Идеальная работа - это хобби, на котором ты зарабатываешь деньги

В прямом эфире радио КП партнер в кадровом агентстве Tom Hunt Сергей Гузев и спецкор отдела экономики «Комсомолки» Евгений Арсюхин обсуждают, что главное – это найти ту работу, которая будет доставлять тебе удовольствие.

Арсюхин:

– В эфире программа «Труд и капитал». Сегодня мы будем говорить о таких вещах, как выбор пути человеком – выбор профессии. О том, чего он в этой профессии достигнет и не пожалеет ли он о своем выборе… Мы будем говорить с ним о тех мифах, которые у нас есть в головах. Если опросить сейчас молодых людей, которые думают о своей профессии, то очень многие скажут, что хотят стать госслужащими. В то же время они понимают, что зарплата там не очень высокая, но они думают о каком-то влиянии. С другой стороны, есть такой миф, что у нас перепроизводство юристов, экономистов и прочих смежных специальностей. А с третьей стороны мы видим, что эти пресловутые юристы и экономисты неплохо зарабатывают. Что бы вы сказали об этом клубке мифов, которые я вам так выложил интегрально?

Гузев:

– На самом деле хотелось бы начать с того, что на работе мы проводим 8 часов в день. То есть мы живем на работе практически все свое время. И главное – это найти ту работу, которая будет доставлять тебе удовольствие. Вообще идеальная работа, как считается, – это хобби. Если ты сумеешь свое хобби перевести в работу, то ты найдешь свое счастье.

Арсюхин:

– А может ли госслужба быть хобби?

Гузев:

– Сомневаюсь. Наверное, это все-таки слишком высокий уровень ответственности. Вы правы абсолютно, есть определенный миф по поводу госслужбы и люди приходят туда в надежде на то, что они будут иметь влияние, будут иметь деньги. Но деньги там как таковые достаточно незначительные. Уровень зарплаты чиновника, например, в Москве может быть 10-14 тысяч. И относительно других специальностей в Москве это не очень высокий уровень. Но люди туда идут потому, что это, может быть, модно сегодня. Вот последняя политика нашего государства в том, что надо популяризировать другие специальности – надо снимать фильмы про рабочих, про тех людей, которые обычно – и перестать снимать фильмы про бандитов, про чиновников, про банкиров… Конечно, банкир зарабатывает много денег, но нельзя всем быть банкирами. Задача любого человека – найти себя, в первую очередь. И у нас есть такие примеры в нашей рабочей деятельности, когда сварщик может получать на уровне высокого топ-менеджера. Почему? Потому что через пять лет ты становишься специалистом, а через 10 лет ты становишься экспертом. А через 20 лет ты становишься полномочным представителем.

Арсюхин:

– Это вы имеете в виду господина Холманских, который так неожиданно стал … Ну, раз уж мы отвлеклись на господина Холманских – на мой взгляд, это казус. Мне кажется, что государство решило вот такую пиар-затею осуществить, – Холманских попался под руку. Но будет ли пример Холманских действительно тем мотивом, который людей отвратит от бесконечного осаждения чиновничьих кабинетов за маленькую, как вы заметили, зарплату и обратит все-таки к реальным рабочим специальностям?

Гузев:

– Кризис или сложность рабочих специальностей сейчас есть. То есть, как бы, может быть, это действительно была пиар-акция, но, например, многие мечтали бы оказаться на месте этого человека. Но прежде чем попасть на то место, на котором он находится, он же очень долгое время потратил на то, чтобы находиться в цеху. Я вот тоже работал на заводе в свое время, я работал вулканизаторщиком и на своем опыте прошел как бы этот путь – день, ночь, отсыпной, выходной. И я скажу, что, в принципе, такая работа – она достойная. Люди там работают в цехах и они радуются, когда выполняют норму и чувствуют себя счастливыми и гордыми от того, что они этим занимаются. Это как такой определенный сегмент. И поэтому, когда насаждается идея, что это недостойно уважения, мне кажется, это не совсем верно. Это очень достойная уважения работа. Единственное, как бы уровень зарплаты слегка обидный на некоторых предприятиях относительно прочих работ. Например, в небольших городах уровень зарплаты рабочего может быть в районе 8 тысяч рублей в месяц, а при этом торговый агент может получать до 50 тысяч рублей в месяц. И, конечно же, выбирая, молодой человек после того, как он заканчивает вуз по специальности, он выбирает там, где больше денег. Потому что он несет ответственность за себя, за свою семью, за свою жизнь, и он ищет возможности реализоваться. Но есть и другие примеры. Когда после вузов люди, побегав по всяким коммерческим компаниям, не находят себя в продажах, не находят себя в политике, и возвращаются на промышленные предприятия и реализуются там. Потому что нет плохих работ, есть плохие специалисты. Например, занимать чье-то чужое место на престижной, казалось бы, работе не совсем правильно. И мы часто видим такой вот некий социальный казус, что ли, когда люди уезжают на берег моря и живут там.

