Адвокаты Игоря Туровского: Чтобы посадить генерала, оказалось достаточно слов судимых свидетелей и нелепой аудиозаписи

Несколько номеров назад на страницах «Комсомолки» вышла статья о генерале-майоре Игоре Туровском, осужденном за получение «шестимиллионной» взятки от подозреваемого в распространении кокаина. Уже несколько лет бывший начальник рязанского наркоконтроля отбывает наказание в колони строгого режима. Суд приговорил его к 8,5 годам заключения и штрафу в 420 миллионов. Признаться, я думала, что поездка в колонию поможет мне развеять сомнения относительно справедливости выдвинутых обвинений и решения суда. Проще говоря, при виде Туровского в голове должно было щелкнуть: преступник должен сидеть в тюрьме. Но вышло по-другому. Встреча оказалась весьма неоднозначной и вызвала много вопросов. Чтобы разобраться, я заглянула в протоколы судебных заседаний, а заодно встретилась с участниками этого процесса.

«Будем работать, пока не добьемся оправдания»

После приговора следователь по делу Туровского в интервью одному из местных СМИ отметил, что это был, пожалуй, первый случай в нашем регионе, когда в получении взятки обвинялось значимое должностное лицо, и возбуждение уголовного дела происходило при этом без задержания с поличным. Несмотря на то, что с момента совершения преступления до его выявления прошел достаточно длительный период времени, и из-за отсутствия прямых доказательств факта передачи денег обвинение строилось на ряде косвенных, суд счел доводы следствия убедительными. Учитывая колоссальную загруженность следователей, вызвать в их памяти детали этого дела сегодня можно только фамилией главного фигуранта. А вот что действительно стало для меня открытием - адвокаты генерала по-прежнему бьются, требуя пересмотра дела.

- Я человек, который и шага не сделает, пока мне не заплатят, занимаюсь делом Туровского бесплатно, - признался мне адвокат Валерий Котилогли. - Знаете почему? Я уверен, что он невиновен. И я потрачу свое время и деньги, но буду работать, пока его не вытащу. Если бы вина Туровского была доказана, то я бы палец о палец не ударил, выполнил бы свою работу и ушел.

Согласитесь, услышать такое признание от адвоката доводится нечасто. Хоть экс-начальник УФСКН уже два года в колонии, восстановить его честное имя пытаются председатель «Ассоциации Коллегия адвокатов Доверие» Валерий Котилогли и адвокат Ольга Туровская.

Напомним читателям, что «под взяткой понимается получение должностным лицом любых государственных или муниципальных органов (взяткополучатель) вознаграждения в виде денежных средств, ценностей, материальных благ или же оказания услуг, за совершение оговоренных действий или же отказ от их совершения (бездействие) в пользу лица, предоставляющего это вознаграждение (взяткодатель)». В нашем случае оказавшийся в сизо подозреваемый в наркоторговле Алексей Ращупкин пообещал вознаграждение в размере 15 миллионов рублей за снятие ареста с его счетов (где эти миллионы и хранились) и изменение ему меры пресечения на подписку о невыезде.

Денежный каравай: чей кусок больше?

С самого начала следствие рассматривало только одну версию. Бывший коллега и товарищ Туровского Николай Герасев заявил, что, получив по цепочке от Ращупкина деньги, передал Туровскому взятку размером 6 миллионов рублей. Как можно было не поверить ему, человеку, уволенному из Главного управления наркоконтроля РФ и судимому за мошенничество? Разумеется, его слова приняли как неоспоримое доказательство. Вообще компания свидетелей обвинения подобралась очень занимательная. Так, например, Алексей Ращупкин был одновременно и подозреваемым, и потерпевшим, и свидетелем. Статус подозреваемого он имел в своем собственном деле. Потерпевшим стал, когда заявил о вымогательстве денег и последующем мошенничестве. И, наконец, свидетелем выступил, давая показания против Туровского. Возможно ли это? По мнению адвокатов, которые опираются на решения Конституционного суда от 2004 и 2016 годов, - нет. Рязанский суд в яром стремлении установить истину на такие погрешности закрыл глаза.

