увы, до нас не дошло. Осталось только в пересказе. Среди прочего Моле заявил, что помимо имеющихся в его распоряжении четырёх армейских колонн он располагает также пятой колонной в самом Мадриде, которая в решающий момент ударит с тыла.

С тех пор термин “пятая колонна” стал нарицательным.

Кроме включенных в планы наступления неизбежных массовых бунтов в тылу республиканцев, мятежники не стеснялись широко использовать беспрецедентное количество итальянской и немецкой техники. Это были танкетки и самолеты, обычно управляемые “добровольцами” из этих же стран.

А теперь, внимание, интрига — навстречу мятежникам был организован контрудар. На острие которого были… Советские танки Т-26.

Интрига в том, что их не должно было там быть. За это отвечали Англия и Франция, но не иначе как лично Сталин расстрелял всех, кто занимался доставкой танков в Испанию, поэтому советские моряки, с одним бушлатом на троих и, надо думать, горя заживо, вплавь доплыли из Мурманска, держа танки на руках. Аж 50 штук, между прочим.

Ну, может не прям так, но факт был — советские танки в планы наступления мятежников не входили, поскольку они имели железобетонные гарантии от солидных людей. Но танки у республиканцев, вдруг, оказались. Поскольку, благодаря одной игре, все мы имеем экспертное мнение о танках, то остановимся на них подробнее.

Итальянские легкие танки Ansaldo.

Ладно шучу. Это же не танк, а самоходка. Говорят, у них еще меньше были, но они потерялись. Даже жаль, что это порождение светлого итальянского безумия до поля боя в Испании не добралось.

Вот красивый рисунок противников, реально сошедшихся в боях гражданской войны в Испании.

Наверху танк Т-26 республиканской армии. Окраска нестандартная. Каталония. Это, правда уже 1938 г. Внизу танкетка «Фиат–Ансальдо» СV–3/35. Барселона. Она 1939 гожа, но надо сказать, что за всю войну итальянцы так и не посчитали нужным её модернизировать. Видимо, она и так совершенна.

Чисто технически машины различаются не очень сильно. Но танкетка итальянцев слабее. По вооружению — 2х8 мм. пулемета против 1х7.62 и 45мм пушки у Т-26. По броне — лоб у итальянцев 15мм, борта и корма 10мм. У Т-26 — 15мм. вкруг.

Я вряд ли смогу перестать иронизировать над итальянской школой танкостроения. Но, если попытаться говорить серьезно, то итальянцам не дали даже шанса себя проявить. Если бы им дали возможность и ресурсы, они бы скорее всего смогли создать технику, как минимум не уступающую зарубежным аналогам.

Основным местом действия случился городок Сесенья. Удачно расположенный, он хорошо подходил для обороны и контролировал важные дороги. Застройка — древние дома с очень толстыми (два метра, как уверяют отчеты), каменными стенами. Узкие улочки с высокими стенами по бокам, очень удобные для обороны. Взятие Сесенья делалось если не необходимостью, то важным составляющим успеха республиканского контрнаступления.

Против республиканцев действуют “марокканцы” и итальянские “добровольцы”. По крайней первые — опытные вояки, с артиллерией и даже многочисленными грузовиками.

До этого, эти части мятежников легко сминали оборону республиканских частей, состоявших из милиции и народного ополчения. Республиканская армия, если посмотреть на неё без романтического флера, это просто случайные люди, плохо вооруженные и совершенно не обученные. “Алжирцы” быстро поняли важность Сесенья, и стали в нем укрепляться, подтягивая резервы, артиллерию и даже технику.

Республиканское командование, несмотря на консультантов из СССР, похоже было намного менее компетентно. Особенно на уровне до бригад включительно. Похоже, части республиканской армии были совершенно не готовы к ожесточенному сопротивлению.

Силы сторон

Коммуняки — несметные орды.

Воины света и добра — жалкая кучка.

Точные цифры установить достаточно сложно. В рассматриваемом нами эпизоде, со стороны республики, должна была участвовать 1-я бригада Энрике Листера. А поддерживать атаку должна была рота из 15 танков Т-26 под командованием майора Грейзе. Майор Грейзе — псевдоним, под которым скрывался обычный французский советский офицер Поль Арман.

Как нетрудно предположить, в основном воевали именно эти 15 танков. На фото ниже бригада анархистов на марше.

Мятежники были представлены довольно многочисленными подразделениями, которые еще и менялись со временем. Людей, судя по всему, было меньше, чем у республиканцев. Но вот артиллерии и самолетов — явно больше. Бронетехника, в виде итальянских танкеток, у них тоже была.

Хотелось бы мне сказать, что республиканские танкисты были прямо таки отборные, специально созданные в сибирских лабораториях коммунистические носители революции с вживленным в позвоночный столб красным знаменем. Но увы, экипажи были в основном из испанцев и только командиры танков из СССР. Испанцы были довольно мотивированные. Но… Дадим слово очевидцу:

Будущий Герой Советского Союза Семен Моисеевич Кривошеин вспоминал так: «Надо заметить, что с испанскими экипажами, впервые вступившими в бой после десятидневной подготовки, случались казусы. Возвращается танк. Спрашиваю командира танка: “Почему уходишь с фронта?” – “Авария”. – “Что за авария?” – “Танк не идет”. – “Почему?” – “Не знаю”. Залезаю в танк, обнаруживаю, что он поставлен на замедленную скорость, а поэтому двигаться быстрее не может. Переключаю рычаг и разъясняю это командиру танка. Он поворачивает танк назад, довольный, что “авария” исправлена. Возвращается другой танк, спрашиваю: “Почему возвращаетесь?” – “Авария”. – “Какая?” – “Не стреляет пушка”. – “Почему?” – “Не знаю”. При осмотре обнаруживается, что пушка поставлена на предохранитель».

Несмотря на такие, как сказал Семен Моисеевич, «казусы», бронегруппа о которой идет речь, за несколько дней боев уничтожила до трехсот вражеских солдат и захватила пять орудий, потеряв при этом два танка. Но, это если им верить.

Пехота республики, я повторюсь — просто гражданские люди, очень плохо обученные, плохо вооруженные. Фактически, вообще слабо себе представляющие, что от них требуют.

Вообще-то, в планы республиканцев не входил штурм Сесеньи. Планировалось стремительным броском овладеть этим важным пунктом до того, как его займут мятежники и двигать дальше. Перед наступлением, однако, была проведена артподготовка. Но по Сесенья республиканцы промахнулись, зато попали по соседнему городку. Вперед (тут чувствуется рука советских советников) была послана разведка, которая донесла, что город пуст. Поэтому роте Т-26 Поля Армана был отдан приказ занять городок и контролировать огнем дороги вокруг него. Дождаться пехоты, оставить город ей и двигаться дальше, завершая разгром бегущих в панике мятежников.

Все просто, все понятно, казалось бы, где тут можно налажать?

Поль Арман на лихом танке первым въехал на узкие улочки городка и с размаху уперся в орудие и баррикаду, рядом с которыми маячили угрюмые рожи “марокканцев”.

Поль Арман оставил после себя яркие воспоминания. Я буду, в основном, следовать его версии событий. Но он был французом и советским танковым офицером, поэтому у меня будет иногда проступать нездоровый мелкобуржуазный скепсис.

Если серьезно — в то время у людей явно прямо чувствуется крайне болезненное самолюбие и склонность к гиперболизации. Прямо как сейчас. Поэтому мемуары надо читать, по хорошему, с документами на руках.

Все всё врут, как говорится. За очень редким исключением.

Итак, выскакивает Поль верхом на горячем танке, а навстречу ему мятежники пушку наводят.

Дальше Поль описывает, как он начинает кричать по-французски, причем матом. Мятежники в него не стреляют, обескураженные столь изысканным приветствием. К солдатам рядом с пушкой и Полю, который уже подъехал поближе, выходит испанский мятежный полковник в красивом и наглаженном мундире и спрашивает “Фасисто?”. Поль говорит “да”, на французском. Мятежный полковник говорит “Итальяно?”. Поль говорит “Да”. Полковник говорит: “А почему разговариваешь без рук?”

