Олигархи и их частные коллекции
Во-первых, музей изобразительных искусств им. Пушкина праздновал столетие. За последние годы директор музея и гранд дама России Ирина Александровна Антонова превратила его из достаточно провинциального в советское время в достойнейший, пусть и не входящий в первую десятку лучших музеев мира. Не понимаю только одного: почему он имени Пушкина, а не имени Цветаева — основателя первоначального музея? Теперь ошибка частично исправлена: при входе бюст Цветаева, а на выставке, посвященной столетию музея, — фотография во весь рост отца и дочери. Марине Цветаевой на фотографии лет пятнадцать. Невероятно щемящее изображение, потому что ты знаешь, что государство отдало «дань сполна» щедрому просветителю и культурному деятелю: новая советская Россия не приняла его великую дочь. Марина Цветаева повесилась, не найдя никакой возможности жить в СССР. И все-таки эта фотография при входе — по справедливости и придает собранию необходимое достоинство.
Выставка же сама по себе сокрушительна. Гениальна идея Антоновой и ее помощников: экспозиция называется «Воображаемый музей». Сотрудники поместили картины, прибывшие из многих сокровищниц мира, в залы, соответствующие им по времени и происхождению. Это создало более цельное восприятие. Музей показал многих художников, которых никогда не было в его стенах: Босх, Дюрер, Гольбейн, из более современных — Магритт, Климт и др. На выставке подробно сообщается о картине и о музее, из которого она приехала. Антонова попала в цель. Сначала посетители выставки судорожно ищут картину-гостью, озираются по сторонам, а потом удивляются: «Ой, а разве эти картины были здесь? Я что-то не помню». Так было со мной. Весь музей раскрылся полнее и интереснее. Но это только один из секретов.
Выставка XX и XXI веков разместилась в другом здании, где диалог культур продолжался. Это здание давно вместило в себя знаменитые коллекции купцов Щукина и Морозова — одни из лучших мировых коллекций импрессионизма и постимпрессионизма. Собранные еще до революции, они стали основой Музея нового западного искусства и гордостью новой власти. Но в начале 30-х музей, как проповедник идеологически вредного искусства, был закрыт, коллекции расформированы: часть попала в Эрмитаж, другая — в Пушкинский. Слава Богу, музейщики не уничтожили, а спрятали бесценные вещи в запасники до начала оттепели, когда уже можно было их осторожно показывать. Теперь Антонова очень хотела бы, чтобы Эрмитаж вернул свою часть коллекции Москве, где она и собиралась.
Музей частных коллекций
Еще один из секретов связан с выставкой в Музее частных коллекций при Пушкинском. Музей был создан в 1994 году по инициативе Антоновой и литературоведа и собирателя Ильи Самойловича Зильберштейна. С момента основания в него поступило более 30 коллекций. Среди представленных в постоянной экспозиции — коллекция самого Зильберштейна, коллекция русской реалистической живописи XIX-XX века Сергея Соловьева, коллекции бронзовой скульптуры, стекла от античных времен до 30-х годов XX века Федора Викторовича и Екатерины Петровны Лемкуль. Там же — мои любимые коллекции современных художников Владимира Вейсберга, Фалька, Мавриной, Тышлера. Их подарили музею собиратели или сами художники советских времен.
В то время коллекционеров было не очень много. Подпольные советские миллионеры картинами не интересовались — их собирали на легально заработанные деньги академики, адвокаты, зубные врачи, иногда артисты. Эту сторону своей деятельности они особенно не афишировали, так как советская власть относилась к коллекционированию подозрительно. Перепродавать собиратели не могли, так как это уже рассматривалось как спекуляция, хотя многие покупавшие просто спасали художников от нищеты. Святослав Рихтер покупал картины Фалька, Абрам Чудновский — картины авангардистов, Борис Окунев — картины Петрова-Водкина, Георгий Костаки — картины Зверева и т.д. Мой муж рассказывал мне, что в 60-е годы он попал в дом к коллекционеру Окуневу — профессору Политехнического института в Питере. И вот что ему рассказал собиратель. Он покупал картины у родственницы Петрова-Водкина. Однажды, придя к ним в дом, Окунев застал там ремонт и увидел, что на полу, чтобы не капало с потолка, лежит огромный холст. Еще не зная, есть ли на нем изображение и какое, он перевернул ткань — оказался, конечно, Петров-Водкин. Окунев тут же купил холст и увез на грузовике, боясь сворачивать его в трубочку. А в Москве мы дружили со скульптором Вадимом Сидуром. Его графику постоянно покупал академик-физик Виталий Гинзбург.
