Атомы – преобразователи ландшафта

«К географии ландшафтов и цветов мы присоединяем географию геохимических яв­лений, и простые законности внешних соот­ношений мы хотим свести к единым великим законам строения и свойств атома».

В ЛЕСАХ

На тысячи километров от берегов Балтийского моря до берегов Тихого океана, сплошной полосой через всю нашу страну протянулась лесная зона. Это царство хвой­ных, смешанных и лиственных лесов, полноводных рек, торфяных болот.

Природные ресурсы лесной зоны велики и разнооб­разны — климат и почвы многих ее районов благоприятны для сельского хозяйства, реки таят огромные запасы гидроэнергии, недра богаты углем, нефтью, рудами почти всех металлов, леса — ценными породами деревьев.

Однако большая часть лесной зоны СССР освоена еще сравнительно мало, населена редко, ее природные ресурсы используются далеко не полно. Это в особенно­сти относится к огромным территориям Сибири и Даль­него Востока. Вместе с тем в условиях планового социа­листического хозяйства, на базе высоко развитой тех­ники теперь есть возможность быстро осваивать многие малонаселенные лесные ландшафты. Те их неблагоприят­ные особенности, которые раньше казались неодолимым препятствием для хозяйственного освоения, в настоящее время могут быть преодолены, малопроизводительный природный ландшафт может быть превращен в высоко­производительный культурный. Рассмотрим это превраще­ние на примере одного из лесных ландшафтов.

В прошлом худая слава как о местах бедных, мало­плодородных шла о ландшафте, который мы будем на­зывать полесским. Этот тип ландшафта распространен в лесной полосе европейской части нашей страны и в За­падной Сибири.

Писатель П. В. Засодимский в конце прошлого века посетил Приветлужье, один из полесских ландшафтов в среднем Поволжье. Вот что он там видел: «…несмотря на всю свою изворотливость, несмотря на все свое уме­ние «на обухе рожь молотить», бедны лесные жители, и мало красных дней и радости видят они в жизни. Многие круглый год не видят мясной пищи, даже молоко, полу­чаемое от мелких и тощих коров, сберегается только для детей, а взрослые принуждены довольствоваться творо­гом, разведенным сывороткой или водой. Далеко не у вся­кого из ветлужан находится лошадь или корова,— оттого нередко и поля остаются незасеянными. Жалко смотреть на этих бедняков, всю жизнь проводящих в тяжком труде, в борьбе с горем и бедностью… Дряхлость, кажется, не составляет здесь исключительной принадлеж­ности старческого возраста».

Даже в отсталой дореволюционной России полесские районы поражали своей особой бедностью. С их неблаго­приятными природными условиями крестьяне тогда не могли и не умели бороться.

Вместе с тем лесная зона получает значительное ко­личество солнечного тепла, в ней выпадает много осадков в виде дождя и снега и почти никогда не бывает засух.

Микроорганизмы в лесной почве работают интен­сивно, поэтому в ней накапливается мало мертвых орга­нических веществ: почти все что умерло, то и минерали­зовалось.

Сосновый лес в Полесье

Таким образом, климатические условия этого ланд­шафта благоприятны для биологического круговорота атомов. Значительно менее благоприятны здесь свойства почв. Растворимые соединения, важные для жизни ра­стений и животных, в состав которых входят кальций, магний, натрий, калий, фосфор, легко вымываются из почвы и уносятся с грунтовыми водами в реки. В резуль­тате образующиеся при разложении растительных остат­ков органические кислоты не могут быть полностью ней­трализованы. Поэтому характерные для полесского ланд­шафта песчаные подзолистые и дерново-подзолистые почвы, — кислые, бедные подвижными минеральными со­единениями. Нередко пески полесий на 98% состоят из минерала кварца (SiO2). Только немногие растения при­живаются на таких почвах: сосна, лишайники, вереск, черника.

Следовательно, в геохимическом отношении полес­ский ландшафт — это ландшафт, бедный важными для растений элементами. Вот эта его особенность и определила низкое естественное плодородие песчаных подзо­листых почв полесий.

На животных организмах полесского ландшафта осо­бенно резко сказывается недостаток кальция — элемента, входящего в состав костей, скорлупы, раковин.

В полесьях многие животные имеют меньшие размеры (например, моллюски в реках), яйценоскость птиц умень­шается, яйца имеют тонкую и пористую скорлупу, домашние животные страдают болезнью скелета (рахит). Молочный скот здесь теряет породистость, удои падают, животные становятся приземистыми, малорослыми.