Или что-то похожее. В общем, Поль, чувствуя, что он на грани провала, требует переводчика. Полковник слегка отходит в сторону. Поль оглядывается назад и видит, что его рота приблизилась и развернулся в линию. Тогда Поль прячется в танк, захлопывая за собой люк. И стреляет, сигнализируя своим о начале боя. После чего посылает свой танк вперед, давит пушку, солдат, полковника. Причем, как остроумно замечает француз, полковник был такой тучный, что на нем танк тряхнуло так же, как на пушке.

Честно говоря, этот эпизод скорее всего несколько искажен. Возможно, для Поля Армана, разговор под дулом пушки и показался довольно длинным. Но в рапортах советские танкисты упомянули об этом вскользь. Головной танк подъехал к неожиданно вскрытой позиции противника, Поль Арман перекинулся с испанцем-мятежником парой фраз, после чего нырнул в танк, захлопнув за собой крышку. И открыл огонь из пушки и пулемета. Остальные танки последовали его примеру. Мятежного испанца-полковника, ставшего жертвой плоского юмора, можно понять — он ведь совершенно точно знал, что у республиканцев нет танков. Зато к нему должны были вот-вот прибыть легкие итальянские танки Ansaldo. Их было на этом направлении аж 30 штук, кстати.

Итак, коммунистические танки подкрались незаметно. После чего, на несчастных “марокканцев” обрушился красный хтонический ужас в лице Т-26. Поль Арман рассказывает о хладнокровной эффективности, с которой он и остальные танки его роты расстреливали бестолково мечущуюся пехоту противника, взрывали машины с офицерами, давили пушки и грузовики.

Уместно будет процитировать коротенький отрывок из мемуаров самого Поля: “В это время все танки роты открывают бешеный огонь по штабу и человек двести разлетаются в клочья. Навстречу идёт колонна грузовиков с солдатами. Танки без выстрелов налетают на неё, и под гусеницами в щепки разлетаются автомобили и в тесто превращаются сидящие в них. “

В одном месте, где улица была узка, а стены домов высоки, республиканские танкисты застали два эскадрона марокканской конницы, двигавшихся в плотной походной колонне. Поль двинул свои танки по этой узкой улочке, буквально смолов гусеницами людей и коней в фарш.

После того, как разгром был практически полным, Поль вывел свою танковую роту из городка и занял господствующую высоту по соседству. С которой его танки продолжали вести огонь, истребляя недобитые кучки пехоты и разбивая попытки мятежников установить пулеметы и уцелевшие орудия. Бой шел с 8:05 до 10:30. После чего, оставив дымящийся кошмар Сесеньи за кормой, Поль повел свои танки дальше, рассчитывая что город уже вот-вот займет пехота.

"В 10.30 мы стремительным броском двинулись по дороге на Эскивиас (5 км) вдоль нашего переднего края, так как по обстановке казалось, что республиканская пехота заходит в Сесенья. После оказалось, что пехота не пошла за танками и, услышав впереди неожиданный для ней шум боя, отошла назад на 4–5 км к сев. и сев-востоку и залегла, не имея соприкосновения с противником."

Спустя годы, мы смогли ознакомиться с этим кошмарным боем из документов противоположной стороны. Ну, что сказать, мятежники не выглядят особенно впечатлёными своим сокрушительным истреблением. Они подтверждают, что в Сесенья ворвались танки, которые были приняты сначала за свои. Но, как только ситуация стала ясна, то пехота, (действительно часть из Марокко, но и довольно много из Итальянского легиона), стала забрасывать республиканские танки гранатами, бутылками с бензином, стрелять по бойницам, пытаться наводить орудия — в общем предприимчиво бороться.

После чего, республиканцы, проехав городок насквозь и раздавив по дороге несколько грузовиков, скрылись.

В общем, кого не почитаешь, все красавцы.

Единственное, в чем сходятся и те, и те, так это в том, что Поль потерял во время уличного боя только один танк. Т-26 лейтенанта Селицкого. Похоже, франкисты таки смогли попасть в него из полевого орудия, от чего танк заглох. Но продолжал отстреливаться.

В тот момент Поль не заметил потери танка.

Их у него оставалось, кстати 11, еще три вышли из строя из-за поломок еще во время короткого марша к Сесенье.

Итак, сокрушив гарнизон Сесеньи, Поль двинулся дальше к следующему важному городку. По дороге он разгонял группы франкистов, подавил артиллерию и даже уничтожил два легких танка Ansaldo. Причем один был уничтожен тараном. Этот, первый в истории танковый таран, был произведен лейтенантом Осадчим. Конечно, мощь Т-26 не стоит переоценивать — Осадчий не разметал вражескую машину горящими обломками по по дороге, а аккуратно столкнул её в ущелье.

Кавалерийский наскок республиканской танковой роты вызвал бы панику в стане мятежников, будь у них связь получше, потому как именно на дорогах, внезапно настигая противника идущего в походных колоннах, танковая рота Поля Армана нанесла действительно существенный урон. В процессе Поль потерял (отставшими и заблудившимися ) четыре танка.

Атаковать Эскивиас он без пехоты не стал, тем более, что силы и сопротивление франкистов явно стали нарастать.

Еще некоторое время поохотившись на случайные машины, видимо связистов и штабных и перерезав все провода какие нашел, Поль так и не дождался подхода своей пехоты. И решил вернуться через Сесенья обратно к своим. В процессе возвращения нашлось три машины. При подъезде к городку Поль услышал звуки боя — пулеметные очереди и выстрелы танковой пушки. Бросившись на помощь, как он полагал, танку Селицкого, Поль со своим танком попал в засаду. На узкой улочке, на нависающем сверху балконе, прятались несколько солдат врага. Они забросали командирский танк Поля Армана бутылками с бензином, обернутыми в пропитанные бензином горящие тряпки.

Балкон тут же расстреляли из пушек и пулеметов. Но бензин уже вспыхнул и начал растекаться по танку Поля, затекая через амбразуры и смотровые щели внутрь. То ли следуя чутью, то ли поддавшись панике, механик-водитель резко рванул вперед, стремительно набирая скорость. Это помогло — все же в бутылках был именно бензин, а не специальный состав. Пламя удалось сбить.

Однако бензина, попавшего внутрь, было может и не много, но достаточно для неприятностей. Поль, судя по его мемуарам, отчетливо помнит как струйки горящего бензина льются прямо на боеукладку и стекают по снарядам.

Надо отдать должное хладнокровному мужеству этих людей. Понимая, что покинув танк они бы оказались в городе набитом врагами, танкисты остаются внутри и отчаянно борются с огнем.

Ну конечно же, штатного огнетушителя не было. Они используют одеяло и шинель. В тесной, наполненной дымом и горящем бензином стальной коробке они умудряются не просто не впасть панику и не сдохнуть, а еще и потушить танк извнутри. Машина была спасена.

Поль Арман серьезно обжег руки и лицо, но особенно пострадал механик-водитель. В последствии и тот, и другой, на протяжении еще нескольких дней участвовали в боевых действиях, претерпевая трудности и лишения которые я бы не рискнул испытать даже будь я помоложе и здоровее. А уж тем более обожжённым.

И ни в одном месте Поль больше ни разу не вспомнит о своих ранах, словно их и нет.

Несмотря на это и некоторые другие приключения, танкистам удается найти танк Селицкого. Танк сожжен, рядом трупы экипажа. Тем не менее, Поль слышит звуки боя. Он продолжает двигаться на них и находит последний свой потерявшийся танк.

Экипаж яростно отстреливается из пулемета и пушки, но сам танк намертво застрял в арыке. Ну, или как там такая канава на испанском. "Cabron!" — восклицает Поль Арман. И это он не про канаву. В конце концов, принято решение бросить танк и отойти. Под огнем удается эвакуировать экипаж, танк подорван гранатой.

