Глава II. Визуальная составляющая поэтики Андрея �

Поэт А.А. Вознесенский - весьма разносторонняя личность: увлекается музыкой, математикой, живописью, но все же особенно на его творчество влияет архитектура. Окончив Московский архитектурный институт, поэт проявляет свое художественное «архитектурное» дарование в поэзии, выбрав в себе важные качества смежных искусств: объемное и цветное видение мира, чувство пространства, перспективу.

Тяга к поэзии проявилась у Андрея Вознесенского еще в юности. Огромное влияние на его судьбу оказал Борис Пастернак, когда-то написавший молодому, четырнадцатилетнему поэту, который прислал ему свои первые стихи: «Ваше вступление в литературу - стремительное, бурное, я рад, что до него дожил». Действительно, несмотря на то, что Андрей окончил Московский архитектурный институт (1957) и получил специальность архитектора, его жизнь уже полностью принадлежала литературному творчеству. В 1958г. его стихи появляются в периодике, а начиная с поэмы «Мастера» (1959), поэзия Вознесенского стремительно ворвалась в поэтическое пространство современности, получив признание миллионов читателей.

В то время поэтические вечера в Политехническом стали собирать полные залы, поэты привлекали многотысячные аудитории на стадионы, стали кумирами миллионов. И одним из первых в этой замечательной плеяде был Андрей Вознесенский. Его сборники моментально исчезали с прилавков, каждое новое стихотворение становилось событием. В свое время он подвергся резкой критике Н.С.Хрущева, был под угрозой высылки из страны, после чего на протяжении ряда лет тексты Андрея Вознесенского изымались из печати. Неизменным остается лишь восторженное почитание поклонников - от «шестидесятников» до современной молодежи.

Перу А.А.Вознесенского принадлежит два десятка сборников прозы и стихов, в том числе «Треугольная груша», «Антимиры» (1964), «Ахиллесово сердце» (1966), «Взгляд» (1972), «Дубовый лист виолончельный» (1975), «Витражных дел мастер» (1976), «Соблазн» (1978), «Избранная лирика» (1979), «Безотчетное» (1981), «Прорабы духа» (1984), «Ров» (1986), «Аксиома Самоиска» (1990), «Видеомы» (1992) (тираж 1000 экземпляров), «Casino «Россия» (1997), «На виртуальном ветру» (1998), «Страдивари сострадания» (1999), а также «Девочка с персингом», «Жуткий кризис «Суперстар», «Гадание по книге» и другие. В 1993 году в журнале «Дружба народов» опубликован безразмерный молитвенный сонет «Россия воскресе». В 1983 году вышло собрание сочинений в 3-х томах [Litra.ru 2008].

Вознесенский строит из букв свои композиции, причем зачастую они связаны с архитектурными сюжетами (башня, арка). Эти стихи действительно лучше не читать, а рассматривать, пытаясь понять, как это сделано (то есть оценивать как архитектурную конструкцию), - тогда находятся в них неожиданные и интересные превращения [Асылбекова 2007, c.5].

Андрей Вознесенский, отвечая на вопрос о графической поэзии, так комментирует свое творчество: «Сейчас много хорошей рекламы, я с удовольствием смотрю, много интересного промышленного дизайна. Клиповое мышление, присущее молодым, мне понятно и близко, и молодые схватывают мои видеомы не хуже стихов. Я чувствую свою причастность к выворотному, самоигральному слову, торжествующему в журналистике и рекламе. Моя свобода оказалась заразительна» [Васенина 2003, с.23].

Словесно-визуальная композиция «Чайка - плавки Бога» была представлена в поэтическом сборнике А.Вознесенского «Тень звука», в цикле «Изопы». В предисловии к циклу его создатель расшифровал «изопы» как «изобразительную поэзию» и указал причину обращения к визуальной форме: «Поэт мыслит образами. И, не оформясь еще в слова, в сознании возникают изообразы стиха. Мне тоже захотелось порисовать словами, превратить словесную метафору в графически зримую. Я попытался графически дать некоторые стихи, которые в этой книжке набраны и обычным способом. Может, читателю будет интересно увидеть, как создавались они в авторском сознании. » [Вознесенский 1970, 156].