Рахит у домашних животных

В некоторых полесских ландшафтах домашние жи­вотные страдали от неизвестного заболевания. Они быстро истощались, становились вялыми, шерсть их гру­бела. Значительная часть больного скота погибала. При­чина болезни долго составляла загадку. Все попытки найти микроба-возбудителя кончались неудачей, так же как не помогали различные методы лечения, пока, нако­нец, не было установлено, что загадочное заболевание вызвано пониженным количеством в кормах кобальта.

Ценные свойства кобальта для металлургии были от­крыты уже давно, но его значение для живых организ­мов долгое время оставалось неизвестным. Кобальт от­носится к так называемым редким металлам. В земной коре его среднее содержание составляет всего 0,003%. В полесских же ландшафтах местами в почвах находится этого металла меньше 0,0005%. В растительных кормах там его содержание также понижено. А так как кобальт входит в состав особого витамина В12, жизненно необхо­димого животным, то снижалось и количество этого ви­тамина, что приводило к заболеванию домашнего скота. Прибавка к кормам совсем небольших количеств со­лей кобальта или применение особых кобальтовых удобрений полностью ликвидировало акобальтоз (так назы­вается это заболевание), повысило продуктивность овец и молочного скота. Акобальтоз известен и за пределами нашей страны, в Австралии, Новой Зеландии, Шот­ландии, где также имеются ландшафты, почвы которых бедны кобальтом.

Акобальтоз у коров

Кто не знает, что торфяные болота после осушки об­ладают высоким плодородием, что они особенно при­годны для посевов овощей и картофеля.

В долинах рек полесских ландшафтов много торфя­ных болот. И вот, бывают случаи, когда на землях, от­воеванных у этих болот, несмотря на применение обыч­ных удобрений, не только вызревают очень низкие уро­жаи, но культурные растения даже болеют: кончики их листьев желтеют и скручиваются, злаки не дают семян.

Длительное время попытки выявить особые микробы этого заболевания, получившего название «болезни об­работки», кончались неудачей. Позднее было установ­лено, что в осушенных почвах содержится меди меньше 0,001%, а в почвах, на которых растения не болеют «бо­лезнью обработки», более 0,001%. После этого было предложено попробовать применить медные удобрения. Это сразу же дало замечательный результат: «болезнь обработки» была ликвидирована, плодородие осушенных почв восстановлено. В настоящее время многие колхозы и совхозы уже систематически применяют особые мед­ные удобрения.

Но, может быть, вообще не стоит заниматься сель­скохозяйственным освоением полесских ландшафтов, раз их природные свойства имеют столько недостатков? Та­кой вывод был бы грубо ошибочным.

Полесские ландшафты получают много солнечного тепла и света, они достаточно обеспечены водой, их почвы содержат некоторое количество питательных для растений веществ. Следовательно, в этих ландшафтах есть все условия для осуществления фотосинтеза, для получения органических веществ, необходимых человеку. Иначе говоря, в полесьях, как и в других ландшафтах, мы можем с помощью растений использовать солнечную энергию. А это главное! Недостаток же минеральных элементов может быть восполнен их привнесением извне. Для этого надо только знать геохимические особенности ландшафта.

Для повышения продуктивности земледелия и живот­новодства в этом ландшафте необходимо ликвидировать кислую реакцию почв, вредную для большинства куль­турных растений. Это достигается посевом трав и извест­кованием, т. е. добавлением в почву углекислой извести (СаСО3). В известкованной почве усиливаются полезные для культурных растений микробиологические процессы, содержание кальция повышается, а содержание вредных для растений растворимых соединений железа и алюми­ния понижается. Большое значение для удобрения почв имеет навоз, так как он содержит почти все необходимые минеральные вещества и азот. Важны также минераль­ные удобрения: фосфорные, азотные, медные; домашним животным дают минеральную подкормку: толченую из­весть, поваренную соль, местами — соли кобальта.

Так ликвидируются неблагоприятные геохимические особенности полесского ландшафта и полностью исполь­зуются его богатые ресурсы влаги, солнечного тепла и света.

Прекрасно сказал С. М. Киров на I съезде колхоз­ников-ударников Ленинградской области и Карелии в 1933 г.: «Неверно, товарищи, что наш край какой-то особо бедный… Нет такой земли, которая в умелых руках при советской власти не могла быть повернута на благо человечества».