Свою пехоту танкисты находят километров через пять. Она сидит в окопах на исходном рубеже. Видя свои танки испанцы радуются, выбегают из окопов, окружают танки, поют, смеются, хлопают в ладоши. И идут вместе с танками в тыл.

Я не знаю просто как комментировать. Даже в сухих строчках докладов о действиях республиканской пехоты из сборника "РККА и гражданская война в Испании" фразы составлены так, что физически чувствуются — писавший не смог составить их без матов и просто пропускал слова.

В общих чертах контратака республиканской пехоты сводилась к тому, что люди подходили к занятому противником населенному пункту. Оттуда начинали стрелять мятежники. Тогда республиканцы отходили подальше и окапывались.

Разумеется, в кровавую мясорубку войны втянуться не составляет труда. Достаточно просто оказаться к ней слишком близко. Уже через несколько дней начались тяжелые бои. И атаки на пулеметы и колючую проволоку тоже были. Тем не менее, большинство республиканских соединений, даже с опытом городских боев, создавали ситуации которые могли бы стать эпизодами в комедии абсурда, если бы это уже не была кровавая людская драма.

Поль Арман, в один из моментов, похоже выбегал из танка и поднимал в атаку бригаду анархистов, которая залегла после первых же выстрелов, на расстоянии в 400-600 метров (!) от противника и ни в какую не двигалась дальше. Хотя впереди них шли танки.

Подводить итоги отдельного боя особого смысла нет. А вот из гражданской войны в Испании в целом, советское командование вынесло для себя довольно много. Стало ясно, что будущая война, эта война брони и моторов. Мятежники очень эффективно использовали не столько танки, сколько бронемашины, в том числе и трофейные советские.

Кстати, бронемашины, хоть и имели кроме пулеметов на вооружении еще и пушки, были феерически неудачном средством ведения войны. Слишком слабая броня при слишком большой нагрузке на двигатель и колеса. Скорость около 35 километров в час еще можно было терпеть, но запас хода в 75 километров это издевательство какое-то. Однако, конкретно в Испании, этого хватало.

Чего не хватало, так это вообще бронемашин. СССР поставил в Испанию около 900 боевых машин (для сравнения, Германия - 200, Италия -150) и этого было слишком мало. Испанцы пытались производить собственные суррогаты в духе мастерской "безумного Махмуда", но до конца войны острый голод на броню так и остался не удовлетворён у обоих сторон.

Бронемашины вообще и танки в частности оказались ожидаемо крайне эффективны. Выяснилось, что полевая артиллерия практически не способна бороться даже с Т-26. Короткоствольные полевые пушки, несмотря на, как пишут в советских донесениях "крайнее мужество расчетов", с трудом попадают по танкам. И даже если попадают — скорость снаряда обычно не достаточна для уверенного поражения машины. Есть свидетельства, что после прямого попадания 65мм снаряда из итальянской горной гаубицы М. 1913, Т-26 отделывался сравнительно легкими повреждениями (в основном ходовой), а экипаж легкой контузией.

Однако, к концу войны Т-26 стали нести тяжелые потери, в одном бою теряя по десятку машин — на поле боя появились противотанковые пушки. Приземистые, сравнительно легкие, но с высокой начальной скоростью снаряда, некоторые образцы даже автоматические, они были созданы еще в Первую Мировую. Но только сейчас эти пушки прошли испытание боем. Испытали свое оружие не только испанцы, СССР, Германия и Италия — у мятежников были, например, американские 37-мм автоматические пушки Бофорса и Маклена.

Трудно сказать, какие именно сделали выводы советские генералы из Гражданской Войны в Испании. Программа перевооружения с требованиями противоснарядной брони у танков была принята еще до того, как практика показала крайнюю уязвимость легких танков от огня противотанковых пушек.

Нельзя сказать, что советское командование не стремилось извлечь полезные уроки из боев в Испании. Отправляемым в "командировку" советским офицерам прямо ставились такие задачи: «проверка в условиях современного боя взаимодействия танков с артиллерией», «выявить возможность сопровождения атакующих танков тягачами с боеприпасами», «определить приемы и способы атаки танков ночью как самостоятельно, так и вместе с пехотой».

В кремле, уже 5 февраля 1937 года о боях в Испании сделал доклад Поль Арман. К этому времени он уже носил звание Героя Советского Союза: 31 декабря 1936 года Арман стал первым из советских танкистов, удостоенным этой высшей награды. Вместе с ним был награжден лейтенант Дмитрий Погодин, а еще четверо получили звание посмертно – лейтенанты Семен Осадчий и Николай Селицкий, младшие командиры Сергей Быстров и Павел Куприянов. Всего же звания Героя Советского Союза удостоен 21 танкист из числа добровольцев

Если же говорить об опыте, накопленным нашими военными в Испании, то его трудно недооценить. Например, полковник Кривошеин закончил Великую Отечественную войну в звании генерал-лейтенанта, командира 1-го механизированного корпуса, а зампотех 1-го интернационального танкового полка Александр Ветров — тоже генерал-лейтенантом и начальником одного из отделов Главного управления ремонта танков РККА. Кстати, именно Александр Ветров был одним из тех людей, которые на основе своего испанского опыта настаивал на создании для Красной армии нового чисто гусеничного танка – будущего легендарного Т-34. Поль Арман погиб от пули снайпера 7 августа 1943 года в бою у села Поречье Мгинского района Ленинградской области (ныне урочище на территории Кировского района Ленинградской области) в ходе Мгинской наступательной операции.

Но если сравнивать этот опыт с тем, что получили наши будущее противники, становится ясно, что они извлекли куда больше полезного. Просто для сравнения, в Испании побывало около 3 000 тысяч человек из СССР — в тоже время итальянцев там побывало 75 000, немцев 17 000. Опыта наши будущие враги накопили кратно больше. Отрабатывали тактику действий крупны соединений. По использованию различных родов войск, техники, тактики можно сказать тоже самое — похоже, пока СССР действительно пытался помочь, Италия и Германия проводили кровавые учения.

Отчеты советских боевых командиров были на редкость единодушны — высоко отзываясь о качестве работы артиллерии, танкистов, авиации, все отмечают крайне низкую подготовку республиканской пехоты. Особенно яростно ветераны-танкисты жаловались на неумение испанской пехоты взаимодействовать с танками. Увы, уже через несколько лет мы увидим, что это проблема не только испанской пехоты.

Раны гражданской войны в Испании до сих пор не затянулись. Чуть ли не каждый год обнаруживают все новые массовые захоронения жертв той войны. По оценкам испанских историков, в массовых захоронениях лежат не найденными кости еще, по меньшей мере, 30 000 тысяч человек.

Свои выводы сделали и Англия с Францией. Но об этом, в следующий раз.

Война за кастильское наследство. Португалия против Арагона. Часть 1⁠ ⁠

В 1454 году скончался Хуан II Кастильский, оставив трёх детей от двух браков: наследовавший ему Энрике IV (1425—1474) от первого брака с Марией Арагонской, Изабеллу (1451—1504) и Альфонсо (1453—1468) от второго брака с Изабеллой Португальской.