Лирика Вознесенского требует пристального, может быть, многократного прочтения, потому что обращается к вопросам сложным, он избегает готовых выводов и решений. Он обладает сложным ассоциативным мышлением, склонен к резкой смене настроений, интонаций.

Все эти мысли легко доказуемы, стоит только обратиться к некоторым примерам его уникальных визуальных ассоциаций. Например, 1) в имени Пастернака он прочитал РАНУ; 2) в слове Москва – аббревиатуру СКВ (свободноконвертируемую валюту); 3) в словах «популярность поэта» - ПУЛЮ; 4)

Даже начальную букву своей фамилии – В – он видит как магическую цифру 13!

«Вознесенский – поэт одаренный, своеобразный. – отмечает Л.Скорино. - Ему присуще чувство современности, тяга к многозначности образов, напряженный лиризм. Его творчество характеризуется сжатыми ассоциациями и неологизмами, часто гротескными метафорами. Он не похож ни на кого другого. Работает серьезно, много и выпустил более десяти сборников» [Скорино 1965, с.265].

Визуализация стихотворений Вознесенского никогда не оказывалась предметом специальных исследований. Однако эта линия в творчестве поэта дала себя знать далеко не сразу. Вот, например, фрагмент из авторского предисловия к «40 лирическим отступлениям из поэмы «Треугольная груша»», пугающий читателя гораздо в большей степени, чем сами стихи из этой книги: «Стихи имеют самостоятельную жизнь, характер. Иногда они помимо воли автора отказываются от грамматики. Иногда этого требует фантастический сюжет. Например, начинает говорить отрубленная голова. Тут уж не до знаков препинания! В других случаях мелодия требует раскованности, высоты, она бесконечна, как заключительная нота певца. Тогда ей опять мешают ограды из точек и запятых» [Вознесенский А., 1962, 3-4]. Однако в самой книге мы обнаруживаем весьма немного средств визуальной выразительности, как, например, в стихотворении «Секвойя Ленина» [Вознесенский А., 1962, 97]:

у каждого своя Секвойя

мы Садим Совесть Словно Сад

Стихотворение «Из ташкентского репортажа», впервые опубликованное в сборнике «Ахиллесово сердце» (Вознесенский А., 1966), стало предметом рассмотрения в работе Жовтиса (1968): «В последних двух книгах поэта «Антимиры» и «Ахиллесово сердце» конфигурация строк взаимодействует с чисто типографскими средствами подчёркивания и выделения. Возьмите хотя бы начало стихотворения «Из Ташкентского репортажа» . (Строфа дана с отступом, светлым курсивом). Смена шрифтов становится знаком смены интонации, притом знаком понятным и очевидным, хоть и не слишком привычным для читателя» [Жовтис, 1968, 156]. Приведем эту строфу по разным изданиям (левый столбец - Вознесенский 1966: 15; Жовтис 1968: 156, правый - Вознесенский 1976: 261; 1980: 239; 1996: 135):

Вмята женщина в стенку.

Помогите Ташкенту!

Если лес – помоги,

если хлеб – помоги,

если есть – помоги,

если нет – помоги!

Вмята женщина в стенку.

Если лес – помоги,

если хлеб – помоги,

если есть – помоги,

если нет – помоги!

В 1970 году Андрей Вознесенский в книге «Тень звука» впервые публикует «изопы» - опыты изобразительной поэзии. Сергей Бирюков так характеризует это событие: «Фигурные стихи продолжают жить, вернее, оживают после долгой полосы запретов. Особенно активен в фигуристике Андрей Вознесенский, умудрившийся ещё в начале 1970-х включить в одну из своих книг «изопы»» [Бирюков С., 2003, 237]. Сам Вознесенский так поясняет возникновение «изопов»: «В противовес эстрадной, чтецкой поэзии (ЧП) я попытался – чем черт не шутит! – написать «только для глаз». Если ЧП вбирает в себя черты актерства и роднится с музыкой, то изопы соединяют слова и графику, становятся структурами . Я попытался графически дать некоторые стихи. Предвижу упреки в несерьёзности, забавах, играх со словом» [Вознесенский 1970, c.157]. Наиболее известным из этих произведений стало «Чайка – плавки бога» [Вознесенский 1970, c.163].

