МЕДВЕДЕВ, СКРЫННИК И КОРРУПЦИЯ

Если судить по телевизионным репортажам, России повезло на нынешнего президента. Дмитрий Медведев молод, энергичен, спортивен, «свой» в любой аудитории. Он всё знает сам и требует рассматривать свои высказывания по любому вопросу не как реплики, а как приговоры, которые остаётся лишь «отлить на камне», и как бы олицетворяет собой свой собственный лозунг: «Россия, вперёд – через инновации и модернизацию – к умной экономике и всестороннему расцвету!».

До избрания президентом Медведев курировал в правительстве РФ нацпроекты (в том числе развития агропромышленного комплекса), и не упускает случая, чтобы подчеркнуть, что благодаря этим начинаниям в стране достигнуты значительные успехи.

Эту уверенность поддерживает в нём и подобранная им команда. Люди в ней тоже энергичные и одарённые, правда, преимущественно специфического окраса, обеспечивающего успешность именно в условиях общества с либеральными ценностями и рыночной экономикой. Особое место в деятельности президента занимает борьба с коррупцией и вообще с расхищением государственных средств.

Последний по времени акт этой его кампании начался со скандала. В архангельскую больницу № 1 поступил томограф. Казалось бы, врачи должны были возблагодарить судьбу за столь щедрый дар. А хирург Алексей Попов возмутился: во-первых, цена томографа оказалась просто астрономической; во-вторых, гораздо более нужного оборудования в больнице нет и не предвидится; в-третьих, где найти персонал, если санитарка, например, получает 5000 рублей в месяц, и на повышение зарплат денет у министерства нет? Значит, деньги в системе здравоохранения расходуются нерационально или попросту разворовываются!

Министр здравоохранения и социального развития Татьяна Голикова попыталась замять скандал и взять под защиту поставщика томографа. Но дело уже дошло до президента. Медведев возмутился тем, что при закупках зарубежной медицинской техники по схемам с множеством посредников, каждый из которых накручивает свою прибыль, цена возрастает порой в 2 – 3 раза. Президент потребовал, чтобы такому наглому разворовыванию государственных средств был положен конец, были привлечены к ответственности все причастные к этим преступлениям, а причинённый государству ущерб был возмещён. Следователи сразу же завели несколько уголовных дел в отношении чиновников и предпринимателей из разных регионов.

Между тем СМИ напомнили, кто положил начало во всероссийском масштабе закупкам медицинского оборудования по таким коррупционным схемам. Это – врач-кардиолог Елена Скрынник. Материалов на эту тему, как и о последующей деятельности названной дамы на поприще лизинга (но уже сельскохозяйственной техники), полно в солидных газетах. Не обошёл её своим вниманием и американский журнал «Форбс», пишущий обычно о самых богатых или о самых влиятельных. Ну, а уж об Интернете нечего и говорить. Словом, данных о Скрынник хватило бы на несколько детективных романов. В разное время её деяниями интересовались и Счётная палата, и Генпрокуратура. Но именно сейчас, когда вскрылись факты коррупционных сделок, ни президент, ни следователи о ней не вспомнили. Что же это за персона, имеет ли она отношение к коррупции и почему именно она оказалась вне возникшего скандала и расследования?

Видимо, всё дело в том, что Скрынник, назначенная в марте 2009 года министром сельского хозяйства РФ, занимает исключительно важное место в команде президента. И эта дама может вполне претендовать на статус героини нашего времени, которая «сделала себя сама» в «лихие 90-е» и продолжает успешную карьеру в наши дни.

С чего начинается карьера?

Елена Скрынник (урождённая Новицкая) родилась в 1961 году, в 1986 году закончила Челябинский медицинский институт и получила диплом кардиолога. Как за пять лет она, ничем не проявившая себя в научных кругах, занятая административной работой (в должности заместителя главврача больницы), сумела стать доктором медицинских наук, представляется загадкой многим. В 1991-1994 годах она проходила стажировку во Франции и Германии, была менеджером по поставкам медицинского оборудования.