В 1440 году Энрике женился на Бланке Наваррской, которая после 13 лет бездетного брака обвинила мужа в неисполнении супружеских обязанностей и на этом основании добилась расторжения брака. Современниками это объяснялось несостоятельностью Энрике как мужчины, за что он был прозван Бес-сильным. В 1455 году, вскоре после вступления на престол, он женился на португальской инфанте - Жуане Португальской. Энрике IV с самого начала своего правления проявил себя как слабый и нерешительный король, не пользующийся уважением знати. В 1462 году стало известно о беременности королевы. Сразу же после рождения Хуаны Бельтранехи, первой и единственной дочери Энрике IV, ей был присвоен титул принцессы Астурийской. Одновременно с этим возник слух, что новорожденная, на самом деле, является дочерью всем известного любовника королевы - Бельтрана де ла Куэва, в связи с чем Хуана и получила своё прозвище, под которым вошла в историю. Тем не менее, кортесы объявили наследницей престола Хуану, а её права признали сводные брат и сестра Энрике IV — Изабелла и Альфонсо. С этим решением короля были согласны не все — некоторые аристократы считали верными слухи о незаконном происхождении Хуаны, другие желали устранения Бельтрана. В 1464 году под давлением знати король отнял титул у Хуаны, который был передан его сводному брату Альфонсо ,при этом инфант должен был обещать жениться на Бельтранехе, за что получал титул принца Астурийского и становился наследником престола. В следующем году в Авиле собрались заговорщики, которые объявили Альфонсо королем. Начавшиеся в след за этим волнения закончились так как в возрасте 14 лет Альфонсо скоропостижно скончался. Причина смерти неизвестна, но, вероятно, это была такая болезнь, как чахотка или чума (хотя ходили слухи, что он был намеренно отравлен своими врагами).

После смерти Альфонсо восставшие объявили Изабеллу, сестру Энрике IV, новой претенденткой на трон. Однако вместо продолжения гражданской войны Изабелла предпочла вести переговоры с Энрике IV. Вскоре было достигнуто предварительное соглашение, которое должно было положить конец гражданской войне. Оно было задокументировано в договоре от 18 сентября 1468 года. По договору исключительные права на кастильский трон признавались за королём, а Изабелла становилась его наследницей, получив титул принцессы Астурийской и большие дары. Также она могла выйти замуж только с согласия короля, который, однако, не мог заставить Изабеллу выйти замуж против её воли. Наконец, Хуана, дочь короля, лишалась всех прав на наследование трона в связи с аннулированием брака Энрике с её матерью. Протесты королевы, требовавшей сохранения прав своей дочери, оказались не услышанными.

В 1469 году Изабелла находилась в Оканье, в ожидании согласия на её брак либо с герцогом Беррийским, братом короля Франции, либо с королём Португалии, Афонсу V . Оба кандидата отвечали требованиям Энрике к потенциальному мужу Изабеллы, поскольку первый находился слишком далеко, а второй был слишком стар, чтобы можно было ожидать потомства от этого брака.

В этих условиях Хуан II , кароль Арагона, начал тайные переговоры с кастильской знатью о заключении брака Изабеллы со своим сыном Фернандо. Ему удалось привлечь на свою сторону архиепископа Толедского и некоторых других представителей знати.19 октября 1469 года был заключён брак между наследниками Кастилии и Арагона. Как только Энрике узнал об этих событиях, он решил передать право наследования своей дочери. Делегация его сестры, которая прибыла принести ему извинения и заверения в верности, не получила ответа.

Однако возможности у короля повлиять на ситуацию уже не было. Обильная раздача земель и титулов не успокаивала ситуацию в стране, бароны воевали между собой, игнорируя власть короля.

Только 25 ноября 1470 года, Хуана была объявлена наследницей престола Королевства Кастилия.

Тем не менее, у Изабеллы были влиятельные сторонники — папа Сикст IV, утвердивший её брак специальной буллой, и влиятельное семейство Мендоса.

Поскольку Энрике не смог найти достойного мужа для своей дочери, в 1473 году он вступил в переговоры с Изабеллой, а в начале следующего года даже согласился встретиться с Фернандо. Однако этот слабый король не был в состоянии последовательно придерживаться одной политики, и к моменту его смерти, его наследницей, согласно его воле, продолжала оставаться Хуана.

После смерти Энрике IV в 1474 году 12-летняя Хуана обосновалась в Торо, а 30 мая 1475 года был заключен её брак с 43-летним королём Афонсу V, кандидатура которого была предложена её сторонниками. В декабре 1474 года Изабелла, которая в момент смерти брата находилась в Сеговии, была торжественно провозглашена королевой.

В этот период Франция и Арагон находились в состоянии затяжного конфликта за контроль над Серданьей, Руссильоном и за владения в Италии.

В июне 1474 года французские войска вторглись в Руссильон, вынудив противника отступить. В связи с возможностью того, что наследник Арагона может стать королём Кастилии, король Франции Людовик XI в сентябре 1475 года объявил себя сторонником Хуаны. Одновременно с этим Франция вела войну с Бургундией, что теоретически могло бы привести герцога бургундии Карла Смелого в ряды союзников Изабеллы, однако этого не произошло.

Англия также в это время вела непродолжительную войну с Францией, однако 29 августа того же года конфликт удалось решить дипломатически. Эдуард 4, король Англии, в обмен на крупные выплаты денег, согласился на девятилетнее перемирие и удалился на родину.

Королевство Наварра было ослаблено гражданской войной , что было отражением попыток Франции и Арагона установить контроль над этой страной.

Наконец, Гранадский эмират остался нейтральным, несмотря на усилия Португалии, после того как эмир Абуль-Хасан Али ибн Сад 17 ноября 1475 года подписал договор с Фернандо и Изабеллой.

По этому договору он обещал оказать помощь против Хуаны в районе Кордовы.

Внутри Португалии не было единогласной поддержки интервенции. Против выступали влиятельные придворные , которые предрекали катастрофу в результате вторжения. Принц Жуан, имевший значительное влияние на государственные дела, поддержал отца против Изабеллы.

Активные действия начались в середине марта 1475 года, когда жители Алькараса восстали против маркиза Вильена, протестуя против утраты свободного статуса своего города.

Обратившись к Фернандо, они получили обещание, что город будет находиться в прямом подчинении от короны.

В то время как король направил к городу 300 копий во главе с епископом Авилы Алонсо де Фонсекаой, а из Сьюдад-Реаля на помощь спешил Родриго Манрике командир гарнизона Мартин де Гусман устроил в городе террор в ожидании подкреплений.

Маркиз собрал в Андалусии с помощью друзей и родственников 2000 копий, однако в результате неумелых манёвров Альфонсо де Фонсека вступил в город. Столь показательная готовность новых монархов оказать помощь восставшим против своих сеньоров произвела большое впечатление. Окончательно город перешёл в руки католических королей 10 мая, когда сдался Мартин де Гусман.

Трейлер испанской приключенческой драмы "Sin Lmites / Boundless" (Без границ)⁠ ⁠

Это история первого кругосветного путешествия на корабле. Фернан Магеллан и Хуан Себастьян Элькано отправились в путешествие, чтобы доказать, что Земля не круглая и что можно проложить новые торговые пути. В 1519 году 239 моряков отправились в плавание. Три года спустя вернулись только 18.

Режиссер — Саймон Уэст (Воздушная тюрьма, Живая мишень)

Минисериал от канала RTVE и Amazon Prime Video с участием Альваро Морте и Родриго Санторо стартует 10 июня.

Гражданская война в Испании и хоккей⁠ ⁠

18 июля 1936 года началась Гражданская война в Испании. Националисты во главе с Франко выступили против республиканского правительства. Это противостояние вылилось в кровопролитную войну, жертвами которой стало более полумиллиона человек. Ситуация в стране сложилась критическая, стало ясно, что прокормить сирот и тех, чьи родители ушли на фронт, будет тяжело.

Жертвами любой войны всегда становятся самые беззащитные – дети, старики, женщины. Не стала исключением и Гражданская война в Испании. В 1937 году началась глобальная эвакуация детей в разные страны мира.Советский Союз в общей сложности принял 2895 человек. Дети прибывали в течение трех лет.

Кончилась война в Испании, началась Вторая мировая война, которая заставила на долгие года забыть о возвращении на родину. В СССР испанские дети были окружены всеобщей заботой и любовью, но военное лихолетье оставило свой след и в их судьбах. Испанские дети переживали все лишения, которые выпали и на граждан всей страны, страдали и умирали от голода, болезней. Некоторые дети пережили и блокаду Ленинграда, а те, кому позволял возраст, ушли на фронт. Ценой своих жизней защищали они свою новую родину. На фронте погиб Герой Советского Союза Рубен Ибаррури, сын бессменного лидера испанских коммунистов Долорес Ибаррури.

