“Если решение о языке будет принято, я подам в отставку”

35 лет назад первым секретарем ЦК КП Армении, фактически высшим руководителем республики, стал Карен ДЕМИРЧЯН (1932-1999). К тому времени он несколько лет плодотворно работал в Горкоме партии и секретарем ЦК и успел обрести славу справедливого и крепкого руководителя.

Тем не менее именно на посту первого его по-настоящему узнал и оценил народ — без преувеличения, все население страны, а также соотечественники в диаспоре. К.Демирчян смог разрушить стереотипы образа партийного руководителя, создававшиеся в советской стране десятилетиями и необычайно крепкие в остальных республиках и регионах. Он являл собой руководителя нового типа, интеллектуала и патриота, чрезвычайно много сделавшего для Армении, часто вопреки Москве. Предлагаем читателям отрывки из воспоминаний о К.Демирчяне, в них особо ярко проявляется тот чисто человеческий образ, о котором среднестатистический гражданин не знал и даже не догадывался.

Из воспоминаний секретаря ЦК КПА Егише Асцатряна: “В конце 1972 г., едва закончилось совещание у первого секретаря ЦК Антона Кочиняна, он задержал меня и спросил: “Тебе наши кадры в промышленности лучше известны, кого бы ты порекомендовал на должность секретаря ЦК по промышленности?” Перебрав в памяти всех, кого знал лично, назвал несколько фамилий, отдав предпочтение Карену Демирчяну. На ближайшем же пленуме его кандидатуру на пост секретаря ЦК по промышленности, транспорту и торговле утвердили…” ***23 апреля 1975 года. Впервые руководство республики напрямую обратилось к народу, разъяснив официальную позицию Армянской ССР по событиям 1915 года, и осудило власти Османской империи за геноцид армянского народа. И сделало оно это устами Демирчяна — по первому каналу национального телевидения. 24 апреля на холм Цицернакаберд, к памятнику жертвам геноцида, двинулся весь Ереван, предводительствуемый высшим руководством республики — возложить венки и почтить память невинно убиенных. Вечером того же дня по всей Армении была объявлена минута молчания. ***В марте 1977 года Совет Министров СССР дал добро на строительство в Ереване спортивно-концертного комплекса. Встретившись в Москве с Егише Асцатряном, Демирчян, только что вернувшийся из Баку, спросил: “Вам приводилось бывать в Доме культуры в Баку?” Тот ответил, что бывал там и видел, а еще запомнил концертный зал в Тбилиси. Демирчян ему и говорит: “Мы должны возвести свой спортивно-концертный зал таким, чтобы он не походил на другие, а превосходил их”. В разгар строительства Демирчян вызывает к себе Асцатряна и, удивленно вскинув брови, говорит: “Вы только подумайте, что они придумали, эти архитекторы: им, видите ли, чистая медь на кровлю понадобилась. А это 80 тонн медного листа, шутка ли?” Асцатряну стоило титанических усилий, чтобы выбить из союзного правительства такое количество дефицитного металла. Секретарь спецкомиссии при Совете Министров СССР зло бросил ему в лицо: “В прошлый раз вы умудрились прихватить оборудование, предназначенное для других, вздумав движущиеся тротуары в Ереване пустить. Сегодня медь клянчите на крышу, а завтра еще и за золотом пожалуете — стены в санузлах облицовывать”. Едва начав работать, в марте 1985 года красавец-комплекс сгорел. Демирчян тотчас прибыл на пожар. Сбежавшийся народ полагал, что это дело вражьих рук, что надо найти и наказать этих подонков. — Прошу всех успокоиться, — сказал первый секретарь, — возможно, это чистая случайность. Мы его обновим, и он станет еще краше. И тут, раздвигая толпу, к Демирчяну потянулась сгорбленная старушка, крепко зажимая что-то в руках. — Царственный сын мой, душа-человек, возьми эти деньги, тут моя месячная пенсия, потрать на ремонт дворца! Сцена эта потрясла Демирчяна до глубины души. Обычно сдержанный в проявлении