В отличие от своих коллег, не решившихся на столь крутой поворот судьбы, Скрынник приняла предложение поступить в Академию народного хозяйства при правительстве РФ. (Вместе с ней там учились будущие министры Виктор Христенко и Алексей Гордеев.) После Академии Скрынник перешла в Минздрав РФ. Момент был удачный – в больницах советское оборудование вышло из строя, решили закупать новое за границей, нужен был только решительный человек, который не побоится возглавить это новое дело.

А бояться было чего. Хотя у нас принято говорить, что в те годы заработать состояние мог любой мало-мальски толковый предприниматель, на самом деле, в условиях разваливающейся пореформенной экономики, благоденствовали только паразитические компании – «прокладки», с успехом «осваивавшие» скудные бюджетные средства. Тут можно было и быстро разбогатеть, и попасть за решётку. Значит, надо было уметь не только зарабатывать деньги, но и иметь надёжную «крышу», связи в мире бизнеса и чиновничества.

Скрынник не побоялась. В ноябре 1992 года она создала фирму «Медлизинг» по торговле медицинским оборудованием. Говорят, ей тогда пришлось с головой окунуться в криминализованный бизнес «лихих девяностых». Её фирма представляла собой посредническую структуру. Она закупала медицинской оборудование (те же томографы) за рубежом через посредников. А в России через посредников же поставляла их организациям министерства здравоохранения.

Спрашивается, разве не могло министерство, собрав с мест сведения о необходимом оборудовании, в централизованном порядке закупить томографы и пр. непосредственно у производителя? В принципе, могло бы. И тогда не только не пришлось бы платить громадные деньги за услуги посредников, но фирма-производитель (знаменитая «Дженерал электрик») готова была при оптовых поставках дать скидку с отпускной цены в размере до 20 процентов. Однако вопрос о прямых поставках оборудования чиновники даже не ставили: схема, при которой заметная часть выделенных денег оседала в карманах коммерсантов, устраивала всех.

Появилась у Скрынник и своя косметологическая клиника – филиал известной швейцарской класса люкс, где обслуживаются московский бомонд и сливки чиновничьей касты. (А это – не только деньги, но и связи, которые в определённых условиях ценнее капитала.) А самые смелые слухи даже приписывают Елене Скрынник свои салоны красоты в Швейцарии и Франции. В Швейцарию Елена будто бы регулярно сама наведывается для поправки здоровья и восстановления красоты.

Скрынник, кроме «Медлизинга», имела ещё ряд фирм, жила на широкую ногу, часто ездила за границу. Тогда у Генеральной прокуратуры в связи с разными её деяниями возникли вопросы к министру здравоохранения Юрию Шевченко. Но это были 90-е годы с их всем известной обстановкой, к тому же Шевченко был хорошим знакомым Владимира Путина, а впоследствии и вовсе принял сан священника. Так что вопросы прокуроров остались без ответа.

Из медицины – в агропром

К началу 2000-х в России остро встал вопрос об обеспечении фермеров сельскохозяйственной техникой. Современный трактор или комбайн стоит десятки тысяч долларов, и редко какому фермеру его покупка по карману. Поэтому большинству фермеров больше подходила аренда (лизинг) такой техники. Но в условиях рынка часть фермеров неизбежно разоряется и не может рассчитаться за полученную в аренду технику. Поэтому частные фирмы либо вообще не берутся за такой рискованный бизнес, либо взимают слишком высокий процент, что очень удорожает аренду. Тогда и было решено создать акционерное общество «Росагролизинг», все акции которого принадлежали бы государству. Оно, получая деньги из бюджета, закупало бы технику у заводов и передавало в аренду фермерам, с которых взимало бы процент.

Но ведь была возможность сделать деятельность этого ОАО прозрачной? Да. Первоначальный проект предусматривал, что «Росагролизинг» будет на конкурсной основе открыто распределять полученные из бюджета средства между несколькими частными компаниями. Но не для того либералы приходили в 1991 году к власти в РФ, чтобы устраивать такой честный бизнес. Чиновники должны иметь возможность получать «откаты», «прокручивать» государственные деньги в частных банках и вообще наживаться. А для этого и в схему лизинга надо было заложить «коррупционную составляющую.