Действительно, в наши дни колхозы и совхозы доби­лись поразительных результатов в использовании при­родных ресурсов полесских ландшафтов и получают там сельскохозяйственной продукции во много раз больше, чем в дореволюционное время.

КАЛЬЦИЙ ИЗМЕНЯЕТ ЛАНДШАФТ

Но далеко не все ландшафты лесной зоны так бедны кальцием и другими элементами, как полесские. Имеются в лесной зоне места и совершенно иного облика.

Может быть, вам случалось бывать на Ижорской воз­вышенности, расположенной неподалеку от Ленинграда. Вспомните, как вдруг расступается хвойный лес, чтобы освободить место не лужайке, не поляне, а обширным, как в степи, полям. Только далеко, по самому горизонту, виден силуэт окружающих лесов, да кое-где поднимаются небольшие рощи, возле которых расположились деревни.

Объяснение своеобразия этого ландшафта, который мы будем называть ижорским, и, в частности, резкому его отличию от «кислого» полесского дает геохимия.

Оказывается, здесь близко к поверхности залегают известняки, доломиты и другие породы, богатые углекис­лой известью (СаСО3). Богатство горных пород углекислой известью обусловливает богатство этим соединением и почв: они не оподзолены, очень плодородны и по внеш­нему виду и некоторым свойствам напоминают степные черноземы. Поверхностные и грунтовые воды, соприка­саясь с углекислой известью, обогащаются кальцием; они имеют не кислую, а нейтральную или слабо щелочную реакцию. Гумусовые вещества и соединения железа в этих водах не растворяются, и поэтому родники и реки в таких ландшафтах особенно чисты и прозрачны. Орга­низмы имеют все признаки вполне достаточного кальцие­вого питания: на пойменных лугах много ярких цветов, в частности требовательного к кальцию клевера и других бобовых, и, наоборот, мало осок, т. н. «кислых злаков», хвощей, растущих на кислых почвах. Домашние живот­ные значительно реже, чем в полесьях, болеют рахитом, раковины у моллюсков крупнее и толще, молочность коров выше и т. д.

Когда-то здесь сплошь росли великолепные леса с высокими прямоствольными деревьями и богатым под­леском. Но еще древние земледельцы подметили высокое плодородие здешних почв. Поэтому в период земледель­ческого освоения лесной зоны именно эти места заселя­лись в первую очередь и леса здесь интенсивно выруба­лись. Постепенно ландшафт приобретал тот лесостепной облик, который мы застали.

Таких распаханных, почти безлесных «островов» много в лесной зоне. Они резко выделяются на фоне окружающих таежно-болотных пространств и напоми­нают лесостепные ландшафты далекого юга.

В европейской части СССР лесные ландшафты., бога­тые кальцием, в значительной степени уже освоены, в них развита промышленность и сельское хозяйство, имеется густое население. Но во многих районах Сибири они заняты вековой нетронутой тайгой. Освоение этих ланд­шафтов, развитие в них сельского хозяйства для обеспе­чения быстро растущих промышленных центров Сибири картофелем, овощами, молоком и другими продуктами земледелия и животноводства — важная народнохозяй­ственная задача. В ее решении очень большую роль мо­жет сыграть геохимическое изучение ландшафта.

Понятно, что ландшафтное разнообразие лесной зоны не исчерпывается полесским и ижорским ландшафтами. Но и этих двух примеров достаточно, чтобы еще раз в конкретной форме увидеть, как свойства ландшафта свя­заны с его геохимией.

Вместе с тем знакомство с лесными ландшафтами дает нам возможность познакомиться с еще одной важ­ной закономерностью геохимии ландшафта.

ЕЩЕ О ЗАКОНАХ ГЕОХИМИИ ЛАНДШАФТА

Мы видели, что геохимическое своеобразие ижорского ландшафта, его отличие от полесского связано с высо­ким содержанием кальция в горных породах, почвах и водах. Кальций определяет здесь многие важнейшие и характерные особенности ландшафта.

В других знакомых нам уже ландшафтах роль каль­ция была значительно меньше. Для влажных тропиков характерны кремний и алюминий (вспомним опал в стволе бамбука, состав золы чая и перьев птиц).

Важнейшие характерные элементы ландшафтных зон

Многие особенности солончаков связаны с накопле­нием в почве легкорастворимых солей: поваренной соли (NaCl), сернокислого натрия (Na2SO4). Они содержатся в почвах, водах и в виде пыли рассеяны в воздухе.