Арсюхин:

Гузев:

– Да, социальный дауншифтинг, когда люди, например, имея несколько магазинов, продают это все и уезжают жить и работать в тайгу или на море, и открывают там маленькие какие-то магазинчики…

Арсюхин:

– Люди просто устают на самом деле.

Гузев:

– Да, устают. Вот что такое банкир? Это человек, который не спит, который несет огромную ответственность. Тут нужно огромная выдержка. Вот можно посмотреть на руководителей нашей страны – они безостановочно движутся, они безостановочно куда-то несутся. То есть, такая огромная скорость и высокий уровень ответственности. Я не уверен, что это может подойти каждому. И зачем как бы идти не по своему пути? Если у тебя есть столько энергии, то выбирай это направление. А если нет столько энергии – ищи себя и находи себя. Ты не можешь делать то, что тебе не нравится. Ты никому не делаешь одолжения, ты живешь своей собственной жизнью и только твоя собственная жизнь позволяет тебе выбирать свой собственный путь… Ищи свою мечту и реализуй ее – это единственный способ как можно быть счастливым.

Арсюхин:

– Вы сказали, что вы работали на заводе, да. А сейчас вы – серьезный человек в очень серьезном кадровом агентстве. И давайте я вот попытаюсь вашу логику, как я ее вижу, воспроизвести. Почему так получилось? Почему вы по-прежнему не на заводе. А вы расскажете, прав я или нет. Начальником цеха вы могли бы стать. Вы могли бы подняться и еще чуть повыше. Но у нас уже не социалистическая экономика, вы не могли бы стать владельцем предприятия или директором предприятия, потому что наверняка уже там есть люди, которые все поделили. И это ограничивает социальный лифт в рабочих специальностях. Уйдя в бизнес в качестве относительно независимой фигуры, вы становитесь творцом своей судьбы. Прав я или неправ?

Гузев:

Арсюхин:

– То есть, на самом деле главная претензия людей к рабочим специальностям – это закрытый социальный лифт. Вот мы с вами перед эфиром вспоминали сварщика, который получал 250 тысяч рублей и которого на персональной машине работали к месту работы, потому что он был уникальным сварщиком. В каком регионе это было?

Гузев:

– В Саратовской области, город Балаково.

Арсюхин:

– Вот. Даже не на нефтяных приисках, что поразительно. Но при этом ведь его ценили как сварщика. То есть, его не целили как управленца сварщиками, допустим. Он получал зарплату, сопоставимую с руководителем большого супермаркета в регионах, может быть, даже побольше, да.

Гузев:

– Ну, поменьше, я думаю.

Арсюхин:

– Вот, он даже больше получал, чем руководитель крупного супермаркета. Но при этом руководитель крупного супермаркета теоретически может создать собственную торговую сеть, если договорится с разными агентами влияния, а сварщик всегда останется сварщиком. Не так ли?

Гузев:

– Это как раз тот пример, когда мы говорим о том, что хобби становится жизнью. Человек любит то, что он делает и из-за этого в его руках работа спорится. И за это его ценят. Конечно, есть в этом, может быть, как вы говорите, минус. Может быть, человеку не надо быть управленцем… Когда давно в начале становления своей карьеры я общался с одним батюшкой и задал ему вопрос – мы в тот момент реализовывали один проект и работали с детскими социальными учреждениями как волонтеры – может, это не совсем в тему, но… И вот я спросил у батюшки – как справиться с детскими домами, чтобы у них все было хорошо? Он говорит – Сергей, во-первых, не надо лечить там, где болеет, а надо диагностировать здоровых людей, чтобы не возникало таких ситуаций. А во-вторых, определись всегда со своим уровнем. Например, ты можешь быть волонтером в детском доме, ты можешь сделать организацию, которая может работать с волонтерами, которые будут работать с детскими домами. Ты можешь работать с правительственными организациями, которые работают с волонтерами и т.д. И каждый уровень – важен. Нет неважных уровней. Так же и в жизни. Так же и в рабочих специальностях. Быть сварщиком это не хуже, чем быть начальником цеха или быть руководителем предприятия. Просто это – твое место. То место, которое ты выбираешь. И поэтому мы наблюдаем за границей потомственность… И, может быть, это правильно. Потому что люди, которые очень быстро зарабатывали деньги, они их не совсем корректно тратили в последние годы. Они тратили их не на то, чтобы развивать себя, свою страну, а они тратили их на свои собственные развлечения. Почему? Потому что люди не умеют справляться с теми возможностями, которые у них появляются. Для того, чтобы стать начальником цеха, надо, как минимум, закончить вуз. Для того, чтобы стать управленцем, надо идти дальше и заканчивать хорошее учебное заведение, а оно стоит хороших денег, к сожалению. Кстати, перед эфиром мы затронули тему тренерства, коучинга и т.д. И то, что сейчас огромное количество тренеров, но далеко не все они являются тренерами. Просто человек принимает решение – я хочу учить других людей. И начинает учить. Но как ты можешь сам? К сожалению, нет контроля качества. Если вот такого рода тренер может попасть в вашу компанию и начать учить вас, то вы не можете быть уверены за конечный результат, что вы, как минимум, отобьете деньги, которые вы за него заплатили или он вас научит чему-то хорошему. То есть, здесь есть определенные сложности, поэтому, когда мы говорим о сварщике, этот человек находится на своем месте. Задача каждого специалиста – найти свое место и не слушать того, кто вам навязывает чью-то точку зрения. Ищите себя и уважайте то, что вы делаете. И если вы это будете уважать, то другие люди будут уважать вас. Уважают не за то, кем ты называешься, а уважают за те результаты, которых ты добиваешься. Быть сварщиком, создать семью, родить детей, получать зарплату – может, не высокую, но достойную зарплату – конечно же, это не говорит о том, что ты обязан оставаться на месте и не искать каких-то других путей развития. Но ты должен фокусироваться на одном – ты должен выбрать изначально то направление, в котором ты будешь двигаться. У тебя есть, к примеру, пять лет на то, чтобы найти себя. Вот ты закончил, например, институт или ты закончил какое-то училище и ты начинаешь двигаться по карьерной лестнице, ищешь себя – поработал здесь, здесь, здесь – и наконец почувствовал то, что доставляет тебе большее удовольствие. Может быть, ты учился на сварщика, а ты поработал с людьми и ты понимаешь, что процесс коммуникации доставляет тебе большее удовольствие, чем работа на промышленном предприятии. И ты начинаешь как бы общаться с людьми и реализовываться в этом ключе. Но через пять лет ты должен понять, что я хочу двигаться вот здесь – и начать развиваться…

Арсюхин:

– Я даже готов с вами согласиться сейчас, хотя всегда был противником того, что рабочие специальности имеют какое-то самодавлеющее значение. Допустим, мне сейчас 42 года и, если бы у меня была возможность отмотать пленку назад, я бы, наверное, получил какую-то реальную специальность, допустим, фрезеровщика, года три посидел бы на маленькой зарплате у себя в регионе, набрался бы опыта, потом бы посмотрел, где в стране предлагают за эту специальность хорошие деньги, переехал бы туда и зарабатывал бы уже довольно быстро хорошие деньги. Но я хочу с вашей помощью объяснить один парадокс. Пусть поступать так мешает то, что рабочая профессия не престижна, потому что никто не снимает фильмы в стиле «Свинарка и пастух». Но посмотрите, даже федеральные органы власти забиты молодыми людьми, которые говорят, что они экономят на салате, что им нечего кушать, потому что у них зарплата на низовом звене может быть и 12, и 15 тысяч. Но их оттуда не выбьешь никак. Я говорю – ты понимаешь, что вероятность твоего карьерного роста ничтожна. Что, дойдя до определенного уровня замруководителя отдела, ты обнаружишь, что руководители отдела будут постоянно парашютировать сверху и ты никогда не станешь руководителем отдела просто потому, что ты вырос снизу. Он говорит – понимаю. И все-таки – госслужба. Никто не снимал фильмов про то, что быть круто чиновником, точно так же, как никто не снимает давно фильмов о том, что круто быть сварщиком. И тем не менее на завод не загонишь, из ведомств – не выгонишь. Почему?