Кого же, с учётом этого обстоятельства, тогда надо назначить руководителем «Росагролизинга»? Разумеется, Скрынник, которую уже именовали не иначе, как «мадам Лизинг», и представляли родоначальницей лизинга в России, её избрали председателем Российской ассоциации лизинговых компаний. Неважно, что до того она видела трактор или сеялку только в кино или по телевидению. Для либералов, рыночников главное – это управление денежными потоками таким образом, чтобы их львиная доля доставалась «нужным» людям..

Многих тогда удивило то, что первоначально в её «Росагролизинге» не было ни одного специалиста по сельскому хозяйству, зато она перевела туда тех, кто помогал ей в закупке медицинской техники. (Говорят, теперь многие из них, разбогатев, живут за границей, и вряд ли им можно вчинить какой-либо иск.) И снова Счётная палата, а затем и Генпрокуратура обнаружили в работе этой организации много недостатков. Оказывается, эта структура преимущественно заключала договора на лизинг техники не с фермерами, а с посредниками, которые сдавали её фермерам, взимая свой процент, что, конечно, вело к удорожанию аренды. Бюджетные деньги «Росагролизинг» передавал заводам по выбору и при условии, что они откроют счета в коммерческом банке, который создал бывший заместитель руководителя этой структуры Антонов (спешу оговориться, что это всего лишь мой однофамилец). Деньги заводов подолгу лежали в этом банке. Заводы испытывали нехватку оборотных средств. А банк «прокручивал» эти деньги, выдавая бизнесменам кредиты под 20 процентов годовых. В итоге банк в десятки раз увеличил свой капитал. Вряд ли банкир забывал отблагодарить тех, кто создал условия для процветания его детища.

Широко применялся «лизинг с нагрузкой». То есть хочешь взять четыре комбайна в лизинг? Нет проблем! Но для начала купи у меня китайский трактор за живые деньги! Что, не нужен он или цена его не нравится? А куда ты денешься? Весь лизинг идет в области фактически только через одну фирму-монополист.

В актах проверок отмечались и огромные премии руководству «Росагролизинга», перевод денег на оффшорные счёта, семейственность (заместителем Скрынник был её брат, и мать не осталась без дела)… Закупала организация и племенной скот за границей, передавала его хозяйствам, где значительная его часть погибала (не те корма, не те прививки и пр.). Но ответственность за падёж ложилась уже на хозяйства. А в сельскохозяйственном машиностроении: только в прошлом году объём производства упал на 40 процентов по сравнению с 2008 годом. Техники в наших хозяйствах (на 100 га) в разы меньше, чем на Западе, изношена она на 70 – 80 процентов. Заводы стоят, не имея сбыта, а фермеры не могут получить технику из-за высокой (вследствие накруток и прокруток) стоимости её аренды. Примечательно, что самым удачным годом для лизинга сельскохозяйственной техники был 2001 (ещё до образования организации Скрынник).

Скрынник оказалась владельцем нескольких фирм и пакетов акций ряда предприятий. Но, когда её обвиняли в том, что она совмещает службу с личными коммерческими интересами, она отвечала, что (руководя организацией, оперирующей десятками миллиардов рублей бюджетных средств) не является государственным служащим, а потому ей совмещать работу в основной должности и занятие бизнесом не запрещено.

Министр, близкий к идеалу

Как раз в то время, когда Генпрокуратура выявила множество недопустимых «упущений» в работе «Росагролизинга», и там, возможно, были бы возбуждены уголовные дела, Скрынник, как отличный работник, была назначена министром сельского хозяйства РФ. А новый руководитель ОАО, который, возможно, должен был стать козлом отпущения, скоропостижно скончался. И снова Скрынник перевела на новое место работы ведущих сотрудников «Росагролизинга» (а также массажистов и пр. обслугу). Из числа старых её сотрудников сразу три стали заместителями министра, другие также заняли ответственные должности. И снова на верхушку министерства пролился дождь премиальных, исчисляющихся шестизначными цифрами.

То, что Скрынник, по утверждениям СМИ, превращает министерство в коммерческое предприятие по принципу «семьи», не удивительно: таков закон российской рыночной экономики.