Изопы стали широко известными — буквы складывались в иконическое изображение, актуализировавшее содержание текста в целом. Собственно говоря, такого рода структурирование текста никак нельзя признать новым: мы ранее проследили эволюцию этого принципа в поэзии от античности до дадаистов. Однако, в силу недоступности других примеров в советское время, практику Вознесенского можно было считать чуть ли не единственной из широко функционировавших, и влияние «изопов» Вознесенского на общие принципы визуального структурирования текста нельзя отрицать.

Позднее в рамках развития тенденции, заданной изопами, Вознесенский придумал видеомы, в которых текстовая составляющая уступала ещё больше позиции изобразительной. Вознесенский создает «видеомы», в которых стихи совмещаются с рисунками, фотографиями, шрифтовыми композициями, текст располагается в определенной форме, например в форме креста (цикл «Распятие»). По замыслу автора, такая визуальная поэзия должна соединять зрительное восприятие с духовным.

Своей первой видеомой Вознесенский считает плакат, нарисованный к столетию Пастернака, где тот распят, как Христос (Приложение 8). Тогда это выглядело довольно непривычно, издательство даже испугалось ставить свое название на постере.

Генрих Сапгир в предисловии к каталогу выставки видеом так охарактеризовал этот жанр: «Здесь - тонкий шифр ассоциаций, прыжки, полёты метафор, скупая точность. Слова кружатся по оси времени: из «тьмы» появляется «мать», которую снова поглощает «тьма»» [Сапгир 1993, c.57]. Видеомы Вознесенского - скорее коллажи, в которые иногда включена часть букв из слова, обозначающего понятие, о котором идёт речь. Смысл видеомы выражается изображением реальных вещей в большей степени, чем словами. Именно поэтому они не являются текстами, если понимать текст как объект филологического анализа. Однако есть более текстовая версия видеом – кругометы, о которых Вознесенский пишет в первом номере газеты «Поэзия» (1995): «В русской поэзии это знаковое выражение языка нашло себя в жанре видеом и в их графической ветви – кругометах. Ибо как отмечал Хайдеггер: «Язык называет такое замыкающееся на себе отношение кругов кругом неизбежным, но одновременно полным смысла. Круг – обновленный случай названного переплетения. Круг имеет смысл, потому что направления и способ круговращения определяется самим языком через движение в нем» [Чудасов 2008, с.4].

Поэзия Андрея Вознесенского с начала 1960 годов до настоящего времени видится особой оригинальной авторской стратегией, имеющей целью большее включение смысла в изобразительную, а не текстовую составляющую стихотворения. Иногда этот смысл абстрагируется, например, часто круговая запись не столько актуализирует круговое начало (целостность, вращение, обратимость, замкнутость), сколько воспринимается как «фирменная» черта поэтики автора. Она актуализирует переходность, перетекание букв одного слова в другое. Таким образом, любовь Вознесенского к круговой записи оправдывается переходом от одного слова к другому через повторение слова с перестановкой его частей. Это явление Александр Бубнов называет «кругозвучием» [Федин 2001, c.197]. В поздних книгах Вознесенского кругозвучия становятся структурно-семантической основой стихотворений, и их роль в организации текста приравнивается к роли рифмы в организации рифмованного текста.

Ещё одной чертой визуальной актуализации текста у Вознесенского можно назвать визуальное маркирование элементов экспериментальных поэтических форм, включенных в традиционное по форме стихотворение. Иногда это маркирование носит соотнесенный с общим смыслом произведения характер и воспроизводится в нескольких изданиях, как например, стихотворение «Когда народ-первоисточник. ». Оно состоит из 8 строк, и первые шесть набраны «волной», в знак контраста к последним двум «мой путь прямой и безошибочный / как пищевод шпагоглотателя», которые набраны прямыми горизонтальными линиями, обычными для стихотворной речи. [Вознесенский 1994, c.137; 1996, c.300]. В стихотворении «Как ты кричишь, садовая скамья. » каждая строка подчёркнута «с запасом», и начала строк вместе с концами подчёркиваний образуют силуэт скамейки [Вознесенский 1990, c.136]. В стихотворении «Месяц», где речь идет о «горизонтальном арабском месяце», срединная строфа повернута на 90° и выделена курсивом [Вознесенский 1997, c.183].