Ращупкину, как он сам признался, было важно, чтобы его отпустили под подписку. В своих первых показаниях он заявлял, что не знал, кто конкретно из должностных лиц в УФСКН его вызволит и сколько за это попросит. Сам он был готов заплатить за свою свободу все, что имел на тот момент, а именно 15 миллионов рублей. От Ращупкина до Туровского денежный каравай проделал немалый путь, переходя из рук в руки. За это время он изрядно уменьшился - почти 9 миллионов растащили по карманам в качестве гонорара посредники, по сути соучастники преступления. Самый большой кусок отхватил первый в цепочке посредник Николай Рожнов. Свои услуги он оценил в 7 миллионов и сам же их себе выдал. Правда, когда за ним пришли из органов, он всячески изворачивался, пытаясь скрыть сперва сам факт того, что денег изначально было 15 миллионов, а затем то, что он забрал себе почти половину и успел все потратить. Генерала, как мы помним, посадили за то, что он взял 6 ращупкинских миллионов. Против Рожнова же, который на момент визита к нему людей в погонах, имел непогашенную судимость, не только не возбудили уголовное дело, но и даже не заставили его вернуть деньги хозяину. Еще в общей сложности два миллиона откусили от пирога следующие в цепочке помошнички. Каково же было удивление стороны защиты, когда из материалов дела выяснилось, что все они, оказывается, сами пришли в милицию с повинной головой и впоследствии добровольно сотрудничали со следствием, изобличая взяточника Туровского. В суде они многократно меняли показания, путаясь в местах и времени встреч, суммах и других важных деталях. Поскольку речь шла о событиях, случившихся несколько лет назад, суд, конечно, простил главным свидетелям обвинения забывчивость — каждое их слово сразу бралось на веру. Думается, именно глубокое раскаяние и искреннее желание защитить обманутого и обокраденного генералом Ращупкина позволило им уйти от ответственности и не возвращать деньги.

Поступил законно, значит поддался давлению начальника

- Согласно Уголовно-процессуальному кодексу, перед началом допроса свидетеля судья обязан установить его личность и отношение к подсудимому, выяснить, нет ли у свидетеля причин намеренно свидетельствовать против него, - говорит адвокат Валерий Котилогли. - Но за весь процесс судья ни разу этого не сделала. А вдруг они ненавидят друг друга и свидетель собирается нарочно оговорить подсудимого? В нашем деле, по сути, так и было. Тем, кто участвовал в передаче денег, было невыгодно говорить правду, они, в первую очередь, хотели выгородить себя и свалить всю вину на Туровского.

В то же время суд подвергает сомнению правдивость слов старшего следователя по особо важным делам Евгения Лелевкина, который расследовал дело Ращупкина. В процессе следователь заявляет, что арест со счетов Ращупкина он снял не по принуждению или приказу начальника управления, а после того как получил результаты экономической экспертизы. Эксперты пришли к выводу, что находящиеся на счетах деньги были получены не криминальным путем, а честно заработаны бизнесменом Ращупкиным. А это значит, что удерживать средства под арестом со стороны следствия незаконно.

- Туровский не просил и не приказывал мне снимать арест со счетов, - говорит Лелевкин.

- Суд относится критически к словам следователя, - заявляет судья, подчеркивая, что не считает его показания правдивыми.

Также критически суд отнесся и к показаниям заместителя начальника УФСКН, непосредственно курирующим следствие. В целом отношение суда к словам сотрудников наркоконтроля можно проиллюстрировать следующими выражениями: одним мирром мазаны, один за всех и все за одного, рука руку моет. По такой логике выходит, что следователь не мог поступить законно без окрика или настоятельной просьбы со стороны начальства. А уж если поступил, то точно не сам до этого додумался.

А была ли встреча?

Зато исключительную непредвзятость демонстрировали только свидетели обвинения.

Как бы там ни было, только Николай Герасев - последнее звено в цепочке - утверждал, что передал 6 миллионов Туровскому. А может, не шесть миллионов, а пятьсот тысяч? А может, и вовсе не передавал, а сказал, что потерял или посетовал, что их у него украли. Свидетелей разговора не было - слова Герасева против слов Туровского.

- Сначала Герасев сказал, что передавал взятку внизу, в подъезде дома Туровского, затем, что на лестничной площадке, - вспоминает Ольга Туровская. - Но эти слова было легко опровергнуть, потому что можно найти свидетелей, которые либо там проходили в это время, либо по каким-то причинам посмотрели в глазок. Тогда появилась новая версия - передача денег непосредственно в квартире.

На допросе он в подтверждение своих слов подробно описывает обстановку в прихожей, что и где стоит, и куда он положил сверток с деньгами. Цена показаний соответственно вырастает, и никто не задумывается о том, что Герасев, будучи знакомым Туровского, и раньше бывал у него в доме.

- Передвижения обоих отслеживали с помощью сигналов их мобильных телефонов, - объясняет Валерий Асланович. - Но и тут нашлись нестыковки - получается, что в точке пересечения они находились меньше пяти минут, то есть не успел Герасев встретиться с Туровским, а он со своим телефоном уже на пути к дому тещи. То есть за эти считанные минуты Герасев должен был дождаться лифта или сам забежать на 8-й этаж, элементарно поздороваться, передать деньги, как минимум, перекинуться несколькими словами, попрощаться, спуститься вниз.

Обрывок разговора как основная улика

Для того чтобы возбудить дело против Туровского, этого все же было недостаточно, требовались железные доказательства вины генерала — так Герасев отправился к Туровскому уже во второй раз, но теперь с подачи органов. В помощь ему были даны инструкции и записывающее устройство. Стоит, однако, заметить, что на тот момент фамилия Туровского в деле даже не фигурировала, ведь Ращупкин заявлял о мошенничестве неизвестными лицами. Видимо, поэтому впоследствии выяснилось, что это оперативно-розыскное мероприятие проводилось без всяких сопроводительных документов.