чувств, первый секретарь склонился к старой женщине, сыновне обнял ее за плечи и сказал громко, чтобы все слышали: — Майрик-джан, благодарствую. Оставь пенсию себе, в ней нет нужды. Государство наше не настолько бедно, чтобы на восстановление комплекса с пенсионеров деньги собирать. Уже 9 мая мы отметим День Победы в отстроенном дворце, я тебе это обещаю. Ты мне веришь, мать?! — Верим, верим, — накатил рокот голосов… Демирчян слово свое сдержал. Мало того, повелел найти ту благостную старушку, и она в праздник Победы сидела в первом ряду. ***1977 год. В журнале “Проблемы мира и социализма”, издававшемся в Праге на деньги КПСС, было опубликовано интервью с первым секретарем Карабахского обкома партии Кеворковым. На вопрос журналиста, почему Нагорный Карабах входит в состав Азербайджанской ССР, а не Армянской, от которой отделяет его лишь узкая полоска земли, армянин Кеворков ответил так: “Край расцвел в составе Азербайджана… Только националисты могут говорить: “Пусть я буду плохо жить, но буду связан с Арменией”. Едва этот номер лег на стол писателя Серо Ханзадяна, как он вспылил и отреагировал. И сделал это по-ханзадяновски громко — написал открытое письмо Л.И.Брежневу. В том письме было изложено документированное требование вернуть армянскому народу исконные земли Нагорного Карабаха. Полный текст письма Серо Ханзадяна опубликовали в Бейруте в армянской газете “Зартонк”. Потом вся пресса диаспоры перепечатывала его, комментируя на все лады. К полемике подключились “вражьи голоса” — радиостанции “Голос Америки” и “Свобода”… КГБ всполошился. Ханзадяна вызвал к себе Карен Демирчян. Его тоже надо было понять: Москва неукоснительно требовала объяснений и “принятия мер”. Мало кто знал тогда, что в это самое время Демирчян распорядился перебросить в Горис старую телеантенну, чтобы Карабах мог принимать телепередачи из Еревана. Сделав вид, что отныне Серо Ханзадяну уготована судьба опального литератора, он… представил его к званию Героя Социалистического Труда. Москва, казалось бы, должна была отказать первому секретарю ЦК в его настойчивой просьбе… Звание Героя маститому писателю Демирчян все-таки выбил. ***В сталинской Конституции 1936 года государственными языками трех закавказских республик были закреплены родные языки. В остальных республиках Союза государственным языком был русский. В 1977 году, когда Политбюро ЦК КПСС запустило в народ проект брежневской Конституции, оно руководствовалось желанием устранить это различие, что вызвало бурные протесты в Закавказье. За государственный статус родного языка весной 1978 года первым поднял голос первый секретарь ЦК КПА Карен Демирчян. И народ — в лице писателей Сильвы Капутикян, Ованеса Шираза, Амо Сагияна, Серо Ханзадяна, Ваагна Давтяна, художника Григора Ханджяна и других деятелей культуры — поддержал его. Демирчян держался своего мнения и после того, как узнал, что Алиев и Шеварднадзе сдали свои позиции. Не убоялся Карен Демирчян открыто и честно высказать свое мнение и на заседании Политбюро: “Если решение о языке все-таки будет принято, оно будет принято при новом первом секретаре республики. Я подам в отставку и готов написать заявление об уходе хоть сейчас”. Верхушка КПСС вынуждена была пойти на уступки. Несгибаемая воля лидера армянских коммунистов подбодрила творческую интеллигенцию и студенческую молодежь республик-соседей, позволив и им сохранить национальный язык как государственный. Думается, что ореола национального героя в глазах своего народа Карен Демирчян удостоился прежде всего за этот, без преувеличения, гражданский подвиг. ***1 мая 1978 года перестало биться сердце Арама Хачатуряна. Он завещал похоронить его в земле родной Армении. Узнав о последнем желании Арама Ильича, Демирчян связался с Москвой. Тихон Хренников, первый