В книгах 2000-х годов Вознесенский активно вводит в тексты своих произведений (в первую очередь поэм) рисунки, фотографии, пользуется цветовым ранжированием фрагментов текста. Такое явление, как уже упоминалось выше, называется видеомами (термин А.Вознесенского). Поэт создал на данный момент уже достаточно много таких коллажей, они разнообразны по стилю, направлению, отображают самые различные сферы жизни. С помощью видеом Вознесенский стремится передать образы, возникающие у него при чтении таких имен как О.Мандельштам, Б.Пастернак, А.Ахматова и других знаменитых личностей, персонажей классических произведений, а также лиц современного шоу-бизнеса

2.2. Эксперименты А.А.Вознесенского в области визуальной поэзии

Визуальная поэзия А.А.Вознесенского включает четыре основных явления – кругометы, палиндромы, изопы, видеомы. Развести данные понятия довольно сложно, так как в разных источниках даются весьма противоречивые определения, к тому же сам автор в своих творениях зачастую соединяет, например, кругомет и палиндром, или изоп и кругомет. На наш взгляд, определенно можно сказать, что видеома является скорее образным видением той или иной личности или явления (понятия), чем стихотворным текстом, здесь рисунок практически вытесняет слово. Примером могут служить видеомы на Пастернака, Есенина, Мадонну, на 60-90 годы, на журнал «Юность».

Если говорить о изопах Вознесенского, то, на наш взгляд, это стихотворные тексты с элементами рисунка. Здесь уже текст и рисунок взаимодополняют друг друга. Это, например, «Петушиный бой», «Слалом», «Ретроскамья», «Горный град» и другие подобного рода тексты.

Таким образом, в ходе анализа визуальных текстов А.Вознесенского попробуем более конкретно определить разницу этих понятий, выделить характерные черты каждого из них, закономерности их употребления автором.

2.2.1. Кругометы

К простейшим изопам из всего множества «видух» (так иногда свои визуальные творения называет сам поэт – А.А.Вознесенский), как нам кажется, следует отнести так называемые кругометы (термин А.Вознесеского). В чистом виде кругометы полноценными лирическими произведениями назвать сложно.

Андрей Вознесенский слагает многочленные, «гусеничные» однословия, в которых конец одного слова становится началом другого: «матьматьматьма» («мать» переходит в «тьма» и обратно), «ударникударникударникуда» («ударник» чередуется с «никуда»), «шаланды - шаландышаландышаландыша - ландыша хочется!» Часто такие потенциально бесконечные «словословия» записываются в виде спирали или круга, где нет входа и выхода, но только переход одного слова в другое, своего рода буквенная вибрация. Вознесенский называет такой тип однословия «кругометом» - круговой метафорой, и видит в таком круговращении слов, вписанных друг в друга, одно из высших достижений своего словотворчества. Одно слово, как шестеренка, цепляет другое и, прокрутив несколько букв или слогов, само цепляется за него и прокручивается дальше. Такие однословия могут бесконечно вторить себе, как своего рода морфемное заикание, и этим отличаются от другого, более замкнутого и традиционного типа - палиндрома, также любимого Вознесенским (типа «женоров» - перевертыш «Воронеж», или «аксиомасамоиска», причем «самоиск» - тоже однословие, включенное в данный палиндром). Общее между «кругометом» и «перевертышем» - обратимость, нелинейность слова, самоповторяемость либо в написании (начало и конец меняются местами), либо в чтении (от начала к концу и от конца к началу).

Самыми известными кругометами А.Вознесенского считаются следующие произведения: «Снег таял-Ялта», «Мать-тьма», «Питер-терпи», «ПтиЦарь».

