Биография Леонардо Ди Каприо: Я вырос в голливудском гетто

Американский писатель Дуглас Уайт написал книгу “Быть Леонардо Ди Каприо”, рассказывающую о самом известном сердцееде Голливуда. В его активе — романы с красивейшими девушками планеты, десятки громких ролей и долгожданный “Оскар”. Недавно книга была переведена на русский язык в издательстве “Рипол-Классик”. “Комсомольская Правда” опубликовала некоторые фрагменты из нее.

Русская кровь

История Лео началась в немецком городишке Ор-Эркеншвике. Именно там жила его бабушка Хелена Инденбиркен — бывшая русская эмигрантка Елена Смирнова, которая после войны переехала в Америку вместе с дочерью Ирмелин. В 1963 году Ирмелин в колледже в Лос-Анджелесе познакомилась с Джорджем Ди Каприо, в которого сразу влюбилась. Джордж зарабатывал гроши, которых им едва хватало. Тем не менее новобрачные отправились в Италию в свой “второй медовый месяц”. Во Флоренции в галерее Уффици беременная Ирмелин, любуясь работой Леонардо да Винчи, почувствовала, как толкнулся ее ребенок. “Неужели у малыша уже есть свой взгляд на искусство?” — подумала она. И решила: если родится мальчик, назовет его Леонардо. Увы, путешествие не спасло брак — супруги развелись еще до рождения Лео в 1974 году.

“Мы жили очень бедно, — вспоминал Леонардо. — По дороге на площадку я видел ребят, которые распахивали пальто, и внутри были сотни шприцев. Я очень боялся их. Я жил в голливудском гетто, трудно представить более мерзкое место… Мама очень хорошо заботилась обо мне, но я с ранних лет повидал всякое. Например, видел, как люди занимаются сексом в переулке. Это было ужасно”. Соседями Ирмелин были проститутки и наркоманы, но она была полна решимости дать сыну отличное образование и записала его в лучшую школу в городе.

А потом произошло событие, навсегда изменившее жизнь маленького Леонардо. Его сводного брата Адама пригласили на кастинг для рекламы кукурузных хлопьев. За первым роликом последовали другие, и вскоре Адам стал двенадцатилетним мальчиком, в кармане которого лежал чек на пятьдесят тысяч долларов. Лео был поражен. Как можно заработать так много, почти ничего не делая? С того самого момента он твердо решил, что выбьется из нищеты и станет актером, как старший брат.

Мальчик из рекламы жвачки

“Когда я стал сниматься в рекламе, все начали говорить: “Эй, да ты тот парнишка, который все лопает и лопает пузыри (жвачку)”. Это был, пожалуй, мой самый знаменитый ролик”, — вспоминал актер. Наконец мало-помалу его стали замечать. Съемки “Новых приключений Лесси” начались в 1989 году, и благодаря этому сериалу Лео попал на телевидение. А в мыльной опере “Санта-Барбара” он сыграл Мейсона Кэпвелла, подростка-алкоголика, и появился в пяти сериях.

Как-то Леонардо с отцом сидели в кино и ждали начала криминального боевика. Когда на экране появился актер, игравший главную роль, Джордж повернулся к сыну и шепотом произнес: “Видишь? Вот это крутой мужик! Роберт Де Ниро. Запомни это имя”. Шел 1988 год, и Леонардо не подозревал, что всего три года спустя он будет стоять напротив самого Роберта Де Ниро, пытаясь произвести на него впечатление.

Леонардо пробовался на роль паренька, которого избивает приятель матери в фильме “Жизнь этого парня”. Он успел заметить, как нервничают другие претенденты. Страсти накалялись, и Ди Каприо понял, что нужно как-то выделиться. “Тогда я встал и заорал: “Не-е-ет!” Никогда не забуду лицо Де Ниро — он расхохотался”. В конце концов Ди Каприо обошел четыреста других претендентов.

Гонорар от фильма “Жизнь этого парня” Лео потратил на “Джип Чероки” за 35 тысяч долларов. Они переехали в более благополучный район Лос-Анджелеса — заработка от рекламы и ролей на телевидении хватило, чтобы покинуть их с матерью двухкомнатную хибару.

О дружбе с Деппом и флирте с Шэрон Стоун

На съемках “Гилберта Грейпа” Джонни Депп и Леонардо подружились, как старший и младший братья. Депп в шутку поддразнивал юного коллегу, подсовывая ему странную еду — например, маринованные яйца, — а потом смеялся над выражением его лица. Деппа впечатлила уверенная игра Ди Каприо. Он распознал в нем будущую звезду. “С ним было очень весело, — вспоминал Депп. — Он был еще совсем ребенком и всех доставал. “Джонни, ну дай сигаретку, — только и слышал я от него. — Мама не смотрит, ну дай!” Но он был хорошим парнишкой”.

Портреты Лео стали появляться на обложках. Его вдруг окрестили “вторым Брандо”, и сам Ди Каприо в это поверил.

Не каждый девятнадцатилетний мальчик может похвастаться тем, что в поклонницах у него сама Шэрон Стоун. Актриса предложила отдать ему половину своего гонорара и даже посадить его на спину и прикатить на съемочную площадку, лишь бы им удалось поработать вместе! Стоун начала обхаживать его, уговаривая сыграть в необычном вестерне “Быстрый и мертвый”. Лео отказывался: “Я думал, что это обычный коммерческий фильм, ведь в нем играет Шэрон Стоун”. Но потом согласился. Молодой актер всякий раз начинал путаться в диалогах, когда на съемочной площадке появлялась белокурая секс-бомба. Лео признавался другу: “Каждый раз она флиртовала со мной. Все мои мысли были о ней. Это было очень странно, потому что по возрасту она мне в матери годилась. Я считал ее действительно классной”.