В 1956 году было получено согласие Н. С. Хрущева на отправку «повзрослевших испанских детей» на родину. Всего изъявили желание покинуть Советский Союз 2400 человек. Уезжали они партиями, их было восемь. Все завершилось в 1960 году.

Все испанцы и члены их семей имели советское гражданство. Многие браки были смешанными. Муж-испанец мог привезти жену и детей, а жена-испанка могла захватить только детей, а муж должен был остаться на родине. Именно в такой жизненной ситуации оказался наш будущий известный хоккеист Валерий Харламов. В 1957 году он в возрасте восьми лет вместе с мамой-испанкой отправился в Бильбао, а его отец остался в Москве. Через несколько месяцев они вернулись назад, так как не смогли найти общий язык с родственниками, а мы получили хоккеиста, который стал символом и гордостью советского хоккея.

Ответ на пост «9 мая. Мадрид»⁠ ⁠

Нормально так совпало. Спасибо испанцам за память.

На самом деле многие испанцы помнят, что СССР сделал для их детей. информацию можно найти в интернете на той же Вики.

Нельзя сказать, что дети попали в райские условия после эвакуации из Испании. Хотя до начала ВОВ на их содержание выделялось в 2 раза больше средств, чем на тех же детдомовцев, всё же им пришлось вкусить горечь лишений. Не обошлось и без смертей. С началом войны многих годных к несению службы отправляли на фронт так же, как их русскоязычных сверстников. Других же отправляли на Урале и в центральную Азию. Из великого множества детей привезённых в СССР к концу 70-х осталась лишь горстка, именно тех кто смог вернутся с фронта, или просто уже обзавелся семьёй в нашей стране. Официально советская власть запрещала выезд этим детям обратно в Испанию до 1956 года под предлогом опасности для их жизней в связи возможными репрессиями в их отношении при режиме Франко (Франциско Франко).

Про анархистов в Испании 30-х годов⁠ ⁠

Цитата из книги Ильи Эренбурга "Испанские репортажи":

Артём Сталин⁠ ⁠

Иосифа Виссарионовича можно совершенно справедливо назвать многодетным отцом. Он растил трёх родных сыновей и одну дочь. Кроме того, Сталин воспитывал одного приёмного ребёнка - сына своего погибшего партийного товарища, Артёма Фёдоровича Сергеева. Об этом человеке и пойдёт речь.

Артём Фёдорович родился 5 марта 1921 года в Москве в семье знаменитого революционера Фёдора Андреевича Сергеева (он же - товарищ "Артём"), создателя Донецко-Криворожской советской республики. Но уже 24 июля его отец погиб во время испытаний экспериментальной высокоскоростной дрезины. Его жена, Елизавета Львовна Репельская, осталась с грудным ребёнком одна. Одновременно она была главврачом созданного ею противотуберкулёзного санатория под Нальчиком. Тогда партийные товарищи её мужа собрались на совещание и стали решать, как помочь вдове? И тут товарищ Сталин прихлопнул рукой по столу – чего тут думать, партией такой вопрос не решить. Возьму маленького Артёма к себе, буду растить как сына. Так и сделал.

Артём рос и воспитывался в семье Сталина с годовалого возраста. Он хорошо сошёлся с членами своей приёмной семьи. Артём пошёл не в обычное учебное заведение, а в специальную Артиллерийскую школу, которую успешно и окончил. После чего начал службу в РККА, дослужился до старшины. В 1940 году окончил 2-е Ленинградское артиллерийское училище и получил звание лейтенанта. А потом грянула Великая Отечественная война.

Первый свой бой молодой лейтенант принял уже на 4 день войны, командуя взводом 152-миллиметровых гаубиц "М-10". Это были грозные орудия. Через месяц непрерывных и жестоких боев он принял уже роту под своё командование. Вскоре его подразделение попало в окружение, Сергеев был ранен и захвачен в плен. Тем не менее, приемный сын Сталина не стал раскрывать своё происхождение. Он прекрасно понимал, что такое признание гарантировало бы ему жизнь и отличные условия содержания, но также он понимал и то, что так он станет прекрасным инструментом пропаганды. Вскоре он оказался в команде приговорённых к расстрелу комсомольцев. Но и тогда Артём Фёдорович не стал умолять о пощаде. Вместо этого он собрал группу красноармейцев, и в ночь перед расстрелом они совершили дерзкий побег. После побега бойцы Красной Армии соединились с партизанским отрядом Алексея Флегонтова, и несколько месяцев успешно совершали налёты на немецкие линии снабжения. В октябре Артём Фёдорович был тяжело ранен, но сумел с пятью товарищами пробиться к своим через линию фронта! Конечно, путешествия по лесам поздней осенью в совокупности с серьёзной раной не могли окончиться ничем хорошим. Врачи буквально вытащили его с того света, и до декабря 1941 он находился на извлечении. Но Сергеев рвался воевать, и уже к концу года вернулся в свой родной 35-й гвардейский полк.

Он занимал должности начальника разведки дивизиона, командира батареи, потом был командиром дивизиона. За несколько месяцев боев сын Сталина опять несколько раз был ранен. После чего был отправлен на излечение и на 3 месяца в высшую офицерскую артиллерийскую школу в город Семёнов, где прошел курс командиров артиллерийских дивизионов и начальников штабов артиллерийских полков. Временно командовал даже полком (вместо убывшего на излечение В. И. Чекалова), потом бригадой. Участвовал в боях под Сталинградом, где получил тяжелейшее ранение фашистским штыком в живот. Лечил его, кстати, знаменитый хирург А. В. Вишневский. Он принимал участие в форсировании Днепра, бил врага в Пруссии и Венгрии. Дошёл до Берлина. В этих боях осколком снаряда ему раздробило кисть. Всего за время войны был ранен 24 (. ) раза. Закончил войну в звании подполковника.

В 1945 году поступил в Артиллерийскую академию имени Ф. Э. Дзержинского, которую успешно окончил к 1951 году. После войны он стал одним из создателей щита СССР - мощнейшей в мире системы ПВО. В 1981 году вышел в отставку в звании генерал-майор артиллерии.

В отставке занимался работой с молодёжью. Стал членом союза писателей России, опубликовал сборник рассказов-воспоминаний о войне "Рассказы артиллериста" и книгу "Беседы о Сталине".

Артём был женат дважды. Первая его жена – Амайя Ибаррури - дочь Генерального секретаря Испанской компартии Долорес Ибаррури, той самой, что вела испанских товарищей в бой против фашистов генерала Франко.

Амайя и её брат Рубен.

У Артема и Амайи было трое детей: Долорес, Федор и Рубен. Но из-за того, Амайя и Долорес уехали в Испанию (к матери), а сыновья остались с Артемом, брак распался. Вскоре он Артём Фёдорович женился во второй раз. На этот раз его женой стала известный нейрохирург Елена Юрьевна Сергеева. Она умерла в 2006 году.

Наш герой ненадолго пережил супругу. Он скончался 15 января 2008 года, похоронен на Кунцевском кладбище.

Современники отзывались об Артёме Фёдоровиче как о скромном, мужественном, трудолюбивом и любящем свою семью человеке. Он всегда тепло отзывался о своём приёмном отце. Несмотря на множество наград и заслуг, он не любил публичности, и неохотно давал интервью.

Таким вот удивительным человеком был приёмный сын Сталина!