Гузев:

– На самом деле я буквально недавно видел обратную ситуацию. Вот есть различные проекты у нас в государстве – типа, молодежное правительство и т.д. И у нас была встреча государственной компании и коммерческой компании. Коммерческая компания – это большое количество было молодых лидеров и государство предлагало им – вот есть такая тема: молодежное правительство. Вы можете в своем регионе начать участвовать в этой государственной программе. Но при этом, может быть, вам никогда не будут платить. Но, тем не менее, если вы себя реализуете, если вы докажете, если вы будете участвовать в этом слишком активно, то через некоторое время вас могут заметить, вам могут дать шанс, вы можете начать влиять на свою страну. И ребята, которые работают на предприятиях, молодые лидеры, сказали – как это мы будем работать некоторое время бесплатно? Нас это не интересует. Я не совсем соглашусь с вами, что не выгонишь. Ребята работают там некоторое время, не все, которые реализуются и идут дальше. Которые не реализуются, они отваливаются.

Арсюхин:

– Я согласен, что мало их в процентном соотношении… Особенно на уровне областных и районных администраций. В министерстве федеральном еще может быть…

Гузев:

– Сейчас есть большой инструментарий для того, чтобы реализоваться в рамках своего региона и подобные форумы, типа Селигер и прочие, которые регионально устраивают, я точно знаю, что их в ближайшее время будут делать еще больше, – их делают только для одной цели, как мне кажется. Для того, чтобы искать вот эти зерна… Люди, которые идут в министерства эти, они могут реализоваться за счет активности в некоей социальной сфере. А мне кажется, что социальная сфера – это универсальный инструмент, тот самый лифт, о котором вы говорите, через который можно переходить со ступени на ступень…

Арсюхин:

– В этом году ведь Селигер первый раз деполитизирован практически полностью. Там была политическая смена, но туда и оппозиционеры приехали. Мне показалось, что, когда они ходили там с барабанами говорили мы – движение «Сталь», мы – движение «Наши», от этого какой-то, может быть, толк был, но не особо. А в этом году приехали просто люди, которые были, как показали опросы, мотивированы в журналистике, или вот я работал с инфопотоком или, может быть, в каких-то социальных программах – там была специальная волонтерская программа, где волонтеров готовили. Мне показалось, что им действительно что-то это дало. Вот как им встроиться в какие-то программы, чтобы они не ходили там пиво не пили и сигареты не курили? Чтобы они знали – я мотивирован и у меня есть возможность стать мотивированным. Я хочу стать молодым лидером и у меня есть возможность стать молодым лидером.

Гузев:

– Если говорить про Селигер и подобные форумы, то все, что тебе надо – это придумать свой проект. Вот сидишь ты, например, и думаешь – как я могу повлиять на страну, как я могу изменить мир к лучшему?

Арсюхин:

– А очень хочется лет в 16 изменить мир к лучшему – по себе помню.

Гузев:

– Одно из наших направлений – мы занимаемся социальными проектами – и я видел тысячи молодых людей, у которых горят глаза, которые хотят что-то сделать и у них вот такой юношеский максимализм – я хочу реализоваться. И все, что им надо – это дать возможность. И для молодого человека это очень просто. Это надо придумать свой проект, обратиться к профессионалам. И вот немножко коммерциализировано мышление у нас. Когда мы какую-то идею придумаем, даже если мы придумали идею изменить мир к лучшему, то почему-то мы ее вот храним в себе и ни с кем не делимся… Вот не поверите, но такая какая-то нелепая конкуренция есть. Вот я хочу помогать детскому учреждению, а если кто-то другой туда приехал, то я начинаю ревновать. Хотя, с другой стороны, два человека помогают. Мы же говорим о помощи. Надо немножко постараться выключить из себя вот эту коммерцию, которая пропитала мозги насквозь. И когда ты выключаешь, ты понимаешь, что да, мой проект интересен, ты обращаешься к какой-то общественной организации и она в принципе может тебя выдвинуть, как своего посла, как своего представителя, на какой-то форум. Потому что по большому счету существует дефицит идей, особенно в регионах. Когда мы общаемся с региональными общественными организациями, они говорят – расскажите опыт, расскажите технологию, расскажите, как вы это делаете. То есть, они с удовольствием впитывают. Если у вас есть идея, вы можете заявиться на этот форум. По-моему, там какие-то смешные деньги, порядка 2000…

Арсюхин:

– 2000. Причем, если не нарушаешь дисциплину, 1000 тебе вернут.