А что происходит на рынке картин сегодня? Ни для кого не секрет, что сейчас в мире дорогие картины покупают или русские олигархи, или арабские шейхи. Так, совсем недавно было много шума по поводу знаменитой картины Эдварда Мунка «Крик», купленной за 119,9 млн. долларов и побившей все рекорды цен. Говорят, что ее купил олигарх Роман Абрамович.
Портреты коллекционеров
Вернемся к отделу личных коллекций. К 100-летию музея его сотрудники организовали выставку «Портреты коллекционеров. Западноевропейское и русское искусство из частных собраний Москвы». Выставка не случайно названа «Портреты коллекционеров». Музей хотел показать срез частного собирательства в России — собирателей, с которым он поддерживает постоянные связи. Я шла на выставку со стереотипным опасением: ну что эти олигархи понимают? Сейчас увижу огромные полотна в золоченых рамах, изображающих томных дам со слащавыми улыбками. Оказалось, все не так.
В отделе представлено около 300 работ двадцати пяти участников. Большинство из них — музейного качества, а несколько десятков — шедевры. Когда входишь в первый зал, кажется, что все шедевры именно тут. Это коллекция Петра Авена, имя которого на слуху давным-давно. В 1991 году он входил в правительство Гайдара. Сейчас он совладелец Альфа-банка и Тюменской нефтяной компании. У этого олигарха фантастическая коллекция: тут портрет Велимира Хлебникова работы Михаила Ларионова, тут и огромная «Мадонна с младенцем» Петрова-Водкина, и картины Кончаловского, Машкова, Лентулова, Коровина, Кандинского.
Об Авене говорят, что он славится своим чутьем. Когда покупает картины, ни с кем не советуется, а следует совету своей еврейской бабушки: «Никогда никому не доверяй». Он помнит происхождение своих картин, любит их показывать и был одним из вдохновителей этой выставки. Многие картины он приобрел по случаю. Так к нему попал Фальк. Авен рассказывает, что учился в одном классе с внуком Генриха Нейгауза. В квартире висел ранний пейзаж Фалька, подаренный самим художником музыканту. Когда наследники решили продать картину, они связались с Авеном, так как знали об его увлечении живописью.
Поразительный кульбит совершил в жизни и другой коллекционер — Виктор Бондаренко. В 1978 году он эмигрировал в США, прослушал несколько курсов в Нью-Йоркском университете, в 1985 году уже работал менеджером по продажам в крупной страховой компании Prudential. В 1988-м организовал собственную компанию «Зигзаг». Вскоре возвратился в СССР, организовал там дилерскую компанию «Крайслера». Благодаря нему в Москве появились первые лимузины. Он привлекал американских предпринимателей к сотрудничеству с СССР. Был знаком со многими крупными американскими политиками, включая сенатора Эдварда Кеннеди. В его коллекции замечательное собрание икон, начиная с XVI века. Все они в идеальном состоянии и говорят о хорошем вкусе владельца.
Присутствие на выставке коллекции известного художника Ильи Глазунова меня нисколько не удивило. Он не олигарх, но человек богатый и, увы, крайне безвкусный художник. Такова и его коллекция. Там есть удивительные парадные портреты художников XVIII века — Рокотова, Боровиковского. Сам Глазунов рассказывал, что портрет Екатерины Второй кто-то из заграницы прислал ему в подарок свернутым в трубочку. В коллекции Глазунова есть «Мадонна с младенцем» итальянского мастера Гверчино. Не могу сказать, что это великая живопись, но — внимание! — картина принадлежала Жозефине, супруге Наполеона. После войны 1812 года она была приобретена для Эрмитажа, а в 1927 году передана из музейного фонда на продажу в антикварный магазин. Вскоре она попала к Глазунову. Есть в его коллекции и иконы, запоминающиеся не столько изображениями, сколько дорогими драгоценными окладами.