Ч.2 Кандидат в Евросоюз: минные поля и столица киберпанка. Продолжение 3 - жужжа в жиже — LiveJournal

"Э, ты чO?" - , лузгая семки вставая, спросил Степа специальным голосом. Я на всякий случай начал обходить типа сзади. В этот момент в середину назревающего мордобоя вклинился Сердар, протягивая типу купюру. Тот, немедленно схватив деньги, отбежал от нас на некоторое расстояние. Сопля упала на грязную футболку. "Это чего? Зачем это такое?" - возмущенно всполошился Степа, пытаясь рассмотреть купюру. "Понимаете, - сказал Сердар, - эти люди очень опасны, они нюхают клей и ничего не понимают. Он мог достать нож и его в вас вонзить, т.к. ему наплевать. Поэтому я просто дал ему то, что он хотел". Внутренний гопник Степы не хотел мириться с моральным поражением и продолжал причитать: "Да это же просто токсикоман, он вообще был один. Да зачем же это?". Сердар мудро смотрел на море, не отвечая на глупые вопросы. Так мы получили урок настоящего Дао.

На "прогулке" по набережной наша экскурсионная программа была завершена, т.к. больше ничего достопримечательного в городе не было, кроме метро, о котором пара слов ниже. Сердар должен был идти в университет, поэтому, с облегчением распрощавшись, мы потащились в какой-то темный и относительно прохладный переулок, где долго отсиживались, дыша паром и восстанавливая температурный баланс. На вторую половину дня было назначено посещение пакистанского почетного консула, который располагался в непонятном районе трущоб за грузовым депо. По пути мы хотели зайти в метро Измира. Да, этот сравнительно небольшой город имеет свою линию метрополитена, недавно запущенную в эксплуатацию. Внутрь, однако, зайти не получилось, т.к. на каждой станции у турникетов стояли служащие метро и никого не пускали не пускали нас без билета. Вообще возникало ощущение, что они не пускали никого, или просто метро построили не там, потому что красивые, отделанные мрамором станции были абсолютно пусты. Метро располагалось над землей на системе путепроводов, поэтому мы все-таки смогли сделать традиционное фото метро:

Метро Измира: обратная сторона

"Покатавшись" на метро, мы долго и муторно тащились через одинаковый район одноэтажных гаражей и автосервисов, большинство из которых было закрыто (видимо, уже не первый год). "Как здесь вообще может находиться пакистанское консульство?" - мучила меня мысль. "Это, должно быть, какой-то аферист" На вопросы прохожим и работникам автосервисов, а не встречали ли они здесь пакистанское консульство, большинство смеялось, принимая это за хорошую шутку. Паранойя усиливалась.

В конце концов нас привели в очередной автосервис - во дворе стояли рефрижераторы (для трупов?) и хмурые механики, на земле было разлито машинное масло, а в дверях, улыбаясь, нас встретил почетный консул Пакистана господин E. Он предложил чай, проводил к себе в кабинет на 2-й этаж и вообще всячески демонстрировал, как он рад нас видеть (к чему бы это?). Господин E. владел автосервисом и почему-то по совместительству представлял интересы Исламской республики Пакистан в Измире. Каким образом это произошло и кто все эти люди - при взгляде на рефрижераторы эти вопросы задавать не хотелось.

Почетные консулы не могут сами выдавать визы, они, как правило, являются способом сэкономить на содержании полноценного представительства. Почетный консул выбирается из числа достойных граждан страны пребывания и наделяется ограниченным консульским иммунитетом. В реальности его обязанности сводятся к тому, чтобы организовать пару светских приемов для дипкорпуса. Учитывая консульскую неприкосновенность, почетными консулами небогатых стран являются обычно довольно скользкие персонажи, осуществляющие под прикрытием этой неприкосновенности всяческие не вполне легальные операции (например, перевозку трупов в рефрижераторах).

Узнав, что мы есть Великая Экспедиция и у нас имеется стопка Важных Бумаг, господин E. без промедления согласился нам помочь. Он позвонил в Стамбул настоящему консулу Пакистана и, поговорив немного о своем последнем визите "в штаты", сказал, что у него тут сидят два молодых человека, которым нужна виза и не мог бы последний обратить на них внимание. Почему-то из наблюдения за его мимикой и скоростью речи создавалось впечатление, что он говорит в выключенный телефон. Мы уходили из автосервиса с двойственным чувством - с одной стороны не покидало ощущение, что мы поприсутствовали на каком-то странном противоестественном спектакле (как только мы ушли, работа в автосервисе снова закипела и погрузка наркотиков и трупов возобновилась с удвоенной энергией), а с другой - хотелось надеяться, что консул на другом конце провода был настоящим, и в худшем случае мы всегда сможем вернуться в Стамбул, заручившись этой протекцией.

Мы шли по обычному жилому району в сторону дома Сердара. Постепенно начинали заполняться "Культуркафе". Это уникально турецкие учреждения для общения, где собираются, как правило, мужчины среднего и старшего возраста, чтобы обсудить последние новости, попить чая, выкурить кальян и прочим образом социализироваться. В том числе с помощью таких культур-кафе формируется соседская общность, благодаря чему уровень взаимной поддержки и в целом взаимовыручки на Ближнем Востоке и в Турции очень высок, т.е., скажем, выкинуть людей по одиночке из своих домов только потому, что кому-то захотелось построить торговый центр на этой территории, не получится. Возможно, в этом и кроется причина неприглядного состояния турецких городов - джентрификация невозможна из-за высокого уровня солидарности масс, попадающих под выселение.