Гузев:

– Если ты едешь нарушать дисциплину, то лучше не ехать… Ты должен ехать за своей мечтой. И, когда ты приезжаешь туда, она у тебя обретает форму – я тоже был на Селигере – я был там в качестве участника, и я видел, как это делают. Рядом со мной в палатках жили ребята, которые приехали со своими проектами. И они там по-настоящему бегали, искали этих экспертов, которые помогали им доделать это. Потому что они искренне верили в то, что они делают. И, приезжая к себе в регион, они говорили – да, мы это двигаем. Какое-то время, конечно же, любой социальный проект упирается в одну и ту же вещь. В деньги. И вот этот момент надо перебороть. И когда мы говорим об идее, если вы свой проект оставляете на стадии идеи, то под идею денег никто не дает. Но как только у вас появляется какой-то результат, которого вы достигаете, так же, как и в твоей профессиональной жизни – как только ты становишься кем-то, как только у тебя появляется твое собственное название и свои результаты, в этот момент ты становишься ценным и тебе начинают верить, и в тебя начинают инвестировать работодатели, инвесторы, меценаты и т.д. К нам иногда приходят люди и говорят – у нас есть идея изменить мир к лучшему. И пропадают. Через 10 месяцев возвращаются и говорят – а чего вы наш проект не делаете? Я говорю – ребята, вы не будете делать и я не буду делать, потому что у меня тысячи таких идей. Нужен человек, у которого глаза горят. Кстати, вот работодатели тоже сейчас ищут этих людей. Вот мы работаем с огромными холдингами, в которых тысячи молодых специалистов – например, 70 тысяч сотрудников, 500 тысяч сотрудников – монстры. И они сейчас тоже понимают вот ценность молодежного лидерства.

Арсюхин:

– Это компании уровня Газпрома и РЖД – чтобы наши слушатели поняли.

Гузев:

– Да. РЖД, Росатом – они вкладывают сейчас огромные деньги в молодых лидеров. И если говорить про эффективность, то она сейчас, может быть, недостаточно высокая и иногда вот, например, на одном из таких форумов первое, с чего начал руководитель организации, в которой мы были, он сказал – то, что вы предложили в том году, ничего не сделано. То есть, если вы будете продолжать в том же ключе, мы вас разгоним и наберем новых лидеров. То есть, работодатели тоже ищут этих лидеров, молодых специалистов. Почему? Потому что зачастую средний возраст сотрудника от 40 до 65 лет. И если сейчас, например, не инвестировать, не искать этих молодых специалистов, именно тех, о которых мы сегодня говорим, которые сегодня заканчивают вузы, тех ребята. для которых мы сегодня это рассказываем, в принципе, если обращаться к ребятам – ребята, вас ищут и, если вы чувствуете в себе силы, то вы должны начать двигаться. Если вы будете сидеть дома, то ничего не произойдет. Неважно где это? Социальная сфера, Селигер или РЖД. Где-то вы должны начать проявляться. И мне ребята задавали вопрос – а как же так, я вот, к примеру, говорит, работаю обходчиком пути и вот какие у меня перспективы? Я говорю – а ты привез проект? Он говорит – привез. Я говорю – начни его делать. Потрать свои силы, свое время, может быть, даже свои деньги на первый этап реализации и твое руководство увидит тебя, у тебя будет возможность проявиться именно в этом ключе. Есть яркий пример, когда мы в одном крупном коммерческом холдинге иностранной компании развили тему корпоративного волонтерства. Два человека несколько лет назад к нам пришли и спросили – как мы можем помочь детскому учреждению? И на сегодня в компании, в которой работает более тысячи сотрудников, в корпоративное волонтерство вовлечено более 260 человек. И в прошлом году учредитель этой компании приехал сюда – то есть, компания всемирная, во всех странах мира есть представительства – и поощрил российское отделение за то, что они единственные в мире занимаются социальной ответственностью. Вот, пожалуйста, социальный лифт. Какую ценность несет тот сотрудник, который уже четыре года тянет на себе эту лямку? Он незаменим для компании. Хотя он работает, может быть, там в среднем менеджерском составе. Мне кажется, когда у тебя есть желание, ты не должен быть как все, ты должен быть единственным, уникальным и понимать цель, для чего ты это делаешь… Нужна постановка цели – то, о чем говорят многие тренеры и то, к чему призывают работодатели.