секретарь Союза композиторов СССР, уважив волю покойного, предложил гражданскую панихиду провести в Москве, а в последний путь проводить в Ереване. Трудно сказать, что там стряслось, но в верхах решили похоронить всемирно известного музыканта в Москве. Демирчян был против и напрямую связался с Сусловым, сказав ему, что желание усопшего — дело святое. Всесильный член Политбюро дал добро. Теперь сыновья покойного вмешались: дав согласие на похороны в Ереване, поставили условие, чтобы отца погребли в скверике рядом с Большим залом филармонии. Демирчян пояснил семье Хачатуряна, что по канонам Армянской Церкви хоронить вне кладбища не принято. И подключил Католикоса Всех Армян Вазгена I. Дождливым днем 6 мая весь Ереван, если не вся Армения, прощался с гением. Вся дорога к городскому Пантеону была усеяна цветами. Тихон Хренников, растроганный всенародной любовью к достойнейшему сыну нации, благодарно пожал руку Карену Демирчяну и признал: “Вы были правы, настояв на своем”. ***Получив известие о том, что союзное правительство закупило за рубежом мясо и масло, Демирчян со своим предсовмина вылетели в Москву — на прием к Косыгину. Из воспоминаний председателя Совета Министров Армении Фадея Саркисяна: “Косыгин только что прибыл из Риги и увлеченно рассказывал нам, что там внедрен новый метод увеличения яйценоскости: когда куры переставали нестись, их запирали на пару недель в птичнике и держали в темноте, не давая корма. Потом их отпускали на волю, давали поесть — и они вновь начинали нестись с удвоенной силой. Я высказал Алексею Николаевичу свое восхищение столь эффективным методом, а Демирчян, казалось, и не слушал нас. — Вы, товарищ Демирчян, в курсе дела? — В курсе, — ответил Карен Серобович, — мы этот метод уже давно практикуем на своих гражданах. По два-три месяца им ни мяса не даем, ни масла. Люди начинают тощать, а когда Вы сбрасываете нам масло и мясо, они приходят в себя, жирок нагуливают и начинают плодиться и славят Вас на все лады. Косыгин оценил юмор Карена Серобовича и расхохотался: — Ну и артисты же вы! Выкладывайте, зачем пожаловали, что надо? — Лично мне ничего, — равнодушно сказал Демирчян и, обернувшись ко мне, обронил: — Может, у Саркисяна нужда в чем есть? Потупив взор, я протянул предсовмина СССР уже заготовленную записку с просьбой выделить на республику 8000 тонн мяса и 5000 тонн масла. Не переставая смеяться, Косыгин вместо обычного — “доложить” наложил резолюцию — “выделить”. Управделами Смиртюков, глянув на резолюцию, вытаращил глаза: “Вы, друзья, его никак околдовали”. ***Заехав как-то в город Арарат, Демирчян, осмотрев цементный завод, двинулся и к зоне отдыха горожан. По дороге заметил большую очередь возле продуктового магазина. Вышел из машины и вместе с первым секретарем райкома партии Генриком Минасяном вошел внутрь. Отпускали сливочное масло. Увидев в нем большого начальника, к Демирчяну подскочила жалостливого вида женщина. Она что-то кричала ему на азербайджанском. Демирчян попросил Минасяна перевести. Тот скороговоркой объяснил, что она жалуется — масла мало, не всем достается и всегда очереди за ним. Демирчян справился, откуда она. Та ответила, что из Нахичевана, из села Садарак. В глазах Демирчяна застыл вопрос: выходит, жители Нахичеванской АССР, входящей в состав Азербайджанской ССР, едут в Арарат, закупают продукты и еще смеют жаловаться, что мало им перепадает. Араратский секретарь тут и скажи: “Они к нам ездят беспрепятственно, закупают все, что могут, в необъятных количествах, а нам, армянам, чтобы попасть на их территорию, специальный пропуск требуется”. Тогда-то Демирчян и распорядился расставить посты на пересечении дорог и даже ввел талоны на масло для граждан Армении, чтобы хоть какая-то часть масла оставалась в республике. Когда решался вопрос о назначении