- По закону Герасев должен был написать заявление о том, что он согласен участвовать в этом мероприятии и что ему разъяснена обязанность не провоцировать лицо, к которому он идет. Ничего этого в деле нет. Как нет и решения суда на проведение тайной записи разговора. Оборудование должны были надевать при свидетелях, свидетели должны расписаться. Уже из-за отсутствия документов на проведение записи суд должен был признать это доказательство недопустимым, - считает Котилогли.

Но вернемся к записи. Она весьма и весьма интересна. Представленный оперативниками на экспертизу разговор не имеет ни начала, ни конца. Суть этого вырванного из контекста диалога сводится к тому, что Герасев просит Туровского помочь ему решить проблему с деньгами. Сделать однозначный вывод о том, что генерал получил взятку, из ее прослушивания сложно.

- Разговор, который ведется, нелогичен, кажется, что его скомпоновали из разных записей. Но оригинал записи нам отказались предоставить, - объясняет Ольга Туровская. - Сказали, что оборудование, на котором ее делали, представляет государственную тайну и не подлежит разглашению. Эксперты также просили первоисточник в целях объективности, полноты и всесторонности исследования. Запись была цифровая, подделать ее легко. А если перенести ее на диск, определить, подделана она или нет, будет невозможно.

Несмотря на то, что оригинал экспертам так и не дали, они подготовили исследование с весьма категоричными выводами о том, что генерал Туровский в разговоре фактически подтвердил, что взял деньги и выполнил некие обязательства.

Штраф за взятку, которую не нашли

Если бы суд все же счел эту запись без начала и конца, сделанную при невыясненных обстоятельствах, недопустимым доказательством, дело бы, скорее всего, развалилось. Ведь и сам предмет взятки у следствия отсутствовал. Ни счетов, ни домов за границей у Туровского нет, в Рязани он жил в обычной квартире обычного дома, где во время обыска также не нашли ни драгоценностей, ни коллекций антиквариата, ни сложенных аккуратными стопочками пухлых пачек банкнот. Еще есть дачный участок, который, по словам детей генерала, местная интеллигенция без определенного места жительства уже не раз перекопала туда и обратно. Незадолго до процесса Туровские начали строить дом в Солотче. Вот, где 6 миллионов зарыты! - решили следователи. Но и тут складной картинки не получилось. Во-первых, бывший наркополицейский не кинулся в ноги следователям с покаянием, он заявил, что вложил в строительство все семейные накопления, а недостающие средства занял у товарища. А во-вторых, проведенная экспертиза не подтвердила, что дом стоит шесть миллионов рублей.

Невыполненным осталось и главное условие получения взятки — изменение меры пресечения. Пока генерал был при должности начальника наркоконтроля, Ращупкин оставался в сизо. Выпускать под подписку его никто не собирался. Интересно, что после того как Туровский отправился отбывать наказание, Ращупкин, наоборот, оказался на свободе. Из сизо он вышел, потому что у него истекли максимальные сроки содержания под стражей в период следствия. Как бизнесмен и желал с самого начала, меру пресечения ему изменили на залог в 5 миллионов рублей. Вот только откуда у него появились эти деньги, учитывая, что все последнее он отдал на взятку, непонятно.

И напоследок по поводу штрафа. 420 миллионов рублей - достаточно ли это суровое наказание для взяточника? Суровое – безусловно, но бессмысленное, потому что его никак нельзя применить в отношении обычного преступника, не олигарха то есть. Даже если генерал и зарыл в огороде 6 миллионов, а, выйдя на свободу, откопает их и вернет государству, где взять остальные 414? Туровский уже сейчас пенсионер, правда, пенсии его лишил суд, а других доходов у него нет. Вот и считайте, сколько жизней должен прожить этот человек, чтобы выплатить такой штраф государству. Вся суть наказания нивелируется. Впрочем, у адвокатов, как всегда, есть свое объяснение.

- Столь непомерно высокий и невыполнимый штраф, на мой взгляд, назначили специально. Ведь выплатить его за время заключения Туровский не сможет. Зато непогашенный штраф станет удобным поводом не освобождать моего подзащитного условно-досрочно. Скажут: ведь он еще государству долг не вернул. И отклонят ходатайство!

Вместо послесловия

В нашей стране право статутное или, как его называют в народе, беспрецедентное. Это значит, что судья может по одной и той же статье, при похожих обстоятельствах вынести совершенно разные приговоры.

Например, когда за взятку размером в 6 миллионов рублей сотруднику белгородского минтранса дают 4 года строгого режима, мурманскому главе Росприроднадзора - 7 лет строгача и 50 миллионов штрафа сверху, а рязанскому начальнику наркополиции – 8,5 лет и 420 миллионов. Без комментариев…

Адвокаты Игоря Туровского: Чтобы посадить генерала, оказалось достаточно слов судимых свидетелей и нелепой аудиозаписи

Читайте также