Имеют место в его творчестве и такие кругометы, которые гармонично встраиваются в структуру более усложненного изопа, например, «Джин-тоник-никто»:

Данное произведение насыщенно философским смыслом. Оно графически оформлено в виде сосуда с напитком (видимо, джин-тоником). Поднимается тема алкогольной зависимости (джин-тоник – алкогольный напиток), отсюда - мотив одиночества, безвыходности в сложившейся ситуации (герой взывает о помощи, но никто не слышит его мольбы). Стихотворение наполнено трагизмом, показано состояние падшей души (этому свидетельствует и расположение фраз – вертикальное, ниспадающее). Буквально в девяти словах поэт выразил злободневную проблему алкогольной зависимости и равнодушия, бездушия окружающих.

Продолжая тему кругометов в творчестве А.А.Вознесенского, следует рассмотреть такое интересное стихотворение, как «Клумба»:

В стихотворении указывается реальное пространство, южный город - Краснодар. Стихотворение о любви двоих людей («твоей», «меня»), которые в силу некоторых неизвестных нам обстоятельств вынуждены расстаться. Эта разлука тяготит лирического героя («я без тебя умру»), поэтому он пытается уловить даже самые мельчайшие детали свидания: вот видит летящего комара с её «кровинкой», слышит скрип калитки, улавливает даже то, как качаются маргаритки на клумбе, предчувствует, что утром его разбудит «тайный аромат» её мотора. Отсюда и возникает круговая метафора – «комаргоритко…маргаритка». Эти, казалось бы, незначительные детали свидания пьяняще кружат голову лирическому герою, они как вихрь возникают в его голове и оставляют следы переживаний и страданий в сознании героя.

Кругомет «Мошкара» можно отнести к жанру стихотворения в прозе. В это стихотворение Вознесенский встраивает кругомет «мошкара-ромашка». Изображенный спиральный кругомет образует подобие двух стай мошек, которые еще окружают одинокие, отделившиеся от стаи мошки, – одиночные буковки «о», «а».

Лирический герой летним теплым вечером, путешествуя на автомобиле, остановился по пути и увидел стаи мошек, вьющихся у его фар. Творческое воображение героя взыграло, теперь он видит не просто стаю мошек, а букет ромашек, в свою очередь ассоциативный ряд в его сознании продолжался и вылился в «кошмарную ромашку памяти. » Вспышки памяти для поэта подобны ромашкам или стаям мошкары. Поэт в данном стихотворении запечатлел гармоничное, проникновенное слияние человека и природы: человеческое сознание становится активным в момент созерцания природы. С помощью графических элементов Вознесенский воссоздал образы, возникшие в ту минуту, родившиеся в его голове.

Стихотворение «Нота» также содержит кругомет.

Данное стихотворение состоит из с 17 строк и визуального образа ноты. На наш взгляд, возникает контраст между зрительным восприятием текста и его внутренним содержанием, поскольку нота понимается как символ музыки, высокого искусства, а содержание текста представляет тему духовной деградации: «все воруют», «вниз лицом отдыхает шулер с контрольной дыркой в голове» и другие. Борьба высокого и низкого также подчеркивается фразами «Поединок Бога и черта», «Гениальней, чем Бор и Шуберт, . шулер. ». Очевидно, что в этом произведении отразилась эпоха начала 90-х годов в России, когда происходила ломка ценностей, резкий сдвиг в нравственном сознании людей, когда живая музыка заменилась «электроникой», высокое искусство утратило свое значение.

Не менее оригинальным и сложным по содержанию кажется нам «Гипотетический шарик» Вознесенского:

Здесь, также как и в предыдущем стихотворении, поэт встраивает в структуру стихотворения два похожих спиралевидных кругомета (шарик-рикша и рикша-шарик) жирным шрифтом. Образ шара, круга и цикличности формируется и на уровне формы (шарики), и на уровне содержания («шарик», «колесо истории», «волдырями жемчуга», «земшарик», «подшипник»). Центральный образ произведения – женщина, которая «играет» и которой «играют». По мнению автора, она – двигатель истории и вращения земного шара («тащи, кати, женщина, колесо истории», «повращай земшарик»), становится важной ее роль в современном мире. А.Вознесенский дает название «Гипотетический шарик», гипотетический, то есть предположительный, условный.

Кругометы А.А.Вознесенского - явление многомерное, проникающее во многие другие его тексты, мы встретим их элементы еще и в изопах, и в видеомах.