Что можно почитать ещё по этой теме:

Нанси. 5 января 1477⁠ ⁠

Хенслину Хильтпранду в жизни было дано все - трое мальчиков, три жены красавицы которые умирали родами не успев состарится и оставляя ему приданное, удача в делах, мастерство в плотничьем деле и большой дом в Мюнхене от тетушки, которая при жизни в Хенслине души не чаяла. Хенслин был человеком мудрым, и умел довольствоваться тем что Бог ему давал, тем более что и Бог полагал Хенслина человеком достойным, которому можно дать куда больше чем многим и многим другим. Оттого Хенслин был в жизни веселым, а в общении легким. И только три вещи могли испортить ему его всегдашнее хорошее настроение.

Первая вещь, которая его удивительно раздражала, это холод. Особенно холодный ветер, обжигающий кожу между брэ и толстыми зимними чулками. Мерзкую поземку, леденящую руки и секущую льдинками лицо. И сейчас Хенслин брел по снегу, в метели такой сильной, что знамена ополчений в центре баталии, которые были от него всего в полусотне шагов, то и дело скрывались в мутной пелене. Хенслин мерз и раздражался.

Вторая вещь, которая его расстраивала одним своим существованием, были бургундцы. Особенно английские лучники и итальянские жандармы. И чем ближе были бургундцы, тем паршивее становилось на душе Хенслину. И сейчас он, вместе с остальными, пробирался скользким обледенелым берегом ручья, по колено в снегу, да еще и в метель, прямо к огромной куче бургундцев. И это делало его несчастным.

Третья вещь, которая приводила его в бешенство, заставляя шипеть как масло на сковороде - постоянное нытьё Хосанга. И сейчас Хосанг был рядом, и не затыкался не на миг, жалуясь на ветер, снег, Карла Ужасного, свою пику, Хенслина, пику Хенслина, и весь мир в целом.

Длиннющую пику Хенслин удерживал двумя руками с превеликим трудом - ветер так и норовил вырвать её из рук Хенслина, и уронить в снег. Пару раз это почти произошло. Хенслин скрипел зубами, и только холодный ветер мешал ему ругаться в голос. В том что им дали пики была целиком и полностью вина Хосанга. Хосанг решил, что обычно молчаливый Хенслин, который в отличии от других горожан, терпит его общество, ему друг. И хрен бы с ним, Хенслин и не думал его разубеждать. Но этот идиот, при сборе ополчения мало того что назанимал себе латную броню для рук, кирасу и даже набородник к ней, у всех кого смог, так еще и уговорил вдову Хюбера дать Хенслину кирасу. И теперь, вместо того чтобы, как обычно, идти в своем хауберге и шапели в середине строя, Хенслин торчал как дурак с краю. Как дурак с пикой. Хенслин решил - в следующий раз он спилит у пики как минимум три фута, и пусть его за это выпорют перед строем, если поймают, но оно того стоит - руки от усталости уже горели огнем.

Внезапно, сквозь метель раздался громкий рык боевого горна. Звук был похож на “Быка Ури”, но в их баталии следовало слушаться сигналов «Коровы Унтервальдена». Хенслин взглянул на знамена - наклоненные в направлении движения во время марша, сейчас они стояли ровно. Видимо, метель исказила голос знаменитого боевого горна.

— В ежа! В ежа! Я сказал в ежа, ляжки Богоматери, тупые ублюдки! - заорал Флорентиец, что отвечал за их сотню.

Флорентийцу платили из казны города, и в любом другом разе Хенслин и Хосанг не упустили бы случая поставить чужака на место, и проследить за тем, чтобы это место было из не самых приятных. Но сейчас они молча подчинились. Хенслин оглянулся вокруг, и понял что люди вокруг него сплотились, отступив к самым знаменам. Он последовал их примеру, попятился назад, подперев спиной товарищей, и только после этого, привычно, с хеканьем, с силой воткнул нижний конец пики в мерзлый грунт. После чего начал опускать острие в сторону метели, и сереющих сквозь неё кустов. И увидел что Хосанг опустил пику ровно там где его застигла команда, и сейчас стоял шагах в пяти впереди строя. Хосанг напряженно всматривался в метель, и по своему обыкновению, что-то говорил. Хенслин окликнул его, но за шипением ветра и шумом строящейся в “ежа” баталии Хосанг ничего не услышал. А потом Хенслин почуял ногами как колеблется земля. Он стоял первым в строю, и поэтому опустился на колено, и направил копьё примерно так, чтобы пронзить шею или грудь боевого коня. И тут он понял что баталия перед боем не успела встать на колени и помолиться.

— Плохо! Очень плохо! - забормотал Хенслин, и хотел помолиться сам, но слова латыни вылетели из головы.

А из белесой занавеси ветра и снега уже слышались железный лязг доспехов, глухие крики и топот копыт. Сотен копыт.

Хенслин опустил голову как в поклоне, закрывая полями шапели лицо и плечи, не дожидаясь сухих щелчков арбалетов. А потом пелена метели разорвалась, и в них врезались бургундские жандармы. Пика Хенслин нашла свою цель. Хенслин не видел куда она угодила, но его мотнуло, как мокрую тряпку на швабре, повозило по мерзлой земле, и он выпустил из рук древко. Стоя на четвереньках, он осмотрелся вокруг, ища спасительный строй, к которому можно прижаться, и увидел лежащего рядом кутилье в саладе, но без закрывающего шею и подбородок бивора. Кутилье явно знатно приложился при падении, но уже пришел в себя, и пытался встать, опираясь на меч, который так и не выпустил из руки. Хенслин выдернул кинжал из ножен на животе, и схватившись левой рукой за назатыльник салада, резко дернул всадника на себя. Тот рухнул вперед, пропахав снег рожей, и задергался, пытаясь выбраться из под навалившегося на него Хенслина, но Хенслин уже втыкал в ублюдка свой кинжал. Прямо в шею. Раз, и еще, и еще. Теплая кровь приятно грела руки, но Хенслин знал, что скоро она превратиться в липкую корку. Он вытер руки о белосинее сюрко все еще хрипящего бургундуца, и встал на одно колено. Выпрямился, на секунду забыв о битве. Прямо перед ним, в десяти шагах, проезжавший мимо арбалетчик разрядил свой арбалет. Прямо в грудь Хенслина. Хенслина мотнуло, как тогда когда его лягнул осел Лиенхарда. Хенслин упал на спину. Его тут же схватили за плечи сильные руки и втащили в строй. Хенслин посмотрел на свою грудь. В кирасе прочно засел арбалетный болт. Болт вошел на три пальца, явно пробив кольчужное плетение хауберга, но застряв в гамбезоне. Рядом кто-то страшно хрипел. Хенслин повернул голову и увидел старика Бапстина, лучшего колесного мастера Нидвальдена. Обитая шелком бригантина его не спасла. Прямо из Бапстина, как оглобля из стога сена, торчал обломок кавалерийского копья. Бапстин пытался что-то сказать Хенслину, и даже схватился руками за его плечо. Но из горла Бапстина шли только неприятные булькающие звуки и кровь. Прямо как у того хряка, которого Хенслин и Хосанг резали вдове Хюбера, но хряк вырвался и еще два часа истекал кровью из недорезанной до конца шеи. Кстати, где Хосанг?! Хенслин с кряхтением поднялся. Арбалетный болт промял кирасу, но все же, не так сильно чтобы мешать дышать и двигаться. Прямо перед лицом Хенслина появилась мерзкая рожа Флорентийца.

— Ранен? — сухо каркнул он Хенслину.

Хенслин ухватился за арбалетный болт, и подергал его в стороны. Кираса сидела слишком свободно, и ездила по телу, как горшок на заборном столбе. Тут надо бы подтянуть ремни. Но боли Хевлин не чувствовал. Он посмотрел на Флорентийца и отрицательно помотал головой. Флорентией кивнул, поднял алебарду старика Бапстина, сунул её в руки Хенслина, и так же молча показал куда надо встать.