Такие химические элементы, играющие особенно важ­ную роль в жизни ландшафта, определяющие существен­ные и характерные его свойства, называются типоморф­ными. «Миграция этих элементов,— писал Б. Б. Полы­нов,— накладывает яркий отпечаток и на почвы, и на местные воды, и на растительность и связывает все эти «черты ландшафта» между собой крепкой причинной об­ратимой связью».

Но вот что чрезвычайно важно: роль того или иного элемента в ландшафте зависит не от его общего содер­жания в горных породах и почвах, а от его способности в данных условиях переходить в воды и поглощаться организмами, или, как говорят, от его миграционной спо­собности.

Так, например, во всех горных породах содержится много кремния, входящего в состав кварца, полевых шпа­тов, слюд. Однако, как правило, кремний мало подви­жен, его соединения cлабо растворимы, они содержатся в небольших количествах в водах, а следовательно, и в организмах. Поэтому влияние кремния на ландшафт в большинстве природных зон не велико, во всяком слу­чае намного меньше, чем кальция, натрия, серы, хлора, содержание которых в горных породах значительно ниже. А вот во влажных тропиках выветривание горных пород протекает настолько интенсивно, что и кремний уже в больших количествах поступает в природные воды. По­этому там и растения содержат много кремнезема и в це­лом в ландшафте роль кремния резко возрастает — он становится типоморфным элементом.

Теперь мы можем четко сформулировать второй важ­ный закон геохимии ландшафта: особенности ландшафта определяются теми элементами, которые в данных усло­виях подвижны, способны давать, газообразные или растворимые соединения и которые вместе с тем могут накапливаться в ландшафте. Элементы малоподвижные, не образующие растворимых или газообразных соедине­ний, не накапливающиеся в ландшафте, оказывают на него сравнительно малое влияние, даже если они преоб­ладают по массе.

Но для того чтобы атомы могли быть подвижными, для того чтобы осуществлялся их биологический круго­ворот, необходима вода. Вода — это «кровь ландшафта». Где вода — там и жизнь. Особенно убедительно об этом свидетельствует сравнение: пустыня — оазис.

ПУСТЫНЯ И ОАЗИС

Само название пустыни говорит о наиболее характер­ной черте этого ландшафта — бедной, разрозненной расти­тельности. Иначе говоря, продукция живого вещества в пустыне невелика, биологический круговорот атомов в ней слабый.

В отличие от других ландшафтов со слабым круго­воротом (например, тундры) здесь он осуществляется быстро, т. е. мертвые остатки растений и животных быстро разлагаются. Поэтому почвы пустынь светлые и содержат мало гумуса. А так как в пустыне выпадает мало осадков, то труднорастворимые соли, например, углекислый кальций (СаСО3), из почв не вымываются и они богаты такими важными для растений элементами, как фосфор, кальций, калий, магний.

И все-таки, несмотря на обилие тепла и света, необ­ходимых для фотосинтеза, несмотря на плодородие почв, биологический круговорот атомов в пустыне очень ослаб­лен, большая часть пустынной зоны — лишь пастбища для овец и верблюдов. Основная причина этого в недо­статке воды. Вода здесь делает чудеса, создавая кон­трасты, всегда изумляющие путешественников.

Однажды со своими товарищами по работе я пере­секал на автомашине щебнистую пустыню: буровато-желтую плоскую равнину, усеянную щебенкой песчани­ков да жалкими серыми кустиками полыни. Час, другой, третий тянулся этот однообразный ландшафт. Нами овла­дела апатия, внимание утомилось, мы уже «клевали но­сом», несмотря на немилосердные толчки нашего ГАЗ-67.

Вдруг кто-то закричал: «Смотрите! Смотрите!»

Машина все еще тряслась по щебнистой равнине, ко­торая слева тянулась до линии горизонта; справа же показался глубокий обрыв, а внизу, в долине небольшой реки, раскинулись хлопковые поля, искрились под солн­цем арыки, по краям которых росли тутовые деревья. Там и тут виднелись урючные сады, а в их тени — глино­битные домики с плоскими крышами; по дороге сновал народ, ехали арбы, на полях пестрели яркие одежды кол­хозников.

А за долиной в пыльной дымке виднелся противо­положный обрыв, от которого дальше, до горизонта снова простиралась выжженная солнцем щебнистая пустыня.