Теперь у Генпрокуратуры вопросы уже к Минсельхозу по поводу необоснованной траты государственных средств. Останутся ли они без ответа и на этот раз – покажет будущее.

Я вовсе не считаю Скрынник каким-то одиозным персонажем или воплощением коррупции. Она – человек (а возможно, даже героиня) нашего времени, периода господства либерализма, рыночных отношений и всевозможного торгашества. По нынешним понятиям, она – «человек, умеющий жить», успешная бизнесвумен и отменный организатор, выдвиженец из кадрового резерва Медведева. Но чем же ещё она очаровала президента?

Россия находится в глубочайшем упадке, а объявленная её модернизация пока существует только в планах и призывах. Власть остро нуждается в мифах – как для успокоения самой себя, так и особенно для поддержания «стабильности» в обществе. А потому ей в руководящих сферах очень нужны мифотворцы. (То, что эти мифы не имеют никакого отношения к действительности, в «верхах» мало кого волнует.) Одним из таких крайне нужных ныне «специалистов» по части сотворения мифов и стала Скрынник.

В самом деле, представьте себе положение президента. Заслушивает он одного министра, другого… И слышит одно и то же: к сожалению, мировой кризис не обошёл и Россию, затронул и нашу отрасль. А далее идут сведения о процентах спада производства, росте безработицы и пр. Как тут не затосковать по чему-то светлому?

И вот является с докладом Скрынник. Итоги 2009 года в сельском хозяйстве РФ в целом положительны, валовой объём производства не только не упал, но и вырос на целый…процент! (Хотя президент и юрист, он, возможно, изучал такую науку, как статистика, и должен знать, что рост на 1 процент находится в пределах точности расчёта и легко может быть, без особого риска быть пойманным за руку, «натянут» для украшения отчёта.) При этом Россия остаётся одним из крупнейших в мире экспортёров зерна, а это так необходимый казне миллиард долларов. Более того, России некуда девать «лишний» урожай. Странная складывается картина: мало производим хлеба — плохо, много производим — тоже плохо.

Отчёт президента порадовал. Оказывается, и в кризис можно успешно работать и наращивать производство! А Скрынник излагает планы дальнейшего развития отрасли. Будем закупать за границей племенной скот (как Скрынник его закупала, возглавляя «Агролизинг, и что из этого получилось, выше уже говорилось). Строятся новые животноводческие комплексы, и через пять лет Россия не только избавится от импорта мяса, но и станет его экспортировать. (Так говорится в заголовках статей, и лишь в тексте поясняется, что речь идёт о курятине и свинине, но не о говядине, потому что поголовье крупного рогатого скота, и без того катастрофически уменьшившееся по сравнению с советским временем, продолжает сокращаться.)

Сменявшие друг друга министры сельского хозяйства РФ вообще очень любили поговорить о том, что Россия – страна с самой большой площадью сельскохозяйственных угодий в мире и потому со временем сможет не только полностью обеспечить себя продовольствием, но и стать его крупнейшим экспортёром, прокормить миллиард человек. О том, что эта площадь за постсоветский период сократилась на 40 миллионов гектаров (а это равно площади обрабатываемых земель нескольких не самых маленьких европейских государств) предпочитают не упоминать. Как и о том, что за время правления Путина и Медведева площадь пашни в РФ уменьшилась почти на 10 миллионов гектаров.

Да и тезис об избыточном производстве хлеба в России ошибочен. Мировой опыт свидетельствует, что нормой обеспеченности страны зерном следует считать тонну зерна на душу населения, в руководстве РФ об этой установке Международной организации по продовольствию знают. Для сравнения: СССР в 1990 году при численности населения 288,6 миллиона человек (в том числе РСФСР – 148 миллионов) произвёл 218 миллионов тонн зерна в весе после доработки (РСФСР – 116, 8 миллиона тонн), да ещё закупил за границей 32 миллиона тонн, и всё-таки зерна стране не хватало. Почему же сейчас оно оказалось в таком избытке, что власть и бизнес не знают, куда его девать?