“Самое противное — целоваться с мужчиной”

Когда Леонардо попросили назвать худший слух о себе, он ответил: “Сплетни о том, что я гей. Нет ничего более странного, чем слухи о моей ориентации”. Не всякий двадцатилетний актер согласился бы сыграть французского поэта-гомосексуалиста XIX века Артюра Рембо. Съемки начались, а перспектива целоваться с Тьюлисом (исполнителем роли соблазнившего Рембо поэта Поля Верлена. — Ред.) по-прежнему его весьма волновала. “Целоваться с мужчиной на экране не слишком приятно, но в таких вопросах актеры должны переступать через себя!”

Тьюлис был несколько удивлен реакцией Лео, ведь Ди Каприо было не впервой целоваться с мужчиной-актером. Он делал это и в “Жизни этого парня”, а в “Дневниках баскетболиста” его герой и вовсе промышлял проституцией. Тьюлис даже усомнился в ориентации Ди Каприо, заметив: “Чего бояться-то? Что вдруг понравится? А если даже и понравится, что тут такого?”

Когда дело дошло до съемок эротических сцен, Лео готовился старательно. “Я убедился в том, что у нас чистые губы, — позднее признавался он. — Даже воспользовался дезинфицирующим лосьоном — мы оба воспользовались. Ничего приятного, скажу я вам. Его губы были горячими. Бррр. У меня потом аж живот скрутило”.

За этим последовали съемки трогательной романтической сцены, во время которой Леонардо шептал на ухо Тьюлису всякие ругательства. “Он крутил меня в своих объятиях, а я шипел: “Какой кошмар, это просто извращение какое-то, меня сейчас прямо на тебя стошнит!” Можете сколько угодно называть меня гомофобом, но мне было противно”.

Хоть каким-то утешением для Лео было присутствие на съемках его матери, Ирмелин. С тех пор как сын стал звездой, она взяла на себя заботу о его финансовых делах и функцию агента по связям с прессой. Лео заложил традицию: мама непременно играет в его фильмах какую-нибудь эпизодическую роль. В этой картине она стала медсестрой, которая наблюдает, как Рембо ампутируют ногу.

Плакал во время съемок “Титаника”

Лео согласился на главную роль в новой экранизации “Ромео и Джульетты” (1996). Этот фильм стал судьбоносным для карьеры двадцатидвухлетнего секс-символа. Долго выбирали актрису на роль Джульетты. Поначалу идеальной кандидатурой казалась Натали Портман, но ее не утвердили: “Компании “Фокс” показалось, что наш с Ди Каприо поцелуй выглядит как совращение малолетних”. Роль досталась Клэр Дейнс.

24 октября 1996 года на премьере “Ромео” Леонардо впервые появился с красоткой Кристен Занг. Девушка признавалась, что ее “сердце разбито” после трехлетнего романа с Николасом Кейджем. Матери Леонардо очень понравилась рослая блондинка (ее рост — сто семьдесят пять сантиметров). Кристен гостила у них дома, и Лео, прожив двадцать один год под одной крышей с мамой, впервые задумался о том, чтобы обзавестись собственным жильем.

Менеджер Леонардо Рик Йорн очень хотел, чтобы сразу после съемок “Ромео + Джульетта” его клиент подписал контракт на роль в крупном блокбастере. “Сперва он ответил: “Ни за что!” — вспоминает агент Лео Йорн первую реакцию Ди Каприо на сценарий “Титаника”. — Для Лео в этой роли не было ничего интересного. Однако его очень заинтриговало то, что на роль Роуз претендует Кейт Уинслет”.

Гонорар Уинслет был чуть меньше миллиона долларов. Лео запросил гораздо больше — два с половиной миллиона. Это был его первый семизначный гонорар. Их первой совместной сценой стала самая эмоциональная сцена фильма — когда Джек рисует обнаженную Роуз, на которой нет ничего, кроме колье “Сердце океана”. Для Уинслет это был непростой первый день, но у Кэмерона не было выбора, так как декорации для съемки других сцен еще не были готовы. Однако актриса достойно обыграла щекотливый момент. Она пришла на съемки в халате на голое тело и дала ошеломленному Лео возможность заглянуть под него, прежде чем раздеться перед всей съемочной группой. Несмотря на показную уверенность, она нервничала, и тут Кэмерон решил, что ему повезло. “Это получилось не специально, но лучше я бы и нарочно подстроить не смог, — вспоминает он. — Так вышло, что в игре актеров была и живость, и неуверенность”.

…Лео вспоминал: “Я сидел на гидравлической платформе, к которой нас с Кейт пристегивали страховочными ремнями. Вокруг было двадцать подъемников, повсюду прожекторы, а камера нацелилась мне прямо в лицо. И я думал: боже, где я? Под нами внизу летали люди на канатах, каскадеры падали. А нам пришлось читать текст по сценарию. Это было безумие — половину съемок я просто умирал от страха. Много раз я плакал. Это были самые тяжелые съемки в моей жизни. Они длились шесть или семь месяцев, и мы с Кейт Уинслет работали в экстремальных условиях, играя очень сложные сцены в воде”.