Минасяна первым секретарем райкома партии, Демирчян, глядя ему в глаза, сказал: “О твоих достоинствах наслышан, давай теперь о недостатках твоих поговорим. Что за моду ты завел — петь в ресторанах?” Тот был поражен услышанным: видать, “доброжелатели” уже успели довести до сведения первого, что в студентах он так зарабатывал себе на хлеб. Не давая опомниться, Демирчян добавил: “Пора бы тебе забыть об играх молодости. Мы, гляди, какой район тебе доверили. Иди и работай”. Минул год, и Генрик Минасян туристом попал в Болгарию. В городе Пловдиве местные армяне пригласили его в свою школу, а затем и в церковь. Растроганный теплым приемом, под сводами армянского храма Генрик запел. Из Комитаса. Его бархатный голос оценили, и настоятель предложил ему… остаться певчим в хоре. Не успел он вернуться домой, как его тут же вызвали в ЦК — к первому. — Генрик, что я тебе говорил четыре года назад? Я ведь предупреждал тебя — не пой где попало. Провинившийся начал было оправдываться. — Душа моя, — смягчил голос Карен Серобович, — скажи, кто там пел в Болгарии, в церкви? Тот попытался вывернуться, мол, свои там были, расчувствовался… — Тоже мне, размяк. Шагай отсюда и помни, что не со всякими ездить можно. Держи ухо востро. ***В канун съезда Союза писателей Армении Демирчян вызвал большую группу писателей на серьезный разговор, продлившийся семь часов. Выступили 40 человек, некоторые вставали по несколько раз. Через четыре часа, подустав, стали выходить в коридор — покурить. Тут Демирчян и скажи: — Что, притомились? Мы же беседуем, куда вы торопитесь? Давайте передохнем с полчасика, — предложил шутливо и добавил: — Вы вечно сетуете, что редко видитесь с первым секретарем. После перекура писатели перешли в наступление. Первым подал голос Серо Ханзадян: — Карен Серобович, почему об Андранике не печатаете ничего? — Задачи не печатать какую-либо книгу мы не ставим. И по тематике ограничений нет. Главное — уровень книги. Пишите добротные произведения, и мы их непременно опубликуем. Мало кто верил, что увидят свет Шант и Агаронян, но мы же издали их… И до Андраника очередь дойдет. Поймав Демирчяна на слове, Ханзадян пожаловался на Комитет по печати, который, ссылаясь на запрет ЦК, отказывается выпустить в свет его роман “Андраник”, и в подкрепление своих слов бросил: — Почему в Азербайджане снимают фильм о Бабеке, восхваляют разбойника Наби, а мы своего национального героя прославить не смеем? Демирчян тут же поручает секретарю ЦК Карлену Даллакяну и завотделом культуры Сурену Аветисяну решить вопрос с изданием книги Ханзадяна. Роман “Андраник” пришел к читателю спустя полгода после знаменательной встречи. ***В октябре 1983 года Нагорно-Карабахская автономная область отмечала свое 60-летие. От Армении официальной делегации не было. Но карабахцы пригласили на праздник соседей — Капан, Горис и Сисиан. Из блокнота первого секретаря Сисианского РК КПА Щ.Давтяна: “Никто из выступивших на торжестве и словом не обмолвился, что Карабах — армянская автономия и населяют его в основном армяне. Взяв слово, я начал свою речь на армянском, хотя под рукой у меня был и русский текст. Моя “выходка” в прямом смысле оглушила собравшихся. Выступление свое построил я на трех положениях: первое — Карабах, независимо от своего статуса, край армянский; второе — армяне, уроженцы Карабаха, выросли и сформировались либо в Армении, либо в русской среде; и третье — Шуши был крупнейшим центром образования и культуры армян”. Шквал аплодисментов озадачил Багирова, первого секретаря ЦК КП Азербайджана. Прошло несколько дней. Давтяна вызвали к Демирчяну “на ковер”. Пока он шел по цековскому коридору, встречные-поперечные отводили взгляд. — Говори, что это ты там отмочил, в Карабахе? Ты тут всех всполошил, — в присутствии всех секретарей ЦК сердито спросил первый. Давтян в двух словах изложил суть дела. — Ничего зазорного в том не вижу, — сказал улыбнувшись Карен Серобович и обратился к коллегам: — Вопросы к товарищу Давтяну будут? Когда сисианский смельчак вышел от Демирчяна, цековский люд кинулся пожимать ему руку, как герою. ***Демирчяну по селектору звонит секретарь ЦК К.