Секрет прост: норма – тонна зерна на человека – включает не только потребности в хлебе насущном, но и корма для животноводства. Поскольку за годы либеральных реформ в РФ поголовье скота и птицы сократилось в разы (в большей мере, чем в Великую Отечественную войну), то и образовались «излишки хлеба», которые правильнее было бы назвать «нехваткой мяса и молока», восполняемой за счёт импорта этих продуктов питания. Следовательно, вместо того, чтобы использовать «излишки зерна» для форсированного развития животноводства, РФ эти излишки вывозит за рубеж, закупая за границей мясо и молоко, то есть, обеспечивая работой не своих, а иностранных крестьян. Значит, и ныне продолжается печально известная политика, которая в царской России выражалась девизом: «Недоедим – а вывезем!». Россия, подобно опустошённому войной Ираку, живёт по программе «нефть в обмен на продовольствие».

Мало того, Скрынник выступает на международных форумах. «Действия по преодолению мирового продовольственного кризиса должны быть эффективно скоординированы на международном уровне в рамках согласованной стратегии». «Для смягчения ценовых колебаний на продтовары следует создать глобальную систему управления запасами продовольствия». Словом, и в мировом масштабе Россия задаёт тон и заботится о благополучии всего населения планеты. Ну как же не ценить такого министра.

Я не спорю, что Скрынник великолепный организатор, но это организатор особого рода. Стиль работы такого организатора: «Созидание – методом разрушения». В советское время очень страдали от такого стиля, порождённого ведомственностью. Например, созидали мощнейшую гидроэлектростанцию, но при этом затапливались не только громадные территории, но и находившиеся там огромные массивы лесов, железнодорожные линии, города и пр. В наши дни этот стиль порождён рыночными отношениями (то есть частной собственностью) и причиняет убытки на порядок большие.

Ведь власть, планируя развитие сельского хозяйства, делает упор на частный капитал, будь то крупные холдинги или мелкое фермерство. Но частный капитал может думать лишь о прибыли, а не о жизнеобеспечении, жизнеустройстве сельского населения.

Крупный капитал, скупив большой массив земли с располагавшимися на нём сельскохозяйственными предприятиями, действовал по одному из следующих двух сценариев. Либо при этом уничтожалось животноводство, в котором рабочую силу надо содержать круглый год, а всё производство сводилось к посеву зерновых весной и сбору урожая осенью. Либо, напротив, компания строила животноводческие комплексы и использовала прилегающие поля только для производства кормов. И в том и другом случае компании не ориентировались на использование местной рабочей силы, поскольку доверить работу на импортном комбайне стоимостью в полмиллиона долларов часто выпивающему механизатору из данной деревни нельзя. Доярок и других работников для ферм отбирают штучно, часто из дальних сёл или из ближайшего города, не останавливаясь перед тем, чтобы посылать за ними легковой автомобиль к началу рабочего дня (а по окончании, соответственно, для доставки их домой). То, что деревни, в которых размещаются их фермы, остаются в запустении, компании не волнует. Да и при изменении конъюнктуры на рынке компании могут легко свернуть свой бизнес на селе и заняться производством в совсем другой сфере, где будет обеспечена более высокая прибыль.

Как оценивает Скрынник положение в АПК? Она назвала Саратовскую область «прогрессивным сельскохозяйственным регионом», там к её приезду готовились, приводили в порядок трассу, ведущую к «процветающему» хозяйству, которое она намеревалась посетить. Но саратовские журналисты показали истинное положение дел в сельском хозяйстве области. Это - разбитые дороги, заросшие поля, разрушенные коровники, сломанная техника, вымирающие деревни, нищие крестьяне… От Энгельсского мясокомбината осталась одна труба. Да и ту скоро разберут на кирпичи. А когда-то комбинат был третьим по всем показателям в СССР. Но в отчётах области комбинат числится действующим. (А областного министра сельского хозяйства посадили за взятку в миллион рублей, посреднику, по его словам, давнему соратнику Скрынник, удалось избежать наказания только благодаря сотрудничеству со следствием.) И такая картина в России повсеместная.