Такова картина оазиса в пустыне. Вода вызывает огромное усиление и ускорение биологического кругово­рота атомов: продукция растительности возрастает в десятки и сотни раз, происходит подлинный «взрыв» микро­биологических процессов в почве, в связи с чем остатки организмов быстро разлагаются и дают пищу новым поколениям.

Пески и солончаки в центре Ферганской долины

Вода в пустыне делает чудеса

Орошение, полностью обеспечивая растения водой, тем самым позволяет использовать богатые природные ресурсы пустынь: тепло, свет, плодородие почв. Хлопок, джут, виноград, дыни, рис и многие другие культуры дают высокие и устойчивые урожаи в оазисах.

Орошение пустынь сыграло выдающуюся роль в исто­рии человечества. Именно на орошаемых землях воз­никли многие государства Востока, достигшие высоких ступеней культуры: Египет, Хорезм, Вавилония. Свыше тысячи лет существуют некоторые оазисы в нашей стране (например, в долине Зеравшана) и они по-прежнему по­ражают нас плодородием своей земли.

За годы советской власти намного выросли площади орошаемых земель в Средней Азии и Закавказье. В ше­стой пятилетке будут построены новые плотины и ка­налы, орошены новые сотни тысяч гектаров пустынных земель (Каракумский канал, Кайрак-Кумская плотина на Сыр-Дарье около Ленинабада и другие).

Но значит ли это, что орошение решает все вопросы освоения пустынь? Что, насытив там землю водой, мы достигаем предела продуктивности ландшафта?

Нет, не значит. Даже и здесь, на этих сказочно-плодородных почвах, можно собирать еще более высокие урожаи, если использовать минеральные удобрения. Почвы оазисов наименее обеспечены азотом, и поэтому применение азотных удобрений позволяет резко поднять урожайность, особенно такой культуры, как хлопок. При­меняют там и другие удобрения.

ЧТО ЗНАЧАТ 0,00007 ПРОЦЕНТА

Много лет назад, работая в горах Таджикистана, я попал в кишлак, часть жителей которого имела зоб. По словам старика, прожившего всю жизнь в этом киш­лаке, недуг одолевал там человека постепенно. Дети рождались здоровыми, и лишь через несколько лет у них на шее появлялась небольшая припухлость, которая к зрелому возрасту заболевшего достигала размера головы ребенка. Откуда приходит это заболевание, старик не знал, он только заметил, что зоб не причиняет особенных беспокойств и жители кишлака не чувствуют себя боль­ными.

— А нельзя ли полностью вырезать зоб? Вероятно, операция не будет особенно сложной,— спросил один из моих спутников по экспедиции.

Этот вопрос напомнил мне о последствиях такой опе­рации, описанных В. В. Вересаевым в нашумевшей в свое время, книге «Записки врача». Вот, что сообщил там пи­сатель, в молодости сам работавший врачом.

«Среди жителей многих гористых местностей распро­странена своеобразная болезнь — зоб, заключающаяся в опухании лежащей над нижней частью горла щитовидной железы. В числе различных способов лечения зоба было, между прочим, предложено полное удаление всей щито­видной железы. Результаты этой операции оказались очень хорошими, больные выписывались здоровыми, ли­шение щитовидной железы (назначение которой совер­шенно неизвестно), по-видимому, не вызывало никаких вредных последствий. Но вот в 1883 году бернский про­фессор Кохер опубликовал статью, где сообщил следую­щее. Он произвел тридцать четыре полных иссечения зоба и был очень доволен результатами; но однажды один его знакомый врач рассказал ему, что он пользует девушку, которой девять лет назад Кохер вырезал зоб; врач этот рекомендовал Кохеру посмотреть больную теперь. И вот что увидел Кохер. У больной была младшая сестра, девять лет назад обе они были так похожи друг на друга, что их часто принимали одну за другую. «За девять эти лет,— рассказывает Кохер,— младшая сестра преврати­лась в цветущую, хорошенькую девушку, оперированная же осталась маленькой и являет отвратительный вид полуидиотки». Тогда Кохер решил навести справки о судьбе всех оперированных им зобатых. Все 28 человек, у которых было сделано лишь частичное вырезывание щитовидной железы, были найдены совершенно здоро­выми; из восемнадцати же человек, у которых была вы­резана вся железа, здоровыми оказались только двое; остальные представляли своеобразный комплекс симпто­мов, который Кохер характеризует следующим образом: «задержание роста, большая голова, шишковатый нос, толстые губы, неуклюжее тело, неповоротливость мысли и языка при сильной мускулатуре — все это с несомненно­стью указывает на близкое родство описываемого страда­ния с идиотизмом и кретинизмом». Между тем некоторым из оперированных зоб доставлял очень незначительные неудобства и операция была предпринята почти лишь с косметической целью, а результат — идиотизм…»

