О, Русь! (часть первая, глава первая)

24 февраля 2008 года я и мои упакованные в гантовский пух и гортекс товарищи собрались на главном пупе Отечества под стенами храма, который язвительный французский путешественник времен Николая Первого обозвал молельной «банкой с вареньем».

Отсюда – в соответствии с законами жанра мифологических путешествий – начинался наш маршрут длиной в 10 000 километров, имеющий в качестве конечного пункта город Владивосток.

3500 рублей стоит дом в деревне. Это пенсия за 1 месяц, 3 ящика водки, 200 литров пива, 350 флаконов мозольной жидкости «Троя». Казалось бы, – всего ничего. Но по купателей родины гораздо меньше, чем ее самой.

К броску в неизведанное «маленькие любители родины» – таково было самоназвание нашей небольшой группы – подготовились знатно. Недобрый взгляд околокремлевского мента блуждал от мажористого Audi Q7 к скромному с виду Audi Allroad. Оба автомобиля были под завязку забиты скарбом бесстрашных воинов ЦАО – чемоданами Louis Vuitton, ящиками с шампанским, фотоаппаратурой и шипованными колесами. Если бы мент решился обыскать автомобили, то с радостью обнаружил бы в бардачке травматическое и огнестрельное оружие и (без всякой радости) лицензии на него. Глядя в четыре вороненых ствола вещи под названием «Оса», я думала, что с такими предосторожностями не путешествовала даже по предвоенному Ираку. Предосторожности были отнюдь не лишними – если о повадках шахидок-даунов многие уже осведомлены, то какие чудные открытия готовит своим неразумным детям Родина, в пределах Бульварного не знает никто.

Федеральная трасса М5. Москва—Нижний Новгород

Панельные избы Новогиреева были уже позади, а до меня все никак не доходил масштаб происходящего. Десять тысяч километров – расстояние, которое не всякий человек преодолел даже на самолете. И если правда, что пространство старит не меньше, чем время, то какими мы вернемся из этой экспедиции, трудно было даже предположить. Погода благоприятствовала размышлениям – в подбрюшье неба родилась белая метель, и густая ледяная крупа с невероятной скоростью заметала елки-поселки по обочинам дороги каторжников, старого Владимирского тракта, ныне федеральной трассы М5 Москва–Нижний Новгород.

Опытные дальнобойщики говорят, что такая метель самая противная – особенно ночью: снег летит в лобовое стекло как бы из одной точки, словно из скрюченной пригоршни издевательского бога, и человек за рулем начинает, помимо воли, следовать зрачками за движением точки, ее легчайшим смещением. Точка делает пуант, глаз скользит вослед, сладостно опускается веко, и поутру грузную грустную фуру находят в кювете с размозженной кабиной, мертвым водилой, грязными колесами вверх.

Кто-то вдруг – как в античном стихе «окликает мои очи» – я обнаруживаю себя за технологичным рулем Q7, добрый попутчик протягивает эспрессо в стальной термочашке. А я думаю: «Ничего еще не началось, а ты уже чуть было не отправила товарищей на тот свет». Но откровенно говоря – тут надо отдать должное пейзажу – различие между «тем» и «этим» светом за окном постепенно стирается. Словно с помощью гнусной химии из мира выпаривают все краски – остается только белое, серое, серое, серое. Из серого появляется верстовой столб с отметкой 131 – и я, подобно бедному Венечке Ерофееву, восклицаю: «Царица Небесная, как далеко еще до Петушков!» Хотя настоящий – не метафизический – город Петушки мы как раз проехали. Поэтому я беру рацию и прошу повернуть направо за мостиком над маленькой речкой. Я хочу показать моим спутникам небольшую церковь, построенную в 1812 году в честь победы над Наполеоном.

В 1932 году многодетный сельский батюшка, бывший настоятель этого храма, лишенный советской властью возможности служить, по просьбам верующих вопреки воле властей открыл заколоченную церковь и отслужил пасхальную службу. Батюшка был арестован на следующий день – по доносу кого-то из бывших в церкви; отправлен в Сибирь и вскоре расстрелян. Этого человека звали Иван Михайлович Соколов, он приходится мне прадедушкой.

Из церкви по ледяным торосам, крестясь и пятясь, выбирается несколько старух. В своих пальто и теплых платках они похожи на толстые черные снопы. Возможно, эти женщины приходятся дочками тем, кто отстоял здесь Пасху в 1932-м. Может быть, тем, кто донес. Я прикрываю глаза, пытаясь почувствовать связь времен. Но чувствую только, как по ногам от заледенелой земли поднимается могильный холод. Есть земли, где взгляд назад превращает в столб. Здесь – в лед, немоту, ничто.

«Замерзла», – капризничаю я и забираюсь в уютные, пахнущие кофе, внутренности джипа. Колеса мягко проваливаются в мерзлые дорожные дыры, и в зеркале заднего вида туманятся и постепенно исчезают купола, красный закат и не очень трезвая, а потому веселая прихожанка Раиса в вытертой «чебурашке», с одним зубом во рту, благословляющая нас в путь рукавицей.

3500 км от Москвы. Село Равнец, Тюменской области. Стараниями аборигенов «р» превратилось в «г». Уж они-то точно знают, где живут.

**Нижний Новгород — Деревня Большая Ельня **

Местоположение – или как бы сейчас сказали location – города Нижний Новгород настолько удачно, что о лучшем трудно даже мечтать. Город стоит на высоком холме в месте слияния великих рек – Оки и Волги. Естественный ландшафт настолько великолепен, что, кажется, человеческим рукам не под силу его испортить. Тем не менее аборигены с блеском решили непростую задачу. Из архитектурных достопримечательностей в Нижнем имеется кремль и несколько довольно хорошо сохранившихся улочек старого центра. Еще вокзал. Остальное – унылый совок. Шедевр монументализма – памятник козе. И разумеется, примета времени и денег – монструозное строительство китайской дури с башенками в популярном стиле «Ю. Лужков & Е. Батурина».

На щитах вдоль дороги реклама элитного жилья и президентских выборов – до них осталось меньше недели. Нехитрая агитация а-ля настенный бюллетень в психбольнице. «Наша страна – наш президент!» Можно подумать, у них его кто-то отбирает.

Приметы гламура также налицо. В самом модном ресторане – посетительницы в бриллиантах и лосинах. Меню толщиной с библию, половину которого занимает перечисление регалий шеф-повара. Все очень невкусно и настолько долго, что я успеваю детально ознакомиться с местной глянцевой прессой. На обложке надпись: «Ксения Собчак провисела дольше всех». «Бог мой, – думаю, – что нелюди сделали с подружкой?» Оказалось, редакция устроила забавный конкурс – кто дольше провисит? С помощью жевательной резинки на стенку прилеплялись плакаты с изображением знаменитостей.

Если бы среди участников конкурса, устроенного креативными журналистами Нижнего Новгорода, был заявлен Владимир Владимирович Путин, то первое место, несомненно, досталось бы ему. Такого количества изображений любимого руководителя, развешенных по стране, я не видела даже в Северной Корее. Ласковый взгляд отца нации проникает в самое сердце народа и творит удивительное. Сидя в ресторане «Купеческий», от удивительного мы были в двух шагах – разумеется, по российским меркам. В 100 км от города Нижний Новгород расположилась деревня Большая Ельня. А в ней – согласно сообщениям уважаемых столичных газет – секта православных путинопоклонников. Проехать мимо Большой Ельни было бы преступлением – ибо простодушные путинопоклонники осуществили то, о чем, если верить наглядной агитации, грезит все очарованное ­народонаселение державы.