Любой объективный человек, которому приходится ездить по России, видит повсюду земли, ещё недавно бывшие полями, а ныне заросшие бурьяном, а то и лесом, развалины ферм и иных построек, замки на дверях прежних клубов и медпунктов, заколоченные окна домов. Но когда президенту говорят о разрухе на селе, он отвечает: «Брехня всё это!» И правда, во время поездок по регионам ему показывают новенькие животноводческие комплексы, а также фермеров, которые благодаря полученным льготным кредитам сумели увеличить производство продукции. Видимо, это и есть возрождающееся российское село.

До 1991 года Скрынник был членом КПСС, сейчас она входит в состав руководства «Единой России», имеет не только государственные, но и церковные ордена и иные награды. Такие люди ни при какой власти, ни при каком строе не пропадут.

Я не касаюсь личной жизни Скрынник, хотя об её свадьбах, разводах и амурных похождениях ходят легенды. Но один частный момент не могу не отметить.

Российских министров-мужчин в СМИ часто представляют в виде иждивенцев своих жён, имеющих доходы многократно большие. У Скрынник, наоборот, главный кормилец семьи – муж (третий по счёту и, говорят, по возрасту годящийся ей в сыновья, но это неважно, царили бы в семье совет да любовь, тем более, что детки у них очаровательные). Сама она в 2008 году заработала 11 миллионов рублей, а супруг Дмитрий Белоносов - более 22 миллионов. При этом еще в 2007 году никакого бизнеса за этим таинственным господином не числилось. Зато аккурат перед кризисом неизвестный, но очень щедрый человек сделал Белоносова номинальным владельцем крупной компании «Русмединвест-М», «Русской медицинской компании» и множества других фирм, ранее принадлежащих госпоже министру. (Живёт он, говорят, по большей части в Швейцарии.) Но российскую публику и такими метаморфозами не удивить.

Место российского АПК в мире

Чего совершенно не понимают те, кто руководят российским АПК, так это влияние глобализации на все стороны жизни нашей страны. Бабуся из подмосковного посёлка, которая стоит у выхода из станции столичного метро с несколькими пучками моркови в руках в надежде хоть немного заработать, не сознаёт, что она в условиях открытости России мировому рынку вступила в конкуренцию с производителями моркови в Польше, в Израиле, в Аргентине и в других странах. Мировой капитал установил специализацию стран и их регионов на производстве той или иной продукции, исходя не столько из наличия земли или рабочей силы, сколько из себестоимости продукции. Россия может стать крупнейшим поставщиком ржи на мировой рынок, потому что у нас для её выращивания оптимальные природно-климатические условия, и производство ржи в других странах обойдётся дороже. Россия может также снабжать мир клюквой, морошкой и другими дарами севера и средней полосы. Но по большинству видов сельскохозяйственной продукции Россия в условиях открытого рынка не сможет конкурировать с другими странами. В США, Канаде, Австралии, Аргентине лучше условия для выращивания пшеницы и кукурузы, в этом успела убедиться ещё царская Россия (об этом писал тогда выдающийся русский экономист Александр Нечволодов). Может ли Россия конкурировать в производстве говядины с латиноамериканскими странами, где несметные стада крупного рогатого скота пасутся в прериях под открытым небом, не требуя строительства дорогостоящих ферм? И так во всём.

Чтобы хоть попытаться выдержать конкуренцию с иностранными поставщиками продовольствия, российские компании должны доводить эксплуатацию рабочей силы до предела, а заботу о восстановлении плодородия земли оставить на долю потомков. Сегодня, как и во времена Маркса, справедлив его тезис: капитализм развивает производство, подрывая сами его основы – землю и рабочего. Такие агропромышленные предприятия страну не накормят, а землю-матушку угробят окончательно.

Будем питаться по науке!

Но ведь в России разработана Доктрина продовольственной безопасности, согласно которой в 2020 году россияне будут обеспечены всеми, в том числе мясными и молочными, продуктами собственного производства? Да, но в ней остаются пока без ответа два вопроса: кто будет это продовольствие производить и кто будет его потреблять.

Сейчас производят продукты питания в основном четыре категории предприятий: личные подсобные хозяйства крестьян, бывшие колхозы и совхозы, преобразованные в ЗАО, фермеры и латифундии новых крупных землевладельцев.