Арсюхин:

– Второй раз должен с вами согласиться. Все, кто более-менее долго проработал в той или иной специальности, знают, что главное – стать незаменимым. Если ты не стал незаменимым, у тебя будет постоянной страх, что тебя заменят какой-нибудь девочкой, что за малейший проступок тебя очень жестоко накажут… Но я бы хотел спросить – вот примеры каких-то проектов приведите, с которыми молодой человек может выйти и заявиться. Я боюсь, что дальше, чем там прийти в детский дом и поколоть дрова, вот моя фантазия, например, не простирается.

Гузев:

– Это мы говорим на самом деле о начальном этапе.

Арсюхин:

– Нет, поколоть дрова на самом деле неплохо, но с этим на Селигер-то не поедешь.

Гузев:

– Смотря как это сделать. Формирование социального проекта делается следующим образом. Ты идешь колоть дрова и колешь их на протяжении одного года там. То есть, два раза в месяц ты ездишь в детское социальное учреждение колоть дрова. Вовлекаешь в это, например, воспитанников того детского учреждения. По сути, ты их подготавливаешь к тому, что в жизни надо трудиться. И ты два раза в месяц на протяжении года ты ездишь колоть дрова. Вовлекаешь своих друзей, коллег… Через год ты формируешь проект и говоришь в этом проекте – я считаю, что, если колоть дрова два раза в месяц в детском социальном учреждении, то у детей воспитывается любовь к труду. Вначале они не знали, что такое труд и не знали, как разжигать печку, то через год они знают, как это делать. И вот такие-то результаты – они сами уже колют и учат тех людей, которые приезжают, волонтеров, как колоть дрова. В результате у тебя появляется технология. И эту технологию, по сути, можно транслировать в другие детские учреждения. Это, по сути, и есть проект. Проект развития любви к труду через колку дров. Если я не ошибаюсь, какой-то великий экономист разработал систему должностных инструкций на примере перетаскивания чугунных болванок. То есть, он разработал какую-то систему, которая позволила увеличить производительность переноски болванок в два раза. Поэтому, если мы говорим про колку дров, это тоже может быть проектом. Надо только рассматривать колку дров не с точки эвента, веселья – вот мы поехали, шарики надули, повеселились, сделали там как бы праздник детям – во-первых, от этого устают, а во-вторых не понимают, зачем это надо…

Арсюхин:

– То есть, пиар-акции на самом деле детям в детских домах не нужны?

Гузев:

– Абсолютно не нужны.

Арсюхин:

– И этот фан пресловутый городской им тоже не нужен?

Гузев:

– Нет, не надо. Им нужна системная работа. И вообще, всем нам нужна только системная работа. Поездка в детские дома неинтересна, например, разовая. Рассматривайте ее с точки зрения пяти лет – какой результат у вас будет через пять лет. А через пять лет это будет результат, например, что вся страна ездит в детские социальные учреждения и колет вот эти дрова вместе с детьми.

Арсюхин:

– Вообще, мне кажется, что, если ты там даже 2-3 месяца будешь носить воду и колоть дрова, думаю, что ты просто лучше узнаешь потребности детского дома и у тебя идея возникнет какая-то. То есть, вот сидя здесь, в этой студии в Москве, и говоря о детских домах вообще, мы ведь понятия не имеем, что им конкретно нужно. А поедешь туда – и узнаешь…

Ну что ж, друзья, я хочу признать честно, что мне никогда не приходило в голову, что можно быть волонтером, можно помогать детям, старикам и на этом основании совершенно искренне сделать себе карьеру. Если нас сегодня услышали люди, которым этот путь по душе, я буду просто счастлив. Я благодарю нашего гостя – Сергея Гузева – партнера в кадровом агентстве Tom Hunt и прощаюсь с вами! Всего доброго!

<<Самые интересные эфиры радио "Комсомольская правда" мы собрали для вас ЗДЕСЬ >>

Идеальная работа - это хобби, на котором ты зарабатываешь деньги

Читайте также