Они стояли крепко. Как и всегда. Жандармы пытались прорваться, грызли их строй как крысы бочку с медом, но каждый раз откатывались, оставляя на снегу лошадиные и людские трупы. Легкие всадники бургундцев вертелись вокруг строя постреливая из арбалетов, но и баталия не осталась в долгу, огрызаясь пальбой из кулеврин. Наконец благородные всадники выдохлись. Поорали угрозы и скрылись в снежной кутерьме. Тут закричали с другой стороны строя — видать туда ударила другая рота жандармов.

Хенслин протолкался вперед. Не сразу, но он нашел то место, где начал бой. Походил вокруг, осматривая трупы, и настороженно поглядывая в сторону, куда скрылись жандармы, и старался не терять из виду баталию. Сначала он нашел красивый охотничий арбалет на седле мертвой лошади. Это решало проблему с подарком старшей дочери. Потом он нашел расколотый пулей шлем с золотой насечкой. Шлем отправился в заплечный мешок. И только потом нашелся Хосанг.

Хосанг привалился спиной к трупу лошади, и отбивался от бегающего вокруг него молоденького бургундского оруженосца. Хосанг, против обыкновения молча, принимал удары на правую латную руку, а левой неуклюже тыкал в бургундца обломком своей пики.

Алебарда слегка скользила в ладонях из-за крови, поэтому Хенслин не стал колоть, а перехватив за самый конец обмотанного кожей древка, широко размахнулся в косом, секущем ударе. Бургундец увидел Хенслина слишком поздно, чтобы отскочить, и принял стойку, пытаясь закрыться мечом, удерживая для надежности его двумя руками. Хенслин довернул удар, и рубанул по ногам. Лезвие с хрустом врезалось в ногу бургундца, срубив её чуть ниже колена. Алебарда была хорошей стали, и разрезала плоть и кости легко, как кухонный нож кровяную колбаску. Хенслина повело за алебардой. Он попытался удержаться, но подскользнулся и упал, прямо рядом с бургундцем. Хенслин обнаружил, что он опять выпустил древко из рук, и лихорадочно потянулся к кинжалу, но руки нащупали только пустые ножны. Между тем бургундец, которому на вид было лет пятнадцать, внимательно посмотрел на свою отрубленную ногу оказавшуюся у него прямо перед лицом, потом на кровоточащую культю, потом завизжал как девка при виде мыши, бросил меч и на удивление быстро побежал на трех конечностях в метель, оставляя на истоптанном снегу дорожку из крови.

— Ты постоянно валяешься! Как не приду к тебе домой, ты лежишь! Приду в цех, вы лежите всем цехом, пошел с тобой сражаться, и что ты делаешь на поле битвы? Лежишь! Имей же понимание о месте и времени для того, чтобы лежать! — заворчал Хосанг — Встань и помоги мне, у меня нога сломана! Эти ублюдки скакали по мне полдня! Нет, ты посмотри, мне даже бивор погнули! А этот мелкий говнюк умудрился отсечь мне два пальца, пока ты неизвестно где шатался! И между прочим, это указательный и безымянный пальцы правой руки! — продолжал ругаться Хосанг, пока Хевлин тащил его к баталии, опираясь на алебарду. — Невелика потеря, думаешь ты, но я тебе отвечу так — только не для моей жены! Для неё это мои любимые пальцы, и тебе придется трудно, объясняя как так вышло, что бургундцы отрубили мне именно их.

— Да заткнись уже! — не выдержал Хевлинг. — Ненавижу когда ты ноешь! Был бы повод! Если бы тебе срубили башку, я бы насрал в мешок, пришил на место к твоей шее и никто бы не заметил разницы! Разве что, ты бы стал умнее! Какого хрена ты оказался вне строя?

— О, началось, — хмыкнул Хосанг и заткнулся. Но Хенслин уже разошелся не на шутку. Его гневная отповедь прервалась лишь на то время, пока гулкий звук «Коровы Унтервальдена» командовал баталии поднять пики и продолжить движение. Они ковыляли за баталией и дальше, но так и не догнали её, до самого лагеря бургундцев. Зато они нашли себе новые кинжалы — вместо потерянного Хевлингом, и изрубленного у Хосанга. А главное, они нашли прекрасный, тонкой работы котел, на трупе лошади одного из жандармов. Не иначе тот побоялся оставлять такое ценное добро в обозе. Они решили продать котелок, и поделить деньги поровну, чтобы не поссориться. Но все равно поссорились, потому что прямо перед продажей каждый решил подарить свою долю другому. Но это уже другая история.

Если говорить о битве при Нанси кратко и по существу, то и сказать то о ней особо нечего. Сошлись повтыкаться люди по той простой причине, что Карл много хамил, и мало делился. В данном конкретном случае — городам и сеньорам Лотаргинии и Эльзаса. Лотаргиния восстала, во главе восставших назначили лотарингского герцога Рене II. Одновременно даровав ему титул правильного патриота. Карл к этому времени уже, если смотреть на факты, отступился от войны со швейцарией, но Лотаргинию и Эльзас отдавать было сильно больно. Эльзас, кстати, поступил молодцом — они вписались за Рене II деньгами.

Серьезно, парни, терять деньги больно, но терять жизнь может и не так больно, но заметно печальней. К тому же, в конце концов деньги можно и новые заработать.

В общем Эльзас скинулся деньгами, а Рене “нанял” 8400 швейцарцев, которые и создали костяк его армии.

После чего они подошли к армии бургундцев, которые осаждали такой милый туристический городок Нанси, и сказали “Ая-яй, масса Карл, нехорошо. Сейчас кому-то а-та-та-та будем делать!”. Карл, будучи полководцем решительным и грамотным, прознал о выдвижении деблокирующей армии, и оставив под Нанси 4 000 человек для продолжения осады, рванул навстречу "лотаргинцам", умудрившись занять выгодное место. С одного фланга его прикрывал густо заросший лесом склон холма, с другой тоже лес, еще и изрезанный мелкими ручьями и сухими балками. При том же Кресси, или Азенкуре, такая позиция была залогом победы.

(Где-то там внизу, в полосатом квадратике, воюет наш добрый Хенслин )

Но швейцарцы просто оставили перед фронтом Карла одну баталию, чтобы он не заподозрил неладное. А еще по одной отправили в трудные и долгие обходы. Обе баталии дошли до места только в полдень, отбросили контратаку жандармов, и сломали бургундскую армию с двух сторон, как голодный ломает орех клещями.

То есть, все довольно банально — швейцарцы выскочили откуда не ждали, совершили маневр на который не смогло адекватно среагировать войско бургундцев, и смяли его. Можно добавить еще метель — швейцарцы воспользовались погодными условиями чтобы скрыть маневр. Сражение, сильно напоминающее Муртен.

Кажется все довольно просто, что бы так всем не побеждать, не так ли?

Как и в любом деле, только со стороны кажется что сделать все легко. Чего уж проще — разработать хорошую игру, нарисовать великолепную картину или положить ровно плитку в ванной. И только начиная делать нечто из этого, можно внезапно выяснить, что твоя анатомия сильно отличается от стандартной, потому как ничем другим объяснить то, что у тебя выходит, нельзя. Спешу утешить — аномальное расположение плечевого пояса в районе тазобедренного сустава присуще всем, но лечится упорным трудом и временем. Однако, у каждого человека все же есть некий предел, за который он может перешагнуть только с помощью особых препаратов. Но об медицине и наркотиках в другой раз.

В случае со сборищем толпы злых мужиков, все куда сложнее чем с разработкой игр. Нюансов тысячи. Не буду грузить вас сильно — разверну подробно только один.

В общем, если бы игроделы, вопреки здравому смыслу, решили сделать в компьютерной стратегии хоть немного реализма, то мы бы попросту не смогли управлять армиями. Не то что каждый отряд, но каждый отдельный солдатик, с острым желанием выжить и собственными соображениями на тему как именно это сделать, превратили бы любой геймплей в лютый, невозможный хаос. И самая основная тенденция для подавляющего большинства юнитов была бы проста — избежать боя. Отправив десятку орков через полкарты в нападение, мы бы с удивлением обнаружили, что шесть из них отстали по дороге, спрятавшись в лесу или случайных постройках, а оставшиеся, обнаружив себя в дали от основных сил, и немного почесав зеленые бошки — разграбили бы вашу базу, и отчалили за край карты пропивать нежданный бонус.