Личные подсобные хозяйства пока производят значительную часть общего объёма продукции мяса, молока, овощей и картофеля. Однако это производство ведётся в основном силами крестьян пенсионного возраста и, надо полагать, к 2020 году полностью исчезнет, поскольку эта рабочая сила полностью выработает свой ресурс. А дети и внуки этих пенсионеров, как правило, продолжать дело родителей и прародителей не собираются, предпочитая жить и работать в городах. Бывшие колхозы и совхозы в большинстве своём попали в кабалу к банкам, лишились даже земли и вообще находятся в состоянии развала, а потому, надо полагать, к расчётному сроку также прекратят своё существование. Фермеры как весомая категория производителей продовольствия в России в силу многих причин не состоялись и едва ли смогут занять более 5 процентов рынка. А крупные частные хозяйства ориентируются в своих производственных планах не на задания государства, а на конъюнктуру рынка и соображения рентабельности. К комплексному развитию хозяйства и благоустройству его территории, как было показано выше, они не стремятся.

Но, допустим, задача производства необходимых продуктов питания будет так или иначе решена. Однако мало произвести продукты, надо, чтобы их купили, то есть чтобы разные категории граждан имели достаточные для этого доходы.

Вероятно, оптимальным решением было бы, если бы все граждане питались сбалансировано, по научно обоснованным нормам, естественно, с учётом индивидуальных склонностей и иных особенностей. Но такого не может быть в обществе с сильнейшим социальным расслоением.

Сегодня, например, для малоимущих граждан мясо уже стало почти деликатесом, а в ряде моногородов часть семей просто голодает, и голодные обмороки детей в школах уже никого не удивляют. Смогут ли такие семьи к 2020 году позволить себе покупать те продукты, которые обеспечат им питание по нормам науки?

Вспоминается анекдот о враче, который давал свои пациентам советы с учётом их материального положения.

Богатым: «главное – это фрукты, фрукты, фрукты!»

Людям среднего достатка: «Овощи, овощи, овощи!»

Наконец, беднякам: «Воздух, воздух, воздух!»

Многие у нас ещё помнят «Продовольственную программу» Горбачёва, которая так и осталась на бумаге. Есть все основания полагать, что и доктрина Медведева останется декларацией о намерениях. И в ней - вся суть государственной машины нынешней России: сочинение прожектов, не реализуемых на практике.

Безысходный тупик буржуазного строя

Упадок России – не столько экономический, технологический или военно-политический, сколько социальный. Установившийся в ней позднебуржуазный строй с экономикой, на 85 процентов принадлежащей частникам, с неслыханным социальным расслоением, со всевластием хозяев и с вопиющим бесправием наёмных работников невозможен в наши дни ни в одной развитой стране. Это – корпорация-государство, ставящее (в отличие от корпоративного, или социального, государства) своей целью, как и всякая корпорация, извлечение максимальной прибыли. Для него население неофициально делится на «полезное» (приносящее прибыль») и «бесполезное» (не приносящее её). И отношение к этим двум категориям своих сограждан у него, соответственно, разное. При таком строе ни модернизация, ни успешная борьба с коррупцией невозможны. При частной собственности у России только одна перспектива – массовый голод. (Неизбежный рост цен на продовольствие вследствие засухи 2910 года – это только первый звоночек.) Так же неотвратимы и технологические катастрофы (свежий пример – отключение электричества в Санкт-Петербурге). Ведь инфраструктура, доставшаяся нынешнему режиму, от советского времени, изношена до предела, а на замену её денег нет (они уходят за границу). Отдельные новые производства, о которых время от времени сообщают СМИ, - это заплатки на ветхой одежде, которая от этого ветшает ещё более. Зато созданы идеальные условия для таких деятелей, как Скрынник, и для всеобъемлющей коррупции, которая не есть какое-то уклонение от нормы, а основа режима. Всё это ненадолго.

И всё же хорошо, что президент увидел, как у нас закупаются томографы. Но если бы он проник в тайны агропрома хотя бы с такой же глубиной, как в случае с закупками медицинской техники, он обнаружил бы там массу интересного.