Гамбарян и сообщает, что в Ереван летят зять Брежнева Чурбанов и дочь генсека. — Ну и что? — звучит в ответ. — Надо бы их встретить… — С чего бы это? Кого из заместителей министров я ездил встречать, чтобы этого приветить? — В Баку и Тбилиси их Алиев и Шеварднадзе встречали. Зять и дочь генерального как-никак. — Я не Алиев и не Шеварднадзе. Сами встречайте, отвезите на дачу. Вечером посидим за чашкой чая. Оказалось, они летели в Ереван с миссией убрать напряженность, возникшую между Брежневым и Демирчяном. В брежневском окружении о “прохладце” в их отношениях все знали. Они не забыли, что при вручении Брежневу очередной Звезды Героя Демирчян, в отличие от Шеварднадзе и Алиева, не “почмокался” с ним, презрев слащавые поцелуйчики. Демирчян ограничился сухим рукопожатием. Один из ответработников армянского ЦК позволил себе вопрос: — Карен Серобович, Вам известно, что наши опасаются, что Ваша демонстративная отчужденность может пагубно повлиять на интересы республики? — Будет вам судачить, — хитро щурясь, ответил Демирчян. — Начнем с того, что все эти слюнявые поцелуи негигиеничны, и потом, может, я тогда грипповал и не хотел заразить нашего дорогого Леонида Ильича… ***Из воспоминаний первого заместителя председателя Совмина Армении Владимира Мовсисяна: “В октябре 1984 г. по поручению Демирчяна — утрясти спорные пограничные вопросы с азербайджанской стороной — я выехал в районы Иджевана и Ноемберяна. В лесу возле села Довех азербайджанцы взяли меня в заложники. Спустя несколько дней, когда я вернулся оттуда, Карен Серобович принял меня. В кабинете один был. Заметил, что выгляжу я неважно: синяки, следы от побоев и ушибы были налицо. При виде увечий разволновался и отвернулся на миг… После прецедента в селе Довех под контролем ЦК КПСС были начаты работы по уточнению и упорядочению землепользования на разных участках армяно-азербайджанской границы. В результате в 1988 г. между двумя республиками был подписан протокол, согласно которому на всем протяжении границы от Ноемберяна до Мегри Армении был передан 14551 гектар земли”. ***1988 год. На совещаниях всех уровней Демирчян говорит о том, что карабахский вопрос надо решать, опираясь на право наций на самоопределение. Ту же мысль Демирчян озвучивает 9 марта на заседании Политбюро ЦК КПСС, твердя: “Из создавшегося положения иного выхода мы не видим”. М.С.Горбачев пытается свалить всю вину на комитет “Карабах”. В ответ слышат от Демирчяна: “Представляя Вам все в искаженном свете, пытаются все извратить и запутать. В действительности весь армянский народ, без исключения, находит, что передача Нагорного Карабаха в состав Азербайджана в 1921 году была вопиющей несправедливостью и образцом волюнтаризма”. Горбачев то и дело порывается прервать Демирчяна, угрожает: “Нам что, прикажете миллионную армию там держать?!” Демирчян стоит на своем. Первый секретарь ЦК КП Азербайджана бросает в лицо Демирчяну: “Вы всего лишь первый секретарь ЦК Армении, а не предводитель всего армянского народа. Вы повторяете националистические лозунги дашнаков”. К чести Демирчяна надо сказать, что он умел держать удар. Через пару месяцев партийные лидеры Армении и Азербайджана были смещены Горбачевым. Отставку Демирчяна оформили — “по состоянию здоровья”. Затем Москвой было спровоцировано кровопролитие в ереванском аэропорту “Звартноц”. Ситуация выходила из-под контроля… В данной публикации использованы материалы газеты “Ноев Ковчег”Подготовил Карэн МИКАЭЛЯН