В реальности все было еще хуже. Грансон — хороший пример, но он далеко не единственный. О великой проблеме мотивации у пехоты говорят многочисленные факты. Взять хотя бы знаменитый строй “свинья” у тевтонских рыцарей. Они вынуждены были опираться на наемную и зависимую пехоту, и в отличии от того что показывают в фильмах, этот строй представлял собой просто-напросто конвой. Впереди были самые именитые рыцари, потому как западло быть не первым, внутри была пехота, а вокруг, как пастухи вокруг стада, остальные всадники. Это был единственный способ довести свою пехоту до войска противника в сколько-нибудь собранном виде.

И Карл, вполне справедливо полагал, что многочасовой марш по пересеченной местности, разметает оставленную без присмотра пехотную грязь по окрестным лесам. Большая часть отстанет или “заблудится”, оставшиеся слишком “устанут” для боя, и так далее.

Были и другие, не менее очевидные вещи, которые делали его поражение при Нанси невозможным.

И то, что оно все же случилось, нам, глядящим с высоты столетий, со всей очевидностью показывает устаревание феодальных армий, их неспособность ответить на вызов более современной военной науки. Как чиряк на лбу южнокорейского айдола, виднелась большая и кровавая, назревшая необходимость изменения подхода к формированию армии, комплектации, перестройки экономики.

Современникам же битва при Нанси со всей очевидностью показала только одну вещь — швейцарцы рулят.

Хочешь победить — купи швицев, они всех нагнут. И 1477 год стал для швейцарского союза открытием нового, почти безразмерного и очень вкусного рынка наемников. Немедленно другие государи Европы попытались организовать у себя нечто подобное. Кое-где даже преуспели — в Германии появились ландскнехты, еще позже мир сотрясли непобедимые терции испанской пехоты — но чем больше опускался порог вхождения в мир войны и золота, тем сильнее менялось общество. Задумайтесь — до самого недавнего времени, люди жили в качестве слуг, почти рабов, у господ. Работая, а иногда и рискуя собой, за еду и кров над головой. Изредка, с высоты своего статуса, состоятельные люди могли подкинуть слуге одежду прям как домашнему эльфу, только это его не освобождало. Фирменную ливрею например, да еще, как жест неслыханной щедрости, с рукавами. И в ней человек мог проходить пол жизни, совершенно искренне считая что жизнь удалась. Питаться остатками с барского стола — это буквально, именно так слуги и столовались, отдельно им как правило не готовили. Спать в случайных местах, в лучшем случае имея “свой” угол — и это тоже не иносказание. Угол в конюшне, тут и живи. Хозяин добрый, разрешил попоной укрываться.

И при этом люди умудрялись переживать за дела “их” семьи, испытывая к хозяевам чувство, очень похожее на современный патриотизм к стране. И при случае поймать грудью стрелу, которую выпустили в хозяина — вообще ожидаемый поступок. Это до сих пор существует во многих странах, как пример можно посмотреть южнокорейский фильм “Паразиты” — там собственно очень похожая ситуация, но которая вступает в конфликт с современностью.

И это было нормой в средневековье. Так же, как и жуткая жестокость, беспощадность к чужакам и собственным детям, дремучее невежество и так далее.

Швицы были такие же, но сумели создать некое подобие боевого братства, общность ради которой имело смысл не только сражаться, но и умирать. Очень страшны люди, готовые ради своих целей на смерть. Это немедленно попытались закосплеить, и со временем доиграются до великой французской революции с её невозможными в реальности конструктами вроде равенства всех людей, национализма и идее наций, а потом и того хуже, женщин читать начнут учить. Все покатилось по наклонной, именно тогда, когда безумные швейцарцы начинают пропихивать такую немыслимую дичь, как обязательную оплату труда, да еще и в срок. Кончилось в общем все плохо, интернетами и гомосеками. Поплачем о Европе которую мы потеряли и пойдем дальше.

Помимо открытия швейцарцев как бренда, современников после Нанси чудовищно потряс стремительный коллапс Бургундии. Она схлопнулась, как карточный домик после выстрела в упор из дробовика. Ненормальная, дикая ситуация. Все привыкли к кровавым сварам, длящимся поколениями. Можно вспомнить ту же Столетнюю войну, или Войну Трех Жанн. Кровавые сражения, регулярные смерти сюзеренов — и очень медленные изменения на карте. Англия за 60 лет регулярных побед прожевала хорошо, если половину Франции, учитывая что её третьей частью уже и так английские короли владели. Но Бургундию, словно волки разорвали. В Европе уже случились состоявшиеся, хорошо структурированные силы, преследующие свои интересы. Путь на централизацию власти был открыт, и теперь выпасть из общего порочного круга, значило не свободу, а статус добычи. С этого момента можно ставить условную точку начала заката итальянских республик, обособленных феодальных владений и прочих анахронизмов раннего средневековья.

Опять же, это понимаем мы, типа очень умные. Ну а современники битвы, просто решили, что королей надобно беречь, и мода на то чтобы главнокомандующий скакал на острие атаки, быстро стала сходить на нет.

Это я все к тому, что Карл Смелый отчалил в чертоги Мандоса именно во время битвы при Нанси. Как именно — не вполне понятно. Есть свидетельства одного благородного рыцаря, который утверждал что ранил Карла в копчик, а потом полоснул его по лицу мечом, в процессе с ним (Карлом то есть, не мечом) активно переговариваясь, и вообще взаимодействуя. Но не узнал. Что странно — Карл был как болид формулы один, просто увешан фирменными знаками своего бренда, не считая всяких корон на шлеме.

(Картина «Поиски Карла Смелого после битвы при Нанси» кисти Огюста Фейен-Перрена)

Есть другие источники — в них описывается, как ободранного вплоть до трусов включительно (трусы поди шелковые, даже завидно счастливцу сподобившемуся их стырить) Карла нашла его жена, и смогла его опознать только по неким особым отклонениям вроде шести пальцев на ноге. Это часто встречалось. Ну серьезно, представьте себе, какая низкая репродуктивная выборка у представителей аристократических фамилий. Хочешь не хочешь, а всякие там, скажем так, семейные особенности, начнут проявляться.

И лицо Карла, по показаниям очевидцев, однозначно было изуродовано алебардой. Некая штука, то есть заточенная как колун, тяжелая как молот, раздробила все лицевые кости так, что не узнать — действительно больше всего похоже на алебарду. И еще одна рана, на внутренней стороне бедра, тоже типична для пешего боя. Картинка вырисовывается простая — сначала швицы отсекли герцога от свиты, потом убили под Карлом его дорогущего коня. Поскольку доспехи Карла были фактически неуязвимы для холодного оружия, они долго били его всяким, пока он не пришел в изумление, после чего начали колоть в труднодоступные, и оттого плохо бронированные места. А когда Карл начал млеть, и уже не так споро отбивался, наконец прижали его толпой к земле, сняли или срезали шлем, и отоварили со всей дури алебардой.

Но такая версия не нашла отклик в сердцах благородного общества и поэтому наспех был придуман вариант с благородной гибелью в лихой кавалерийской сшибке. Но это мое личное подозрение, никому не навязываю.

Так погиб Карл Смелый, последний рыцарь Европы. А хмурые и абсолютно безжалостные альпийские пастухи начали зачищать пространство для медленно зреющего в подвалах банкирских домов капитализма. Скажем парням спасибо, если бы не они, не жить бы нам в век проклятущего потребления. Спасибо что вы были такие жуткие и смертоносные.

Если вам понравилось, и вы не зря потратили на прочтение сего опуса 10 минут жизни, перейдите по ссылке и погладьте автору сердечку. Для него это важно.