Люди шли с работы домой и по пути покупали арбузы. Мы тоже купили арбуз, решив принести его Сердару, чтобы вместе его (арбуз) сьесть. Однако, есть очень хотелось сейчас, а до Сердара было еще далеко, к тому же арбуз был тяжелый, поэтому мы решили его уполовинить. Поскольку ножа у нас не было, то мы зашли в парикмахерскую и попросили оный. Скучающий без клиентов цирюльник сам порезал арбуз, красиво разложив его на тарелку. Растрогавшись, Степа решил сьесть арбуз вместе с цирюльником, пригласив того поучаствовать в поедании. Цирюльник в свою очередь вынес из подсобки хлебные лепешки, сыр, финики, еще какие-то вкусности, накрыв целый стол. Происходило все почти в полном молчании (наш турецкий был еще совсем не совершенен), отчего создавалось ощущение особого взаимопонимания с цирюльником - мы с ним молчали как давно и хорошо знакомые люди. Снаружи темнело, а мы сидели в тускло освещенной измирской парикмахерской, ели арбуз с питой, смотрели на улицу и все было хорошо.

К Сердару мы добрались уже, когда стало совсем темно. Стыдливо запихав жалкие остатки арбуза в дальний угол холодильника ("Вот, угощайтесь. "), мы начали обсуждать планы на вечер, как вдруг с улицы раздалось мощное пыхтение. Казалось, что по дороге несется первый кинопаровоз братьев Люмьер.

Выскочив на балкон, мы увидели большую печку на колесах с кучей труб, выходящих с трех сторон. Из всех труб валил густой черный дым, застилая улицу. "Что это?", - попытался я перекричать грохочущий агрегат. Печка тем временем поравнялась с нашими окнами, и комнату заволокло черной едкой гарью. "А, это от комаров. Это ДДТ", - улыбаясь, сообщил Сердар. Зажав рот и пытаясь не дышать, я ринулся внутрь квартиры, ничего не видя, и попытался выбраться наружу. Дверь была заперта на ключ. Я бился в дверь, пытаясь вслепую найти выход на лестничную площадку, но наощупь и в состоянии аффекта замок оказался непреодолимым препятствием. В конце концов мне пришлось вдохнуть полные легкие дыма. Глаза защипало.Минут пять спустя, когда гарь рассеялась, я спросил Сердара, который продолжал сидеть в кресле, как будто ничего не произошло:"А как реагирует местное комьюнити на распыление ДДТ? Люди как-то протестуют против этого?""Нет, зачем, мы все очень довольны, что у нас нет комаров", - заявил Сердар и переключился на обсуждение планов на вечер.

Вечером он предлагал увидеть ночную жизнь Измира и сходить по барам. С учетом того, что нам вполне хватило дневной, и представив двухзначные цифры в счетах, мы предложили вместо этого тихий семейный вечер у телевизора. Поскольку над Сердаром довлели правила турецкой вежливости, в соответствии с которыми он был должен предложить заплатить за нашу выпивку, а мы, как он уже понял, вполне могли на это согласиться, то он легко принял наше предложение, и мы остались дома.

По телевизору шли новости, в частности внимание привлек большой репортаж о массовых самоубийствах коров на востоке Турции. Коровы искали себе утес повыше и с разбега кидались с него вниз, разбиваясь о камни. Камера показывала остатки коров внизу - кучи кровавых рогов, копыт и прочих ошметок. Похоже, жизнь на востоке Турции была настолько интересной, что даже коровы там решали покончить с собой. Из Измира мы направлялись как раз туда. Второй плохой новостью стала очередная активизация вооруженных столкновений между курдами и турецкой армией на том же востоке. Отравленным ДДТ мозгом все эти апокалиптические новости воспринимались очень плохо. Вдобавок к этому оказалось, что сыр фета, которым нас кормил цирюльник, несовместим с жизнью с арбузом, поэтому ночь прошла в кошмарах на тему Восточной Турции, коров, курдов, боли в животе, самоходной душегубки и смутного будущего.

На следующее утро мы двинулись в сторону Гази-Антепа на восток Турции с тем, чтобы там же перейти границу в Сирию. Изначально план состоял в перемещении на поездах, поэтому мы сели на первый же утренний поезд на восток. Было совершенно удивительное нежаркое утро и прозрачный воздух - мы видели такое в Азии впервые. По пустому поезду гулял теплый средиземноморский сквозняк, распахивая двери между вагонами, которые почему-то не закрывались. Мы прошлись по вагонам, разыскивая контру, чтобы сразу вручить ей нашу бумагу. Контры, однако, тоже не было. В конце концов мы сели в открытый дверной проем последнего вагона, свесив ноги вниз. Внизу мелькали шпалы, справа и слева плыли измирские пригороды, а потом начались поля и пустыри. Вчерашние кошмары развеялись вместе с ДДТ. Отчего-то казалось, что все будет хорошо, несмотря на коров и курдов.