С тех пор как Вересаев написал свою книгу, прошло более полустолетия. Проблема зоба теперь в основном уже разрешена. В частности, давно установлено, что щи­товидная железа, разрастание которой представляет собой зоб, выделяет в кровь секрет (гормон) — тироксин. Если этот секрет поступает в уменьшенном или в увеличенном количестве, то человек заболевает тяжелыми расстройст­вами. Химики установили, что в состав тироксина входит химический элемент иод. В организме взрослого человека весом 70 кг содержится около 50 мг иода, т. е. всего 0,00007%, из которых немногим меньше двух третей при­ходится на щитовидную железу.

После этого начались исследования возможных путей поступления иода в организм, и сразу же обнаружилось, что в районах, пораженных зобом, содержание иода в воздухе, воде и пище ниже, чем в районах, где эта бо­лезнь неизвестна.

Но почему в одних местностях иода содержится больше, чем в других? Откуда иод попадает в воду, пищу, воздух? Каково содержание иода в природе?

На помощь врачам в решении всех этих сложных во­просов пришли геохимики. Они выяснили, что иод — очень редкий элемент: в твердой земной коре его содержится всего 0,00003 %. Вместе с тем иод «вездесущ», хотя и в ничтожных количествах, но он обнаруживается всюду: в воздухе, в морской воде, в почве, в растениях, в воде рек и озер. Геохимики нашли и главный источник иода. Им оказался океан, а пе­реносчиком иода с океана на сушу — ветры. Они приносят сравнительно богатый иодом морской воздух на материк. С дождевой водой иод попа­дает в почву, в грунтовые воды, в реки, из почвы и воды — в ра­стения, из воды и растений — в тело животных.

Но некоторые высокие гор­ные хребты преграждают мор­ским ветрам путь в горные долины. Туда поступает ВОЗДУХ, почти не содержащий иода. Поэтому и почва в горных районах бедна иодом, а следо­вательно, бедны иодом и мест­ные продукты питания как растительного, так и животного происхождения. Речные воды в горах бедны иодом также и потому, что они образуются за счет таяния ледников.

Тут и разгадка происхождения зоба: в районах его распространения население получало мало иода с пищей, водой и воздухом. Точными опытами установлено, что в ландшафтах, где не встречается зоб, суточное потребле­ние иода человеком в пять — десять раз больше, чем в ландшафтах, где зоб развит широко. В этих районах организм «борется» с недостатком иода увеличением щи­товидной железы, которая, разрастаясь до размеров зоба, может производить больше тироксина.

Совместная работа геохимиков и врачей позволяет успешно бороться с зобом. С этой целью населению про­дается поваренная соль (NaCl), содержащая небольшую примесь (0,001%) йодистого калия (KJ) или йодистого натрия (NaJ). На вкусе, цвете, запахе соли такая прибавка совершенно не отражается.

Эти меры борьбы оказались столь эффективными, что заболевание зобом было практически ликвидировано.

Низкий уровень иода в ландшафте сказывается также и на здоровье домашних животных. В некоторых районах развития зоба наблюдались болезни домашнего скота: молодняк рождался слабым, у овец была низка продукция шерсти, новорожденные поросята не имели щетины. До­бавление иода к кормам ликвидировало эти болезненные явления.

Ученые детально изучили географию зоба. Оказалось, что заболевание это связано не только с расстоянием от моря, но и с характером источников водоснабжения. Так, глубокие артезианские воды содержат значительное ко­личество иода, и поэтому в населенных пунктах, получаю­щих питьевую воду из глубоких скважин, не наблюдается зоба. Большое значение имеет и состав продуктов пита­ния. Например, установлено, что мясо морской рыбы содержит значительно больше иода, чем мясо пресно­водной рыбы; особенно высоко содержание иода в печени рыбы.

Вот мы и познакомились еще с одним случаем, когда геохимические методы позволяют более полно охаракте­ризовать ландшафт, дать ему санитарно-гигиеническую оценку, объяснить причины заболеваний людей и домаш­них животных, наметить пути борьбы с этими заболева­ниями.